Исследование взаимосвязи созависимости и типа привязанности у женщин

ВВЕДЕНИЕ

Современное общество характеризуется возрастающей сложностью межличностных отношений, что актуализирует проблему психологического благополучия личности в контексте близких эмоциональных связей. Особую остроту приобретают вопросы, связанные с формированием дисфункциональных форм привязанности и зависимых отношений, которые препятствуют полноценной самореализации личности и создают предпосылки для развития различных форм психологического неблагополучия.

Феномен созависимости, первоначально изучавшийся в контексте семей с химически зависимыми членами, в последние десятилетия приобрел более широкое понимание как особая форма нарушения межличностных отношений, характеризующаяся утратой личностных границ, патологической фиксацией на другом человеке и потерей собственной идентичности. Особую уязвимость к формированию созависимых паттернов поведения демонстрируют женщины, что обусловлено как биологическими, так и социокультурными факторами.

Теория привязанности, разработанная Дж. Боулби и М. Эйнсворт, предоставляет ценную концептуальную основу для понимания механизмов формирования различных форм межличностной дисфункции. Тип привязанности, сформированный в раннем детстве, создает устойчивые внутренние рабочие модели себя и других, которые определяют характер близких отношений на протяжении всей жизни. Взаимосвязь между типом привязанности и склонностью к созависимости представляет особый научный интерес, поскольку позволяет выявить глубинные механизмы формирования деструктивных отношений.

Актуальность исследования обусловлена несколькими факторами. Во-первых, широкой распространенностью созависимых отношений среди женщин, что подтверждается данными о том, что до 40% женщин демонстрируют те или иные признаки созависимости [39, с. 247-266]. Во-вторых, недостаточной изученностью механизмов формирования созависимости с позиций теории привязанности, что ограничивает возможности разработки эффективных программ психологической помощи. В-третьих, социальной значимостью проблемы, поскольку созависимые отношения негативно влияют не только на самих женщин, но и на их детей, способствуя межпоколенной передаче дисфункциональных паттернов.

Степень разработанности темы исследования. Проблема созависимости активно изучается как зарубежными, так и отечественными исследователями. Среди зарубежных ученых значительный вклад в изучение созависимости внесли I. Bacon с коллегами, исследовавшие феноменологию созависимости через призму интерпретативного феноменологического анализа [50, с. 754-771]. J. Kansky и соавторы изучали влияние подросткового эмоционального опыта на формирование романтических отношений во взрослом возрасте [52, с. 1-9]. J. Vederhus с коллегами исследовали влияние психологических характеристик членов семьи на качество жизни при наличии зависимости [55, с. 2161-2170].

Среди отечественных исследователей проблему созависимости разрабатывали Т. И. Кучина и Т. С. Мороз, выделившие психологические характеристики созависимой личности женщин через эмоциональный, самореализационный и межличностный компоненты [24, с. 1-12]. С. А. Хазова и Е. Н. Вариошкина изучали динамику личностных особенностей созависимых женщин в процессе психокоррекционной работы [43, с. 61-71]. Н. Н. Авдеева проводила анализ современных исследований в области теории привязанности [1, с. 7-14]. Е. О. Ермолова и В. А. Кочегарова исследовали компоненты межличностных отношений молодых женщин с разными типами привязанности [16, с. 441-447]. T. P. Opekina и соавторы изучали связь установок гендерного неравенства с эмоциональными состояниями женщин в близких отношениях [54, с. 55-65]

Объект исследования - созависимость у женщин.

Предмет исследования - взаимосвязь параметров созависимости и типа привязанности у женщин.

Цель исследования - выявить и проанализировать характер взаимосвязи между параметрами созависимости у женщин и разработать практические рекомендации для психологической работы с женщинами.

Задачи исследования:

• Провести теоретический анализ научной литературы по проблемам созависимости и привязанности, определить основные подходы к пониманию данных феноменов.
• Измерить показатели созависимости у женщин с использованием стандартизированных психодиагностических методик.
• Определить тип привязанности респондентов на основе показателей беспокойства и избегания в близких отношениях.
• Выявить корреляционные связи между показателями созависимости и параметрами привязанности.
• Провести сравнительный анализ показателей созависимости у женщин с надёжным, тревожным, избегающим и дезорганизованным типами привязанности.
• Разработать практические рекомендации для психологической работы с женщинами, имеющими высокую выраженность созависимости и ненадёжные типы привязанности.

Основная гипотеза исследования: существует статистически значимая взаимосвязь между параметрами созависимости и типом привязанности у женщин, при этом характер и сила этой связи различаются в зависимости от конкретного типа привязанности.

Частные гипотезы:

• Женщины с тревожным типом привязанности демонстрируют более высокие показатели созависимости по сравнению с женщинами с надёжным типом привязанности, что проявляется в повышенной фокусировке на партнёре и склонности к самопожертвованию.
• Женщины с избегающим типом привязанности показывают умеренную выраженность созависимости, который проявляется преимущественно в форме дисфункционального отделения и подавления эмоций.
• Наиболее высокие показатели созависимости наблюдаются у женщин с дезорганизованным (тревожно-избегающим) типом привязанности, что выражается в сочетании различных компонентов созависимого поведения.
• Существует прямая положительная корреляция между показателем беспокойства в привязанности и общими параметрами созависимости.
• Различные компоненты созависимости (деструктивная сверхзависимость, эмоциональная опора на других, неуверенность в себе) по-разному представлены у женщин с различными типами привязанности.

Теоретико-методологическую основу исследования составили: теория привязанности Дж. Боулби и М. Эйнсворт; четырёхкатегориальная модель привязанности К. Бартоломью и Л. Горовиц; концепция созависимости М. Битти и Б. Уайнхолд; модель здоровой и деструктивной зависимости Р. Борнштейна; отечественные исследования созависимости В.Д. Москаленко; работы по межличностной зависимости О.П. Макушиной.

Методы исследования:

Теоретические методы: анализ и обобщение научной литературы по проблеме исследования, систематизация теоретических подходов.

Эмпирические методы: психодиагностическое тестирование с применением следующих методик:

• Шкала созависимости Спенн-Фишер в адаптации В.Д. Москаленко (2014);
• Опросник привязанности к близким людям Н.В. Сабельниковой и Д.В. Каширского (2015);
• Тест профиля отношений Р. Борнштейна в адаптации О.П. Макушиной (2005);
• Методика диагностики межличностной зависимости Р. Гиршфильда в адаптации О.П. Макушиной (2005);
• Анкета социально-демографических характеристик и особенностей межличностных отношений (разработана автором).

Методы математико-статистической обработки данных: описательная статистика, критерий Шапиро–Уилка для проверки нормальности распределения, коэффициент ранговой корреляции Спирмена, критерий Краскела–Уоллиса для сравнения независимых групп, U-критерий Манна–Уитни с поправкой Бонферрони для попарных сравнений. Обработка данных проводилась с использованием программ Microsoft Excel.

Эмпирическая база исследования. В исследовании приняли участие 94 женщины в возрасте от 25 до 45 лет (средний возраст 34,2 года), имеющие опыт близких романтических отношений продолжительностью не менее одного года. Исследование проводилось в онлайн-формате с использованием платформы Яндекс Формы.

Научная новизна исследования заключается в комплексном изучении взаимосвязи созависимости и типа привязанности у женщин с использованием валидизированных отечественных методик; выявлении специфических профилей компонентов созависимости при различных типах привязанности; обосновании дифференцированного подхода к психологической работе с созависимыми женщинами с учётом типа привязанности.

Теоретическая значимость исследования состоит в расширении научных представлений о психологических механизмах формирования созависимости в контексте теории привязанности; эмпирическом подтверждении связи ненадёжных типов привязанности с различными компонентами созависимости; обосновании роли здоровой зависимости как протективного фактора.

Практическая значимость исследования определяется возможностью использования полученных результатов для диагностики и психологической коррекции созависимости у женщин; разработкой рекомендаций по дифференцированному подходу к терапии с учётом типа привязанности; применимостью результатов в консультативной практике, психотерапии и психообразовательной работе.

Структура работы. Выпускная квалификационная работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и приложений.

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ СОЗАВИСИМОСТИ И ПРИВЯЗАННОСТИ

1.1. Феномен созависимости в психологических исследованиях

Проблема созависимости представляет собой одну из наиболее актуальных и сложных областей современной психологической науки, требующую комплексного междисциплинарного подхода к изучению. В последние годы наблюдается значительный рост исследовательского интереса к данному феномену, что обусловлено его широкой распространенностью и деструктивным влиянием на личностное развитие и межличностные отношения. Особую значимость приобретает изучение созависимости у женщин, поскольку именно женская популяция демонстрирует наибольшую подверженность формированию созависимых паттернов поведения.

Особого внимания заслуживает анализ этиологических факторов созависимости, среди которых ключевую роль играют особенности семейной системы и детско-родительских отношений. Исследования последних лет убедительно демонстрируют, что созависимость формируется в дисфункциональных семьях, где нарушены базовые принципы здорового функционирования [27, с. 335-339]. К таким нарушениям относятся размытость границ между поколениями, парентификация детей, эмоциональная недоступность родителей, непоследовательность воспитательных воздействий.

Механизм формирования созависимости в дисфункциональной семье связан с тем, что ребенок вынужден брать на себя несвойственные возрасту функции эмоциональной поддержки родителей, регуляции семейных отношений, заботы о младших сиблингах. Это приводит к преждевременному взрослению и формированию гиперответственности, которая во взрослом возрасте трансформируется в созависимые паттерны поведения. Как отмечают исследователи, дети в таких семьях научаются игнорировать собственные потребности, фокусируясь исключительно на потребностях других членов семьи [9, с. 194-203].

Важным аспектом понимания созависимости является ее связь с нарушениями идентичности. Созависимые женщины характеризуются несформированностью целостного образа Я, диффузной идентичностью, отсутствием четких представлений о собственных желаниях, целях и ценностях. Это создает психологическую пустоту, которая заполняется через слияние с другим человеком, принятие его целей и ценностей как собственных.

Современное понимание созависимости существенно расширилось по сравнению с первоначальными представлениями, связывавшими данный феномен исключительно с близкими отношениями с химически зависимыми индивидами. Как отмечают исследователи, созависимость представляет собой сложное психологическое состояние, характеризующееся патологической фиксацией на другом человеке и утратой собственной идентичности [39, с. 247-266]. Данное определение подчеркивает ключевую особенность созависимости – размывание личностных границ и формирование симбиотической связи с объектом зависимости.

Анализ современной научной литературы позволяет выделить несколько основных подходов к пониманию природы созависимости. Психодинамический подход рассматривает созависимость как результат нарушения ранних объектных отношений и незавершенности процесса сепарации-индивидуации. Согласно данной концепции, созависимость формируется вследствие фиксации на симбиотической стадии развития, когда ребенок не смог успешно пройти этап психологического рождения [10, с. 30-33]. Это приводит к формированию дефицитарной структуры личности с несформированным чувством собственного «Я» и хронической потребностью в слиянии с другим человеком.

Когнитивно-поведенческий подход акцентирует внимание на дисфункциональных когнитивных схемах и поведенческих паттернах, лежащих в основе созависимости. Созависимые личности характеризуются наличием иррациональных убеждений относительно собственной ценности, которая определяется исключительно через заботу о других и удовлетворение их потребностей. Системный подход рассматривает созависимость в контексте дисфункциональных семейных систем, где нарушены иерархические структуры, границы между подсистемами размыты, а коммуникативные паттерны носят патологический характер.

Особый интерес представляет изучение психологического портрета созависимой личности. Комплексные исследования позволили выделить ряд устойчивых характеристик, формирующих специфический профиль созависимой женщины. Эмоциональная сфера созависимых характеризуется высокой тревожностью, эмоциональной лабильностью, склонностью к депрессивным состояниям [24, с. 1-12]. Характерным является преобладание негативного эмоционального фона с частыми колебаниями настроения, что свидетельствует о нарушении эмоциональной саморегуляции.

В когнитивной сфере отмечается склонность к руминации, катастрофизации, черно-белому мышлению. Созависимые женщины демонстрируют выраженную внешнюю референтность, постоянно ориентируясь на мнение и оценки окружающих. Самооценка носит неустойчивый характер и напрямую зависит от внешних факторов, прежде всего от отношения значимого другого.

Поведенческий компонент созависимости проявляется в гиперконтроле, стремлении управлять жизнью другого человека, навязчивой заботе, игнорировании собственных потребностей. Как показывают исследования, созависимые женщины склонны к самопожертвованию, берут на себя чрезмерную ответственность за благополучие партнера, детей, других членов семьи [11, с. 148-156].

Важным аспектом понимания созависимости является анализ ее связи с нарушениями привязанности. Современные исследования убедительно демонстрируют, что в основе созависимых отношений лежат ранние нарушения привязанности, формирующие специфические внутренние рабочие модели межличностных отношений. Эти модели характеризуются негативным образом себя в сочетании с идеализированным образом другого, что создает основу для формирования зависимых отношений во взрослом возрасте.

Таблица 1

Сравнительная характеристика психологических особенностей созависимых и несозависимых женщин

Источник: составлено автором по данным [40, с. 127-132]; [24, с. 1-12].

Наиболее выраженные различия наблюдаются в эмоциональной сфере и самоотношении, что свидетельствует о глубинном характере личностных нарушений при созависимости. Эмоциональная нестабильность созависимых женщин тесно связана с их негативным самоотношением, формируя порочный круг, в котором низкая самооценка провоцирует тревожность и депрессивные состояния, а те, в свою очередь, еще больше снижают самооценку.

Особого внимания заслуживает различие в локусе контроля. Внешний локус контроля созависимых женщин делает их крайне уязвимыми к внешним воздействиям и зависимыми от оценок окружающих. Это создает основу для формирования созависимых отношений, в которых женщина полностью растворяется в партнере, теряя собственную идентичность. Напротив, внутренний локус контроля несозависимых женщин обеспечивает им психологическую автономию и способность выстраивать здоровые партнерские отношения с сохранением личных границ.

Современные исследования также указывают на важную роль социокультурных факторов в формировании созависимости. Традиционные гендерные стереотипы, предписывающие женщине роль заботливой матери и жены, жертвующей собой ради семьи, создают благоприятную почву для развития созависимых паттернов поведения [44, с. 162-171].

Таким образом, феномен созависимости представляет собой сложное многомерное явление, затрагивающее все сферы личности и требующее комплексного подхода к изучению. Понимание психологических механизмов созависимости необходимо для разработки эффективных программ психологической помощи и профилактики данного состояния.

1.2. Теория привязанности и типология привязанности у женщин

Теория привязанности, разработанная Джоном Боулби и развитая Мэри Эйнсворт, представляет собой фундаментальную концепцию, объясняющую природу эмоциональных связей между людьми и их влияние на психологическое развитие личности на протяжении всей жизни. Данная теория приобретает особую значимость при изучении психологических особенностей женщин, поскольку именно женщины традиционно выступают в роли основных фигур привязанности для своих детей, а также демонстрируют специфические паттерны построения близких отношений во взрослом возрасте.

Центральным положением теории привязанности является представление о том, что ранний опыт взаимодействия ребенка с матерью или другой значимой фигурой формирует внутренние рабочие модели себя и других, которые определяют характер межличностных отношений на протяжении всей жизни. Как отмечает ведущий отечественный исследователь в области привязанности, эти внутренние модели представляют собой ментальные репрезентации, включающие аффективные и когнитивные компоненты, которые направляют поведение человека в близких отношениях [1, с. 7-14].

Современные исследования убедительно демонстрируют, что сформированный в раннем детстве тип привязанности сохраняет относительную стабильность во взрослом возрасте, определяя характер романтических отношений, родительское поведение и общую способность к построению близких эмоциональных связей. При этом женщины демонстрируют большую чувствительность к качеству привязанности и более выраженную потребность в эмоциональной близости по сравнению с мужчинами.

В классической типологии привязанности у взрослых выделяют три основных типа, каждый из которых характеризуется специфическим сочетанием представлений о себе и других. Надежный тип привязанности формируется при последовательном и чутком отклике матери на потребности ребенка. Женщины с надежным типом привязанности характеризуются позитивным образом себя и других, способностью к доверию, эмоциональной открытости и поддержанию баланса между близостью и автономией в отношениях [16, с. 441-447].

Тревожный тип привязанности развивается в условиях непоследовательного и непредсказуемого материнского поведения. Женщины с данным типом привязанности отличаются негативным образом себя при идеализации партнера, страхом отвержения, повышенной потребностью в подтверждении любви, склонностью к эмоциональной зависимости. Они постоянно сомневаются в прочности отношений и собственной ценности для партнера, что приводит к навязчивому поведению и эмоциональным качелям.

Избегающий тип привязанности формируется при эмоциональной недоступности или отвержении со стороны матери. Женщины с избегающим типом демонстрируют псевдонезависимость, дистанцирование в близких отношениях, трудности с доверием и эмоциональной открытостью. Они склонны обесценивать важность близких отношений и подавлять собственные потребности в привязанности [22, с. 33-36].

Особый интерес представляет дезорганизованный тип привязанности, который формируется в условиях травматического опыта, когда фигура привязанности одновременно является источником страха. Женщины с дезорганизованным типом демонстрируют хаотичные и противоречивые стратегии в отношениях, сочетая элементы тревожного и избегающего поведения.

Таблица 2

Характеристики типов привязанности у женщин и их проявления в межличностных отношениях

Источник: составлено автором по данным [21, с. 40-49]; [13, с. 199-201].

Наблюдается системная взаимосвязь между внутренними рабочими моделями привязанности и их проявлениями в различных сферах межличностного взаимодействия. Наиболее адаптивным является надежный тип привязанности, обеспечивающий оптимальное функционирование во всех представленных аспектах. Женщины с надежной привязанностью способны выстраивать гармоничные отношения, основанные на взаимном доверии и уважении автономии партнера, что создает основу для психологического благополучия.

Напротив, ненадежные типы привязанности связаны с различными формами дисфункций в межличностных отношениях. Особенно проблематичным является тревожный тип, при котором негативный образ себя в сочетании со страхом отвержения создает предпосылки для формирования созависимых отношений. Избегающий тип, хотя и позволяет сохранять иллюзию независимости, препятствует формированию глубоких эмоциональных связей, необходимых для психологического благополучия.

Важным аспектом изучения привязанности у женщин является анализ межпоколенной передачи паттернов привязанности. Исследования показывают, что женщины с ненадежными типами привязанности с высокой вероятностью воспроизводят дисфункциональные модели взаимодействия со своими детьми, способствуя формированию у них аналогичных типов привязанности [29, с. 5-18].

Современные нейробиологические исследования привязанности предоставляют дополнительные доказательства устойчивости паттернов привязанности и их влияния на функционирование личности. Установлено, что ранний опыт привязанности оказывает влияние на развитие нейронных структур, ответственных за регуляцию эмоций, стрессоустойчивость и социальное поведение. Женщины с ненадежными типами привязанности демонстрируют особенности функционирования гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси, что проявляется в повышенной реактивности на стресс и трудностях эмоциональной регуляции [43, с. 61-71].

Особый интерес представляет изучение культурно-специфических аспектов привязанности у женщин. В российской культуре с ее традиционными представлениями о женской роли как хранительницы очага, заботливой матери и самоотверженной жены, создаются дополнительные предпосылки для формирования тревожных паттернов привязанности. Социальные ожидания, предписывающие женщине эмоциональную доступность и готовность к самопожертвованию, могут усиливать естественные тенденции, заложенные типом привязанности.

Важно отметить, что тип привязанности не является абсолютно неизменным. Современные исследования показывают возможность трансформации ненадежной привязанности в более надежную через корректирующий эмоциональный опыт в значимых отношениях или в процессе психотерапии. Однако такие изменения требуют значительных усилий и времени, поскольку затрагивают глубинные структуры личности.

Таким образом, теория привязанности предоставляет ценную концептуальную рамку для понимания психологических особенностей женщин и механизмов формирования различных форм межличностной дисфункции, включая созависимость. Понимание типологии привязанности необходимо для разработки дифференцированных подходов к психологической помощи женщинам с различными формами нарушений в сфере близких отношений.

1.3. Взаимосвязь созависимости и типа привязанности

Исследование взаимосвязи между созависимостью и типом привязанности представляет особый научный интерес, поскольку позволяет раскрыть глубинные механизмы формирования дисфункциональных межличностных отношений. Современные научные данные убедительно свидетельствуют о том, что тип привязанности, сформированный в раннем детстве, выступает важнейшим предиктором развития созависимых паттернов поведения во взрослом возрасте. Данная взаимосвязь носит сложный, многоуровневый характер и опосредуется множеством психологических факторов.

Теоретический анализ позволяет выявить общие психологические основания, объединяющие феномены привязанности и созависимости. Оба явления коренятся в базовой потребности человека в близости и безопасности, однако при нарушениях привязанности эта потребность приобретает искаженные формы выражения. Как отмечают исследователи, ранние травмы привязанности создают дефицитарность в структуре личности, которая во взрослом возрасте компенсируется через формирование созависимых отношений [25, с. 60-68].

Наиболее тесная связь с созависимостью обнаруживается у тревожного типа привязанности. Женщины с тревожной привязанностью демонстрируют выраженный страх отвержения и покинутости, что заставляет их прилагать чрезмерные усилия для удержания партнера. Негативный образ себя в сочетании с идеализацией другого создает благоприятную почву для формирования эмоциональной зависимости. Исследования показывают, что именно тревожно привязанные женщины наиболее склонны к созданию абьюзивных отношений, в которых они занимают позицию жертвы [20, с. 85-98].

Механизм формирования созависимости при тревожном типе привязанности включает активацию системы привязанности в ситуациях реальной или воображаемой угрозы отношениям. Гиперактивация системы привязанности приводит к навязчивому поиску близости, требованию постоянных подтверждений любви, контролирующему поведению. Парадоксальным образом, эти стратегии часто провоцируют именно то, чего женщина боится больше всего – дистанцирование партнера.

Избегающий тип привязанности, хотя и в меньшей степени, также может способствовать развитию созависимости, но в особой, скрытой форме. Женщины с избегающей привязанностью могут демонстрировать внешнюю независимость, однако их защитная деактивация системы привязанности не устраняет базовую потребность в близости. В результате формируется особый тип созависимости, характеризующийся эмоциональной недоступностью при сохранении психологической зависимости от партнера [18, с. 23-31].

Дезорганизованный тип привязанности представляет наибольший риск для развития тяжелых форм созависимости. Хаотичность и противоречивость стратегий привязанности создает крайнюю нестабильность в отношениях. Женщины с дезорганизованной привязанностью часто воспроизводят травматические паттерны отношений, чередуя периоды слияния и отвержения, что характерно для наиболее деструктивных форм созависимости.

Исследование нейропсихологических коррелятов созависимости при различных типах привязанности выявило интересные закономерности. Женщины с тревожным типом привязанности и выраженной созависимостью демонстрируют повышенную активность миндалевидного тела при восприятии сигналов отвержения, что объясняет их гиперчувствительность к любым признакам дистанцирования партнера. При избегающем типе привязанности наблюдается снижение активности в областях мозга, связанных с обработкой эмоциональной информации, что коррелирует с их склонностью к эмоциональному дистанцированию [40, с. 127-132].

Важным аспектом взаимосвязи привязанности и созависимости является роль ментализации – способности понимать психические состояния себя и других. Женщины с ненадежными типами привязанности часто демонстрируют дефицит ментализации, что проявляется в трудностях дифференциации собственных чувств и чувств партнера, склонности к проективной идентификации, неспособности выдерживать неопределенность в отношениях. Эти особенности создают благоприятную почву для развития созависимых паттернов, где границы между Я и другим становятся размытыми.

Следует также отметить роль травматического опыта в усилении связи между ненадежной привязанностью и созависимостью. Женщины, пережившие в детстве эмоциональное, физическое или сексуальное насилие, демонстрируют более выраженные созависимые паттерны при любом типе ненадежной привязанности. Травма усиливает базовую небезопасность, характерную для ненадежной привязанности, и способствует формированию компенсаторных стратегий в виде созависимого поведения.

Таблица 3

Проявления созависимости при различных типах привязанности у женщин

Источник: составлено автором по данным [23, с. 55-65].

Наиболее защищенными от формирования созависимых паттернов являются женщины с надежным типом привязанности, что обусловлено их способностью поддерживать оптимальный баланс между потребностью в близости и сохранением автономии. Внутренний локус контроля и позитивное самоотношение создают прочную основу для построения здоровых партнерских отношений.

Тревожный и дезорганизованный типы привязанности создают наибольший риск развития созависимости, хотя механизмы ее формирования различны. При тревожной привязанности созависимость развивается через гиперактивацию системы привязанности и внешний локус контроля, что подтверждается эмпирическими данными о связи созависимости с экстернальностью [2, с. 16-21]. При дезорганизованной привязанности созависимость носит более сложный, травматический характер, отражая глубокие нарушения в структуре личности.

Важным аспектом взаимосвязи привязанности и созависимости является роль ранних воспоминаний и детского опыта. Исследования показывают, что созависимые женщины часто имеют травматические воспоминания, связанные с нарушением базового доверия и безопасности в отношениях с родителями [48, с. 229-242]. Эти ранние травмы формируют дисфункциональные внутренние рабочие модели, которые во взрослом возрасте проявляются в виде созависимых отношений.

Таким образом, взаимосвязь созависимости и типа привязанности носит комплексный характер и опосредуется множеством психологических факторов. Понимание этой взаимосвязи имеет важное теоретическое и практическое значение для разработки дифференцированных подходов к психологической помощи женщинам с различными типами привязанности и созависимыми паттернами поведения.

Выводы по главе 1

Созависимость представляет собой сложное многомерное явление, выходящее за рамки традиционного понимания как состояния, связанного исключительно с близкими отношениями с химически зависимыми индивидами. Современные исследования рассматривают созависимость как системное нарушение личности, характеризующееся патологической фиксацией на другом человеке, утратой личностных границ, внешним локусом контроля, эмоциональной нестабильностью и негативным самоотношением. Созависимые женщины демонстрируют специфический психологический профиль, включающий высокую тревожность, склонность к самопожертвованию, гиперконтроль и игнорирование собственных потребностей.

Теория привязанности предоставляет ценную концептуальную основу для понимания механизмов формирования созависимости. Тип привязанности, сформированный в раннем детстве через взаимодействие с первичными фигурами заботы, создает устойчивые внутренние рабочие модели себя и других, которые определяют характер межличностных отношений во взрослом возрасте. Выделенные типы привязанности – надежный, тревожный, избегающий и дезорганизованный – различаются по степени риска развития созависимых паттернов поведения.

Установлена дифференцированная связь между типом привязанности и созависимостью. Наибольший риск развития созависимости демонстрируют женщины с тревожным и дезорганизованным типами привязанности, что обусловлено негативным образом себя, страхом отвержения и нарушением способности к эмоциональной саморегуляции. Избегающий тип привязанности связан с особой, скрытой формой созависимости, маскируемой внешней независимостью. Надежная привязанность выступает протективным фактором, защищающим от развития созависимых отношений.

Теоретическая значимость проведенного анализа заключается в интеграции двух фундаментальных психологических концепций – теории привязанности и феномена созависимости, что позволяет глубже понять этиологию и механизмы формирования дисфункциональных межличностных отношений. Практическая значимость определяется возможностью использования полученных данных для разработки дифференцированных программ психологической помощи женщинам с учетом их типа привязанности и степени выраженности созависимых паттернов поведения.

ГЛАВА 2. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ВЗАИМОСВЯЗИ СОЗАВИСИМОСТИ И ТИПА ПРИВЯЗАННОСТИ У ЖЕНЩИН

2.1. Организация и методы исследования

Эмпирическое исследование взаимосвязи созависимости и типа привязанности у женщин было организовано в соответствии с принципами научной методологии психологического исследования. Основной целью данного этапа работы являлось эмпирическое подтверждение теоретических положений о существовании взаимосвязи между параметрами созависимости и типом привязанности у женщин, а также выявление специфики данной связи для различных типов привязанности.

Цель исследования — выявить и проанализировать характер взаимосвязи между параметрами созависимости и типом привязанности у женщин в возрасте от 25 до 45 лет.

Задачи эмпирического исследования:

• Измерить показатели созависимости у женщин с использованием стандартизированных психодиагностических методик.
• Определить тип привязанности респондентов на основе показателей беспокойства и избегания в близких отношениях.
• Выявить корреляционные связи между показателями созависимости и параметрами привязанности (беспокойство, избегание).
• Провести сравнительный анализ показателей созависимости у женщин с надёжным, тревожным, избегающим и дезорганизованным типами привязанности.
• Определить, какие компоненты созависимости и межличностной зависимости наиболее тесно связаны с определёнными типами привязанности.
• Разработать практические рекомендации для психологической работы с женщинами, имеющими высокую выраженность созависимости и ненадёжные типы привязанности.

Гипотезы исследования.

Основная гипотеза: существует статистически значимая взаимосвязь между параметрами созависимости и типом привязанности у женщин, при этом характер и сила этой связи различаются в зависимости от конкретного типа привязанности.

Частные гипотезы:

• Женщины с тревожным типом привязанности демонстрируют более высокую выраженность созависимости по сравнению с женщинами с надёжным типом привязанности, что проявляется в повышенной фокусировке на партнёре и склонности к самопожертвованию.
• Женщины с избегающим типом привязанности показывают умеренную выраженность созависимости, который проявляется преимущественно в форме дисфункционального отделения и подавления эмоций.
• Наиболее высокие показатели созависимости наблюдаются у женщин с дезорганизованным (тревожно-избегающим) типом привязанности, что выражается в сочетании различных компонентов созависимого поведения.
• Существует прямая положительная корреляция между показателем беспокойства в привязанности и общими парамтерами созависимости.
• Различные компоненты созависимости (деструктивная сверхзависимость, эмоциональная опора на других, неуверенность в себе) по-разному представлены у женщин с различными типами привязанности.

Для распределения респондентов по уровням созависимости использовались нормативные критерии шкалы Спенн-Фишер, представленные авторами методики. Общий балл по шкале может варьироваться от 16 до 96 баллов, при этом более высокие значения свидетельствуют о большей выраженности созависимых паттернов поведения и переживаний.

Интерпретация результатов осуществлялась следующим образом:

16–32 балла — норма, отсутствие выраженной созависимости;

33–60 баллов — умеренно выраженная созависимость;

61–96 баллов — резко выраженная созависимость.

На основании данных критериев каждый респондент был отнесён к одной из трёх групп в зависимости от полученного суммарного балла. Данное распределение позволило в дальнейшем анализировать как количественные показатели созависимости (средние значения, корреляции), так и качественные характеристики выборки (долю респондентов с различными уровнями выраженности созависимости).

Дизайн исследования. В рамках настоящего исследования был использован корреляционный дизайн с применением метода поперечного среза (cross-sectional design). Данный тип исследования позволяет изучить взаимосвязи между переменными в определённый момент времени без манипулирования независимыми переменными. Выбор корреляционного дизайна обусловлен характером исследовательских задач, направленных на выявление статистических связей между психологическими феноменами.

Исследование носит количественный характер и базируется на психометрическом подходе к измерению психологических конструктов. Применение стандартизированных методик обеспечивает объективность получаемых данных и возможность их статистической обработки. Дополнительно использовалась разработанная автором анкета для сбора качественных данных о социально-демографических характеристиках и особенностях межличностных отношений респондентов.

Характеристика выборки. В исследовании приняли участие 94 женщины в возрасте от 25 до 45 лет (средний возраст М = 34,2 года; стандартное отклонение SD = 5,8). Все участницы исследования имели опыт близких романтических отношений продолжительностью не менее одного года. Формирование выборки осуществлялось методом доступной выборки (convenience sampling) с использованием онлайн-платформ и социальных сетей.

Критерии включения в выборку:

• женский пол;
• возраст от 25 до 45 лет;
• наличие опыта близких романтических отношений продолжительностью не менее одного года;
• владение русским языком на уровне носителя;
• добровольное информированное согласие на участие в исследовании;
• отсутствие диагностированных психических расстройств в острой фазе.

Критерии исключения:

• текущее прохождение психотерапии по поводу зависимого поведения;
• наличие химических зависимостей в активной фазе;
• неполное заполнение опросных методик (более 10% пропущенных ответов).

Социально-демографические характеристики выборки представлены в таблице 4.

Таблица 4

Социально-демографические характеристики выборки исследования (n = 94)

Как видно из таблицы 4, выборка характеризуется преобладанием женщин в возрасте 31–35 лет (33,0%), что соответствует периоду средней взрослости, когда вопросы близких отношений приобретают особую значимость. Большинство респондентов имеют высшее образование (72,3%), что обеспечивает адекватное понимание инструкций и содержания диагностических методик. По семейному положению выборка достаточно разнородна, что позволяет учитывать различный опыт близких отношений.

База исследования. Исследование проводилось в онлайн-формате с использованием платформы Яндекс Формы. Рекрутинг участниц осуществлялся через тематические группы в социальных сетях, посвящённые психологии отношений, женские форумы и сообщества, профессиональные психологические ресурсы. Данный формат сбора данных обеспечил доступ к широкой аудитории и позволил привлечь респондентов из различных регионов Российской Федерации.

Методы исследования. В соответствии с поставленными задачами были использованы следующие методы исследования:

• Теоретические методы: библиографический анализ научной литературы по проблемам созависимости и привязанности, систематизация и обобщение теоретических подходов, сравнительный анализ концепций.
• Эмпирические методы: психодиагностическое тестирование с применением стандартизированных методик, анкетирование с использованием авторской анкеты социально-демографических характеристик.
• Методы математико-статистической обработки данных: описательная статистика, корреляционный анализ, сравнительный анализ с применением непараметрических критериев.

Психодиагностические методики. Для реализации поставленных задач был подобран комплекс психодиагностических методик, позволяющих измерить основные переменные исследования.

1. Шкала созависимости Спенн-Фишер (Spann-Fischer Codependency Scale) в адаптации В.Д. Москаленко (2014).

Методика предназначена для измерения показателей созависимости как дисфункционального стремления во всём полагаться на другого человека при отсутствии или минимальном интересе к собственной личности и своим потребностям. Шкала включает 16 утверждений, оцениваемых по 6-балльной шкале Лайкерта (от 1 — «совершенно не согласна» до 6 — «полностью согласна»).

Шкала позволяет выявить степень выраженности таких проявлений созависимости, как фокусировка на других, самопожертвование, подавление собственных чувств, внешний локус контроля. Обработка результатов осуществляется путём суммирования баллов с учётом обратных пунктов (пункты 5 и 7 требуют инверсии значений: 1↔6, 2↔5, 3↔4). Диапазон возможных баллов составляет от 16 до 96, где более высокие показатели свидетельствуют о большей выраженности созависимости.

Интерпретация результатов: 16–32 балла — норма (отсутствие выраженной созависимости); 33–60 баллов — умеренно выраженная созависимость; 61–96 баллов — резко выраженная созависимость. Методика обладает удовлетворительными психометрическими характеристиками: внутренняя согласованность α Кронбаха = 0,86, ретестовая надёжность r = 0,83.

2. Опросник привязанности к близким людям Н.В. Сабельниковой, Д.В. Каширского (2015).

Данный инструмент представляет собой оригинальную российскую методику, разработанную на основе опросника К. Бреннан, С. Кларк и Ф. Шейвера «Опыт близких отношений» (Experiences in Close Relationships, ECR). В процессе адаптации и валидизации авторами был создан новый психометрический инструмент, отвечающий требованиям российской психодиагностической практики.

Методика содержит 36 утверждений, образующих две основные шкалы: «Беспокойство» (18 пунктов) и «Избегание» (18 пунктов). Шкала «Беспокойство» измеряет тревогу по поводу отношений привязанности, страх отвержения и покинутости, потребность в постоянном подтверждении любви. Шкала «Избегание» оценивает дискомфорт при близости, стремление к эмоциональной дистанции, трудности с доверием партнёру.

На основе сочетания показателей по данным шкалам определяется один из четырёх типов привязанности согласно модели К. Бартоломью: надёжный тип (низкие показатели по обеим шкалам), тревожный тип (высокое беспокойство, низкое избегание), избегающий тип (низкое беспокойство, высокое избегание), дезорганизованный/тревожно-избегающий тип (высокие показатели по обеим шкалам). Для определения типа привязанности используется медианное разделение показателей по каждой шкале.

Психометрические показатели методики: α Кронбаха для шкалы «Беспокойство» = 0,88, для шкалы «Избегание» = 0,82. Ретестовая надёжность составляет r = 0,78 для шкалы «Беспокойство» и r = 0,81 для шкалы «Избегание». Конструктная валидность подтверждена корреляциями с внешними критериями и результатами факторного анализа.

3. Тест профиля отношений (Relationship Profile Test, RPT) Р.Ф. Борнштейна в адаптации О.П. Макушиной (2005).

Методика направлена на дифференциацию здоровой и деструктивной зависимости в межличностных отношениях. Опросник включает 30 утверждений, распределённых по трём шкалам, каждое из которых оценивается по 5-балльной шкале (от 1 — «совсем не характерно для меня» до 5 — «очень характерно для меня»).

Шкала «Деструктивная сверхзависимость» (пункты 1–10) измеряет сильную потребность в эмоциональной близости, любви и принятии со стороны значимых других, ригидное стремление к получению помощи и поддержки на фоне постоянного ощущения себя беспомощным и слабым независимо от конкретной ситуации.

Шкала «Дисфункциональное отделение» (пункты 11–20) оценивает неспособность человека развивать социальные связи, устанавливать тесные отношения привязанности, категоричное убеждение в преимуществе независимости и самодостаточности по сравнению с близостью и привязанностью.

Шкала «Здоровая зависимость» (пункты 21–30) измеряет способность обращаться за помощью по мере возникновения объективной необходимости, гибкость в общении, умение устанавливать долговременные эмоциональные отношения.

Все утверждения опросника являются прямыми. Обработка результатов осуществляется путём суммирования баллов по каждой шкале. Тестовые нормы по шкале деструктивной сверхзависимости различаются для мужчин и женщин, по остальным шкалам нормы единые. Надёжность методики: α Кронбаха варьируется от 0,72 до 0,85 для различных шкал.

4. Методика диагностики межличностной зависимости (Interpersonal Dependency Inventory, IDI) Р. Гиршфильда в адаптации О.П. Макушиной (2005).

Опросник предназначен для выявления зависимости в межличностных отношениях различного типа: любовной зависимости, зависимости от партнёра, зависимости в детско-родительских отношениях. Методика состоит из 48 утверждений, ответы на которые даются по 4-балльной шкале (от 1 — «не характерно для меня» до 4 — «очень сильно характерно для меня»).

Утверждения распределяются по трём шкалам. Шкала «Эмоциональная опора на других» (18 вопросов: пункты 2, 5, 7, 8, 11, 14, 17, 18, 21, 22, 23, 25, 28, 32, 35, 38, 40, 48) измеряет потребность в опеке, защите, советах со стороны других, чрезмерную зависимость от внешней оценки, от чужого мнения.

Шкала «Неуверенность в себе» (16 вопросов: пункты 3, 9, 12, 15, 19, 24, 26, 27, 30, 31, 33, 36, 41, 43, 45, 47) оценивает предпочтение позиции ведомого, неспособность самостоятельного принятия решений, уступчивость, неуверенность в собственном мнении.

Шкала «Стремление к автономии» (14 вопросов: пункты 1, 4, 6, 10, 13, 16, 20, 29, 34, 37, 39, 42, 44, 46) измеряет самодостаточность, склонность к дистанцированию от других, избегание длительных межличностных связей, стремление к одиночеству.

Обработка результатов осуществляется путём суммирования баллов по каждой шкале с учётом обратных утверждений (пункты 10, 23, 44 требуют инверсии значений: 1↔4, 2↔3). Итоговый показатель межличностной зависимости вычисляется по формуле: З = ЭО + Н − А, где ЭО — эмоциональная опора на других, Н — неуверенность в себе, А — стремление к автономии. Методика обладает высокой внутренней согласованностью (α Кронбаха = 0,87 для общего показателя).

5. Анкета социально-демографических характеристик и особенностей межличностных отношений (разработана автором исследования).

Анкета разработана для сбора качественных данных о социально-демографических характеристиках респондентов и особенностях их межличностных отношений. Анкета включает два блока вопросов.

Первый блок содержит закрытые вопросы о социально-демографических характеристиках: возраст, семейное положение, уровень образования, наличие детей, занятость, место проживания.

Второй блок включает открытые вопросы, направленные на получение качественной информации об особенностях межличностных отношений респондентов: продолжительность текущих или последних значимых отношений; субъективная оценка качества отношений; наличие опыта отношений, которые респондент считает «зависимыми» или «созависимыми»; описание характерных паттернов поведения в близких отношениях; наличие в семейной истории случаев химической или иной зависимости; обращение за психологической помощью по поводу трудностей в отношениях.

Открытые вопросы анкеты позволяют получить дополнительную качественную информацию, которая используется для интерпретации количественных результатов и формирования практических рекомендаций.

Сводная информация о применённых психодиагностических методиках представлена в таблице 5.

Таблица 5

Психодиагностический инструментарий исследования

Процедура исследования. Исследование проводилось в период с сентября по ноябрь 2025 года в онлайн-формате с использованием платформы Яндекс Формы. Процедура сбора данных включала следующие этапы.

Подготовительный этап: разработка электронной версии опросника, включающей информированное согласие, авторскую анкету социально-демографических характеристик и четыре стандартизированные психодиагностические методики. Проведение пилотного тестирования на малой выборке (n = 10) для проверки технической работоспособности формы, понятности инструкций и среднего времени заполнения.

Основной этап сбора данных: размещение ссылки на опрос в целевых онлайн-сообществах с кратким описанием исследования, его целей и условий участия. Среднее время заполнения всего комплекса методик составило 35–45 минут. Участницам предоставлялась возможность делать перерывы при заполнении с сохранением введённых данных.

Контроль качества данных: проверка полноты заполнения всех методик, исключение анкет с большим количеством пропусков (более 10%), выявление и удаление случаев автоматического заполнения (одинаковые ответы на все вопросы), проверка соответствия респондентов критериям включения.

Этические аспекты исследования. Исследование проводилось в соответствии с этическими принципами проведения психологических исследований, изложенными в Этическом кодексе психолога Российского психологического общества и Хельсинкской декларации Всемирной медицинской ассоциации (в редакции 2013 года).

Все участницы были проинформированы о целях исследования, добровольности участия, конфиденциальности данных и возможности прекратить участие на любом этапе без объяснения причин. Персональные данные участниц не собирались, каждой респондентке присваивался уникальный код. Собранные данные используются исключительно в научных целях в обобщённом виде, не позволяющем идентифицировать конкретных участниц.

По запросу участницам предоставлялась обратная связь об общих результатах исследования после его завершения. В случае выявления в ходе заполнения методик признаков выраженного психологического неблагополучия участницам рекомендовалось обращение к специалисту, предоставлялась информация о доступных ресурсах психологической помощи.

Методы статистической обработки данных. Статистическая обработка полученных данных осуществлялась с использованием программ Microsoft Excel. Применялись следующие методы анализа:

• Описательная статистика: расчёт средних значений (М), стандартных отклонений (SD), медианы (Ме), минимальных и максимальных значений для всех измеряемых переменных.
• Проверка нормальности распределения с помощью критерия Шапиро–Уилка (W), анализ показателей асимметрии (As) и эксцесса (Ex).
• Корреляционный анализ с применением коэффициента ранговой корреляции Спирмена (rs) для выявления взаимосвязей между параметрами созависимости и показателями привязанности.
• Сравнительный анализ с использованием критерия Краскела–Уоллиса (H) для выявления различий в показателях созависимости
• между группами женщин с разными типами привязанности.
• Post-hoc анализ с применением U-критерия Манна–Уитни для попарных сравнений групп с поправкой Бонферрони для контроля ошибки первого рода при множественных сравнениях.
• Оценка размера эффекта с использованием коэффициента r для корреляций и показателя эпсилон-квадрат (ε²) для межгрупповых различий.

Уровень статистической значимости был установлен на уровне p < 0,05. Для оценки размера эффекта использовались общепринятые критерии Дж. Коэна: для корреляций — слабая связь при r < 0,30, умеренная при 0,30 ≤ r < 0,50, сильная при r ≥ 0,50; для межгрупповых различий — малый эффект при ε² < 0,06, средний при 0,06 ≤ ε² < 0,14, большой при ε² ≥ 0,14.

Выбор непараметрических методов статистического анализа обусловлен характером распределения данных и особенностями измерительных шкал используемых методик. Непараметрические критерии не требуют соблюдения условия нормальности распределения и являются более устойчивыми к нарушениям предположений классической статистики.

2.2. Анализ результатов исследования взаимосвязи созависимости и типа привязанности у женщин

На первом этапе анализа были рассчитаны показатели описательной статистики для всех измеряемых переменных. Результаты представлены в таблице 6.

Как видно из таблицы 6, средний показатель созависимости по шкале Спенн-Фишер составил 48,7 балла (SD = 14,2), что соответствует умеренному уровню созависимости согласно нормативным данным методики. Значения варьировались от 18 до 89 баллов, что свидетельствует о значительной вариативности выраженности созависимости в исследуемой выборке.

Таблица 6

Описательная статистика по основным переменным исследования (n = 94)

Примечание: M — среднее; SD — стандартное отклонение; Me — медиана; As — асимметрия; Ex — эксцесс.

Показатели беспокойства и избегания в привязанности находились на среднем уровне (M = 3,82 и M = 3,45 соответственно), при этом показатель беспокойства демонстрировал несколько большую вариативность (SD = 1,24). По методике Борнштейна наиболее выраженной оказалась шкала «Здоровая зависимость» (M = 32,6), что свидетельствует о сохранности адаптивных механизмов построения отношений у значительной части выборки. Вместе с тем показатели деструктивной сверхзависимости (M = 28,4) также были достаточно выражены.

По методике Гиршфильда наибольшие средние значения получены по шкале «Эмоциональная опора на других» (M = 42,3), что указывает на выраженную потребность респондентов в эмоциональной поддержке со стороны значимых других. Показатели асимметрии и эксцесса для большинства переменных находились в пределах допустимых значений (|As| < 1; |Ex| < 1), что свидетельствует о близости распределений к нормальному.

Для формального подтверждения нормальности распределения был проведён анализ с использованием критерия Шапиро–Уилка. Результаты показали, что четыре переменных (беспокойство, деструктивная сверхзависимость, эмоциональная опора на других, неуверенность в себе) имеют распределение, статистически значимо отличающееся от нормального (p < 0,05). Данное обстоятельство послужило основанием для применения непараметрических методов статистического анализа.

На основе медианного разделения показателей шкал «Беспокойство» и «Избегание» опросника привязанности респонденты были распределены по четырём типам привязанности согласно модели К. Бартоломью. Анализ распределения показал, что наиболее многочисленной оказалась группа женщин с тревожным типом привязанности (33,0%), характеризующимся высоким уровнем беспокойства при низком избегании. На втором месте по численности — группа с надёжным типом привязанности (27,7%), демонстрирующая оптимальное сочетание низких показателей беспокойства и избегания.

Избегающий тип привязанности выявлен у 20,2% респондентов, дезорганизованный (тревожно-избегающий) — у 19,1%. Полученное распределение согласуется с данными других исследований, указывающих на преобладание ненадёжных типов привязанности в клинических и субклинических выборках женщин, обращающихся за психологической помощью или интересующихся темой межличностных отношений.

Графическое представление распределения респондентов по типам привязанности приведено на рисунке 1.

Рисунок 1 – Распределение респондентов по типам привязанности (n = 94)

Для выявления взаимосвязей между показателями созависимости и параметрами привязанности был проведён корреляционный анализ с использованием коэффициента ранговой корреляции Спирмена. Результаты представлены в таблице 9.

Таблица 9

Корреляционная матрица показателей созависимости и привязанности (n = 94)

Примечание: * p < 0,05; ** p < 0,01; *** p < 0,001.

Корреляционный анализ выявил ряд статистически значимых взаимосвязей между показателями созависимости и показателями привязанности. Наиболее сильная положительная корреляция обнаружена между общим показателем созависимости и деструктивной сверхзависимостью, что подтверждает конвергентную валидность использованных методик и указывает на общность измеряемых конструктов.

Центральным результатом анализа является выявление сильной положительной корреляции между показателем беспокойства в привязанности и показателями созависимости. Данная связь свидетельствует о том, что женщины с высоким уровнем тревоги по поводу отношений привязанности склонны демонстрировать более выраженные созависимые паттерны поведения. Этот результат подтверждает частную гипотезу 4 исследования.

Показатель избегания в привязанности продемонстрировал слабую, но статистически значимую положительную корреляцию с созависимостью. Более выраженная связь избегания обнаружена с показателем дисфункционального отделения, что согласуется с теоретическими представлениями о защитном характере избегающей стратегии.

Важно отметить обратную корреляцию здоровой зависимости с показателями созависимости, беспокойства и избегания. Данный паттерн взаимосвязей указывает на то, что способность к формированию здоровых зависимых отношений выступает протективным фактором в отношении развития созависимых паттернов и ненадёжных стилей привязанности.

Для более детального анализа взаимосвязи показателей созависимости и привязанности был проведён корреляционный анализ отдельно в каждой группе респондентов, выделенных по типу привязанности. Данный подход позволяет выявить специфику связей между изучаемыми переменными в зависимости от типа привязанности и определить, какие показатели созависимости наиболее тесно связаны с беспокойством и избеганием в каждой группе.

Таблица 10

Корреляции параметров созависимости с показателями привязанности в группе с надёжным типом привязанности (n = 26)

Примечание: * p < 0,05; ** p < 0,01; *** p < 0,001.

В группе женщин с надёжным типом привязанности не выявлено статистически значимых корреляций между параметрами созависимости и показателями беспокойства и избегания. Все коэффициенты корреляции находятся в диапазоне слабых связей (rs < 0,30), что свидетельствует об относительной независимости данных конструктов при надёжной привязанности. Данный результат согласуется с теоретическими представлениями о том, что надёжная привязанность обеспечивает психологическую устойчивость и защищает от формирования созависимых паттернов.

Таблица 11

Корреляции параметров созависимости с показателями привязанности в группе с тревожным типом привязанности (n = 31)

Примечание: * p < 0,05; ** p < 0,01; *** p < 0,001.

В группе женщин с тревожным типом привязанности выявлены сильные статистически значимые корреляции между показателем беспокойства и большинством параметров созависимости. Наиболее выраженная связь обнаружена с деструктивной сверхзависимостью (rs = 0,71; p < 0,001), что указывает на тесную взаимосвязь тревоги по поводу отношений и патологической зависимости от партнёра. Также выявлены сильные корреляции беспокойства с эмоциональной опорой на других (rs = 0,68; p < 0,001), общим показателем созависимости (rs = 0,64; p < 0,001), межличностной зависимостью (rs = 0,62; p < 0,001) и неуверенностью в себе (rs = 0,59; p < 0,001). Здоровая зависимость показала умеренную отрицательную корреляцию с беспокойством (rs = -0,52; p < 0,01). Связи параметров созависимости с избеганием в данной группе статистически незначимы.

Таблица 12

Корреляции параметров созависимости с показателями привязанности в группе с избегающим типом привязанности (n = 19)

Примечание: * p < 0,05; ** p < 0,01; *** p < 0,001.

В группе женщин с избегающим типом привязанности структура корреляций принципиально отличается от тревожной группы. Здесь статистически значимые связи обнаружены преимущественно с показателем избегания, а не беспокойства. Наиболее сильная корреляция выявлена между избеганием и дисфункциональным отделением (rs = 0,67; p < 0,01), что подтверждает теоретическое положение о связи избегающей привязанности со стратегией эмоционального дистанцирования. Также значимы корреляции избегания со здоровой зависимостью (rs = -0,51; p < 0,05) — отрицательная связь указывает на то, что избегание близости препятствует формированию адаптивных форм зависимости. Связи с общим показателем созависимости (rs = 0,48; p < 0,05) и межличностной зависимостью (rs = 0,44; p < 0,05) также статистически значимы.

В группе женщин с дезорганизованным типом привязанности выявлена наиболее сложная картина взаимосвязей: статистически значимые корреляции обнаружены как с беспокойством, так и с избеганием по большинству параметров созависимости. Это отражает специфику дезорганизованной привязанности, сочетающей черты тревожного и избегающего типов.

Таблица 13

Корреляции параметров созависимости с показателями привязанности в группе с дезорганизованным типом привязанности (n = 18)

Примечание: * p < 0,05; ** p < 0,01; *** p < 0,001.

Наиболее сильные связи с беспокойством выявлены для эмоциональной опоры на других (rs = 0,65; p < 0,01), деструктивной сверхзависимости (rs = 0,62; p < 0,01) и межличностной зависимости (rs = 0,61; p < 0,01). С избеганием наиболее выраженная связь обнаружена для дисфункционального отделения (rs = 0,61; p < 0,01), неуверенности в себе (rs = 0,55; p < 0,05) и созависимости (rs = 0,52; p < 0,05). Здоровая зависимость отрицательно коррелирует с обоими параметрами привязанности.

Таким образом, корреляционный анализ по группам выявил качественно различную структуру связей между параметрами созависимости и привязанности в зависимости от типа привязанности. При надёжной привязанности значимые связи отсутствуют; при тревожной — выражены связи с беспокойством; при избегающей — с избеганием; при дезорганизованной — с обоими параметрами. Данные результаты подтверждают частную гипотезу 5 о различном соотношении компонентов созависимости у женщин с разными типами привязанности.

Для проверки гипотез о различиях в показателях созависимости между группами женщин с разными типами привязанности был проведён сравнительный анализ с использованием критерия Краскела–Уоллиса. Результаты представлены в таблице 14.

Таблица 14

Показатели созависимости в группах с разными типами привязанности

Примечание: представлены M±SD; H — критерий Краскела-Уоллиса; ** p < 0,01; *** p < 0,001.

Результаты сравнительного анализа свидетельствуют о наличии статистически значимых различий между группами по всем анализируемым показателям созависимости и межличностной зависимости (p < 0,01 для всех показателей).

По показателю общей созависимости (H = 28,64; p < 0,001) наиболее высокие значения выявлены у женщин с дезорганизованным типом привязанности (M = 61,7), что соответствует уровню резко выраженной созависимости. На втором месте — женщины с тревожным типом привязанности (M = 54,8), демонстрирующие умеренно выраженную созависимость. Наиболее низкие показатели созависимости отмечены в группе с надёжным типом привязанности (M = 36,2), что соответствует нормативным значениям.

Аналогичная закономерность прослеживается по показателям деструктивной сверхзависимости, эмоциональной опоры на других и неуверенности в себе: максимальные значения характерны для дезорганизованного и тревожного типов привязанности, минимальные — для надёжного типа.

Особый интерес представляет показатель дисфункционального отделения, по которому наибольшие значения выявлены у женщин с избегающим типом привязанности (M = 29,8). Данный результат подтверждает частную гипотезу 2 о специфике проявлений созависимости при избегающем типе привязанности.

По показателю здоровой зависимости наблюдается обратная картина: наиболее высокие значения характерны для группы с надёжным типом привязанности (M = 37,8), наиболее низкие — для дезорганизованного типа (M = 28,9).

Для уточнения характера выявленных различий был проведён post-hoc анализ с использованием U-критерия Манна–Уитни с поправкой Бонферрони (критический уровень значимости p < 0,008). Результаты попарных сравнений по показателю общей созависимости представлены в таблице 15.

Таблица 15

Результаты попарных сравнений показателей созависимости (U-критерий Манна–Уитни)

Примечание: r — размер эффекта.

Post-hoc анализ выявил статистически значимые различия с большим размером эффекта между группой с надёжным типом привязанности и группами с тревожным (U = 168,5; p < 0,001; r = 0,55) и дезорганизованным (U = 78,5; p < 0,001; r = 0,69) типами привязанности. Эти результаты подтверждают частные гипотезы 1 и 3 исследования.

Различия между надёжным и избегающим типами привязанности не достигли статистической значимости после поправки Бонферрони (p = 0,025 > 0,008), хотя размер эффекта был умеренным (r = 0,33). Различия между тревожным и дезорганизованным типами также оказались статистически незначимыми, что указывает на сходство этих групп по уровню созависимости.

Значимые различия со средним размером эффекта выявлены между избегающим и дезорганизованным типами привязанности (U = 98,5; p = 0,005; r = 0,46), что свидетельствует о более выраженной созависимости при дезорганизованном типе.

Для проверки частной гипотезы 5 о различном соотношении компонентов созависимости при разных типах привязанности был проведён профильный анализ. Результаты представлены в таблице 16 и на рисунке 2.

Рисунок 2 - Профили компонентов созависимости

Профильный анализ выявил качественные различия в структуре созависимости при разных типах привязанности. Для надёжного типа характерно преобладание здоровой зависимости (M = 37,8 — максимальный показатель среди всех типов) при низких показателях дисфункциональных компонентов, что отражает адаптивный характер межличностных отношений.

Таблица 16

Ведущие компоненты созависимости при разных типах привязанности

При тревожном типе привязанности ведущими компонентами являются эмоциональная опора на других (M = 47,2) и деструктивная сверхзависимость (M = 32,8), что проявляется в чрезмерной потребности в эмоциональной поддержке, страхе отвержения, постоянном поиске подтверждения любви со стороны партнёра.

Избегающий тип привязанности характеризуется максимальным среди всех типов показателем дисфункционального отделения (M = 29,8) при относительно сниженных по сравнению с тревожным и дезорганизованным типами показателях эмоциональной опоры (M = 40,8). Данный профиль отражает защитную стратегию дистанцирования от близости при сохранении скрытой зависимости от отношений.

Наиболее неблагоприятный профиль выявлен при дезорганизованном типе привязанности: максимальная выраженность деструктивной сверхзависимости (M = 35,6), эмоциональной опоры на других (M = 48,4) и неуверенности в себе (M = 41,2) при минимальных показателях здоровой зависимости (M = 28,9). Данная картина отражает глубокие нарушения в сфере межличностных отношений, характерные для данного типа привязанности.

Таким образом, полученные результаты подтверждают частную гипотезу 5 о различном соотношении компонентов созависимости у женщин с разными типами привязанности и указывают на необходимость дифференцированного подхода к психологической работе с данными группами.

Проведённый анализ позволил выявить статистически значимые взаимосвязи между созависимостью и типом привязанности у женщин. Основные результаты включают:

• обнаружена сильная положительная корреляция между показателем беспокойства в привязанности и выраженностью созависимости (rs = 0,58; p < 0,001);
• выявлены статистически значимые различия в показателях созависимости между группами с разными типами привязанности (H = 28,64; p < 0,001);
• наиболее высокие показатели созависимости характерны для женщин с дезорганизованным (M = 61,7) и тревожным (M = 54,8) типами привязанности;
• надёжный тип привязанности выступает протективным фактором в отношении развития созависимости (M = 36,2);
• корреляционный анализ по группам показал качественно различную структуру связей: при тревожном типе показатели созависимости связаны преимущественно с беспокойством, при избегающем — с избеганием, при дезорганизованном — с обоими параметрами, при надёжном — значимые связи отсутствуют;
• выявлены качественные различия в структуре созависимости при разных типах привязанности, что требует дифференцированного подхода к психологической помощи.

Полученные результаты подтверждают основную и частные гипотезы исследования и согласуются с теоретическими представлениями о роли ранних нарушений привязанности в формировании созависимых паттернов поведения.

2.3. Интерпретация и обсуждение результатов исследования

Центральным результатом корреляционного анализа является выявление сильной положительной связи между показателем беспокойства в привязанности и параметрами созависимости (rs = 0,58; p < 0,001). Данная корреляция имеет глубокое теоретическое обоснование и согласуется с положениями теории привязанности о роли внутренних рабочих моделей в формировании паттернов межличностных отношений.

Согласно концепции Дж. Боулби, высокий уровень беспокойства в привязанности формируется в результате непоследовательного или отвергающего поведения значимого взрослого в раннем детстве. Ребёнок, не получающий стабильной эмоциональной поддержки, интернализирует негативную модель себя как недостойного любви и нуждающегося в постоянном подтверждении своей ценности со стороны других. Данная внутренняя рабочая модель становится основой для развития созависимых паттернов во взрослых отношениях.

Женщины с высоким уровнем беспокойства в привязанности склонны к гипербдительности в отношении признаков отвержения, чрезмерной фокусировке на потребностях партнёра в ущерб собственным нуждам, постоянному поиску подтверждения любви и ценности. Эти поведенческие паттерны составляют ядро феномена созависимости, что объясняет выявленную сильную корреляцию между данными конструктами.

Обнаруженная связь между беспокойством и деструктивной сверхзависимостью (rs = 0,61; p < 0,001) дополнительно подтверждает данную интерпретацию. Деструктивная сверхзависимость, определяемая Р. Борнштейном как ригидная потребность в эмоциональной поддержке на фоне ощущения собственной беспомощности, является непосредственным следствием негативной модели себя, сформированной в контексте ненадёжной привязанности.

Относительно слабая, но статистически значимая корреляция между избеганием и созависимостью (rs = 0,24; p < 0,05) требует более детального рассмотрения. На первый взгляд, данный результат может показаться парадоксальным, поскольку избегание предполагает дистанцирование от близости, тогда как созависимость характеризуется чрезмерной вовлечённостью в отношения. Однако более глубокий анализ показывает, что избегание представляет собой защитную стратегию, маскирующую скрытую зависимость от отношений.

Данная интерпретация подтверждается сильной корреляцией между избеганием и дисфункциональным отделением (rs = 0,54; p < 0,001). Дисфункциональное отделение, согласно Р. Борнштейну, представляет собой неспособность развивать социальные связи при убеждённости в преимуществах независимости. Эта стратегия является компенсаторной реакцией на неудовлетворённую потребность в близости и выступает формой «скрытой созависимости», при которой зависимость от отношений проявляется через их активное избегание.

Особого внимания заслуживает выявленная обратная корреляция здоровой зависимости со всеми показателями дисфункциональных паттернов: созависимостью (rs = -0,42), беспокойством (rs = -0,28), избеганием (rs = -0,35), деструктивной сверхзависимостью (rs = -0,38) и дисфункциональным отделением (rs = -0,29). Данный паттерн взаимосвязей подтверждает концепцию Р. Борнштейна о здоровой зависимости как о гибкой способности опираться на других при сохранении автономии.

Здоровая зависимость предполагает интеграцию потребностей в близости и автономии, что возможно только при наличии позитивных внутренних рабочих моделей себя и других. Женщины с высокими показателями здоровой зависимости способны обращаться за поддержкой по мере необходимости, не теряя при этом чувства собственной компетентности и ценности. Данная способность выступает протективным фактором в отношении развития созависимых паттернов.

Интерпретация результатов корреляционного анализа по группам с разными типами привязанности

Проведённый корреляционный анализ отдельно по каждой группе респондентов позволил выявить качественно различную структуру связей между параметрами созависимости и показателями привязанности в зависимости от типа привязанности.

В группе женщин с надёжным типом привязанности отсутствие статистически значимых корреляций между параметрами созависимости и показателями беспокойства и избегания свидетельствует о том, что при сформированной надёжной привязанности вариации в уровне тревоги или избегания не оказывают существенного влияния на склонность к созависимым паттернам. Это объясняется тем, что позитивные внутренние рабочие модели себя и других обеспечивают психологическую устойчивость и буферизируют воздействие ситуативных колебаний в сфере привязанности.

В группе женщин с тревожным типом привязанности выявленные сильные корреляции параметров созависимости преимущественно с показателем беспокойства (а не избегания) отражают специфический механизм формирования созависимости при данном типе. Гиперактивация системы привязанности, проявляющаяся в повышенном беспокойстве, напрямую связана с деструктивной сверхзависимостью (rs = 0,71), эмоциональной опорой на других (rs = 0,68) и неуверенностью в себе (rs = 0,59). Чем выше тревога по поводу отношений, тем сильнее выражены созависимые паттерны. При этом избегание не играет значимой роли в структуре созависимости у тревожно привязанных женщин.

В группе женщин с избегающим типом привязанности обнаружена принципиально иная картина: значимые корреляции выявлены с показателем избегания, а не беспокойства. Особенно показательна связь избегания с дисфункциональным отделением (rs = 0,67), что подтверждает теоретическое положение о «скрытой созависимости» при избегающей привязанности. Стратегия эмоционального дистанцирования, измеряемая показателем избегания, тесно связана с неспособностью формировать здоровые зависимые отношения (rs = -0,51 со здоровой зависимостью). Таким образом, созависимость при избегающем типе проявляется не через явную зависимость от партнёра, а через ригидную необходимость поддерживать дистанцию.

Наиболее сложная структура взаимосвязей выявлена в группе женщин с дезорганизованным типом привязанности, где статистически значимые корреляции обнаружены как с беспокойством, так и с избеганием по большинству параметров созависимости. Данный результат отражает специфику дезорганизованной привязанности как сочетания тревожных и избегающих тенденций. Женщины с данным типом привязанности демонстрируют связь созависимых паттернов одновременно с тревогой по поводу отношений и со стремлением к дистанцированию, что создаёт внутренний конфликт и объясняет хаотичность их поведения в близких отношениях.

Выявленные закономерности имеют важное теоретическое значение, поскольку демонстрируют, что связь между привязанностью и созависимостью не является универсальной, а опосредуется типом привязанности. Это подтверждает необходимость дифференцированного подхода к пониманию и коррекции созависимых паттернов с учётом специфики внутренних рабочих моделей привязанности.

Интерпретация различий в показателях созависимости между группами с разными типами привязанности.

Результаты сравнительного анализа выявили статистически значимые различия в показателях созависимости между четырьмя группами женщин с разными типами привязанности (H = 28,64; p < 0,001). Рассмотрим особенности каждой группы с позиций теории привязанности.

Надёжный тип привязанности. Женщины с надёжным типом привязанности продемонстрировали наиболее низкие показатели созависимости (M = 36,2), соответствующие нормативным значениям. Данный результат согласуется с теоретическими представлениями о том, что надёжная привязанность формируется в контексте стабильных, отзывчивых отношений с первичным объектом привязанности и предполагает интернализацию позитивных моделей себя и других.

Позитивная модель себя обеспечивает устойчивое чувство собственной ценности, не зависящее от внешнего подтверждения. Позитивная модель других позволяет доверять партнёру и ожидать от него поддержки без чрезмерной тревоги. Сочетание этих моделей создаёт основу для здоровых, взаимозависимых отношений без характерного для созависимости смещения фокуса на другого в ущерб себе.

Высокие показатели здоровой зависимости в данной группе (M = 37,8) подтверждают способность женщин с надёжной привязанностью к гибкому балансу между близостью и автономией. Они способны опираться на партнёра в трудные моменты, сохраняя при этом собственную идентичность и не растворяясь в отношениях.

Тревожный тип привязанности. Женщины с тревожным типом привязанности показали высокую выраженность созависимости (M = 54,8), значимо превышающий показатели группы с надёжной привязанностью (p < 0,001; r = 0,55). Данный результат подтверждает частную гипотезу 1 и согласуется с обширным массивом эмпирических данных о связи тревожной привязанности с зависимыми паттернами в отношениях.

Тревожный тип привязанности характеризуется негативной моделью себя при позитивной модели других. Женщины с данным типом привязанности воспринимают себя как недостойных любви, но верят в возможность получить её при условии постоянных усилий. Это создаёт почву для развития созависимых стратегий: чрезмерной фокусировки на потребностях партнёра, самопожертвования, подавления собственных чувств ради сохранения отношений.

Выявленные в данной группе высокие показатели эмоциональной опоры на других (M = 47,2) и неуверенности в себе (M = 39,2) отражают базовый дефицит самоценности и потребность во внешнем подтверждении. Женщины с тревожной привязанностью испытывают постоянную тревогу по поводу доступности и отзывчивости партнёра, что проявляется в навязчивом стремлении к близости, ревности и страхе покинутости.

Избегающий тип привязанности. Женщины с избегающим типом привязанности продемонстрировали умеренную выраженность созависимости (M = 45,3), занимающий промежуточное положение между надёжным и тревожным типами. Различия с группой надёжной привязанности не достигли статистической значимости после поправки Бонферрони (p = 0,025), что указывает на относительную неоднородность данной группы.

Избегающий тип привязанности характеризуется позитивной моделью себя при негативной модели других. Женщины с данным типом воспринимают себя как самодостаточных и независимых, но не доверяют другим и избегают эмоциональной близости. Высокие показатели дисфункционального отделения (M = 29,8) отражают защитную стратегию поддержания эмоциональной дистанции.

Данный результат подтверждает частную гипотезу 2 о специфике проявлений созависимости при избегающем типе привязанности. Созависимость в данном случае выражается не в явной зависимости от партнёра, а в форме «негативной зависимости» — ригидной необходимости поддерживать дистанцию и контролировать степень близости. Это представляет собой компенсаторную стратегию, маскирующую скрытую потребность в привязанности.

Дезорганизованный тип привязанности. Наиболее высокие показатели созависимости выявлены у женщин с дезорганизованным (тревожно-избегающим) типом привязанности (M = 61,7), что соответствует уровню резко выраженной созависимости. Различия с группами надёжной (p < 0,001; r = 0,69) и избегающей (p = 0,005; r = 0,46) привязанности статистически значимы с большим и средним размером эффекта соответственно.

Дезорганизованный тип привязанности формируется в условиях, когда объект привязанности одновременно является источником утешения и источником страха — типично для семей с жестоким обращением, пренебрежением или тяжёлой психопатологией родителей. Ребёнок оказывается в неразрешимой ситуации: он нуждается в близости с фигурой привязанности, но эта близость ассоциируется с угрозой.

В результате формируется негативная модель как себя, так и других, что создаёт наиболее неблагоприятную основу для построения отношений во взрослом возрасте. Женщины с дезорганизованной привязанностью одновременно испытывают интенсивную потребность в близости и страх перед ней, что проявляется в хаотичных, нестабильных отношениях с чередованием периодов слияния и отвержения.

Максимальная выраженность всех дисфункциональных компонентов созависимости в данной группе (деструктивная сверхзависимость M = 35,6; эмоциональная опора M = 48,4; неуверенность M = 41,2) при минимальных показателях здоровой зависимости (M = 28,9) отражает глубокие нарушения в сфере межличностных отношений. Данный результат подтверждает частную гипотезу 3 исследования.

Сопоставление результатов с данными других исследований.

Полученные результаты согласуются с данными ряда отечественных и зарубежных исследований, посвящённых взаимосвязи привязанности и зависимых паттернов в отношениях. Исследования К. Бартоломью и Л. Горовиц (1991) продемонстрировали связь тревожной привязанности с чрезмерной зависимостью от отношений и страхом покинутости. Авторы выявили, что лица с тревожным типом привязанности склонны к идеализации партнёра и самообвинению при возникновении конфликтов, что соответствует полученным нами данным о высоких показателях деструктивной сверхзависимости в данной группе.

Работы М. Микулинсер и Ф. Шейвера (2007, 2016) подтверждают роль гиперактивации системы привязанности в формировании зависимых паттернов. Согласно их концепции, тревожно привязанные индивиды демонстрируют гиперактивированные стратегии регуляции привязанности, включающие чрезмерный мониторинг доступности партнёра, требование постоянного подтверждения любви и интенсификацию усилий по поддержанию близости. Данные стратегии составляют ядро созависимого поведения.

Отечественные исследования Н.В. Сабельниковой и Д.В. Каширского (2015) выявили связь ненадёжных типов привязанности с трудностями в романтических отношениях у российских женщин. Авторы отмечают, что высокий уровень беспокойства в привязанности ассоциируется со сниженной удовлетворённостью отношениями и повышенной конфликтностью, что косвенно подтверждает связь тревожной привязанности с дисфункциональными паттернами в отношениях.

Исследования В.Д. Москаленко (2014, 2015) в области созависимости показали, что созависимые женщины характеризуются нарушениями в сфере идентичности, сниженной самооценкой и трудностями в установлении границ — характеристиками, типичными для ненадёжных типов привязанности. Полученные нами данные подтверждают эту связь на уровне эмпирических корреляций.

Работы О.П. Макушиной (2005, 2007) по изучению психологической зависимости в подростковом и юношеском возрасте выявили роль детско-родительских отношений в формировании зависимых паттернов. Автор показала, что непоследовательность родительского воспитания, эмоциональное отвержение и гиперопека создают предпосылки для развития межличностной зависимости, что согласуется с положениями теории привязанности.

Анализ механизмов связи созависимости и типа привязанности.

На основе полученных результатов и теоретического анализа можно выделить несколько механизмов, опосредующих связь между типом привязанности и созависимостью.

Внутренние рабочие модели. Ключевым механизмом связи выступают внутренние рабочие модели себя и других, формирующиеся в раннем детстве на основе опыта взаимодействия с объектами привязанности. Негативная модель себя (характерная для тревожного и дезорганизованного типов) создаёт основу для развития зависимости от внешнего подтверждения ценности, что является центральным компонентом созависимости.

Стратегии регуляции привязанности. Гиперактивированные стратегии (при тревожном типе) проявляются в чрезмерной бдительности к признакам отвержения и интенсификации усилий по поддержанию близости, что соответствует созависимому поведению. Деактивированные стратегии (при избегающем типе) приводят к подавлению потребности в привязанности и формированию «негативной зависимости» через избегание близости.

Эмоциональная регуляция. Ненадёжная привязанность связана с дефицитами в сфере эмоциональной регуляции. Тревожно привязанные индивиды склонны к эмоциональной дисрегуляции и используют отношения как основной источник успокоения. Избегающие — подавляют эмоции и избегают ситуаций эмоциональной уязвимости. Оба паттерна препятствуют формированию здоровой взаимозависимости.

Межпоколенческая передача. Тип привязанности и созависимые паттерны могут передаваться из поколения в поколение через моделирование родительского поведения и воспроизведение травматического опыта. Женщины из семей с химической зависимостью или эмоциональным насилием с большей вероятностью формируют ненадёжную привязанность и созависимые паттерны.

Практические рекомендации для психологической работы.

На основе полученных результатов могут быть сформулированы рекомендации для психологической практики работы с женщинами, имеющими созависимые паттерны поведения.

1. Дифференцированный подход на основе типа привязанности. Результаты исследования указывают на необходимость учёта типа привязанности при планировании психотерапевтической работы с созависимыми женщинами.

Для женщин с тревожным типом привязанности приоритетными направлениями работы являются: укрепление чувства собственной ценности, независимого от внешнего подтверждения; развитие способности к самоуспокоению; снижение интенсивности мониторинга доступности партнёра; работа с убеждениями о собственной недостойности любви.

Для женщин с избегающим типом привязанности важны: работа с защитными механизмами дистанцирования; развитие способности к эмоциональной близости; осознание скрытой потребности в привязанности; интеграция потребностей в близости и автономии.

Для женщин с дезорганизованным типом привязанности необходима: длительная работа по созданию безопасного терапевтического альянса; проработка травматического опыта ранних отношений; интеграция противоречивых представлений о себе и других; развитие способности к ментализации.

2. Работа с внутренними рабочими моделями.

Центральным фокусом терапии должна быть трансформация негативных внутренних рабочих моделей себя и других. Это включает:

• выявление и осознание автоматических паттернов восприятия себя и других в отношениях;
• анализ истоков негативных убеждений в раннем опыте привязанности;
• создание корректирующего эмоционального опыта в терапевтических отношениях;
• формирование более адаптивных убеждений о себе как достойном любви и о других как потенциально доступных и отзывчивых.

3. Развитие здоровой зависимости.

Целью терапии является не устранение зависимости как таковой, а трансформация деструктивной сверхзависимости в здоровую взаимозависимость. Это предполагает:

• развитие способности обращаться за помощью при объективной необходимости;
• формирование гибкого баланса между близостью и автономией;
• укрепление чувства собственной компетентности и эффективности;
• развитие навыков установления и поддержания границ в отношениях.

4. Групповая работа.

Групповая терапия может быть особенно эффективна для женщин с созависимыми паттернами, поскольку:

• предоставляет возможность получения обратной связи о паттернах поведения в отношениях;
• создаёт пространство для формирования корректирующего опыта привязанности;
• обеспечивает поддержку со стороны участниц с аналогичным опытом;
• позволяет отрабатывать новые способы взаимодействия в безопасной среде.

5. Психообразование. Важным компонентом работы является информирование клиенток о:

• природе созависимости и её связи с ранним опытом привязанности;
• механизмах формирования и поддержания созависимых паттернов;
• различиях между здоровой и деструктивной зависимостью;
• возможностях трансформации паттернов отношений.

Ограничения исследования и направления дальнейших исследований. При интерпретации результатов необходимо учитывать ряд ограничений проведённого исследования.

Во-первых, корреляционный дизайн исследования не позволяет делать выводы о причинно-следственных связях между привязанностью и созависимостью. Хотя теоретически обоснованным является предположение о первичности нарушений привязанности, эмпирическая проверка этой гипотезы требует лонгитюдных исследований.

Во-вторых, формирование выборки методом доступной выборки через онлайн-платформы могло привести к смещению в сторону женщин, заинтересованных темой отношений и имеющих определённый уровень рефлексии. Результаты могут не в полной мере распространяться на генеральную популяцию.

В-третьих, все использованные методики являются самоотчётными, что создаёт риск искажений, связанных с социальной желательностью и особенностями самовосприятия. Включение объективных методов оценки (например, наблюдения за поведением в паре, интервью с партнёрами) могло бы повысить валидность результатов.

Перспективными направлениями дальнейших исследований представляются: лонгитюдное изучение формирования созависимых паттернов в контексте истории привязанности; сравнительный анализ мужской и женской созависимости; исследование эффективности терапевтических интервенций с учётом типа привязанности; изучение роли партнёрской привязанности в поддержании или преодолении созависимых паттернов.

Резюме. Интерпретация результатов исследования позволяет сделать следующие выводы о характере взаимосвязи созависимости и типа привязанности у женщин:

• созависимость и ненадёжная привязанность имеют общие корни в нарушениях ранних отношений с объектами привязанности, что проявляется в формировании негативных внутренних рабочих моделей себя и других;
• различные типы ненадёжной привязанности связаны с качественно различными проявлениями созависимости: тревожный тип — с явной зависимостью и потребностью во внешнем подтверждении, избегающий — с дисфункциональным отделением и скрытой зависимостью, дезорганизованный — с максимальной выраженностью всех дисфункциональных компонентов;
• здоровая зависимость, предполагающая гибкий баланс близости и автономии, выступает протективным фактором в отношении развития созависимых паттернов и формируется на основе надёжной привязанности;
• практическая работа с созависимыми женщинами должна учитывать тип привязанности и быть направлена на трансформацию негативных внутренних рабочих моделей, развитие способности к эмоциональной регуляции и формирование здоровой взаимозависимости.

Выводы по главе 2

• Измерение показателей созависимости с использованием шкалы Спенн-Фишер показало, что большинство респондентов (55,3%) демонстрируют умеренную выраженность созависимости, четверть выборки (25,5%) — резко выраженную созависимость, и лишь 19,1% показали результаты, соответствующие норме. Средний показатель созависимости составил 48,7 балла (SD = 14,2).
• Определение типа привязанности на основе опросника Н.В. Сабельниковой и Д.В. Каширского выявило следующее распределение: тревожный тип — 33,0%, надёжный тип — 27,7%, избегающий тип — 20,2%, дезорганизованный тип — 19,1%. Преобладание ненадёжных типов привязанности составило 72,3% выборки.
• Корреляционный анализ выявил статистически значимые взаимосвязи между показателями созависимости и параметрами привязанности: сильная положительная корреляция между беспокойством и созависимостью (rs = 0,58; p < 0,001), между беспокойством и деструктивной сверхзависимостью (rs = 0,61; p < 0,001), между избеганием и дисфункциональным отделением (rs = 0,54; p < 0,001). Здоровая зависимость обратно коррелирует с созависимостью (rs = -0,42; p < 0,001).
• Корреляционный анализ по группам выявил качественно различную структуру связей между параметрами созависимости и привязанности: при надёжном типе значимые корреляции отсутствуют; при тревожном — показатели созависимости связаны преимущественно с беспокойством (rs до 0,71); при избегающем — с избеганием (rs до 0,67); при дезорганизованном — с обоими показателями (rs до 0,65).
• Сравнительный анализ показателей созависимости у женщин с разными типами привязанности выявил статистически значимые различия (H = 28,64; p < 0,001). Наиболее высокие показатели созависимости характерны для женщин с дезорганизованным типом (M = 61,7) и тревожным типом (M = 54,8) привязанности. Наиболее низкие показатели выявлены у женщин с надёжным типом привязанности (M = 36,2).
• На основе полученных результатов разработаны практические рекомендации для психологической работы с женщинами, предполагающие дифференцированный подход с учётом типа привязанности: для тревожного типа — укрепление самоценности и снижение зависимости от внешнего подтверждения; для избегающего типа — работа с защитным дистанцированием; для дезорганизованного типа — длительная работа с травматическим опытом.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Настоящее исследование было посвящено изучению взаимосвязи созависимости и типа привязанности у женщин. Цель работы — выявить и проанализировать характер взаимосвязи между параметрами созависимости и типом привязанности у женщин и разработать практические рекомендации для психологической работы — достигнута в полном объёме.

Проведённое эмпирическое исследование на выборке из 94 женщин в возрасте от 25 до 45 лет позволило получить статистически достоверные данные, подтверждающие основную и все частные гипотезы исследования. Центральным результатом работы является эмпирическое доказательство того, что тип привязанности, сформированный в раннем детстве, выступает значимым предиктором развития созависимых паттернов поведения во взрослом возрасте.

Важным результатом исследования стало выявление качественно различной структуры корреляционных связей между параметрами созависимости и показателями привязанности в группах с разными типами привязанности. При надёжной привязанности значимые связи отсутствуют, что свидетельствует о протективной функции данного типа. При тревожной привязанности показатели созависимости связаны преимущественно с беспокойством (rs до 0,71), при избегающей — с избеганием (rs до 0,67), при дезорганизованной — с обоими показателями. Данные результаты расширяют понимание механизмов формирования созависимости и обосновывают необходимость учёта не только типа привязанности, но и ведущего параметра (беспокойство или избегание) при планировании психокоррекционной работы.

Особый научный интерес представляет выявленная дифференциация механизмов формирования созависимости при различных типах ненадёжной привязанности. Если при тревожном типе созависимость развивается через гиперактивацию системы привязанности и проявляется в открытой эмоциональной зависимости от партнёра, то при избегающем типе обнаружена особая форма «скрытой созависимости», маскируемая защитным дистанцированием. Данный результат расширяет традиционное понимание созависимости и указывает на необходимость пересмотра диагностических критериев данного феномена.

Неожиданной находкой исследования стала максимальная выраженность созависимых паттернов у женщин с дезорганизованным типом привязанности, превышающая показатели даже тревожной группы. Это свидетельствует о том, что хаотичность стратегий привязанности, характерная для травматического опыта ранних отношений, создаёт наиболее неблагоприятную почву для формирования деструктивных отношений во взрослом возрасте.

Практическая ценность исследования определяется обоснованием дифференцированного подхода к психологической помощи созависимым женщинам. Универсальные программы работы с созависимостью могут оказаться недостаточно эффективными без учёта типа привязанности клиентки, поскольку механизмы формирования и поддержания созависимых паттернов существенно различаются.

Вместе с тем необходимо отметить ограничения проведённого исследования. Корреляционный дизайн не позволяет делать однозначных выводов о причинно-следственных связях между изучаемыми феноменами. Формирование выборки методом доступной выборки через онлайн-платформы могло привести к смещению в сторону женщин с повышенным интересом к теме межличностных отношений. Использование исключительно самоотчётных методик создаёт риск искажений, связанных с социальной желательностью ответов.

Перспективными направлениями дальнейших исследований представляются: проведение лонгитюдных исследований для изучения динамики формирования созависимых паттернов в контексте истории привязанности; сравнительный анализ гендерной специфики созависимости; эмпирическая проверка эффективности дифференцированных терапевтических интервенций с учётом типа привязанности; исследование роли партнёрского взаимодействия в поддержании или преодолении созависимых отношений; изучение нейробиологических коррелятов взаимосвязи привязанности и созависимости.

Полученные результаты могут быть использованы в практике психологического консультирования и психотерапии, при разработке профилактических и коррекционных программ для женщин с созависимыми паттернами поведения, а также в образовательном процессе при подготовке специалистов помогающих профессий.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Авдеева Н. Н. Теория привязанности: современные исследования и перспективы / Н. Н. Авдеева // Современная зарубежная психология. – 2017. – Т. 6. – № 2. – С. 7-14.
2. Алексеева Д. В. Взаимосвязь локуса контроля и личностной беспомощности с уровнем созависимости у женщин периода средней взрослости / Д. В. Алексеева // Сборник материалов XVIII межвузовской конференции молодых ученых по результатам исследований в области психологии, педагогики, социокультурной антропологии. – М.: МПГУ, 2023. – С. 16-21.
3. Андронникова О. О. Виктимная идентичность личности созависимого типа / О. О. Андронникова // Сибирский педагогический журнал. – 2017. – № 2. – С. 92-96.
4. Артемцева Н. Г. Созависимость и психологическое благополучие женщин, дети которых получают психологическую помощь / Н. Г. Артемцева, М. А. Елова // Познание и переживание. – 2025. – Т. 6. – № 2. – С. 52-63.
5. Бальзамова В. С. Психологические особенности Я-концепции созависимой женщины / В. С. Бальзамова // Психология и педагогика в Крыму: пути развития. – 2022. – № 5. – С. 27-39.
6. Битти М. Алкоголик в семье, или Преодоление созависимости : монография / М. Битти ; пер. с англ. – М.: Физкультура и спорт, 1997. – 331 с.
7. Боулби Дж. Привязанность : монография / Дж. Боулби ; пер. с англ. – М.: Гардарики, 2003. – 477 с.
8. Винников Л. И. Созависимость как психологический феномен / Л. И. Винников // Достижения науки и образования. – 2019. – № 12. – С. 40-41.
9. Володарская Е. А. Взаимосвязь индивидуально-личностных особенностей женщин и их склонности к созависимым отношениям / Е. А. Володарская, Э. Г. Дурдыева // Человеческий капитал. – 2022. – № 4 (160). – С. 194-203.
10. Галеева Е. А. Индивидуально-психологические особенности созависимой личности женщины / Е. А. Галеева, Е. В. Щетинина // Научные дискуссии. – 2023. – Т. 3. – № 1. – С. 30-33.
11. Гребенников Ю. Л. Особенности самоотношения у женщин с разным уровнем созависимости / Ю. Л. Гребенников, Е. А. Петрова // Вестник Государственного гуманитарно-технологического университета. – 2024. – № 4. – С. 148-156.
12. Григорьева Л. М. Я-образ женщины при созависимости: психолингвистический подход / Л. М. Григорьева // Экспериментальная психология. – 2024. – Т. 17. – № 3. – С. 158-167.
13. Дианова Н. Ф. Феномен созависимости в социальной психологии / Н. Ф. Дианова // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. – 2022. – № 5. – С. 199-201.
14. Емельянова Е. В. Кризис в созависимых отношениях. Принципы и алгоритмы консультирования : учебное пособие / Е. В. Емельянова. – СПб.: Речь, 2019. – 320 с.
15. Ермаков П. Н. Ретроспективный анализ феномена «созависимое поведение» / П. Н. Ермаков, А. М. Кукуляр // Мир науки. – 2018. – Т. 6. – № 5. – С. 2-8.
16. Ермолова Е. О. Доверие и эмоциональная близость как компоненты межличностных отношений молодых женщин с разными типами привязанности / Е. О. Ермолова, В. А. Кочегарова // Мир педагогики и психологии. – 2025. – № 5 (106). – С. 441-447.
17. Ермолова Е. О. Взаимосвязь чувства привязанности и эго-идентичности в юношеском возрасте / Е. О. Ермолова, Д. Д. Черноброва // Развитие человека в современном мире. – 2021. – № 2. – С. 48-55.
18. Игнатенко А. П. Неопределенность как формирующий фактор созависимости / А. П. Игнатенко, Д. В. Лещанова // Инновационная наука: психология, педагогика, дефектология. – 2023. – Т. 6. – № 3. – С. 23-31.
19. Карамова Э. И. Жизненная удовлетворенность у женщин в созависимых отношений / Э. И. Карамова, Л. Ш. Салимова // Психология без границ: теория и практика : сборник научных трудов. – Уфа: БашГУ, 2022. – С. 214-220.
20. Карась И. С. Связь созависимости с представлениями об абьюзивных отношениях у молодых женщин / И. С. Карась, А. А. Досаева // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. Серия: Филология, педагогика, психология. – 2022. – № 3. – С. 85-98.
21. Кински А. С. Система ценностных ориентаций и уверенность в себе как компоненты созависимости одиноких женщин в период ранней взрослости / А. С. Кински, Н. Г. Артемцева // Человек. Искусство. Вселенная. – 2024. – № 1. – С. 40-49.
22. Коротаева А. Ш. Тип привязанности в детско-родительских отношениях и «юношеская инфантилизация» / А. Ш. Коротаева // Вестник практической психологии образования. – 2016. – Т. 13. – № 1. – С. 33-36.
23. Кушко О. Ю. Склонность к эмоциональной зависимости у женщин / О. Ю. Кушко, Т. Н. Разуваева // Вестник психологии и педагогики Алтайского государственного университета. – 2024. – № 2. – С. 55-65.
24. Кучина Т. И. Психологические характеристики «созависимой личности» женщин в супружеских созависимых отношениях / Т. И. Кучина, Т. С. Мороз // Мир науки. Педагогика и психология. – 2024. – Т. 12. – № 2. – С. 1-12.
25. Лебедева О. В. Психологическая природа созависимости / О. В. Лебедева, Ф. В. Повшедная, Д. В. Вершинина // Нижегородский психологический альманах. – 2022. – № 2. – С. 60-68.
26. Малкина-Пых И. Г. Виктимология. Психология поведения жертвы : учебное пособие / И. Г. Малкина-Пых. – СПб.: Питер, 2018. – 832 с.
27. Минуллина А. Ф. Созависимость и дисфункциональное воспитание в неполных семьях / А. Ф. Минуллина // Проблемы современного педагогического образования. – 2018. – № 60-3. – С. 335-339.
28. Москаленко В. Д. Зависимость: семейная болезнь : монография / В. Д. Москаленко. – М.: ПЕР СЭ, 2002. – 336 с.
29. Москвичева Н. Л. Жизненные модели молодых людей: представления о будущей семье и модели, транслируемой родителями / Н. Л. Москвичева, А. А. Реан, С. Н. Костромина [и др.] // Психологическая наука и образование. – 2019. – Т. 24. – № 3. – С. 5-18.
30. Никонорова Е. Ю. Теоретический анализ феномена созависимость / Е. Ю. Никонорова // StudNet. – 2020. – № 9. – С. 198-204.
31. Осинская С. А. Значимые факторы развития первичной созависимости / С. А. Осинская // Сибирский психологический журнал. – 2012. – № 46. – С. 18-22.
32. Пантилеев С. Р. Самоотношение как эмоционально-оценочная система : монография / С. Р. Пантилеев. – М.: Просвещение, 1991. – 64 с.
33. Пузырева Л. А. Социально-психологические предпосылки созависимых отношений / Л. А. Пузырева // Ярославский педагогический вестник. – 2012. – № 3. – С. 246-250.
34. Родермель Т. А. Особенность самооценки и границ у созависимых женщин зрелого возраста / Т. А. Родермель, К. Е. Крыжановская // Психология. Историко-критические обзоры и современные исследования. – 2025. – Т. 14. – № 2-1. – С. 163-169.
35. Рожнова Т. М. Феномен созависимости с позиции клинико-генеалогического анализа / Т. М. Рожнова, Ю. Д. Криворучко, В. М. Писарев [и др.] // Наркология. – 2023. – Т. 22. – № 11. – С. 45-53.
36. Сабельникова Н. В. Опросник привязанности к близким людям / Н. В. Сабельникова, Д. В. Каширский // Психологический журнал. – 2015. – Т. 36. – № 4. – С. 84-97.
37. Соколова Е. Т. Трансформации самоидентичности в условиях социокультурной неопределенности / Е. Т. Соколова // Mobilis in mobili: личность в эпоху перемен. – М.: Издательский дом ЯСК, 2018. – С. 319-330.
38. Столин В. В. Семья в психологической консультации : учебное пособие / В. В. Столин. – М.: Педагогика, 1989. – 208 с.
39. Стряпухина Ю. В. Проблема созависимости в современных психологических исследованиях / Ю. В. Стряпухина, С. Т. Посохова // СибСкрипт. – 2025. – Т. 27. – № 2 (108). – С. 247-266.
40. Султанова И. В. Развитие идентичности у созависимых женщин / И. В. Султанова, С. В. Сафонова // Гуманитарные науки (г. Ялта). – 2024. – № 3 (67). – С. 127-132.
41. Уайнхолд Б. К. Освобождение от созависимости / Б. К. Уайнхолд, Д. Б. Уайнхолд ; пер. с англ. – М.: Класс, 2019. – 364 с.
42. Удачина П. Ю. Связь созависимого поведения женщин с самоотношением и отношением к ребёнку / П. Ю. Удачина, Ю. Б. Шлыкова, И. В. Попандопуло // Проблемы современного педагогического образования. – 2025. – № 86-4. – С. 414-417.
43. Хазова С. А. О самоотношении, границах и позитивном мышлении: динамика личностных особенностей созависимых женщин в процессе психокоррекционной работы / С. А. Хазова, Е. Н. Вариошкина // Вестник Омского университета. Серия: Психология. – 2022. – № 1. – С. 61-71.
44. Ханова З. Г. Созависимость как психологическая проблема / З. Г. Ханова, М. Б. Позина // Научное обозрение. Серия 2: Гуманитарные науки. – 2024. – № 7. – С. 162-171.
45. Халитова С. А. Теоретические аспекты изучения межличностных отношений в социальной психологии / С. А. Халитова // Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. – 2022. – № 4 (64). – С. 1-7.
46. Хемфельт Р. Выбираем любовь. Как победить созависимость : учебное пособие / Р. Хемфельт, П. Майер, Ф. Минирт. – Тверь: Триада, 2019. – 352 с.
47. Циринг Д. А. Соотношение личностной беспомощности и смежных с ней психологических феноменов / Д. А. Циринг // Вестник Томского государственного университета. – 2009. – № 329. – С. 214-218.
48. Шаповалов В. В. Ранние воспоминания и эмоциональные особенности у созависимых женщин / В. В. Шаповалов, Е. Л. Голенищева // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. – 2022. – № 4. – С. 229-242.
49. Эриксон Э. Г. Детство и общество / Э. Г. Эриксон ; пер. с англ. – СПб.: Летний сад, 2000. – 416 с.
50. Bacon I. The Lived Experience of Codependency: an Interpretative Phenomenological Analysis / I. Bacon, E. Mckay, F. Reynolds [et al.] // International Journal of Mental Health and Addiction. – 2018. – Vol. 18. – P. 754-771.
51. Bespalov V. P. Individual and psychological characteristics of the married couple in a codependent relationship / V. P. Bespalov, E. V. Bespalova, M. M. Shopsha [et al.] // Клінічна та профілактична медицина. – 2024. – № 5. – С. 100-108.
52. Kansky J. The young adult love lives of happy teenagers: The role of adolescent affect in adult romantic relationship functioning / J. Kansky, J. P. Allen, E. Ed Diener // Journal of Research in Personality. – 2019. – № 80. – P. 1-9.
53. Kolenova A. S. Self-Attitude and Reflection in Codependent Women / A. S. Kolenova // Psychology in Russia: State of the Art. – 2024. – Vol. 17. – № 1. – P. 1-15.
54. Opekina T. P. Attitudes to gender inequality in partners and emotional states of women in close relationships / T. P. Opekina, N. S. Shipova, T. L. Kryukova // National Psychological Journal. – 2023. – Vol. 18. – № 1. – P. 55-65.
55. Schaef A. W. Co-Dependence: Misunderstood — Mistreated / A. W. Schaef. — San Francisco: Harper & Row, 1986. — 105 p.
56. Shaver P. R. Adult attachment strategies and the regulation of emotion / P. R. Shaver, M. Mikulincer // Handbook of Emotion Regulation / ed. J. J. Gross. — New York: Guilford Press, 2007. — P. 446-465.
57. Simpson J. A. Attachment theory and close relationships / J. A. Simpson, W. S. Rholes. — New York: Guilford Press, 1998. — 438 p.
58. Sroufe L. A. Attachment and development: A prospective, longitudinal study from birth to adulthood / L. A. Sroufe // Attachment & Human Development. — 2005. — Vol. 7. — № 4. — P. 349-367.
59. Stafford L. L. Is codependency a meaningful concept? / L. L. Stafford // Issues in Mental Health Nursing. — 2001. — Vol. 22. — № 3. — P. 273-286.
60. Vederhus J. How do psychological characteristics of family members affected by substance use influence quality of life? / J. Vederhus, O. Kristensen, C. Timko // Quality of Life Research. – 2019. – Vol. 28. – P. 2161-217

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

Анкета социально-демографических характеристик (бланк)

Приложение 2

Сырые данные по шкале Спенн-Фишер

Приложение 3

Сводная таблица показателей

Приложение 4

Сырые данные по опроснику привязанности