Эволюция налогового стимулирования пространственного развития российской экономики: от особых экономических зон к цифровой трансформации налогового администрирования

Введение

Пространственное развитие экономики является одним из ключевых приоритетов государственной политики Российской Федерации. Стратегия пространственного развития на период до 2030 г. с прогнозом до 2036 г. определяет необходимость сокращения межрегиональных различий в уровне социально-экономического развития и формирования условий для опережающего роста геостратегических территорий^[1]. В этом контексте налоговые преференции выступают одним из ключевых инструментов привлечения инвестиций в регионы и стимулирования экономической активности на территориях с особым режимом хозяйствования.

Актуальность исследования обусловлена несколькими факторами. Во-первых, за период 2005–2025 гг. в России сформировалась многоуровневая система территориальных преференциальных режимов, включающая особые экономические зоны (ОЭЗ), территории опережающего развития (ТОР), свободный порт Владивосток (СПВ), специальные административные районы (САР), инновационные научно-технологические центры (ИНТЦ) и Арктическую зону Российской Федерации. Во-вторых, налоговая реформа 2024–2025 гг. существенно изменила соотношение между базовыми и льготными ставками: повышение общей ставки налога на прибыль до 25% при сохранении нулевой ставки для резидентов ТОР и СПВ создало качественно новую конфигурацию стимулов. В-третьих, цифровая трансформация налогового администрирования (внедрение АСК НДС-2, расширение налогового мониторинга, создание АИС «Налог-3») принципиально изменила механизмы контроля за использованием налоговых льгот.

Вместе с тем эффективность территориальных налоговых преференций остается предметом дискуссий. Согласно оценкам Европейского банка реконструкции и развития, лишь около 40% особых экономических зон в мире можно признать успешными^[2]. Исследование, проведенное на материале развивающихся стран, показало, что налоговые льготы сами по себе являются необходимым, но не достаточным условием привлечения инвестиций — решающее значение имеют инфраструктура, локация и качество управления зоной^[3]. В российском контексте отмечается, что региональная налоговая политика не в полной мере способствует повышению экономической активности и устойчивому развитию территорий^[4].

Степень разработанности проблемы. Вопросы налогового стимулирования пространственного развития исследуются в трудах российских и зарубежных ученых. Комплексный анализ эволюции налогового стимулирования пространственного развития российской экономики представлен в диссертационном исследовании Д.Е. Дьячковой, где предложена сегментация уровней пространственного развития, построена GWR-модель для 85 регионов за 2016–2023 гг., выявившая пространственное отставание 33 регионов^[5]. Направления трансформации налоговой политики в целях стимулирования инновационного развития рассмотрены в работе Л.И. Гончаренко и А.В. Князевой, где показано, что один рубль налоговых льгот в СЭЗ Крыма привлекает около трех рублей частных капиталовложений^[6].

Роль налогового механизма в обеспечении пространственного развития исследована З.Н. Сташ, обосновавшей необходимость создания специальных территорий с преференциями для бизнеса^[7]. Вопросы цифровизации налогового контроля и ее влияния на экономическую безопасность рассмотрены Ю.И. Бородиной и Н.В. Токмачевой, проанализировавшими работу системы АСК НДС-2^[8]. Механизмы реализации налогового администрирования, включая налоговый мониторинг, исследованы И.В. Гашенко, Ю.С. Зимой и Ю.А. Кручановой^[9].

В зарубежной литературе активно исследуется влияние глобального минимального налога на эффективность территориальных преференций. В докладе ОЭСР показано, что правила GloBE (Pillar Two) по-разному затрагивают различные типы льгот: налоговые каникулы обесцениваются, тогда как ускоренная амортизация сохраняет эффективность^[10]. База данных ОЭСР по налоговым стимулам охватывает 667 инструментов в 70 экономиках и фиксирует тенденцию перехода от налоговых каникул к налоговым кредитам^[11].

Вместе с тем в существующих исследованиях недостаточно проанализирована связь между цифровизацией налогового администрирования и эффективностью территориальных преференций. Данный разрыв определяет научную новизну настоящего исследования.

Цель исследования — выявить закономерности эволюции налогового стимулирования пространственного развития российской экономики и оценить роль цифровой трансформации налогового администрирования в повышении эффективности территориальных преференций.

Гипотеза исследования: эффективность налогового стимулирования пространственного развития определяется не только объемом преференций, но и качеством цифрового налогового администрирования, обеспечивающего контроль за их целевым использованием и минимизацию злоупотреблений.

Для достижения поставленной цели решены следующие задачи: систематизированы этапы эволюции налогового стимулирования пространственного развития в России (2005–2025 гг.); проведен сравнительный анализ налоговых режимов ОЭЗ, ТОР, СПВ и САР; оценена роль цифровизации ФНС в администрировании территориальных преференций; сопоставлен российский опыт с международными тенденциями.

Статья структурирована следующим образом. В первом разделе представлена методология исследования. Во втором разделе изложены результаты: периодизация эволюции налогового стимулирования, сравнительный анализ преференциальных режимов, анализ инструментов цифровизации и международные сопоставления. В третьем разделе проведено обсуждение результатов и их соотнесение с имеющейся литературой. В заключении сформулированы основные выводы и направления дальнейших исследований.

Методология

Информационную базу исследования составили три группы источников. Первую группу образуют нормативно-правовые акты Российской Федерации: Налоговый кодекс Российской Федерации (часть вторая) в действующей редакции^[12], федеральные законы об особых экономических зонах^[13], о территориях опережающего развития^[14], о свободном порте Владивосток^[15] и о специальных административных районах^[16], а также Стратегия пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 г. с прогнозом до 2036 г. Вторую группу составили статистические данные Министерства экономического развития Российской Федерации по функционированию ОЭЗ, Министерства по развитию Дальнего Востока и Арктики по ТОР и СПВ, а также данные ФНС России о цифровизации налогового администрирования. Третью группу образуют российские и зарубежные академические публикации 2021–2025 гг.: 13 российских публикаций в журналах, включенных в перечень ВАК (в том числе диссертационное исследование), и 6 зарубежных источников (доклады ОЭСР, ЕБРР, МВФ, статьи в журналах, индексируемых в Scopus).

Методы исследования. Сравнительно-правовой анализ применялся для сопоставления налоговых режимов различных типов преференциальных территорий. Метод периодизации использовался для выделения этапов эволюции налогового стимулирования пространственного развития на основе анализа принятия ключевых нормативно-правовых актов и изменений в налоговом законодательстве. Табличный анализ обеспечил визуализацию параметров налоговых преференций и их систематизированное сравнение. Бенчмаркинг применялся для сопоставления российского опыта с практикой стран ОЭСР на основе международных баз данных и аналитических докладов.

Ограничения исследования связаны с коротким периодом наблюдений по относительно новым режимам — САР (с 2018 г.) и международной ТОР (с 2025 г.), а также ограниченным доступом к детализированным данным об эффективности отдельных преференциальных территорий.

Результаты

Анализ нормативно-правовой базы и академической литературы позволил выделить четыре этапа эволюции налогового стимулирования пространственного развития российской экономики (табл. 1).

Таблица 1

Этапы эволюции налогового стимулирования пространственного развития России (2005–2025 гг.)

Источник: составлено автором по данным^[17], НПА.

Первый этап (2005–2014 гг.) характеризуется формированием базовой институциональной рамки территориальных преференций. Принятие Федерального закона № 116-ФЗ в 2005 г. заложило правовую основу создания особых экономических зон четырех типов, ориентированных на различные виды экономической деятельности. Налоговые преференции на данном этапе включали пониженную ставку налога на прибыль в региональный бюджет, освобождение от налогов на имущество и землю, а также таможенные льготы в рамках режима свободной таможенной зоны. Вместе с тем практика функционирования ОЭЗ выявила ряд проблем: недостаточную гибкость механизма, сложность процедур получения статуса резидента, ограниченную географию размещения.

Второй этап (2014–2018 гг.) связан с расширением инструментария территориальных преференций в контексте стратегического курса на развитие Дальнего Востока и интеграцию Крыма. Создание территорий опережающего развития (2014 г.) и свободного порта Владивосток (2015 г.) ознаменовало переход к более льготным режимам налогообложения — нулевая ставка налога на прибыль в федеральный бюджет на пять лет, существенно пониженные страховые взносы. Отличительной чертой второго этапа стала ориентация преференций на конкретные геостратегические территории (Дальний Восток, Крым) в отличие от универсального характера ОЭЗ первого поколения.

Третий этап (2018–2022 гг.) характеризуется диверсификацией преференциальных режимов с появлением принципиально новых форматов. Создание специальных административных районов на островах Русский и Октябрьский (2018 г.) было направлено на решение задачи деофшоризации и репатриации капитала через механизм редомициляции международных компаний. В отличие от ОЭЗ и ТОР, САР ориентированы не на привлечение производственных инвестиций, а на перевод корпоративных структур в российскую юрисдикцию. Параллельно развивались режимы инновационных научно-технологических центров и Арктической зоны Российской Федерации.

Четвертый этап (2022–2025 гг.) характеризуется существенной трансформацией системы налоговых стимулов под влиянием внешних и внутренних факторов. Налоговая реформа 2024 г. повысила базовую ставку налога на прибыль с 20% до 25%, что создало «парадокс преференций»: относительная привлекательность территориальных режимов с нулевой ставкой существенно возросла. Введение режима международной территории опережающего развития в 2025 г. открыло новый формат — возможность деятельности иностранных банков на территории ТОР, что свидетельствует об интеграции территориальных преференций с задачами развития международного финансового сотрудничества.

Для выявления различий между преференциальными режимами проведен сравнительный анализ ключевых параметров налогообложения (табл. 2).

Таблица 2

Сравнительный анализ налоговых преференций территориальных режимов России (2025 г.)

Источник: составлено автором по данным^[18], профильных федеральных законов, Минэкономразвития России.

Сравнительный анализ показывает, что режимы ТОР и СПВ предоставляют наиболее глубокие налоговые преференции: нулевая ставка налога на прибыль в федеральный бюджет в течение пяти лет, существенно пониженная ставка в региональный бюджет (не более 5%), льготные страховые взносы (7,6% вместо стандартных 30%) на протяжении десяти лет. Режим ОЭЗ, являясь «старейшим» преференциальным форматом, предусматривает менее глубокие, но более длительные льготы: ставка 2% в федеральный бюджет (без временного ограничения), освобождение от налога на имущество на десять лет.

Принципиально отличается режим САР, ориентированный не на производственные инвестиции, а на корпоративную редомициляцию. Налоговые преференции САР сконцентрированы на холдинговых операциях: пониженная ставка по дивидендам (0–5%), освобождение от налогов при реализации акций и долей, специальный валютный режим. Количество резидентов САР (около 434 на 2024 г.) существенно меньше, чем в производственно ориентированных режимах, что отражает их узкую целевую направленность^[19].

Существенным является тот факт, что все производственно ориентированные режимы (ОЭЗ, ТОР, СПВ) предусматривают таможенные преференции в форме режима свободной таможенной зоны, тогда как САР таких льгот не предоставляет. Это подтверждает различие целевых функций режимов: привлечение реального сектора (ОЭЗ, ТОР, СПВ) versus привлечение капитала и корпоративных структур (САР). Конкуренция между режимами за резидентов создает как позитивные эффекты (возможность выбора оптимального формата), так и риски (размывание налоговой базы, сложность администрирования множества параллельных режимов).

Эффективность налоговых преференций в значительной мере определяется качеством администрирования — способностью налоговых органов контролировать соблюдение условий предоставления льгот и выявлять злоупотребления. В период 2015–2023 гг. ФНС России реализовала масштабную программу цифровой трансформации, создавшую принципиально новые возможности контроля (табл. 3).

Таблица 3

Инструменты цифровизации налогового администрирования ФНС России

Источник: составлено автором по данным^[20],^[21].

Ключевым инструментом контроля за использованием налоговых преференций стала автоматизированная система контроля НДС (АСК НДС-2), внедренная в 2015 г. Система осуществляет автоматическое сопоставление данных книг покупок и книг продаж всех налогоплательщиков, выявляя расхождения, свидетельствующие о возможных схемах уклонения от уплаты налогов^[22]. В контексте преференциальных территорий АСК НДС-2 позволяет контролировать обоснованность вычетов НДС резидентами ОЭЗ и ТОР, выявлять попытки неправомерного использования режима свободной таможенной зоны.

Качественно новым форматом взаимодействия налоговых органов и крупнейших налогоплательщиков стал налоговый мониторинг, предусматривающий онлайн-доступ ФНС к учетным системам организации в обмен на отказ от выездных проверок^[23]. Расширение налогового мониторинга в 2021 г. путем снижения пороговых значений открыло возможность его применения к крупным резидентам преференциальных территорий. Данный инструмент переводит контроль из ретроспективного (по итогам налогового периода) в превентивный режим, что существенно снижает риски злоупотреблений при использовании налоговых льгот.

Внедрение единого налогового счета (ЕНС) в 2023 г. упростило администрирование налоговых обязательств, в том числе для резидентов преференциальных территорий. Автоматический зачет переплат по одним налогам в счет задолженности по другим сократил операционные издержки как для налогоплательщиков, так и для налоговых органов. Вместе с тем введение ЕНС поставило вопрос о необходимости адаптации правил учета налоговых льгот к новому механизму единого платежа. Цифровая трансформация ФНС России соответствует лучшим мировым практикам налогового администрирования, зафиксированным в докладе ОЭСР, отмечающем переход налоговых администраций к круглосуточным цифровым сервисам и использованию аналитики больших данных для повышения комплаенса^[24].

Для оценки позиционирования российского опыта в глобальном контексте проведено сопоставление с международными тенденциями налогового стимулирования инвестиций (табл. 4).

Таблица 4

Сравнение российского опыта с международными тенденциями

Источник: составлено автором по данным^[25],^[26],^[27].

Сравнительный анализ выявляет как совпадения, так и расхождения российского опыта с международными трендами. С одной стороны, Россия демонстрирует высокий уровень цифровизации налогового администрирования, соответствующий лучшим практикам ОЭСР. Система АСК НДС-2 является одной из наиболее развитых в мире систем автоматического контроля НДС, а институт налогового мониторинга развивается в направлении, рекомендуемом международными организациями. С другой стороны, российский инструментарий налогового стимулирования преимущественно основан на налоговых каникулах (пониженных ставках и освобождениях), тогда как глобальный тренд свидетельствует о переходе к налоговым кредитам и ускоренной амортизации^[28]. Налоговые кредиты сохраняют эффективность в условиях внедрения глобального минимального налога (Pillar Two, 15%), тогда как налоговые каникулы обесцениваются - МНК-резиденты преференциальных территорий вынуждены будут доплачивать налог в стране материнской компании до минимального уровня^[29]. Хотя Россия не присоединилась к соглашению Pillar Two, это создает риски для привлекательности российских преференций для МНК.

Существенным является отсутствие в России единой методики системной оценки эффективности территориальных преференциальных режимов. Методология ЕБРР, примененная к более чем 1150 ОЭЗ в мире, показала, что лишь около 40% зон можно признать успешными; успех коррелирует с близостью к порту, наличием квалифицированных кадров и качеством местного управления^[30]. Исследование Фрика и Родригеса-Позе подтверждает: налоговые льготы сами по себе недостаточны для привлечения инвестиций — инфраструктура, локация и качество управления зоной играют определяющую роль^[31]. Данные выводы обосновывают необходимость разработки и внедрения в России системы оценки эффективности преференциальных территорий по аналогии с методологией ЕБРР.

Обсуждение

Результаты исследования позволяют провести верификацию выдвинутой гипотезы и соотнести полученные выводы с имеющейся литературой. Гипотеза о том, что эффективность налогового стимулирования пространственного развития определяется не только объемом преференций, но и качеством цифрового администрирования, находит частичное подтверждение. С одной стороны, цифровизация налогового контроля (АСК НДС-2, налоговый мониторинг) существенно повысила возможности выявления и предотвращения злоупотреблений при использовании налоговых льгот. Автоматическое сопоставление данных позволяет оперативно выявлять схемы, связанные с неправомерным применением режима свободной таможенной зоны и завышением вычетов НДС. Расширение налогового мониторинга переводит контроль в превентивный режим, что снижает риски недобросовестного использования преференций крупными резидентами.

С другой стороны, как показывают международные исследования, эффективность территориальных преференций определяется комплексом факторов, выходящих за рамки налогового администрирования: инфраструктурой, локацией, качеством управления зоной, квалификацией кадров. Цифровизация администрирования является необходимым, но не достаточным условием эффективности преференциальных режимов. Это согласуется с критической оценкой региональной налоговой политики, представленной В.Г. Пансковым, отмечающим, что действующая система не в полной мере способствует устойчивому развитию территорий^[32].

Выявленная периодизация эволюции налогового стимулирования согласуется с результатами диссертационного исследования Д.Е. Дьячковой, фиксирующего переход от универсальных инструментов (ОЭЗ) к специализированным режимам, ориентированным на конкретные территории и целевые группы инвесторов^[33]. Вместе с тем настоящее исследование дополняет данный анализ выделением «четвертого этапа» (2022–2025 гг.), характеризующегося «парадоксом преференций» — повышением базовой ставки налога на прибыль при углублении территориальных льгот.

Сравнение российского инструментария с международными трендами выявляет структурное расхождение: преобладание налоговых каникул в России versus переход к налоговым кредитам в странах ОЭСР. Данное расхождение приобретает практическое значение в контексте внедрения глобального минимального налога (Pillar Two). Хотя Россия не присоединилась к соответствующему соглашению, привлекательность российских преференций для международных компаний может снизиться, поскольку экономия от налоговых каникул будет нивелирована доначислением налога в стране материнской компании. Это обосновывает целесообразность постепенной диверсификации инструментария в направлении налоговых кредитов и инвестиционных вычетов.

Практические импликации исследования включают: во-первых, необходимость разработки и внедрения системы оценки эффективности преференциальных территорий по методологии, аналогичной применяемой ЕБРР; во-вторых, целесообразность расширения налогового мониторинга на резидентов ОЭЗ и ТОР; в-третьих, актуальность учета рисков глобального минимального налога при проектировании новых преференциальных режимов.

Заключение

Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы.

Во-первых, эволюция налогового стимулирования пространственного развития российской экономики в период 2005–2025 гг. прошла четыре последовательных этапа: становление (формирование института ОЭЗ), расширение (создание ТОР и СПВ для геостратегических территорий), диверсификация (появление САР, ИНТЦ, Арктической зоны), трансформация (налоговая реформа 2024 г. и введение международной ТОР). Логика эволюции характеризуется переходом от универсальных инструментов к специализированным режимам, ориентированным на конкретные территории и целевые группы инвесторов.

Во-вторых, сформировалась многоуровневая система территориальных преференциальных режимов, различающихся по целевой аудитории (производственные инвестиции versus корпоративная редомициляция), глубине налоговых льгот (от 2% до 0% по налогу на прибыль в федеральный бюджет), продолжительности преференций и наличию таможенных льгот. Режимы ТОР и СПВ предоставляют наиболее глубокие преференции, тогда как САР ориентированы на принципиально иную задачу — деофшоризацию и репатриацию капитала.

Помимо этого, налоговая реформа 2024–2025 гг. создала «парадокс преференций»: повышение базовой ставки налога на прибыль до 25% при сохранении нулевой ставки для резидентов ТОР и СПВ существенно усилило относительную привлекательность территориальных режимов. Это может привести к перетоку инвестиций в преференциальные территории, но одновременно создает риски размывания налоговой базы.

Также, цифровизация налогового администрирования (АСК НДС-2, налоговый мониторинг, АИС «Налог-3», ЕНС) существенно повысила контролируемость использования налоговых преференций. Россия демонстрирует высокий уровень цифровизации, соответствующий лучшим практикам ОЭСР. Вместе с тем эффективность преференциальных режимов определяется комплексом факторов, выходящих за рамки администрирования, — инфраструктурой, локацией, качеством управления.

Кроме того, российский опыт частично расходится с международными тенденциями: преобладание налоговых каникул versus переход к налоговым кредитам (ОЭСР); отсутствие системной оценки эффективности versus методология ЕБРР (около 40% успешных ОЭЗ). Внедрение глобального минимального налога (Pillar Two) создает риски снижения привлекательности российских преференций для международных компаний.

Наконец, введение режима международной ТОР в 2025 г. открывает новый этап эволюции — интеграцию территориальных налоговых преференций с задачами развития международного финансового сотрудничества в условиях переориентации внешнеэкономических связей.

Практическая значимость исследования заключается в обосновании необходимости: разработки методики системной оценки эффективности российских преференциальных территорий; расширения налогового мониторинга на резидентов ОЭЗ и ТОР; диверсификации инструментария стимулирования в направлении налоговых кредитов с учетом глобальных трендов.

Направлениями дальнейших исследований являются: количественная оценка влияния цифровизации на эффективность преференций; моделирование влияния «второе дыхание» («Pillar Two») на привлекательность российских территориальных режимов; сравнительный анализ эффективности налоговых каникул и налоговых кредитов в российских условиях.

Список литературы

1. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 05.08.2000 № 117-ФЗ (ред. от 20.02.2026) // СПС «КонсультантПлюс».
2. Распоряжение Правительства РФ от 28.12.2024 № 4146-р «Об утверждении Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года» // СПС «КонсультантПлюс».
3. Федеральный закон от 22.07.2005 № 116-ФЗ «Об особых экономических зонах в Российской Федерации» (ред. от 31.07.2025) // СПС «КонсультантПлюс».
4. Федеральный закон от 29.12.2014 № 473-ФЗ «О территориях опережающего развития в Российской Федерации» (ред. от 31.07.2025) // СПС «КонсультантПлюс».
5. Федеральный закон от 13.07.2015 № 212-ФЗ «О свободном порте Владивосток» (ред. от 23.11.2024) // СПС «КонсультантПлюс».
6. Федеральный закон от 03.08.2018 № 291-ФЗ «О специальных административных районах на территориях Калининградской области и Приморского края» (ред. от 04.08.2023) // СПС «КонсультантПлюс».
7. Болдинова, Е. С. Специальные административные районы (САР): плюсы, минусы, подводные камни / Е. С. Болдинова, М. А. Капицын // Акционерное общество: вопросы корпоративного управления. — 2024. — № 3. — С. 45–52.
8. Бородина, Ю. И. Цифровизация налогового контроля России и ее влияние на экономическую безопасность / Ю. И. Бородина, Н. В. Токмачева // Государственное и муниципальное управление. Ученые записки. — 2021. — № 4. — С. 71–76.
9. Гашенко, И. В. Меры противодействия угрозам налоговой безопасности на основе цифровой трансформации в Российской Федерации / И. В. Гашенко, Ю. С. Зима // Гуманитарий Юга России. — 2022. — Т. 11, № 1. — С. 160–170.
10. Гашенко, И. В. Механизмы реализации налогового администрирования в деятельности субъектов предпринимательства / И. В. Гашенко, Ю. С. Зима, Ю. А. Кручанова // Гуманитарий Юга России. — 2023. — Т. 12, № 2. — С. 97–107.
11. Гончаренко, Л. И. Направления трансформации налоговой политики в целях обеспечения поддержки и стимулирования инновационного развития экономики / Л. И. Гончаренко, А. В. Князева // Экономика. Налоги. Право. — 2023. — Т. 16, № 6. — С. 108–119.
12. Дьячкова, Д. Е. Эволюция налогового стимулирования пространственного развития российской экономики : дис. … канд. экон. наук : 5.2.4 / Дьячкова Диана Евгеньевна. — М. : Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, 2025. — 217 с.
13. Кабытова, Л. Б. ОЭЗ в системе эффективного экономического развития регионов РФ / Л. Б. Кабытова, О. А. Богданова // Вестник ЮУрГУ. Серия: Экономика и менеджмент. — 2021. — Т. 15, № 2. — С. 194–201.
14. Морозова, О. С. Новое регулирование специальных административных районов / О. С. Морозова, А. И. Берман // Закон. — 2022. — № 11. — С. 78–89.
15. Пансков, В. Г. Проблемы и перспективы налоговой политики в целях устойчивого развития регионов / В. Г. Пансков // Экономика. Налоги. Право. — 2024. — Т. 17, № 1. — С. 34–43.
16. Рыжов, Ю. Г. Анализ эффективности деятельности и перспективы функционирования особых экономических зон в России / Ю. Г. Рыжов, Е. А. Федорова // Научные исследования и разработки. Экономика. — 2022. — Т. 10, № 3. — С. 32–39.
17. Симакова, Д. Е. Налоговые аспекты пространственного развития: модели, механизмы и подходы / Д. Е. Симакова // Экономика и управление: проблемы, решения. — 2023. — № 8, Т. 2. — С. 150–157.
18. Симакова, Д. Е. Пространственный аспект трендов, определяющих трансформацию фискальных механизмов, барьеров и стимулов производственного развития / Д. Е. Симакова // Экономика, предпринимательство и право. — 2024. — Т. 14, № 6. — С. 3299–3310.
19. Сташ, З. Н. Место налогового механизма в реализации налоговой политики и обеспечении пространственного развития / З. Н. Сташ // Креативная экономика. — 2021. — Т. 15, № 12. — С. 4979–4988.
20. Benitez, J. C. Building Tax Capacity in Developing Countries / J. C. Benitez, M. Mansour, M. Pecho, C. Vellutini // IMF Staff Discussion Notes. — 2023. — No. 2023/006.
21. Frick, S. A. What Draws Investment to Special Economic Zones? Lessons from Developing Countries / S. A. Frick, A. Rodríguez-Pose // Regional Studies. — 2023. — Vol. 57, No. 11. — P. 2136–2147.
22. OECD Investment Tax Incentives Database 2024 Update: Corporate Income Tax Incentives in Emerging and Developing Economies // OECD Business and Finance Policy Papers. — 2025. — No. 79. — Paris : OECD Publishing.
23. OECD. Tax Administration 2023: Comparative Information on OECD and other Advanced and Emerging Economies. — Paris : OECD Publishing, 2023. — 356 p.
24. OECD. Tax Incentives and the Global Minimum Corporate Tax: Reconsidering Tax Incentives after the GloBE Rules. — Paris : OECD Publishing, 2022. — 68 p.
25. Regional Inequality and Special Economic Zones // Transition Report 2024–25: Navigating Industrial Policy / EBRD. — London : European Bank for Reconstruction and Development, 2024. — URL: https://2024.tr-ebrd.com/regional-inequality-and-special-economic-zones/ (дата обращения: 01.03.2026).
26. References
27. Tax Code of the Russian Federation (Part Two) No. 117-FZ of 05.08.2000 (as amended on 20.02.2026). SPS «Consultant Plus». (In Russian)
28. Decree of the Government of the Russian Federation No. 4146-r of 28.12.2024 «On approval of the Spatial Development Strategy of the Russian Federation for the period up to 2030 with a forecast up to 2036». SPS «Consultant Plus». (In Russian)
29. Federal Law No. 116-FZ of 22.07.2005 «On Special Economic Zones in the Russian Federation» (as amended on 31.07.2025). SPS «Consultant Plus». (In Russian)
30. Federal Law No. 473-FZ of 29.12.2014 «On Priority Development Territories in the Russian Federation» (as amended on 31.07.2025). SPS «Consultant Plus». (In Russian)
31. Federal Law No. 212-FZ of 13.07.2015 «On the Free Port of Vladivostok» (as amended on 23.11.2024). SPS «Consultant Plus». (In Russian)
32. Federal Law No. 291-FZ of 03.08.2018 «On Special Administrative Districts in the Kaliningrad Region and Primorsky Krai» (as amended on 04.08.2023). SPS «Consultant Plus». (In Russian)
33. Boldinova, E. S. and Kapitsyn, M. A. (2024) 'Special administrative districts (SAD): pros, cons, pitfalls', Aktsionernoe obshchestvo: voprosy korporativnogo upravleniia, 3, pp. 45–52. (In Russian)
34. Borodina, Yu. I. and Tokmacheva, N. V. (2021) 'Digitalization of tax control in Russia and its impact on economic security', Gosudarstvennoe i munitsipal'noe upravlenie. Uchenye zapiski, 4, pp. 71–76. (In Russian)
35. Gashenko, I. V. and Zima, Yu. S. (2022) 'Measures to counter threats to tax security based on digital transformation in the Russian Federation', Gumanitarii Iuga Rossii, 11 (1), pp. 160–170. (In Russian)
36. Gashenko, I. V., Zima, Yu. S. and Kruchanova, Yu. A. (2023) 'Mechanisms for implementing tax administration in the activities of business entities', Gumanitarii Iuga Rossii, 12 (2), pp. 97–107. (In Russian)
37. Goncharenko, L. I. and Kniazeva, A. V. (2023) 'Directions of tax policy transformation to support and stimulate innovative economic development', Ekonomika. Nalogi. Pravo, 16 (6), pp. 108–119. (In Russian)
38. D'iachkova, D. E. (2025) Evolution of tax incentives for spatial development of the Russian economy. PhD thesis. Moscow: Financial University under the Government of the Russian Federation. (In Russian)
39. Kabytova, L. B. and Bogdanova, O. A. (2021) 'SEZ in the system of effective economic development of Russian regions', Vestnik IuUrGU. Seriia: Ekonomika i menedzhment, 15 (2), pp. 194–201. (In Russian)
40. Morozova, O. S. and Berman, A. I. (2022) 'New regulation of special administrative districts', Zakon, 11, pp. 78–89. (In Russian)
41. Panskov, V. G. (2024) 'Problems and prospects of tax policy for sustainable regional development', Ekonomika. Nalogi. Pravo, 17 (1), pp. 34–43. (In Russian)
42. Ryzhov, Yu. G. and Fedorova, E. A. (2022) 'Analysis of efficiency and prospects for the functioning of special economic zones in Russia', Nauchnye issledovaniia i razrabotki. Ekonomika, 10 (3), pp. 32–39. (In Russian)
43. Simakova, D. E. (2023) 'Tax aspects of spatial development: models, mechanisms and approaches', Ekonomika i upravlenie: problemy, resheniia, 8 (2), pp. 150–157. (In Russian)
44. Simakova, D. E. (2024) 'Spatial aspect of trends determining the transformation of fiscal mechanisms, barriers and incentives for industrial development', Ekonomika, predprinimatel'stvo i pravo, 14 (6), pp. 3299–3310. (In Russian)
45. Stash, Z. N. (2021) 'The place of the tax mechanism in the implementation of tax policy and ensuring spatial development', Kreativnaia ekonomika, 15 (12), pp. 4979–4988. (In Russian)
46. Benitez, J. C., Mansour, M., Pecho, M. and Vellutini, C. (2023) 'Building Tax Capacity in Developing Countries', IMF Staff Discussion Notes, No. 2023/006.
47. Frick, S. A. and Rodríguez-Pose, A. (2023) 'What Draws Investment to Special Economic Zones? Lessons from Developing Countries', Regional Studies, 57 (11), pp. 2136–2147.
48. OECD (2025) OECD Investment Tax Incentives Database 2024 Update: Corporate Income Tax Incentives in Emerging and Developing Economies. OECD Business and Finance Policy Papers, No. 79. Paris: OECD Publishing.
49. OECD (2023) Tax Administration 2023: Comparative Information on OECD and other Advanced and Emerging Economies. Paris: OECD Publishing.
50. OECD (2022) Tax Incentives and the Global Minimum Corporate Tax: Reconsidering Tax Incentives after the GloBE Rules. Paris: OECD Publishing.
51. EBRD (2024) 'Regional Inequality and Special Economic Zones', in Transition Report 2024–25: Navigating Industrial Policy. London: European Bank for Reconstruction and Development. Available at: https://2024.tr-ebrd.com/regional-inequality-and-special-economic-zones/ (accessed: 01.03.2026).