Цифровой разрыв в коммуникативных практиках муниципалитетов: факторы дифференциации

ЦИФРОВОЙ РАЗРЫВ В КОММУНИКАТИВНЫХ ПРАКТИКАХ МУНИЦИПАЛИТЕТОВ: ФАКТОРЫ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ

Аннотация. В статье систематизированы факторы дифференциации муниципальных образований по уровню развития цифровых коммуникативных практик на основе анализа российских и зарубежных исследований 2021-2024 гг. Выявлены технологические, организационные, ресурсные факторы и факторы внешней среды. Предложена концептуальная модель, адаптирующая модель TOE для муниципального управления. Обоснована необходимость дифференцированных стратегий цифровизации для различных типов муниципальных образований.

Ключевые слова: цифровой разрыв, местное самоуправление, цифровые коммуникации, муниципальное управление, цифровая трансформация.

DIGITAL DIVIDE IN MUNICIPAL COMMUNICATION PRACTICES: DIFFERENTIATION FACTORS

Abstract. The article systematizes the factors of differentiation of municipal entities by the level of development of digital communication practices based on the analysis of Russian and foreign studies of 2021–2024. Technological, organizational, resource factors and environmental factors have been identified. A conceptual model adapting the TOE model for municipal governance is proposed. The necessity of differentiated digitalization strategies for various types of municipal entities is substantiated.

Keywords: digital divide, local self-government, digital communications, municipal governance, digital transformation.

Введение

Цифровая трансформация государственного и муниципального управления является стратегическим приоритетом развития Российской Федерации. Указом Президента РФ от 07.05.2024 г. No 309 определены национальные цели развития страны до 2030 г., среди которых особое место занимает достижение показателя "цифровой зрелости" ключевых отраслей^[1].

Федеральный закон от 09.02.2009 г. No 8-ФЗ обязывает органы МСУ создавать официальные сайты, однако допускает размещение информации сельских поселений на сайте муниципального района, что нормативно закрепляет дифференциацию муниципалитетов^[2]. По данным Минцифры РФ, лишь 43% муниципалитетов имеют активное присутствие в социальных сетях, и только 28% используют интерактивные платформы для гражданского участия.

М. А. Липчанская обосновывает трансформацию содержания цифрового неравенства - от проблемы доступа к технологиям до обеспечения равных условий реализации конституционных прав^[3]. В. И. Абрамов и В. Д. Андреев анализируют стратегии цифровой трансформации 82 регионов России, фиксируя существенную межрегиональную дифференциацию^[4].

В зарубежной литературе проблема исследуется через призму модели TOE. И. Нинчевич Пашалич и М. Чукушич на материалах хорватских муниципалитетов верифицируют факторы принятия инструментов электронного участия^[5]. Цель исследования - систематизировать факторы дифференциации муниципалитетов и предложить концептуальную модель цифрового разрыва.

Методы

Исследование выполнено в формате систематического обзора эмпирических данных из российских и зарубежных исследований 2021-2024 гг. Источниковая база включает 25 источников: 7 НПА РФ, 10 российских академических работ (ВАК, Scopus), 8 зарубежных статей (Q1 WoS/Scopus). География охватывает Россию, Германию, Индонезию, Италию, Хорватию, ЮАР, Канаду, США. Теоретико-методологической основой выступает модель TOE (Technology-Organization-Environment). Методы анализа: сравнительный анализ эмпирических данных, контент-анализ НПА, синтез факторов дифференциации.

Результаты

Федеральный закон от 06.10.2003 г. No 131-ФЗ устанавливает различия в полномочиях и ресурсах муниципальных образований разных типов, создавая предпосылки для неравномерного развития цифровых коммуникаций^[6]. Стратегия развития информационного общества (Указ No 203) предусматривает развитие электронного взаимодействия "наряду с сохранением возможности взаимодействия без применения информационных технологий", признавая проблему цифрового разрыва.

Таблица 1

Факторы дифференциации муниципалитетов по уровню развития цифровых коммуникаций

Источник: составлено автором по данным^[7],^[8],^[9].

Исследование С. Кульманн и М. Хойбергер, охватившее более 721 муниципалитета Германии, показало, что даже в стране с развитой инфраструктурой лишь 13% муниципалитетов предлагают полностью цифровизированные сервисы, а 90% граждан используют традиционные каналы^[10]. Основные барьеры - организационная фрагментация и недостаток компетенций. М. А. Липчанская и Т. Н. Балашова отмечают, что масштабирование цифровых технологий на муниципальном уровне сдерживается цифровым неравенством МО, низкой грамотностью служащих и недостатком ресурсов^[11]. А. Ю. Ульянов систематизирует барьеры, выделяя политические, организационные, экономические и социальные группы^[12]. Сопоставление данных из исследований различных стран позволяет выявить универсальные закономерности и национальную специфику (таблица 2).

Таблица 2

Сравнительные данные о цифровом разрыве в муниципалитетах различных стран

Источник: составлено автором по данным^[13],^[14],^[15],^[16], ^[17].

Сравнительный анализ констатирует универсальность барьеров цифровизации: организационные проблемы, ресурсные ограничения и дефицит компетенций характерны для всех стран. Феномен, зафиксированный в ЮАР - 85% респондентов согласны, что "умные" технологии усиливают неравенство^[18], - свидетельствует о парадоксе цифровизации. Специфика российского контекста - нормативное закрепление дифференциации муниципалитетов через законодательное допущение размещения информации сельских поселений на сайтах районов и различия в полномочиях МО разных типов.

Проведенный анализ позволяет предложить концептуальную модель, интегрирующую выявленные факторы дифференциации муниципалитетов по уровню развития цифровых коммуникативных практик (рисунок 1).

Рисунок 1. Концептуальная модель факторов дифференциации муниципалитетов по уровню развития цифровых коммуникаций Источник: составлено автором

Отличие предложенной модели от классического фреймворка TOE состоит в выделении ресурсного блока в качестве самостоятельного компонента, а не части организационных факторов. Данное решение обусловлено спецификой российского муниципального управления: бюджетная обеспеченность и кадровый потенциал выступают не просто характеристиками организации, а ограничителями, опосредующими влияние остальных факторов. При отсутствии финансовых и кадровых ресурсов реализация цифровых коммуникаций затруднена даже при наличии инфраструктуры и мотивированного руководства.

В рамках модели предполагается асимметричность влияния факторов: технологические и организационные факторы воздействуют на результат опосредованно — через ресурсный блок, тогда как факторы внешней среды (цифровая грамотность населения, региональная политика) оказывают прямое влияние. Данная логика согласуется с эмпирическими данными: наличие технологий не гарантирует их эффективного использования, а внедрение цифровых решений без учета контекста может усиливать неравенство между муниципалитетами.

Модель предполагает разграничение цифрового разрыва как состояния и уровня развития коммуникаций как процесса. Цифровой разрыв в данном контексте рассматривается не как отсутствие технологий, а как воспроизводство неравенства в возможностях коммуникации между властью и населением. Муниципалитеты с низким уровнем цифрового развития могут оказываться в ситуации накопленного отставания: дефицит ресурсов препятствует развитию компетенций, что снижает эффективность использования технологий и ограничивает возможности привлечения дополнительных ресурсов.

Модель направлена на выявление факторов, требующих первоочередного внимания при разработке стратегий цифровизации муниципалитетов. Для муниципальных образований с ограниченными ресурсами одним из возможных направлений развития является интеграция в региональные цифровые экосистемы. Для муниципалитетов с достаточной ресурсной базой актуальным становится развитие организационных компетенций и оптимизация внутренних процессов. Вместе с тем данные предположения требуют эмпирической верификации на репрезентативной выборке российских муниципальных образований.

Обсуждение

Цифровой разрыв в коммуникативных практиках муниципалитетов имеет многомерный характер: инфраструктурное измерение (доступ), коммуникативное (качество взаимодействия) и партиципаторное (возможности участия). М. А. Липчанская указывает на переход от первичного разрыва в доступе к вторичному и третичному разрывам в навыках и результатах^[19]. Практические импликации связаны с необходимостью дифференцированного подхода. В. И. Абрамов и В. Д. Андреев на примере Кемеровской области демонстрируют, что региональная поддержка компенсирует ресурсные ограничения муниципалитетов^[20]. Формирование региональных цифровых экосистем - механизм преодоления разрыва.

М. А. Липчанская и А. В. Шиндина обосновывают необходимость разработки Концепции развития МСУ в условиях цифровой трансформации с формированием единой информационной среды^[21]. Правовая регламентация сконцентрирована на электронных услугах при дефиците регулирования иных форм коммуникаций^[22]. Ограничения исследования связаны с разнородностью методологий анализируемых работ. Перспективным представляется проведение репрезентативного эмпирического исследования российских муниципалитетов с единой методологией для верификации предложенной модели.

Заключение

Систематизированы факторы дифференциации муниципалитетов по уровню развития цифровых коммуникативных практик: технологические (ИКТ-инфраструктура), организационные (тип МО, компетенции), ресурсные (бюджет, кадры) и внешней среды (грамотность населения, региональная политика). Предложена модель, адаптирующая фреймворк TOE с выделением ресурсного блока. Установлена универсальность барьеров цифровизации при национальной специфике - в России цифровой разрыв частично институционализирован законодательно. Практическая значимость состоит в обосновании дифференцированных стратегий для различных типов МО и роли региональной поддержки. Результаты могут использоваться при разработке программ цифровизации муниципального управления.

Список использованных источников

1. Федеральный закон от 06.10.2003 No 131-ФЗ "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" (ред. от 13.12.2024). - Доступ из справ.-правовой системы "КонсультантПлюс".
2. Федеральный закон от 09.02.2009 No 8-ФЗ "Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления" (ред. от 31.07.2025). - Доступ из справ.-правовой системы "КонсультантПлюс".
3. Указ Президента РФ от 09.05.2017 No 203 "О Стратегии развития информационного общества в РФ на 2017-2030 годы". - Доступ из справ.-правовой системы "КонсультантПлюс".
4. Указ Президента РФ от 07.05.2024 No 309 "О национальных целях развития РФ на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года". - Доступ из справ.-правовой системы "КонсультантПлюс".
5. Абрамов В. И., Андреев В. Д. Анализ стратегий цифровой трансформации регионов России в контексте достижения национальных целей // Вопросы государственного и муниципального управления. - 2023. - No 1. - С. 89-119.
6. Абрамов В. И., Андреев В. Д. Проблемы и перспективы цифровой трансформации государственного и муниципального управления в регионе // Ars Administrandi. - 2022. - Т. 14, No 4. - С. 667-700.
7. Липчанская М. А. Цифровое неравенство в системе местного самоуправления: понятие, критерии, пути преодоления // Известия Саратовского университета. Серия: Экономика. Управление. Право. - 2024. - Т. 24, вып. 1. - С. 52-58.
8. Липчанская М. А., Балашова Т. Н. Цифровая трансформация в системе местного самоуправления РФ как фактор повышения доверия населения // Вестник Кемеровского государственного университета. - 2023. - Т. 7, No 4. - С. 375-385.
9. Липчанская М. А., Шиндина А. В. Концепция развития местного самоуправления в условиях цифровой трансформации управления // Вестник Кемеровского государственного университета. - 2024. - Т. 8, No 1. - С. 73-82.
10. Липчанская М. А., Шиндина А. В. Правовое обеспечение цифровой трансформации местного самоуправления в РФ // Вестник РУДН. Серия: Юридические науки. - 2024. - Т. 28, No 1. - С. 110-127.
11. Рослякова М. В. Социальные сети как инструмент вовлечения граждан в управление // Вопросы государственного и муниципального управления. - 2023. - No 2. - С. 103-125.
12. Ульянов А. Ю. Цифровая трансформация муниципального управления: способы оптимизации и оценки эффективности // Информационное общество. - 2022. - No 2. - С. 40-49.
13. Цифровая трансформация в государственном управлении: коллективная монография / под ред. Е. М. Стырина, Н. Е. Дмитриевой. - М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2023. - 250 с.
14. Южаков В. Н. и др. Цифровизация взаимодействия граждан и государства: оценка гражданами эффектов, рисков и перспектив // Вопросы государственного и муниципального управления. - 2023. - No 2. - С. 33-73.
15. Cho W., Melisa W. D. Citizen coproduction and social media communication // Administrative Sciences. - 2021. - Vol. 11, no. 2. - Art. 59.
16. Kuhlmann S., Heuberger M. Digital transformation going local: Implementation, impacts and constraints from a German perspective // Public Money & Management. - 2023. - Vol. 43, no. 2. - P. 147-155.
17. Lafioune N. et al. Digital transformation in municipalities for the planning, delivery, use and management of infrastructure assets // Developments in the Built Environment. - 2023. - Vol. 15. - Art. 100193.
18. Nincevic Pasalic I., Cukusic M. Understanding e-participation adoption: Exploring technological, organizational, and environmental factors // Technological Forecasting and Social Change. - 2024. - Vol. 209. - Art. 123759.
19. Van der Hoogen A. et al. A digital transformation framework for smart municipalities // Sustainability. - 2024. - Vol. 16, no. 3. - Art. 1320. - URL: https://www.mdpi.com/2071-1050/16/3/1320 (data obrashcheniya: 01.03.2026).