Введение
Технократия — гипотетическое общество, построенное на принципах меритократии, в котором власть принадлежит научно-техническим специалистам.
Идея о полезности передать управление обществом отдельной категории людей — носителям знания, философам — впервые встречается у Платона в труде «Государство».
Термин технократия появился в начале XX века и первоначально использовался для пропаганды применения научного метода к решению социальных проблем. По мнению сторонников этой концепции, роль денег, экономических ценностей, а также механизмы контроля через мораль будут ослаблены или устранены полностью, если эта форма правления будет реализована.
В публицистике «технократами» часто называют лиц, получающих власть в силу их профессиональных знаний.
Обычно вместо бизнесменов или людей, избранных в рамках политических партий, подразумеваются учёные, инженеры, технологи, которые имеют специальные знания и опыт руководящей работы.
Предметом исследования является понятие «технократия».
Целью исследования является проанализировать критику технократического подхода в психологии, это достигается путем решения следующих вопросов:
Технократия как мировоззрение
История возникновения технократии
Критика технократического подхода
Технократия в современном обществе
В исследовании использовались методы анализа научной литературы и синтеза проанализированной информации, взятой из научных источников, касающихся философии техники, технократии и технического знания.
Технократия как мировоззрение
В течение XX ‒ в начале XXI в. отношение к технике развивалось неоднозначно, переживало амплитудные колебания. До сих пор в общественном сознании существуют полярные точки зрения.
Прогресс конца XIX ‒ начала XX в. породил уверенность в безграничной силе технического знания, его способности оказывать решающее влияние на мировую цивилизацию. Эта уверенность была поколеблена двумя мировыми войнами и дальнейшей гонкой вооружений, но всегда сохраняла своё влияние на философский дискурс. С новой силой она возродилась на новом витке научно-технического прогресса, во многом совпавшем с окончанием холодной войны.
Постепенно техника стала наполняться гуманитарным значением и смысл её существования стал неотделим от человеческого бытия. Однако новые угрозы, в первую очередь, опасность экологических и техногенных катастроф, снова поставили под сомнение позитивное звучание технического дискурса.
С небольшим отставанием относительно философии техники, на стыке двух этих понятий появлялись технократические концепции.
Сам термин «технократия» был введён в 1919 г. в американскую общественную мысль инженером У. Г. Смитом. Тогда же большую роль в рассмотрение роли научно-технических специалистов, в руководстве социально-экономическими и политическими процессами в государстве внёс американский социолог и футуролог Т. Б. Веблен [1, c.55]. В своей концепции он связывал материальное окружение и социальные институты.
Запаздывание последних по отношению к внешней среде создаёт динамику общественного развития. Т. Веблен считал, что любая социальная общность представляет собой механизм, состоящий из социально-экономических институтов, т. е. привычных способов осуществления общественной жизни в её связи с материальным окружением.
Современное государство не может оставаться в стороне от технического развития:
- во-первых, это будет означать отставание в экономической и военной сфере и нести риски для безопасности самого государства;
- во-вторых, усиливать технологическую зависимость от внешних сил.
Концепция технократии предполагает активное участие во власти представителей технического знания. Это участие выражено не только в экспертной помощи профессиональным политикам, поскольку это уже существует и существовало достаточно давно, концепция технократии предполагает именно управление государством как преобразующего субъекта социальной действительности инженерами и учёными.
Вместе с тем, здесь кроется опасность политизации науки, превращения её в инструмент популизма [3, c.137].
Термин «технократия» имеет несколько значений. В целом он означает общественный строй, при котором жизнь людей регулируется учёными и инженерами, исходя из научно детерминированной рациональности. Причём имеются в виду науки математико-инженерного цикла, а не гуманитарные.
В современной социальной философии термин «технократия» означает варианты социального переустройства человеческой цивилизации, построенной на использовании технических знаний и методов.
Концепции технократии следуют социально-экономической и технологической трансформации общества, синтезируя в себе достигнутый уровень научно-технического прогресса и будущее его видение.
История возникновения технократии
Начало современной философии техники, как, впрочем, и других отраслей философского знания, были заложены в эпоху Древней Греции.
Например, Платон сопоставлял Демиурга, создающего Космос, и ремесленника, создающего технический объект [4, c.123].
Установление причинно-следственной связи между наличием технического знания и обладанием политической власти также предпринималось ещё в античную эпоху.
Платон выделял три класса общества: простолюдины, воины и философы. Власть последних напоминает современные технократические концепции, и мысль о наделении специалистов властью является отражением платоновской идеи, с той лишь разницей, что философов заменили инженеры и технари. Во многом платонизм стал базой для развития аналитической философии техники в XX в.
Управление обществом, основанное на научных принципах, встречается у Т. Кампанеллы, Ф. Бэкона, А. Сен-Симона. Последний характеризовал будущее общество как «промышленно-научную систему».
Вера в технический прогресс нарастала вместе с развитием Европы в Новое время. Современные исследователи указывают на связь технократических концепций и идей мыслителей этой эпохи [7, c.88].
Впечатляющие успехи в XVII–XVIII вв., которых европейские страны достигли на базе промышленных революций и порождённой ею новой социально-политической реальности, заставили поверить в безграничную силу технического прогресса, породили своего рода «технологический оптимизм».
Разные побочные эффекты в виде движения луддитов в Англии были преодолены политическими мерами, и к началу XX в. в европейских странах царил безудержный культ техники и научного знания. Однако страх перед техникой и перспективы «забвения духа» в угоду машине всё же сохранились в европейской мысли.
Первая мировая война актуализировала их весьма существенно. Ожидание заката Европы было связано с обозначаемой механической бездушностью общества и страхом перед мощью военной техники.
«Новое средневековье», описанное Н. А. Бердяевым, означало регресс не только в общественной мысли, но и в понимании сущности технического прогресса. Неудивительно, что «технологический оптимизм» вновь приобрёл популярность в Северной Америке, в целом избежавшей ужасов войны.
Можно сказать, что идеология технократизма получила своё развитие именно там и уже в 1920-е гг. попала в Европу из-за океана.
Возникновение технократии стало возможным именно в XX в., поскольку явилось следствием формирования индустриальной цивилизации второй половины XIX в. Промышленная революция породила крупное машинное производство и слои предпринимателей и наёмных рабочих. Усложнение технических параметров крупного производства создало крупную прослойку научно-инженерных кадров. По аналогии с пролетариатом, творцы концепции технократии наделили её политическими интересами и взглядами и пришли к утопическому видению будущего развития технократической цивилизации. Во многом эти концепции противостояли марксизму с его идеей о нивелировании значения «белых воротничков» в будущем и их смешивании с пролетарскими массами [9, c.77].
Марксизм после победы революции 1917 г. в России и революционных потрясений в Европе представлял собой реальную идеологическую силу. Концепция технократии тогда играла не только роль предвидения будущего, но и имела социально-политический смысл, противопоставляя себя популярным коммунистическим идеям. Интересно, что, анализируя дискуссии первой половины XX в., Ф. Дессауэр даёт характеристику движению технократов, зародившемуся в 1920-е гг., как «своего рода социологическому учению о спасении, заточенному против частнокапиталистической системы, обозначаемой ими в качестве "ценовой системы"».
Группа технократов объединила инженеров, представителей естественных наук и учёных-экономистов, таких как Т. Веблен. Первоначальной задачей группы был расчёт производственных возможностей как базиса планового производства и распределения в противовес стихии рынка.
Технократы утверждали, что использование техники порождает производительность, неминуемо ведущую к кризисам перепроизводства. Ф. Дессауэр иронично называл представителей технократических концепций «односторонним движением говорливых энтузиастов», но, тем не менее, находил в их мыслях рациональное зерно, предполагающее «осознание повышения эффективности, возможности сокращения рабочего времени, проблему свободного времени, технические аспекты управления, возможности прогрессирующей автоматизации» [1, c.58].
Главную ошибку технократов Ф. Дессауэр видел в «узком кругозоре» и ограниченности их знаний, не позволяющих использовать максимально возможное число факторов и ранжировать их по значимости.
В XX в. появилось несколько вариантов концепции технократии: от утопических взглядов о возможности рационального управления общественной эволюцией до рассмотрения технократов как части элиты современного общества.
Критика технократического подхода
Об известной концепции Веблена, ставшей основополагающей в теории технократии, было сказано довольно много. Но рассмотрение проблемы только с одной точки зрения может привести к узкому мышлению и только омрачит ясность общей картины, поэтому ниже будут изложены позиции социологов, политологов и философов относительно технократии как таковой.
Первую целостную концепцию влияния науки, производственных и технических специалистов на общественно-политическое развитие создал А. Сен-Симон. Приход к власти носителей научного знания рассматривался им как закономерный результат общественного развития.
Для описания такого общества он ввел термин индустриальная научная система. Он утверждал: «при нынешнем состоянии знаний и цивилизации только индустриальные и научные принципы могут служить основой социальной организации. Управление обществом должно основываться на научных, рациональных методах, в результате чего, по его мнению, политика станет дополнением к науке о человеке».
В трудах А. Сен-Симона есть два важнейших компонента всех более поздних технократических концепций: управление обществом на научных принципах и ведущая политическая роль науки и науки. Однако Сем-Симона по праву называют предтечей технократизма, а не его первым идеологом [6, c.11].
В 1941 г. американский социолог Дж. Бернхейм в своей книге Революция менеджеров, развивая идею силы специалистов, обратил внимание на то, что технократия в лице менеджеров (менеджеров) стала политическая реальность в ряде стран мира и то, что под влиянием технологической революции капитализм сменился не социализмом, а обществом менеджеров.
Владение означает контроль, утверждает Бернхейм: если нет контроля, значит, нет и собственности. Поскольку собственность и контроль в корпорациях и государстве отделены друг от друга, то право собственности должно переходить к тем, кто осуществляет контроль, в данном случае менеджерам.
В 1960-1970-е гг. идея технократии была развита доктором К.Гэлбрейтом (Новое индустриальное общество и Экономические теории и цели общества). Основное понятие концепции Гэлбрейта - техноструктура - обозначает иерархию технических специалистов, людей с техническими знаниями, которые развиваются в обществе (от рядового техника, инженера до руководителя сложного технического комплекса и т. д.).
Техноструктура, согласно Гэлбрейту, представляет собой обширную иерархическую организацию, носитель коллективного разума и коллективных решений. Гэлбрейт считает, что с развитием индустриального общества техноструктура играет все более важную роль как в экономике, так и в управлении обществом в целом.
Следовательно, политическая власть должна быть сосредоточена в руках технических специалистов, которые управляют обществом на основе научно-технических знаний.
Фредерик Содди в книге Богатство, виртуальное богатство и долг обратил свое внимание на роль энергии в экономике. Он подверг критике акцент на финансовых потоках в экономике, утверждая, что реальное богатство было получено за счет использования энергии для преобразования материалов в готовые товары и услуги. Экономические работы Содди в его время игнорировались, но позже были применены к развитию биофизической экономики и экологической экономики, а также биоэкономики в конце 20 века.
Идеи технократии также легли в основу концепций технотронное общество (З. Бжезинский), постиндустриальное общество (Д. Белл), которые отразили важные изменения в организации и управлении современным обществом и производством.
По мнению автора, одного из вариантов постиндустриального общества Тоффлера, современное человечество накануне 21 века. охватывает третью волну, вызванную повсеместным распространением технологий нового поколения, благодаря появлению новых технологий создается техносфера, способная освободить человечество от проблем, порождаемых технологиями промышленного типа.
Из приведенных выше авторитетных мнений ясно следует, что технократия - неоспоримое благо для успешно развивающегося современного общества. Однако позиции предыдущих исследователей основывались именно на проблемах управления и экономики, не затрагивая внутренний мир человека, комфорт его существования в технократическом мире [9, c.85].
А теперь дам определение технократии, данное в его работе С.В. Колычевой: Концепция технократизма в философии противопоставляется концепциям гуманизма и гуманизма. Это применимо ко многим аспектам социокультурного мира.
Технократия, как образ мышления, предполагает пристрастие, односторонность, жестокость, однозначность, рассмотрение средств как цели. Он предстает как современная форма догматического, механистического мировоззрения и деятельности.
Понимание технократизма основано на двух причинах. С одной стороны, это жесткая (административно-командная) форма организации производства и всей жизни человека. С другой стороны, это сама природа современной цивилизации, которую в современной науке принято называть машинной, или техногенной.
Способ взаимодействия с природой, основанный на механических принципах, присущих технике, диктует человеку определенный образ поведения и мышления. Этот метод закреплен в мышлении и распространяется на другие сферы жизни человека.
Технократия - добро или зло? Обратная сторона медали.
Если внимательно присмотреться к нынешнему состоянию общества, трудно не заметить, что уже не человек владеет технологиями и контролирует их, а технологии диктуют образ жизни человека. Очень большая часть общества занимается постоянным обслуживанием этого оборудования (постоянное обслуживание, ремонт, постоянный контроль работы оборудования, модернизация и т. д.).
Наша современная цивилизация технократична, и люди сами окончательно уступили власть над собой (в подавляющем большинстве) технологиям, которые они сами создали в 20 веке.
В советской книге Мертвая вода есть очень красноречивые строки: В ней человечество стало рабом созданной им технологии, которая фактически превратила многих людей в гуманоидных роботов, поскольку подавляющее большинство населения превратилось в придаток на рабочем месте.
Работа высасывает их жизненную силу; вне работы у них нет ни силы, ни умения быть людьми в иерархии Вселенной; как только им удается восстановить минимум сил, сразу надо снова выходить на работу. И так день за днем, год за годом, из поколения в поколение - без перерыва.
Это подтверждается и статистикой: многие пенсионеры в первые годы после выхода на пенсию теряют здоровье и умирают просто потому, что не знают, что с собой делать, если им не нужно идти на работу и быть там придатком на рабочем месте [4, c.156].
В настоящее время существует множество негативных точек зрения на технократическую цивилизацию. По мнению многих, он античеловеческий просто потому, что разрушает биосферу в целом, и человек не может жить без нее.
Антигуманность технократической цивилизации проявляется по-разному, в том числе в неадекватности содержания информации и формы ее подачи.
Франкфуртские мыслители Т. Адорно, М. Хоркхаймер и Г. Маркузе писали, что технология создает одномерный количественный подход, поскольку по своей сущности и назначению это массовое явление. И, работая в обществе, он умножает и приумножает те аспекты нашего мышления, которые являются односторонними, которые сосредоточены на жесткой схематизме, механизме, линейности и стандартизации.
М. Хайдеггер пишет о таком мышлении как бегство от мышления, противопоставляя его осмысленному мышлению.
Вычислительное мышление ограничено, это особый вид мышления. Его специфика состоит в том, что, когда мы планируем, исследуем, организуем производство, мы всегда учитываем эти условия. Мы заранее ожидаем определенных результатов. Такое мышление будет считать, даже если оно не оперирует числами и не использует калькулятор и компьютер.
В этом образе мышления многие философы, как российские, так и западные, видели неизбежность и трагедию.
Известно много случаев, когда именно человеческое, а не механическое мышление спасало человека от надвигающейся катастрофы.
Технократия в современном обществе
Современный этап развития человечества характеризуется всепроникающим влиянием техники на жизнь человека.
События 2020 г., связанные с распространением коронавирусной инфекции COVID-19, показали зависимость целых социальных институтов от технических средств.
Именно техника позволила обеспечить функционирование системе образования, т. е. школьникам и студентам обучаться, учителям, преподавателям и учёным проводить исследования и вести занятия. Перевод части работников на дистанционную работу, возможно, показал варианты дальнейшего развития эргономики труда. Технические средства позволили в сложных условиях продолжать работу в существенных секторах мировой экономики [1, c.58].
Развитие техники достигло такого этапа, что человек воспринимается как своего рода продолжение своих технических объектов. Они становятся проводником идей, которые задаются вне понятийного поля человека и активно формируют его реальность.
С одной стороны, искусственный мир, создаваемый социальными сетями и компьютерными играми, с другой – активное влияние на сознание человека информации, полученной из сети, делают его зависимым от виртуального мира.
Развитие робототехники, биотехнологий, создание искусственного интеллекта подводят мир к так называемой «точке технологической сингулярности», когда научно-технический прогресс становится независимым и самодостаточным процессом.
Развитие науки и техники во второй половине XX в. привело к возникновению мысли о трансформации научно-технического знания в политическую реальность и о необходимости наделения научно-технической интеллигенции властными полномочиями. Различные модели такой эволюции характеризовались в работах Т. Веблена, Дж. Гэлбрейта, Д. Белла, З. Бжезинского и многих других.
Но в отличие от пролетариата (вернее, партий, которые декларировали его интересы), технократические слои не претендовали на политическую власть и в целом на политические лозунги, ограничиваясь сугубо экономическими интересами. Современная эпоха так и не стала временем прихода технократических слоёв к власти.
В литературе по-разному объясняется этот процесс. Что касается истории современной России, то политическая инертность технократических слоёв связывается с логикой «специфического российского бизнеса», навязывающего правила российским технократам [5, c.44].
Общественно-политическое пространство современной России, находящееся в перманентном ожидании кризиса, связанного постоянным ожиданием, с «переходом власти» демонстрирует определённое внимание к социально-философскому контексту понятия власти и «правящего отбора».
Синтез советских и в целом российских идеологам сохраняет уважительное отношение к инженерным профессиям как носителям советского менталитета, в котором по своей значимости эти профессии стояли очень высоко.
Мифологемы постсоветского человека основаны на воспоминаниях о технических прорывах советского общества, в пику современным успехам в области развития сферы торговли и услуг. «Советский технократом» как вектор развития государства в области образования, экономики и внутренней политики строился на базе социального слоя научно-технической интеллигенции.
Промежуточное звено в развитии эволюции политической власти в сторону технократического устройства – широкое привлечение экспертов для формирования научно обоснованной политики. Но здесь кроется принципиальное противоречие, заложенное в самой природе научного познания. Учёные не могут ответить на все вопросы и дать точную характеристику будущему развитию человечества, соответственно, их прогнозы в значительной степени неопределённы, основаны на моделях и гипотезах. Это может порождать ситуацию дискуссии как внутри экспертного сообщества, так и между политическими силами, которые на них опираются. Для снижения этой напряжённости на первый план в экспертном сообществе должны выдвигаться межи транс дисциплинарные направления, о чём и писал В. М. Горохов.
Конвергенция технического и социального становится насущной проблемой технократического строя. Специализация технических работников вызывает необходимость координации их деятельности в рамках больших проектных групп или исследовательских институтов, следовательно, порождает слой научных бюрократов-управленцев, которые несмотря на своё технократическое происхождение, уже относятся к иному слою и защищают иные интересы [8, c.66].
Технократия не представляет собой оформленной политической силы, приспосабливаясь к тому режиму, который фактически осуществляет власть в стране. Это относится как к демократическим, так и тоталитарным и авторитарным режимам. И в современных западных странах, и в Германии 1930-х гг., и в Советском Союзе второй половины XX в. технократия играла существенную роль, особенно при выработке хозяйственно-политических решений, однако не составляла той силы, которая реально претендовала бы на власть.
Если предположить, какие именно люди должны быть допущены к управленческим решениям, то очевидно, что помимо научных заслуг и высоких интеллектуальных способностей, они должны обладать нравственно-этическими качествами. Но этика – понятие достаточно релятивистское, сама по себе она не может служить критерием отбора в технократическую элиту, гипотетически претендующую на политическую власть. Соответственно ситуация реализации «правящего отбора» уже порождает противоречия, которые делают проект технократической власти утопичным.
Сама по себе возможность реализации технократии, именно как политического режима, вновь поднимает сложные вопросы общественного и индивидуального бытия: от смысла жизни каждого конкретного человека до вопросов эволюции и отбора элит будущего мира.
Эволюция общества в будущем неизбежно поставит вопрос о новом соотношении в системе «человек ‒ машина». В новых условиях элементы технократии в политическом управлении будут нарастать и количественно, и качественно, влияя на социум. Соответственно вопрос о соотношении политической сферы и экспертно-научного сообщества, о выработке научно обоснованных прогнозов управления обществом, о своевременности и эффективности использования научного сообщества в управлении общественным развитием будет стоять не менее остро, нежели сейчас.
Заключение
Дальнейшее развитие техники связано с оценкой её роли в развитии мировой цивилизации, с возможными рисками технических инноваций, с быстрым изменением материальных условий жизни людей и трансформацией традиционных институтов, в первую очередь, политических и социально-экономических.
Самым важным вопросом остаётся положение человека в мире, насквозь пронизанном техническими орудиями, живущем в эпоху перманентной научно-технической революции. Будущее ставит вопросы о целях деятельности человека, её этапах, структуре и ресурсах субъектов её осуществляющих.
Многие авторы отмечают неизбежность новой технологической революции и дальнейшей социальной трансформации. Общество, в том числе его политическая подструктура, будет вынуждено подстраиваться под реалии жизни.
Реализацию технократической концепции оценивают, как одно из важнейших условий социально-экономического прогресса: «Опыт становления современной экономики в различных странах мира показывает, что успех достигается там, где в системе принятия решений заметную роль играет технократия».
Нельзя сказать, что абсолютно все футурологи безусловно поддерживают технический прогресс и концепцию технократии как социального слоя, решающим образом влияющего на политическую власть. Некоторые из них с ужасом всматриваются в будущую реальность, связывая, например, адронный коллайдер с приближающимся вялотекущим самоапокалипсисом.
Расширение роли техники в жизни человека порождает, с одной стороны, развитие технократического мышления, с другой, его критику. Ведь технократическое мышление по определению решает узкие задачи развития «своего проекта», не учитывая всю совокупность многогранных проблем.
Главной проблемой является то, что человек при технократическом мышлении становится не субъектом, а объектом приложения управленческих усилий, действуя в неразрывной связи с машиной.
В современном общественном сознании присутствует отрицательное отношение к технике и техническому прогрессу, поскольку его рациональность и системность грозит заменить свободу человеческого духа, превратить человека в «серийное существо».
Конечно, технократия представляет собой во многом утопическую концепцию рациональной организации общества, вместе с тем само её существование есть не что иное, как попытка предвосхитить будущее, определить основные параметры развития человеческого общества в XXI в.
Список использованных источников
- Азимли А. Ш. О. Социальная оценка роли техники в технократических концепциях XX–XXI веков // Гуманитарный вектор. 2020. № 4. С. 53–58.
- Воронцов Е. А. Человек в условиях надвигающейся технократии// Интеллектуальные технологии и средства реабилитации и абилитации людей с ограниченными возможностями (ИТСР-2017): материалы II Всерос. конф. М.: МГГЭУ, 2018. С. 15–17.
- Вздорова Л. П. Шестой технологический уклад: технократия как возможный режим управления государством // Евразийское научное объединение. 2017. № 11. С. 136–138.
- Дессауэр Ф. Спор о технике: монография / пер. с нем. А. Ю. Нестерова. Самара: Изд-во Самарской гуманитарной академии, 2017. 266 С.
- Костерев А. Г. Феномен советского технократизма: к постановке проблемы (политико-идеологическое и социально-культурное измерения) // Вестник Томского государственного университета. История. 2019. № 58. С. 41–47.
- Мохов В. П., Железняк В. Н., Столбова Н. В. Техника, технология и инженерное творчество как предмет исследования и фактор формирования смыслообразующего пространства (на примере научного журнала «Вестник ПНИПУ. Культура. История. Философия. Право») // Вестник Пермского национального исследовательского политехнического университета. 2017. № С. 7–17.
- Николаев А. Н. Становление и трансформация советской технократической элиты // Вестник Пермского национального исследовательского политехнического университета. Культура, история, философия, право. 2018. Вып. 273, № 2. С. 83–95.
- Нестеров А. Ю., Горбунов Д. В. Технологическое будущее России: вызов «третьей природы» // Вестник Самарского университета. Аэрокосмическая техника, технологии и машиностроение. 2017. № 4. С. 60–71.
- Фарукшин М. Х. Технократия: надежды и риски // Социологические исследования. 2019. № 5. С. 76–86.