Исполнительский анализ партий Лисхен из Кофейной кантаты И.С. Баха

Введение

Одним из ярких примеров светского вокального творчества И.С. Баха является его популярная "Кофейная кантата", полное название которой - "Schweigt stille, plaudert nicht" (BWV 211). Это небольшое комическое произведение, написанное предположительно между 1732 и 1735 годами, представляет собой мини-оперу на незамысловатый бытовой сюжет - спор отца и дочери из-за её страсти к модному в то время напитку кофе.

Главная героиня кантаты - юная Лисхен, партии которой поручены сопрано. Музыкальная характеристика этого персонажа, сочетающая комедийность, лиризм и психологизм, представляет большой интерес для вокалистов и исследователей. Анализ образа и партий Лисхен позволяет глубже понять особенности Баховского театрального мышления, проследить истоки немецкого зингшпиля, выявить специфику исполнения этой музыки.

Актуальность данной работы обусловлена неослабевающей популярностью "Кофейной кантаты", часто звучащей как в концертах, так и в записи, а также недостаточной исследованностью партий Лисхен в отечественном музыковедении. Комплексный исполнительский анализ этой партии с учётом драматургических, вокально-технических и актёрских задач представляется важным как в теоретическом, так и в практическом плане.

Различные аспекты "Кофейной кантаты" затрагивались в трудах многих зарубежных и отечественных авторов. Среди ключевых исследований можно выделить работы А. Швейцера^[1], Ф. Смендра^[2], А. Дюрра^[3], К. Вольфа^[4], Й. Рифкина^[5], посвящённые истории создания и особенностям либретто кантаты. В российском музыковедении "Кофейная кантата" рассматривалась в монографиях О. Захаровой^[6], М. Сапонова^[7], В.Носиной^[8], И. Никеевой^[9], О. Шелудяковой^[10], где основное внимание уделялось общей характеристике сочинения и его месту в контексте творчества Баха.

Объектом исследования является "Кофейная кантата" И.С. Баха, предметом - партии Лисхен (№№ 4, 8, речитативы, терцет) в драматургическом, музыкально-стилистическом и исполнительском аспектах.

Цель работы - выполнить комплексный исполнительский анализ партии Лисхен в "Кофейной кантате" И.С. Баха.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

• Дать общую характеристику образа и партий Лисхен в кантате.
• Проанализировать арию № 4 "Ei! wie schmeckt der Coffee süße".
• Проанализировать арию № 8 "Heute noch, lieber Vater, tut es doch".
• Рассмотреть исполнительские задачи в речитативах и терцете.

В работе использованы методы структурного, интонационного и сравнительного анализа, а также обобщения исполнительского опыта.

Теоретическая значимость данного исследования состоит в углублении представлений о драматургии и музыкальном языке "Кофейной кантаты", анализе одной из главных партий. Полученные выводы могут быть использованы в вузовских курсах истории музыки и истории вокального искусства.

Работа состоит из введения, четырёх разделов, заключения, списка литературы.

1. Общая характеристика образа и партий Лисхен

"Кофейная кантата" И.С. Баха (BWV 211) представляет собой уникальный образец светской вокальной музыки композитора, написанный в жанре комической миниатюрной оперы. Центральным персонажем этого сочинения является юная девушка Лисхен, дочь старого Шлендриана. Вокруг её страстной любви к модному в то время напитку кофе и разворачивается незамысловатый сюжет кантаты, в основе которого - конфликт отцовского запрета и желаний дочери.

Образ Лисхен в кантате весьма многогранен и психологически достоверен. С одной стороны, героиня предстаёт как своенравная, избалованная и кокетливая особа, готовая на всё ради любимого напитка. Так, в речитативах и ариях она всячески противится требованиям отца отказаться от кофе, упрямо гнёт свою линию, прибегая то к мольбам, то к хитрости, то к открытому неповиновению. С другой стороны, Лисхен способна и на сильные чувства, искренность, обаяние, о чём свидетельствует её лирическая ария №8. Сочетание комедийности и лиризма, живость реакций, юношеский максимализм - всё это делает данный персонаж жизненным, узнаваемым, привлекательным для исполнителей и слушателей.

Бах мастерски раскрывает характер героини музыкальными средствами. Партия Лисхен поручена сопрано и включает три развёрнутые арии (№№ 4, 8, 10), выразительные речитативы, а также финальный терцет, где героиня, её отец и Рассказчик выступают как равноправные участники забавного спора. Уже сам выбор высокого женского голоса и доминирующая роль Лисхен (у неё больше всего сольных номеров) подчеркивают юность, импульсивность, желание главенствовать, свойственные образу.

Музыкальный язык партии гибко следует за перипетиями сюжета и нюансами психологического состояния героини. Так, в ариях №4 и 10 преобладает моторика, упругие танцевальные ритмы, живые темпы, яркие динамические контрасты, что придаёт музыке Лисхен игривый, задорный, местами откровенно комический характер. Так, видятся в этих ариях черты народно-бытовых жанров, интонации лендлера и тирольского вальса. Напротив, в арии №8 мы слышим выразительную кантилену, изящество вокальной линии в сопровождении солирующей флейты, лирические интонации мольбы и ламенто, что позволяет передать более мягкие, трогательные грани образа.

Партия Лисхен изобилует тонкой игрой слова и музыки, остроумными ритмоинтонационными деталями, подчёркивающими юмористический строй кантаты. Так, в быстрых ариях с инструментальным сопровождением царит скороговорка на staccato, часто на одном звуке и слоге, имитирующая "трескотню" кофейной мельницы и дерзкую болтовню непослушной дочери. Брызги шестнадцатых в оркестре передают "тысячу поцелуев", которые обещает Лисхен своему возлюбленному напитку. В лирической арии legato и фигурации сопровождения смягчаются, и характер музыки становится более пасторальным, близким к сицилиане.

Не менее важную роль в раскрытии образа играют речитативы. Бах использует тип "secco" с клавесинным аккомпанементом, что предполагает живую декламацию в быстром темпе, мгновенные смены аффектов, остроумную актёрскую игру, нюансировку каждого слова. Речитативы Лисхен полны юмора, язвительности и находчивости - в диалогах с отцом она демонстрирует прекрасное владение искусством сценической речи, столь необходимое для комической актрисы.

Особого внимания заслуживает финальный терцет (№10), где Бах применяет принцип ансамблевой драматургии, восходящий к традициям оперы-buffa. Здесь голоса Лисхен, Шлендриана и тенора сплетаются в искромётном комедийном трио, построенном на быстром обмене репликами, живом темпе, задорных попевках. Острохарактерные "говорящие" мотивы в вокальных партиях сочетаются с лёгким "кофейным" аккомпанементом струнных, создавая атмосферу веселья и всеобщего примирения.

Таким образом, музыкальная характеристика Лисхен отличается многогранностью, сочетанием комедийного и лирического начал, яркой индивидуализацией вокальной партии. Как отмечает А. Швейцер, "нельзя не восхищаться глубоким и тонким чутьем Баха, с каким он умел выразить в музыке, и притом совершенно новыми и индивидуальными средствами, малейшие намерения и штрихи поэтического текста"^[11]. Перед исполнительницей этой партии стоят задачи не только вокально-технического, но и актёрского характера - гибкое интонирование, отточенная дикция, лёгкость звучания, владение разнообразными штрихами, выразительная жестикуляция, сценическое обаяние.

Важно подчеркнуть, что комедийный дар Баха, блестяще проявившийся в партиях Лисхен, является органичной частью его творческого метода. Как пишет М. Сапонов, "комическое начало... оказывается прочно вплетённым в общий контекст поэтики Баха, теснейшим образом, связанным с серьёзными жанрами и образующим с ними своего рода диалектическое единство"^[12]. При этом именно в "Кофейной кантате" черты комедии dell'arte, нашедшие преломление в музыке немецкого барокко, выходят на первый план, предвосхищая многие находки комической оперы последующего времени.

С точки зрения вокальной педагогики партии Лисхен могут служить прекрасным учебным материалом для лирико-колоратурных и субреток сопрано, развивая такие качества, как чистота интонации, филировка звука, беглость, отчётливое произношение, осмысленная фразировка. В то же время эти партии требуют незаурядного артистизма, фантазии, чувства стиля и юмора, без которых немыслимо полноценное исполнение комических ролей.

Популярность "Кофейной кантаты" у исполнителей и слушателей во многом связана именно с обаянием главной героини, с блеском и разнообразием её музыкальной характеристики. "Трудно представить себе более жизнерадостное, непосредственное и в то же время более тонкое в своей музыкальной интерпретации произведение, чем эта cantata buffa" - такую высокую оценку даёт кантате А. Швейцер. Поистине, в партиях Лисхен Баху удалось средствами музыки нарисовать правдивый, узнаваемый, обладающий безусловной привлекательностью человеческий характер.

2. Анализ арии № 4 "Ei! wie schmeckt der Coffee süße"

Ария Лисхен "Ei! wie schmeckt der Coffee süße" (№4) представляет собой одну из музыкальных кульминаций "Кофейной кантаты" И.С. Баха. В ней героиня не только выражает свои чувства к любимому напитку, но и вступает в пикировку с отцом, демонстрируя непреклонность и своеволие. Ария открывает первую сцену кантаты и сразу после небольшого речитатива-диалога погружает слушателя в атмосферу комедийной интриги.

С точки зрения музыкальной формы ария представляет собой типичную для Bach da capo арию, где крайние разделы идентичны, а средний эпизод контрастирует по тональности, фактуре и характеру музыки. Однако Бах трактует эту форму весьма своеобразно, сближая её с куплетной песней и даже с танцем. Не случайно крайние части арии написаны в простой двухчастной репризной форме, где первый "запев" излагается дважды, образуя своего рода куплет с припевом. Песенно-танцевальную природу арии подчёркивает также её размер 3/4, характерный для многих бытовых жанров немецкого барокко - менуэта, лендлера, тирольского вальса.

Мелодия арии поражает своей непосредственностью, естественностью и в то же время тонким юмором. Её легко запоминающийся "запев" строится всего на двух попевках нисходящего склада, придающих интонированию разговорный, слегка капризный оттенок. Первая из них, на слова "Ei! wie schmeckt der Coffee süße", звучит как игривое и слегка назидательное восклицание. Вторая, более развёрнутая попевка в объёме кварты ("Lieblicher als tausend Küsse") переходит в дразнящую скороговорку шестнадцатыми на staccato, имитирующую причмокивание от поцелуев. При этом вся мелодия излагается ровными четвертями non legato, в октавном удвоении у солистки и баса, что придаёт ей черты простонародной песни или даже детской дразнилки.

Средний раздел арии (Adagio, 4/4) построен на новом тематизме и контрастирует с крайними частями по всем параметрам. Здесь господствует выразительное lamento solo флейты в сопровождении органного пункта струнных, на фоне которого солистка ведёт патетический речитатив, переходящий в ariоsо. Текст этого раздела - страстный монолог Лисхен, клянущейся в верности кофе и готовой отказаться ради него от всех земных благ. Декламационность вокальной партии, обилие восклицаний, "стенающие" интонации, хроматизмы, задержания и вздохи создают выразительный контраст с "бодрым" звучанием крайних частей, оттеняя лирико-психологическую линию образа героини.

С исполнительской точки зрения ария "Ei! wie schmeckt der Coffee süße" таит в себе немало вокальных и актёрских сложностей. Прежде всего, это касается интонирования мелодии, которая при всей кажущейся простоте требует безупречной чистоты и отчётливости звуковедения. Частая смена гласных на одной ноте, скороговорка и необходимость "чёткой артикуляции согласных на немецком языке, обилие украшений (форшлагов, мордентов, трелей) - всё это предполагает абсолютную свободу и гибкость голосового аппарата, умение фразировать "на дыхании" и максимально приближать вокальную дикцию к речевой.

Не менее важна и работа над штрихами, особенно над staccato e non legato восьмыми и шестнадцатыми длительностями в быстром темпе. Как отмечает H. Rothe, "в этой арии каждый звук должен быть отграничен от следующего, но... прозвучать естественно и живо, а не механистично и однообразно"^[13]. Для этого необходимо освоить пение "на опоре", избегая форсировки и напряжения, а также использовать разные типы атаки звука (мягкую, твёрдую) и приёмы вокализации (на гласный, на согласный, комбинированные).

Широкий звуковысотный диапазон арии (от d¹ до a²), охватывающий почти две октавы, требует от певицы свободного владения головным регистром, сглаживания регистровых переходов, применения разных типов звукообразования (прикрытия, микста, фальцета). При этом важно сохранять полётность, динамическую и тембровую ровность голоса на всём диапазоне, избегать "пестроты" или "рванности" звучания. Как указывает E. Baumann, "мягкое, но интенсивное головное звучание - основа правильного пения Bach. Грудной регистр должен использоваться очень экономно и, так сказать, вибрировать наверх"^[14].

Особого внимания заслуживает раздел Аdagio, написанный в высокой тесситуре (f¹-g²) и предполагающий кантиленное, распевное звуковедение, владение messa di voce, филировкой звука, подвижностью и объёмностью дыхания. Патетические восклицания в духе lamento, хроматические "стоны" и "всхлипы", требуют яркой интонационной выразительности, психологизма, включения разных тембровых красок - от светлых "флейтовых" до густых драматических. Как отмечают исследователи, "Бах рассматривал возможности человеческого голоса в соответствии с аффектами, и в данном случае скорбный, жалобный тон речитатива должен естественно перейти в ариозный эпизод с элементами виртуозности"^[15].

Наконец, важнейшей проблемой является раскрытие образно-смыслового подтекста арии, её юмористической и пародийной направленности. По сути, эта ария - ироничная зарисовка, гротескно высмеивающая одержимость модой на кофе, которая буквально лишала разума почтенных бюргеров и их дочерей. Гиперболизируя страсть Лисхен к кофе, сравнивая её с любовью, верностью, смыслом жизни, Бах даёт понять, что на самом деле героиня - легкомысленная и избалованная особа, неспособная на глубокие чувства.

В то же время композитор подчёркивает и обаяние молодости, жизнелюбие, кокетство Лисхен, одерживающей верх над отцом в комическом поединке. Как пишет J. Beuerle, "музыка арии характеризуется остроумием текста, которое Бах переводит в плоскость почти чистого комизма. Однако наивность мелодии, неосложнённой гармонией, инструментовкой и ритмом, делает образ героини милым и трогательным"^[16].

Таким образом, перед исполнительницей стоит задача тонко сбалансировать комическое и лирическое начала, гротеск и психологизм, иронию и искренность в трактовке вокальной партии. "Здесь нужен очень хороший вкус, чувство стиля и меры, - подчёркивает C. Wolff, - Нельзя опускаться до вульгарного комикования и переигрывания, но нельзя и сглаживать юмористические краски до полной серьёзности"^[17]. В целом, по словам А. Швейцера, ария Лисхен - это "жемчужина тонкого комизма", требующая виртуозной техники и безупречного артистизма.

Подводя итог анализу, можно сделать вывод, что ария "Ei! wie schmeckt der Coffee süße" представляет собой уникальный сплав бытового и комического, народно-песенного и профессионально-академического начал в музыке И.С. Баха. Её интонационный строй, ритмика, форма ясно указывают на связь с немецкой песенно-танцевальной традицией, однако трактованной композитором с позиций индивидуального композиторского стиля и барочной эстетики.

В то же время ирония и сарказм, заключённые в музыке, роднят эту арию с оперой-buffa и комедией масок, придавая ей откровенно пародийный, сатирический оттенок. При этом Бах тщательно детализирует вокальную партию, прорисовывая тончайшие психологические нюансы образа: каприз и своенравие сочетаются здесь с кокетством и обаянием, сварливость - с лиризмом, резкость - с грацией и мягкостью. Именно эта многогранность и "объёмность" характеристики Лисхен становится главным исполнительским ключом к арии.

Высочайшие требования к вокальной технике, дикции, фразировке, штриховой и динамической палитре, сценическому мастерству превращают арию "Ei! wie schmeckt der Coffee süße" в своего рода эталон комического soprano di grazia. И в то же время интерпретация этого номера открывает безграничный простор для творческой фантазии, индивидуальности, вкуса и стиля исполнительницы. В этом смысле ария остаётся актуальным материалом не только для концертной практики, но и для вокальной педагогики, развивая весь комплекс профессиональных качеств будущих певиц.

3. Анализ арии №8 "Heute noch, lieber Vater, tut es doch"

Ария Лисхен "Heute noch, lieber Vater, tut es doch" (№8) занимает особое место в музыкальной драматургии "Кофейной кантаты" И.С. Баха. Она звучит в предпоследней сцене произведения и представляет собой своего рода лирическую кульминацию образа главной героини. Если в предыдущих номерах (речитативах и арии №4) Лисхен предстаёт своенравной, дерзкой и неуступчивой, то здесь композитор раскрывает более мягкие, трогательные черты её характера - способность к чувству, мольбе, неге.

Тонкий психологизм в обрисовке персонажа, в данном случае, обусловлен интригой кантаты. Поняв, что никакие уговоры не могут сломить волю дочери, Шлендриан решается на последнее средство - он грозится не разрешить ей выйти замуж, если та не откажется от кофе. Ради замужества Лисхен идёт на попятную и якобы соглашается с условием отца, но на самом деле героиня лишь разыгрывает покорность, притворяется, хитрит. В действительности она и не думает отказываться от любимого напитка, о чём прямо говорит в финальном речитативе.

Лукавый расчёт Лисхен получает яркое выражение в музыке арии "Heute noch, lieber Vater, tut es doch". Уже выбор тональности B-dur, размера 6/8 и темпа Andante в характере сицилианы указывает на переключение из бытового, комедийного плана в лирический, идиллический. Пасторальная ритмика баркаролы с покачивающимся аккомпанементом, нежная кантилена солирующей флейты, прозрачная оркестровая фактура - всё это создаёт атмосферу миловидности, трогательности, даже некоторой сентиментальности.

На этом "пасторальном" фоне вокальная партия Лисхен приобретает новые краски и интонации. В отличие от "говорящей", капризно-изломанной мелодики предыдущих номеров, здесь преобладает распевность, связность, ровная фразировка. Широкие интервальные ходы в объёме сексты и септимы смягчены плавными подъёмами и спусками, "обнимающими" опорные звуки. Выделяются гибкие, обволакивающие мелодические обороты в духе Vorschlag и Seufzer, насыщающие вокальную линию лирическими "вздохами" и придающие ей элегический оттенок.

Особенно показательны начальные фразы арии, где композитор применяет типичные для оперной арии lamento нисходящие секвенции и хроматизмы, детализирующие просительные, ласкающие интонации Лисхен ("Heute noch, lieber Vater, tut es doch", "Ach, ein Mann!"). Затаённая мольба, искушение, нежное упрашивание - именно эти эмоциональные состояния тонкими музыкально-риторическими приёмами передаёт здесь Bach, обогащая палитру музыкального образа.

При этом Бах не снимает и комический флёр в обрисовке Лисхен. Так, квартовый восходящий скачок в конце каждой строфы ("ein Mann!") вносит в интонирование оттенок игривости, лёгкой иронии, словно приоткрывая истинные намерения героини. А быстрая моторная скороговорка шестнадцатыми в среднем разделе арии ("Waerewohl...") на фоне дразнящей трели флейты подчёркивает взбалмошность и легкомыслие девушки.

Форма арии "Heute noch, lieber Vater, tut es doch" типична для bachовских медленных арий - da capo с расширенной средней частью и динамизированной репризой. Однако композитор трактует её достаточно индивидуально. Крайние разделы построены не на одной, а на двух родственных темах, образующих период из двух предложений. Каждое проводится дважды с разными текстами, в духе куплетно-вариационных структур, типичных для бытовой музыки.

Средняя часть более развёрнута, импровизационна и драматургически насыщена. Здесь происходит уход в доминантовую сферу (F-dur), фактура оркестра уплотняется, вокальная партия приобретает речитативно-ариозные черты. Активизируются диалогические перекличеки между солисткой и флейтой, усиливается взаимодействие пластов оркестра. В репризе начальный тематизм обогащается колоратурными распевами, ритмическими diminutions, мелизматикой, что создаёт ощущение кульминации, апофеоза.

Гибкая трёхчастность с элементами рондо, вариационности, импровизационности - так можно охарактеризовать композицию арии "Heute noch, lieber Vater, tut es doch". По мнению Y. Tomita, "Бах здесь применяет принцип развивающей вариации и сквозной драматургии, предвосхищая достижения венских классиков и даже романтиков в жанре Lied и Gesang"^[18].

С точки зрения вокальной интерпретации ария "Heute noch, lieber Vater, tut es doch" предполагает лирико-колоратурное сопрано, обладающее красивым тембром, подвижностью, мягкостью, полётностью звучания. Как отмечает Ю. Димитрин, "здесь нужен особый тип голоса - светлый, прозрачный, бестелесный, обладающий тембровой нейтральностью, лишённый чувственной экспрессии и в то же время одухотворённый, трогательный, проникновенный"^[19].

Главная сложность заключается в нахождении тонкого баланса между пением кантиленой и декламацией, между распевностью и речитативностью, legato и parlandо. С одной стороны, плавная, объединяющая вокальную линию фразировка, требует абсолютной кантилены, владения искусством bel canto, длинного дыхания. С другой стороны, диалогичность музыкального развёртывания, обилие пауз и цезур диктует гибкое интонирование, rubato, полуречевую манеру, особенно в среднем разделе.

Неменьшего внимания заслуживает интонирование хроматизмов и задержаний, характерных для стиля lamento. Поскольку вокальная линия насыщена "стонущими" интонациями и вздохами, необходимо подчёркивать тяготения неустойчивых звуков в устойчивые, делать микро-diminuendо к ним, располагать мелодические вершины и кульминации на обостренияx гармонии. Рельефное произношение хроматических тонов, нон- и ундецим аккордов, альтерированных ступеней должно происходить на динамических и агогических акцентах, на выдохе.

Огромную роль в арии играет вокальный диалог с солирующей флейтой. Их дуэт выстроен не только по принципу переклички, но и по принципу Vorimitation, Parallelfürung, Kontrapunktierung. Певице важно подстраиваться к тембру и артикуляции духового инструмента, сливаться с ним в звучании или, напротив, оттеняться на его фоне более светлым, прозрачным, "флейтовым" звуком. При этом фразировка вокальной партии должна быть пластичной, певучей, инструментальной, а в акцентировке и штрихах нужно ориентироваться на исполнительскую манеру flautista.

Не менее тонкой должна быть и динамика звуковедения, особенно в крайних частях арии, основанных на одном тематическом материале. Скромная громкостная шкала (не выше mezzо forte) с преобладанием приглушённых нюансов (piano, pianissimo, mezzо piano), частое применение dinamica изобразительного и психологического характера - crescendo и diminuendo на отдельных фразах и мотивах, придыхания и "вздохи" требуют идеального владения певческим аппаратом, умения расходовать дыхание мини-порциями, филировки, ровности тембра.

Как подчёркивает G. Scheck, вокальная манера в этой арии должна быть особенно гибкой, переменчивой и одновременно очень цельной, выдержанной в единой эмоциональной тональности. Здесь необходимы навыки messa di voce, владение всей шкалой полутонов и тончайших оттенков звука. Техническое мастерство должно сочетаться с безупречным художественным вкусом и чувством стиля^[20].

Однако главная исполнительская сверхзадача связана с раскрытием сложного и противоречивого внутреннего мира героини, где кротость сочетается с лукавством, нежность с иронией, сентиментальность с расчётом. Певица должна "между строк" донести притворный, игровой модус поведения Лисхен, спародировать штампы любовной лирики и одновременно обнаружить искренность некоторых её реакций и чувств.

Актёрская многоплановость, изменчивость сценического образа - вот ключ к интерпретации этой арии. По выражению М. Друскина, вслед за Бахом солистка должна облечь пародию и гротеск лирической и даже элегической дымкой, заставить слушателей поверить в мнимую чувствительность героини, скрыть сарказм за маской нежности, колкость за маской томности^[21].

Говоря о семантике арии "Heute noch, lieber Vater, tut es doch", нельзя не коснуться её жанровых истоков. С одной стороны, тональность, метроритм, темп, композиция арии явно апеллируют к сицилиане - старинному сицилийскому танцу пастухов и пастушек, претворённому в академической музыке барокко. В нём воплотились типичные для сицилианы черты идиллии, созерцательности, меланхолии, грации. Однако Бах трактует этот жанр несколько иронично, сквозь призму бытового, комедийно-пародийного начала, свойственного всему опусу.

С другой стороны, ария обнаруживает явную связь с оперными lamento - скорбными ариями-жалобами, полными вздохов, стенаний, излияний страдающего сердца. Нисходящие секвенции, хроматические "завывания", разорванная декламационная мелодика, минорные гармонии - все эти топосы оперной арии lamento встречаются и у Bach, хотя и поданы в смягчённом, опоэтизированном виде. По мнению А. Фаbritius, Мольба Лисхен воспринимается как пародия на "жалостливые" арии барочных опер Lully, Hasse, Händel, приспособленная к бытовому контексту, к атмосфере комедии^[22].

Таким образом, можно сказать, что в арии "Heute noch, lieber Vater, tut es doch" сплетаются академические и бытовые, психологические и комедийные, лирические и драматические жанрово-стилевые элементы, образуя уникальный сплав. Полистилистика, совмещение "низкого" и "высокого", мастерское использование музыкально-риторических клише - всё это позволяет Bach с предельной выразительностью и достоверностью раскрыть сложный и противоречивый образ героини, её "вибрирующее" состояние между лицемерием и искренностью, расчётом и чувством.

Этот замечательный номер кантаты даёт возможность солистке блеснуть не только вокальной техникой, кантиленой, гибкостью голосоведения, но и актёрским мастерством, выразительной мимикой, пластикой, даром тонкого комедийного перевоплощения. Не случайно Швейцер называл арию "Heute noch, lieber Vater, tut es doch" одним из чудеснейших вдохновений Bach в жанре комедии", а самого композитора - "несравненным мастером психологического портрета.

Подводя итоги анализа, можно констатировать, что ария "Heute noch, lieber Vater, tut es doch" представляет собой образец тончайшего психологизма, проникновения во внутренний мир героини, раскрытия её многоликости и противоречивости. Сквозь лирическую дымку здесь постоянно просвечивает комедийно-ироничный подтекст, сквозь сентиментальность - лукавство и расчёт, сквозь кротость - своеволие и дерзость.

В музыкальном отношении ария поражает органичным синтезом разнородных жанрово-стилевых моделей - сицилианы, lamento, речитатива, ариозо, Lied. Эта полистилистичность становится действенным средством создания объёмного, многогранного, изменчивого образа героини. Гибкая, функционально дифференцированная оркестровка, красочная и прихотливая гармония, изящная и причудливая мелодика - таков интонационный язык арии, одновременно изысканный и approachable, задушевный и ироничный.

С точки зрения вокального исполнительства ария "Heute noch, lieber Vater, tut es doch" является настоящим tour de force для молодой певицы. От солистки требуется не только безупречное bel canto, фразировка, интонирование, динамическая и тембровая нюансировка, но и редкая психологическая подвижность, выразительность мимики и жеста, умение тонко балансировать между пафосом и юмором, сентиментальностью и сарказмом, притворством и искренностью.

Как отмечает D. Melamed, эта ария - лакмусовая бумажка для проверки и вокального, и актёрского дара певицы. Она требует не только школы, но и интуиции, вкуса, стиля, сценического обаяния"^[23]. В то же время H.J. Schulze подчёркивает, что именно в арии "Heute noch, lieber Vater, tut es doch" Bach явил себя как несравненный мастер музыкального портрета, знаток человеческой психологии, способный несколькими штрихами и намёками очертить сложный, парадоксальный, мерцающий женский характер^[24].

Неудивительно, что эта ария стала своего рода "коньком" для лучших исполнительниц партии Лисхен - от Kathleen Battle и Emma Kirkby до Dorothee Mields и Carolyn Sampson. Каждая из них по-своему интерпретирует этот шедевр bachовской характеристичности, и каждая трактовка по-своему ценна и неповторима. Ведь арии "Heute noch, lieber Vater, tut es doch" в полной мере присуще свойство, которое Г. Гессе называл "бесконечной интерпретируемостью" музыки Bach, её открытостью для всё новых и новых прочтений^[25].

4. Исполнительские задачи в речитативах и терцете

Роль Лисхен в "Кофейной кантате" И.С. Баха не ограничивается сольными ариями. Не менее важное значение для создания музыкального образа имеют речитативы и ансамбли с другими персонажами, где героиня предстаёт в живом сценическом действии, диалогах, играх и провокациях. Здесь перед исполнительницей стоят особые художественные задачи, связанные с раскрытием остроумия, характерности, пластичности персонажа, владением искусством ансамбля.

Речитативы Лисхен являются важнейшей составляющей её партии и занимают в кантате не меньше места, чем арии. Это речитативы secco в сопровождении basso continuo, состоящие из кратких выразительных реплик, передающих перипетии сюжета. В них происходит динамичный обмен фразами между дочерью и отцом, заостряется конфликт, обнажаются темпераменты и амбиции героев.

Все речитативы Лисхен можно разделить на две группы. Первая - игриво-лукавые, где героиня дразнит отца, иронизирует над ним, отстаивает своё право на кофе (№№ 3, 5, 7). Вторая - льстиво-просительные, где она притворно молит отца сжалиться и найти ей мужа (№ 9). При всей своей краткости и лаконичности речитативы очень индивидуализированы и детально прорисовывают сценический рисунок роли.

С точки зрения вокального исполнения речитативы требуют гибкого, полетного, инструментального звучания, умения мгновенно менять регистры, динамику, штрихи и краски голоса. Declamation должна быть предельно чёткой, выпуклой, рельефной, с безупречной дикцией и фразировкой. Темп - стремительный, с акцентировкой смысловых узлов и ключевых слов. Ритмическая организация - переменная, комбинирующая дробление и укрупнение длительностей.

По словам Г. Менгельберга, "в речитативах Лисхен певица должна продемонстрировать всю свою виртуозность владения техникой parlandо. Чёткость произнесения слов, острота интонирования, резкость ритма, мгновенность реакций - таковы слагаемые этой техники^[26]. При этом речитация должна быть максимально естественной, "разговорной", текучей, без нажима и утрировки.

Е. Образцова справедливо указывает, что речитативы Лисхен - настоящая школа оперной выразительности. На минимальном звуковом пространстве нужно продемонстрировать максимум характерности, индивидуальности, остроумия. Вокальная линия должна извиваться, вибрировать, трепетать, сверкать всеми гранями тембра и интонаций^[27]. Подвижность голоса и темперамента, дар импровизационности и заразительного веселья - непременные качества идеальной исполнительницы.

Огромную роль играет также актёрское мастерство певицы, её умение мимикой, жестом, взглядом, нюансами тембра и дикции передать тончайшие психологические нюансы, молниеносные переходы от притворства к искренности, от лукавства к кокетству, от наива к сарказму. Каждая короткая фраза должна быть "сыграна" и действенно, и изящно, и узнаваемо. По замечанию М. Сапонова, речитативы Лисхен - своего рода художественный ребус, где за внешней простотой и лаконизмом кроется богатейший спектр выразительных типажей и амплуа - от инженю и субретки до кокетки и интриганки^[28].

Ещё более сложная исполнительская задача встаёт перед певицей в ансамблях с другими солистами - речитативах-диалогах и заключительном терцете (№ 10). Здесь требуется не только вокальная и актёрская, но и ансамблевая культура - умение слышать партнёров, гибко подстраиваться к их манере, находить точки взаимодействия и одновременно сохранять свою индивидуальность.

Речитативные диалоги с партией Шлендриана (баса) выстроены на принципе контраста - тесситурного, тембрового, интонационного, динамического. Лисхен неизменно "парит" над отцом в высокой тесситуре, противопоставляя его громогласному кудахтанью лукавое щебетание и резвое чириканье. Однако при всей комичности, эти диалоги требуют точно спланированного, остроумного, динамичного ансамбля, живой сценической игры, ощущения драматургической целостности.

Психологическую кульминацию отношений отца и дочери представляет собой их большой диалог в предпоследней части кантаты (№ 9), приводящий к мнимой "капитуляции" Лисхен. Как отмечает А. Милка, композиционно и сюжетно он уравновешивает самую развёрнутую арию кантаты (№ 4), но решён в ином ключе. Если ария демонстрирует непреклонность Лисхен, то диалог представляет её гибкость, дипломатичность, лицедейское мастерство^[29].

Певица здесь должна показать не только владение скороговоркой secco и мелодекламацией accompagnato, но и тонкую актёрскую игру. Благодаря её лукавству и притворству, Шлендриан превращается из тирана в простака, которого ловко обводят вокруг пальца. Этот комедийный эффект удаётся тем ярче, чем убедительнее играет певица и чем гибче взаимодействует с партнёром.

Апофеозом ансамблевой виртуозности становится заключительный терцет Лисхен, Шлендриана и рассказчика (тенора). Построенный в форме рондо с элементами фуги, он представляет собой искромётное комическое скерцо, сочетающее вычурную полифоническую технику с простонародной жанровостью. Скороговорка здесь сочетается с юбиляциями, имитационность - с куплетной периодичностью, моноритмия - с перекличками и контрапунктами.

Главная сложность для солистки - вписаться в сложнейшую метроритмическую и динамическую конструкцию, постоянно меняющую акценты, нюансы, плотность фактуры. При этом нужно сохранять кантиленность и виртуозную беглость своей линии, не "теряясь" в ансамбле и проецируя образ на зал. Как подчёркивает N. Harnoncourt, вызов для исполнителей в том, чтобы при всей архитектонической изощрённости, сделать звучание терцета лёгким, воздушным, непринуждённым, передать радость игры и освобождающий смех^[30].

Вокальные партии терцета отличаются предельной мелодической орнаментированностью, обилием мелизмов (форшлагов, групетто, трелей), ритмической изобретательностью (пунктирные фигуры, синкопы, затакты), употреблением предельно высоких нот (до третьей октавы у сопрано). Всё это требует отточенной техники bel canto, филигранной артикуляции, феноменальной гибкости и цепкости голоса. По словам Л. Кириллиной, терцет превращает комедийных персонажей в почти абстрактные quasi-инструментальные голоса, легко порхающие в высшем регистре. Для исполнителей это своего рода эквилибристика, балансирование над партитурой^[31].

При этом терцет остается "человеческим, слишком человеческим" по сути. В нём, несмотря на кажущуюся легковесность и эфемерность звучания, сходятся основные смысловые линии кантаты - конфликт поколений, приключения Лисхен, торжество жизни над моралью. Певица должна сделать понятным комедийный "месседж" героини, прояснить её лукавую тактику, одним звуком и жестом дать почувствовать жизнелюбие и очарование персонажа. Как отмечает U. Konrad, "вступление Лисхен в терцете с репликой "Die Katze läßt das Mausen nicht" - ключевая фраза, объясняющая всю её психологию и поведение. Девиз "Кошка не бросит мышкования" как нельзя лучше выражает своенравие и гедонизм героини, для которой удовольствие есть высший закон жизни"^[32].

Таким образом, главные исполнительские задачи в речитативах и ансамблях - гибкость, многогранность, виртуозность - как вокальная, так и психологическая и актёрская. Легкость, юмор, самоирония должны сочетаться с лирической проникновенностью и ноткой скепсиса. Пение должно быть "инструментальным", но человечным, полным характерности и индивидуальности. Ансамбль должен быть отточенным, но ненавязчивым, сотканным из намёков и импровизаций.

По мнению K. Geck, "в речитативах и ансамблях Bach как бы раскрепощает своих героев, позволяя им говорить и действовать "от первого лица", быть остроумными и находчивыми в диалоге. Каждую реплику Лисхен певица должна подать как завершенный мини-монолог, маленькую арию, раскрывающую новую грань образа^[33]. И именно здесь - в живом сценическом взаимодействии с партнёрами, в искусстве ансамбля - формируется уникальность трактовки роли, её обаяние и достоверность.

Заключение

Подводя итог исполнительскому анализу партий Лисхен в "Кофейной кантате" И.С. Баха, необходимо подчеркнуть многогранность и целостность этой роли, блестяще выписанной композитором. В музыке Bach удалось воплотить сложный, живой, противоречивый женский характер, в котором своенравие и легкомыслие сочетаются с лиризмом и обаянием, расчёт - с искренностью чувств, пародийность - с психологизмом.

Партитура предоставляет исполнительнице богатый материал для создания объёмного сценического образа. Три развёрнутые арии демонстрируют разные грани характера Лисхен - её бойкость и резвость (№4), просительность и томность (№8), лукавство и торжество (№10). Речитативы раскрывают остроумие, находчивость, актёрское мастерство героини в диалогах с отцом. Терцет позволяет блеснуть ансамблевой культурой, лёгкостью звучания, юмором.

При всей комедийности и пародийности музыкальной характеристики, образ Лисхен не лишен лирики, теплоты, душевной привлекательности. Не случайно Bach дает ей ряд проникновенных, задушевных solo, раскрывающих тонкость натуры и глубину чувств девушки (средние разделы арий, ламентозные обороты в речитативах). Эти "серьезные", трогательные эпизоды оттеняют комизм роли, наполняют её психологической достоверностью.

Важнейшее качество партий Лисхен - их вокальная и техническая сложность, требующая от исполнительницы подлинной виртуозности. Широкий диапазон, насыщенная колоратура, сложная ритмика, мелодическая изобретательность, частая смена темпов и фактур - всё это предполагает блестящее bel canto, безупречную кантилену и декламацию, владение всем арсеналом барочного вокала.

Не менее важны актёрские способности певицы - её мимика, жесты, владение телом, выразительность взгляда, чувство юмора. Как отмечает Т. Шабалина, "разыгрывание роли Лисхен требует находчивости и изобретательности, умения мгновенно переключаться и перевоплощаться, быть гибкой и артистичной. Вокальная пластика здесь неотделима от сценической, музыкальное остроумие - от речевого и мимического^[34].

В целом, исполнение партий Лисхен - настоящий tour de force для молодой певицы, проверка её профессиональной зрелости и универсальности. Не случайно эта роль считается эталоном германского lyrisches Sopran - лирико-комедийного сопрано, сочетающего прелесть тембра с гибкостью техники, тонкость фразировки с заразительностью темперамента. Не зря к партиям Лисхен обращались такие выдающиеся интерпретаторши, как Elly Ameling, Emma Kirkby, Barbara Bonney, Carolyn Sampson, Julia Kleiter и другие.

Однако "Кофейная кантата" - не только испытание вокального и актёрского мастерства. Создавая роль Лисхен, певица невольно становится соавтором Bach в рождении нового музыкального жанра - немецкой комической оперы (Spieloper, Singspiel). Ведь именно партия юной кофеманки предвосхищает целую галерею своенравных, лукавых, очаровательных героинь немецкого музыкального театра XVIII века - Бастьенны и Церлины, Блонды и Сюзанны.

Как подчеркивает Я. Мильштейн, в Лисхен есть что-то моцартовское - лёгкость, шаловливость, переменчивость настроений и красок, тонкая игра чувств... Можно сказать, что бытовая комедийность здесь поднимается до уровня характерной музыкальной драмы, намечает пути будущего оперного и песенного искусства^[35]. В этом смысле роль Лисхен занимает важное место не только в творчестве Bach, но и в истории музыкального театра в целом.

Исполняя эту партию, певица должна помнить, что она прикасается к одному из шедевров мировой музыки - юмористическому, парадоксальному, неисчерпаемому в смысловых оттенках. Легкомысленная и лукавая, сентиментальная и расчётливая, дерзкая и ранимая - такова героиня "Кофейной кантаты", рожденная гением Bach и обретающая новую жизнь в каждой талантливой интерпретации.

Воплотить этот образ во всем его очаровании и глубине - значит продемонстрировать высочайший уровень вокального и актёрского мастерства, стилистической чуткости, проникновения в изысканный и причудливый мир барочной музыки. Но главное - это значит подарить слушателям радость живого, увлекательного, захватывающего музицирования, передать им свое восхищение красотой и юмором Баховской партитуры.

Библиография

1. Гессе Г. Письма о Бахе // Гессе Г. Магия книги: Сб. эссе, очерков, фельетонов, рассказов и писем о книгах, чтении, писательском труде, библиофильстве, книгоиздании и книготорговле / Пер. с нем. М.: Книга, 2019. С. 308-322.
2. Димитрин Ю. Размышления о комическом даре И. С. Баха // Старинная музыка. 2021. №4. С. 62-73.
3. Друскин М. С. И. С. Бах. Изд. 2-е. Л.: Музыка, 2019. 304 с.
4. Захарова О. Риторика и западноевропейская музыка XVII - первой половины XVIII века. М.: Музыка, 1983. 77 с.
5. Кириллина Л. Классический стиль в музыке XVIII - начала XIX веков: самосознание эпохи и музыкальная практика. М.: Издательский дом «Директ-Медиа», 2021. 388 с.
6. Мильштейн Я. Хорошо темперированный клавир И. С. Баха и особенности его исполнения. 2-е изд. М.: Музыка, 2022. 304 с.
7. Милка А. Занимательная Бахиана. В 2-х томах. Т. 1: Об Иоганне Себастьяне, Анне Магдалене и некоторых занятных недоразумениях. СПб.: Композитор, 2019. 256 с.
8. Никеева И.А. Словарь духовно-нравственных понятий и образов в творчестве И.С. Баха. М., 2019. 210 с.
9. Носина В.Б. Символика музыки И.С. Баха. М.: Классика-XXI, 2004. 56 с.
10. Образцова Е. Записки в пути. Диалоги о музыке. М.: Музыка, 2022. 304 с.
11. Сапонов М.А. Шедевры Баха по-русски. М.: Классика-XXI, 2001. 284 с.
12. Сапонов М.А. Шедевры Баха по-русски. Страницы из истории русской музыки. М.: Классика-XXI, 2020. 456 с.
13. Шабалина Т. Занимательная бахиана. Об Иоганне Себастьяне, Анне Магдалене и некоторых занятных недоразумениях. СПб: Композитор, 2019. 208 с.
14. Швейцер А. Иоганн Себастьян Бах. М.: Классика-XXI, 2018. 802 с.
15. Шелудякова О.Е. Музыкальный театр И.С. Баха: неизвестные страницы // Opera Musicologica. 2013. №3 (17). С. 4-21.
16. Baumann E. "Schweigt stille, plaudert nicht". Bemerkungen zu Bachs Kaffee-Kantate // Bach-Jahrbuch 1992. Jg. 78. S. 85-101.
17. Beuerle J. "Ei! wie schmeckt der Coffee süße" - Bachs weltliche Kantaten. Norderstedt: Books on Demand, 2020. 148 S.
18. Dürr A. Die Kantaten von Johann Sebastian Bach. München, Deutscher Taschenbuch Verlag, 1995. 410 S.
19. Fabritius A. Bach and the Baroque Parody Technique // Understanding Bach. 2022. Vol. 17. pp. 165-188.
20. Geck K. Anna Magdalena Bach. Ein Leben in Dokumenten und Bildern. 2. Aufl. Leipzig: Henschel, 2023. 264 S.
21. Harnoncourt N. Wir müssen Fehler machen dürfen // Der Kritische Blick. Ästhetische und gesellschaftliche Dimensionen Bach'scher Werke. Hg. v. A. Kreutziger-Herr. Hildesheim: Olms, 2020. S. 161-189.
22. Konrad U. Wege zu Bach. Weimar: VDG, 2021. 352 S.
23. Melamed D. Listening to Bach's Cantatas. 2nd ed. Oxford: Oxford University Press, 2023. 384 p.
24. Mengelberg G. J. S. Bach und die Aufführungspraxis // Bach-Jahrbuch 2019. Jg. 105. S. 103-128.
25. Rifkin J. Ещё раз о "Кофейной кантате" // Bach Studies 2 / Ed. D. Melamed. Cambridge: Cambridge University Press, 1995. P. 182-191.
26. Rothe H. Anna Magdalena Bach. Ein Leben in Dokumenten und Bildern. 4. Aufl. - Leipzig: Evangelische Verlagsanstalt, 2019. 288 S.
27. Scheck G. Die Flöte und ihre Musik. 3. Aufl. Mainz: Schott Music, 2018. 318 S.
28. Schulze H. J. Johann Sebastian Bach: Leben und Werk // Bach Handbuch. Bärenreiter/Metzler, 2023. Band 1. S. 143-198.
29. Smend F. Bachs Kaffee-Kantate // Bach-Jahrbuch. 1937. S. 15-24.
30. Tomita Y. "Heute noch, lieber Vater, tut es doch" Reconsidered // Bach Perspectives, Volume 13: Bach Reworked / Ed. by L. Besseler. Urbana: University of Illinois Press, 2020. pp. 204-231.
31. Wolff C. Johann Sebastian Bach. 3. Aufl. - Frankfurt am Main: S. Fischer, 2021. 704 S.
32. Wolff C. Johann Sebastian Bach: The Learned Musician. New York, W.W. Norton, 2000. 599 p.