Этническая маргинальность и этнопсихологическая двойственность

Введение

Этносы находятся в постоянном развитии, выделяются две основные разновидности этнических процессов – этническое разделение и этническое объединение. В современной Эстонии остро стоит вопрос об интеграции всех национальностей, живущих здесь, в единое эстонское общество. В то же время, очевидно, что без решения этой проблемы на личностном уровне невозможно складывание единого социума.

Основной проблемой представляется процесс организации интеграции так, чтобы он происходил без излишнего напряжения и конфликтов. Но из проблемы вытекают и главные противоречия, связанные с тем, что этническое меньшинство, на наш взгляд, понимая необходимость интеграции, на эмоциональном уровне противится этому. К тому же и сами эстонцы на законодательном уровне и подсознательно не хотят делать встречные шаги, интуитивно опасаясь растворения в других народах, многие из которых представлены маргиналами.

Этим и обосновывается актуальность выбранной темы.

Предметом исследования является этническая маргинальность и психологическая двойственность.

Задачи исследования:

• изучить особенности этнической маргинальности;
• изучить особенности этнопсихологической двойственности.

В данном исследовании используются следующие методы: изучение и анализ научной литературы, сравнение различных точек зрения, а также ознакомление со статистическими данными и их анализ.

В ходе написания реферативной работы автор изучил фундаментальные научные исследования отечественных и зарубежных ученых по обозначенной теме.

Этническая маргинальность

Маргинальность – это особый статус, позиция личности или группы в обществе. Это промежуточное положение между двумя группами и их культурами. Индивид, принадлежащий к этническому механизму, одновременно желает быть членом доминирующего этноса. На «предмаргинальной стадии», человек усваивает культуру господствующей группы без четкого осознания того, что он не принадлежит этой группе и ее культуре. Конфликт культур воспринимается еще очень смутно, в виде стремления к ассимиляции. На данной, «предмаргинальной» стадии противоречия и фрустрации, конечно, есть, но они, по-видимому, не так остры и человек пока еще не осознает себя в качестве маргинального. Считается, что когда межгрупповые (межкультурные) конфликты переживаются четко и остро, наступает поворотный период в жизни личности: она переживает психологический шок, поскольку господствующая группа, ее культурный мир, ее отвергает, хотя она сама стремится идентифицироваться с ней. Механизм идентификации с конфликтующими группами имеет особое значение для перехода индивида из «предмаргинальной» стадии в маргинальную^[1].

В такой ситуации, когда эталонная группа отвергает притязания личности стать ее членом, личность переживает дезориентацию и дезорганизацию. Здесь, по-видимому, мы можем говорить уже об экзистенциональной фрустрации и социальной смерти таких людей, имея в виду, что человек теряет часть своих социальных связей или перспективу иметь такие связи в новой эталонной группе.

Маргинальная личность, таким образом, оказывается в кризисной ситуации. Индивид чувствует себя отчужденным от обеих культур, которыми был затронут. Он способен смотреть на себя уже с двух точек зрения, а так как эти точки зрения вступают между собой в конфликт, то этот конфликт отражается в психике индивидуума.

Маргинальный человек находится в «точке» столкновения двух референтных групп. Двойственность установок и восприятий характеризует суть маргинального человека. Она создает неустойчивость и противоречивость его мнений и действий, психическую неуравновешенность, конфликтность. Это самые важные, ведущие черты маргинальной личности.

Этноцентризм, как сложная система представлений, оценок и чувств, является сильным эффективным защитным комплексом. Этноцентризм позволяет этносам долгое время оставаться психологически чѐтко разграниченными даже при активном экономическом взаимодействии. Но тогда возникает вопрос, каким образом ассимилируются такие этнические группы, которые в начале отличаются сильно выраженным этноцентризмом?

Оказывается, когда между этническими группами устанавливается взаимопонимание, их этноцентризм постепенно идѐт на убыль и между их членами со временем возникает чувство общности. Речь идѐт о том случае, когда этносы взаимодействуют в процессах одного многоэтнического общества. При этом, по-видимому, играют роль общечеловеческие ценности, моральные принципы и нормы, случаи личной дружбы между членами разных этносов и другие факторы.

Одним из глобальных этнозащитных механизмов является язык народа, который одновременно выступает также этнодифиринцирующим признаком. Обсуждение этнозащитной функции языка начнѐм с замечательных слов И.С. Тургенева: «Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, - ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык». Ясно, что для писателя русский язык был средством психологической самозащиты от фрустраций. В целом, идея о том, что язык является одним из основных культурных достижений народа и служит сохранению его самобытности, его этнических границ, достаточно ясна. Однако задачей психологии является конкретизация этнозащитной роли языка. Мы должны понять, с помощью каких конкретных словесных механизмов он выполняет эту свою функцию на индивидуальном и групповом уровне.

Такие вербальные психозащитные механизмы, как интеллектуализация (как средство разделения мыслей от эмоций), рационализация (чаще всего выступает в форме словесного самопроявления) и другие психолингвистические методы действуют как на индивидуальном, так и на групповом уровнях этнозащитных процессов: человек, например, оправдывает как свои личные этнические стереотипы, установки и действия, так и все эти явления, но уже на уровне всей этнической группы.

С целью исследования этнозащитных функций национального языка выдвигается гипотеза, состоящая из следующих утверждений:

1. Каждая этническая группа имеет долгую историю психологической самозащиты, которая оставила глубокий след (отложение) в структуре, словарном запасе, идиоматических выражениях, пословицах, поговорках, мифах, сказках и других аспектах словесности данного народа.

2. Защитные словесные формулировки являются также вкладом творчески одаренных людей, оставивших в наследство исторические, художественные, философские и другие произведения. В их трудах имеются многочисленные примеры интеллектуализации, рационализации, проекции и интроекции, а также словесные выражения (вербализация) других защитных механизмов и процессов^[2].

3. Следовательно, необходимо развить специальную ветвь психолингвистики, которая должна обнаружить и представить, на языке современной психологии устоявшиеся в языке (словесной культуре этноса) защитные механизмы, их комплексы и стратегии.

4. Важной частью гипотезы являются следующие утверждения: ребенок в процессе своей социализации, овладевая разным языком, обучается также тем формам, механизмам и стратегиям психической защиты, которые создавались предыдущими поколениями и зафиксированы в национальном языке (а также в фиксируемой языком культуре). Здесь возникает особая и очень интересная проблема: что же происходит, когда человек усваивает ряд иностранных языков, в которых – и в соответствующих национальных культурах – тоже зафиксированы защитные словесные механизмы индивидуального и общественного уровней? Ведь изучение языка другого этноса в определенной мере требует идентификации с ним, формирования (в определенной степени) второго этнического «Я» (идентификации) личности. Поэтому в психике полиглотов, как предполагается, должны иметь место конфликты «Я-образов» и собственных защитных механизмов и стратегий, которые не совместимы (бывают, конечно, и совместимые). Но в любом случае изменение других языков и культур расширяет репертуар индивидуальной психологической защиты. Защита же этноса на уровне индивида может пострадать. Эта гипотеза открывает новые пути исследования целого ряда явлений, в том числе двуязычия (билингвизм).

5. Таким образом, каждый язык делает своего носителя способным на определенные формы защитного поведения, дает ему в руки соответствующие средства. Но в этом аспекте возможности разных языков различны.

6. Важным утверждением, входящим в состав нашей гипотезы, является следующее: каждый индивид, усваивая структуру (синтаксис) и словарный запас языка, не только усваивает готовые формы, механизмы и даже стратегии психологической защиты. Он приобретает внутреннюю возможность создания новых механизмов и стратегий, приобретает средства и способности для такого специфического вида творчества. Эта гипотеза конкретизирует общую закономерность, согласно которой, когда человек говорит, он не столько повторяет уже известные ему предложения и высказывания (количество которых ограничено), сколько создает (генерирует) все новые и новые высказывания из того языкового материала и по тем правилам генеративной грамматики, которые усвоены им в процессе индивидуального развития. Если есть правила и механизмы генерации новых предложений, то есть и правила, и механизмы, специальная грамматика защитных механизмов и стратегий, которая и порождает новые процессы психологической самозащиты. Итоги этих процессов могут быть не только репродуктивными, но и продуктивными, творческими.

Если брать еще более частный аспект одной проблемы, то можно сказать, что, во-первых, существует общая способность создания новых защитных механизмов и, во-вторых, имеются частные способности создания новых рационализаций, проекций.

7. Каждый словесный процесс психологической защиты обладает особой логической структурой, которая с точки зрения формальной логики может показаться бессмысленной или хотя бы просто ошибочной.

8. Считается, что структуры психозащитной грамматики, в определенной мере даны в наследуемой структуре мозга, они в определенной мере наследованы. Вот почему говорящие на разных языках и живущих в разных этнокультурных средах люди, создают не только этноспецифические, но и общечеловеческие, общие вербализованные защитные механизмы: рационализации, интеллектуализации, словесные формы агрессии и другие.

Представители разных народов создают рационализации, проекции, интеллектуализации, словесные формы проекции и агрессии и другие словесные конфигурации этнозащитных механизмов и их комплексов. Эти вербальные формы защиты более или менее точно переводятся на другие языки. Однако раскрытие этнической специфики этих механизмов и их комплексов – одна из важнейших задач этнопсихолингвистики.

Этнопсихологическая двойственность

Этнопсихологическая двойственность - усвоение ценностей, норм и идеалов разных культур, сопровождающееся ярко выраженным комплексом субъективного переживания кризиса этнической идентичности

Этнопсихологическая двойственность характеризуется следующими особенностями: восприятием проблемы этнокультурной маргинальности как внутреннего конфликта этнической идентичности, увеличением возможности появления негативного отношения к другой этногруппе, аффективной насыщенностью и повышенной лабильностью межэтнических установок маргиналов.

Этнопсихологическая двойственность как форма ЭМ может существовать в различных вариантах, что наиболее ярко проявляется на уровне индивидуального этнического сознания. Различным личностным типам проявления ЭД соответствуют свои, отличные от других, межэтнические установки, которые не обязательно связаны с жесткостью и резкостью в отношении к другой этно- группе. Наличие выраженной творческой направленности как характеристики "жизненного мира" субъекта определяет выбор творческих способов разрешения внутреннего конфликта этнической идентичност

Заключение

Таким образом, социальное содержание феномена маргинальности определяется, таким образом, не только социально-экономическими факторами, значение которых более чем важно, но и мировоззренческими и нравственными. Маргинальным индивидам присущи чувства тревожности, беспокойства, неуверенности, следствием чего становится нарастание близких к иррациональным бессознательным мотивациям, ведущих к процессам десоциализации либо негативной социализации. А поскольку современный социум создает условия разного рода – от экономических до психологических – для возникновения маргинальных состояний, в пространстве как пограничной, так и периферийной маргинальности оказываются значительные группы населения. В результате таких процессов численность «маргиналов» (а также и социальных аутсайдеров) возрастает, а общество все более маргинализируется.

С другой стороны, существует мнение о том, что чем выше уровень маргинализации и чем больше маргиналов, тем больше адаптационных возможностей у общества. В этом контексте аутсайдеры не являются маргиналами, поскольку не готовы либо не желают изменить сложившуюся ситуацию. Маргинал в обыденном сознании – это тот, кто оказался вне социального и культурного контекста, кто оказался на обочине жизни, «выпал» из круга социальных обязанностей, и он не готов к изменениям, в том числе в качестве их участника. Поэтому нельзя не согласиться с мнением Р. Парка о том, что маргинальность является свойством современных, цивилизованных людей, готовых принять инокультурное и иноэтническое – культуру, традиции, образ жизни и мыслей, системы социальных ценностей и нравственных установок. Маргинальная позиция – это позиция успешного и адаптированного индивида, а также человека мобильного. Что касается маргинальных групп, то им присущи «специфические стратегии поведения, которые основываются именно на неопределённости и неукоренённости в социальной структуре» и которые определяют вектор их устремлений. Сказанное позволяет согласиться с мнением тех, кто считает, что маргинальность относится к числу феноменов, создающих «интегрированное мультикультурное существование».

Список использованных источников

1. Авраменко, В. Этническая маргинальность и этнозащитная функция языка// Актуальные вопросы непрерывного профессионального образования: Сборник материалов, Ярославль, 01–02 марта 2018 года / Под научной редакцией М.В. Новикова. – Ярославль: Ярославский государственный педагогический университет им. К.Д. Ушинского, 2018. – С. 207-209. – EDN VANLZL.
2. Корнильцева, Е. Г. Этническая идентичность как социальный феномен// Теория и практика финансово-хозяйственной деятельности предприятий различных отраслей. Наука и общество: актуальные проблемы и решения : Сборник трудов конференций: III Национальной научно-практической конференции; Национальной научно-практической конференции, Керчь, 10–29 октября 2021 года. – Керчь: ФГБОУ ВО «Керченский государственный морской технологический университет», 2021. – С. 698-702. – EDN FRIRLS.
3. Черная, С. Е. Новая маргинальность: две тенденции// International Journal of Medicine and Psychology. – 2021. – Т. 4. – № 4. – С. 65-70. – EDN VLQWUW.