Прямые иностранные инвестиции между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой: факторы динамики и секторальной структуры в условиях разворота России на Восток

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования

За период с 2014 г. по 2025 г. российско-китайские экономические отношения прошли через серию структурных трансформаций, не имеющих прецедента в их послесоветской истории. Государственная стратегия разворота России на Восток, закрепленная в Концепции внешней политики Российской Федерации 2023 г., Стратегии национальной безопасности Российской Федерации 2021 г. и Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 г., сделала Китайскую Народную Республику ключевым внешнеэкономическим партнером Российской Федерации. Институциональное оформление сотрудничества развивалось параллельно: обновлена двусторонняя договорная база, регулярно функционируют Межправительственная комиссия по инвестиционному сотрудничеству и Межправительственная комиссия по торгово-экономическому сотрудничеству, сформированы и развиваются многосторонние институты с участием обеих стран - БРИКС, Шанхайская организация сотрудничества, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Новый банк развития.

Кульминацией институциональной модернизации двусторонних отношений стало подписание 8 мая 2025 г. в Москве нового Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о поощрении и взаимной защите инвестиций. Соглашение ратифицировано Федеральным законом от 27 октября 2025 г. № 381-ФЗ и вступило в силу с 1 декабря 2025 г., заменив собой Соглашение 2006 г. и адаптировав режим защиты инвестиций к актуальным экономическим и санкционным условиям^[1].

Параллельно с институциональной модернизацией наблюдается противоречивая экономическая динамика. Двусторонний товарооборот вырос с приблизительно 95 млрд долл. в 2014 г. до 244,8 млрд долл. в 2024 г., демонстрируя рост более чем в 2,5 раза. Российская Федерация стала одним из ключевых поставщиков энергоносителей в Китайскую Народную Республику, а Китай - главным источником импорта промышленных и потребительских товаров для Российской Федерации. Динамика двусторонних прямых иностранных инвестиций (далее - ПИИ) демонстрирует существенно иную картину: накопленный объем прямых инвестиций Китайской Народной Республики в Российскую Федерацию, по данным Министерства коммерции КНР с учетом транзита капитала через Гонконг, составил на конец 2023 г. около 10,67 млрд долл. - менее 0,5 % совокупного накопленного объема исходящих прямых инвестиций КНР. Доля Российской Федерации в исходящих прямых инвестициях Китайской Народной Республики не демонстрирует роста, сопоставимого с ростом товарооборота. Доля Китайской Народной Республики в накопленных входящих прямых инвестициях Российской Федерации, по доступным оценкам, остается в пределах 2–3 % и не показывает динамики, симметричной торговой.

Наблюдаемое расхождение траекторий двусторонней торговли и двусторонних ПИИ при формально благоприятствующей институциональной среде представляет собой содержательную исследовательскую проблему. Классические модели ПИИ - эклектическая парадигма Дж. Х. Даннинга, гравитационные модели с переменными валового внутреннего продукта, географического расстояния, обменного курса - предсказывают рост прямых инвестиций пропорционально росту торговых связей. Описательные подходы, перечисляющие отдельные барьеры (политические риски, валютные ограничения, режим вторичных санкций, проблемы трансграничных расчетов), фиксируют наличие препятствий, но не дают понятийного аппарата для объяснения избирательности действия санкционного режима по различным отраслевым сегментам двусторонних инвестиционных отношений. Объяснение наблюдаемого расхождения требует расширения теоретического и методического аппарата анализа двусторонних ПИИ.

К содержательной актуальности добавляется методологическая. С 2022 г. Банк России и Федеральная служба государственной статистики Российской Федерации существенно сократили публикуемую страновую и отраслевую разбивку статистики прямых инвестиций. Для всех исследований двусторонних инвестиционных потоков это создает общее ограничение, без преодоления которого эмпирический анализ периода 2022–2025 гг. оказывается затруднен. Разработка методической процедуры построения сопоставимой панельной базы данных через сшивку российских, китайских и международных источников приобретает характер самостоятельной исследовательской задачи.

Совокупность перечисленных обстоятельств - стратегическая значимость двусторонних инвестиционных отношений в системе разворота России на Восток, наблюдаемое расхождение траекторий торговли и ПИИ, ограниченность существующего теоретического аппарата применительно к данному расхождению, потребность в обновленной эмпирической методологии в условиях обрыва официальной статистики, обновление двусторонней договорной базы - определяет актуальность темы настоящего исследования.

Степень научной разработанности проблемы

Исследование ПИИ опирается на устойчивый теоретический аппарат, оформившийся во второй половине XX в. Истоки современной теории связываются с работой С. Хаймера, разграничившей прямые и портфельные иностранные инвестиции через критерий контроля над зарубежным активом. Развитие теоретического аппарата прошло через концепцию жизненного цикла продукта Р. Вернона, теорию интернализации П. Бакли и М. Кэссона, макроэкономическую теорию К. Кодзимы, валютную теорию Р. Алибера. Систематизирующей конструкцией стала эклектическая парадигма международного производства Дж. Х. Даннинга, объединившая разнородные подходы через триаду преимуществ собственности, размещения и интернализации. Ее институционализированная версия Дж. Х. Даннинга и С. М. Лундан выделила институциональную среду принимающей страны в самостоятельную аналитическую размерность.

Стратегии интернационализации фирм из развивающихся стран, в том числе китайских, развиты в работах Дж. А. Мэтьюза (фреймворк связи, рычага и обучения) и обобщены в эмпирических исследованиях П. Дж. Бакли и соавторов. Понятийный аппарат институциональной дистанции, развитый Т. Костовой и К. Ротом, расширен в многомерных индексах Х. Берри и соавторов. Понятийный аппарат новой институциональной экономики применительно к международным экономическим решениям опирается на работы Д. Норта и О. Уильямсона.

Изучение прямых иностранных инвестиций в системе российско-китайских экономических отношений представлено в работах ведущих отечественных школ мировой экономики и востоковедения. В Институте Китая и современной Азии Российской академии наук соответствующая проблематика разрабатывается в работах К. В. Бабаева, А. В. Лукина, А. В. Островского, С. Г. Лузянина. В Институте мировой экономики и международных отношений имени Е. М. Примакова Российской академии наук исследования экономического разворота России на Восток ведутся в работах А. В. Кузнецова. В Институте экономики Российской академии наук и Финансовом университете при Правительстве Российской Федерации международные инвестиционные потоки в условиях санкционного давления исследуются Б. А. Хейфецем. Внешнеэкономическая стратегия Российской Федерации систематизирована в работах А. Н. Спартака. На экономическом факультете Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова теоретические основы исследования прямых иностранных инвестиций развивались в работах В. П. Колесова, М. В. Кулакова, Е. А. Касаткиной, В. В. Градобоева, формирующих устойчивую традицию изучения международного производства и транснациональных корпораций. На том же факультете в 2024 г. защищена кандидатская диссертация Сунь Юаньюэ под научным руководством В. А. Зубенко, посвященная стратегическим предпосылкам и формам инвестиционного сотрудничества Китая и России и составляющая ближайший по тематике аналог настоящего исследования.

Политэкономия санкций как самостоятельная исследовательская область представлена систематизирующими работами Г. Хафбауэра, Дж. Шотта и К. Эллиотт, концептуальными разработками Д. Дрезнера, исследованиями адаптации российской экономики к режиму ограничений Р. Конноли. В отечественной академической традиции систематизация понятийного аппарата политики санкций представлена в работах И. Н. Тимофеева. Влияние санкционных режимов на международные инвестиционные потоки исследуется в работах Дж. Гутманна и соавторов, Дж. Паниагуа и соавторов, в публикациях англоязычной академической периодики (Review of International Economics, The Journal of Politics, Intereconomics, Journal of Global Security Studies).

Китайскоязычная академическая литература по российско-китайским экономическим отношениям представлена работами Института России, Восточной Европы и Центральной Азии Академии общественных наук Китайской Народной Республики, ежегодными докладами о развитии России под научной редакцией Сунь Чжуанчжи, публикациями в журналах 俄罗斯研究 (Russian Studies), 俄罗斯东欧中亚研究 (Russian, East European & Central Asian Studies), 国际经济合作 (International Economic Cooperation). Существенный вклад в анализ российско-китайских отношений с позиций китайской политэкономии и стратегического планирования внесли работы Ван Сяоцюаня, Фэн Шаолэя, Лань Цинсиня и других.

При значительном массиве литературы вопрос о понятийном аппарате, объединяющем расчетную, технологическую, институциональную, рыночную составляющие и составляющую структуры бенефициаров в единой аналитической размерности, операционализирующей чувствительность сектора двусторонних инвестиционных отношений к санкционному режиму, остается открытым. Существующие подходы рассматривают эти составляющие изолированно: макроэкономические подходы оперируют агрегированными потоками; поведенческие - типами корпораций; корпоративные - отдельными проектами; расчетно-инфраструктурные - каналами трансграничных операций. Отсутствие единого понятийного аппарата ограничивает возможности объяснения наблюдаемого расхождения траекторий торговли и ПИИ в российско-китайских экономических отношениях. Преодоление этого ограничения составляет направление настоящего исследования.

Цель и задачи исследования

Цель исследования состоит в выявлении и количественной оценке экономических и институциональных факторов, формирующих динамику и секторальную структуру двусторонних прямых иностранных инвестиций между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой в 2014–2025 гг., и в разработке инструментов совершенствования двусторонних механизмов защиты прямых иностранных инвестиций.

Достижение цели предполагает решение следующих взаимосвязанных задач:

• - систематизировать существующие теоретических подходы к анализу прямых иностранных инвестиций и обосновать выбор институционализированной эклектической парадигмы международного производства в качестве теоретической основы исследования двусторонних инвестиционных отношений в условиях институциональных шоков;
• проанализировать существующие подходоы к описанию институциональных факторов прямых иностранных инвестиций в условиях санкционного режима и обозначить ограничение, преодоление которого составляет направление исследования;
• ввести аналитическое понятие, объединяющее институциональную, расчетную и технологическую составляющие санкционной уязвимости отраслевого сегмента в единой размерности, и обосновать его операциональную структуру;
• разработать типологию секторов двусторонних прямых иностранных инвестиций Российской Федерации и Китайской Народной Республики по уровню инвестиционной защищенности и обосновать связь типологии с теоретической рамкой исследования через концептуальную схему влияния институциональных шоков на состав факторов прямых иностранных инвестиций;
• обосновать методическую процедуру построения сопоставимой панельной базы данных двусторонних прямых иностранных инвестиций в условиях обрыва страновой и отраслевой разбивки в российских источниках с 2022 г.;
• провести эмпирическую оценку факторов двусторонних прямых иностранных инвестиций с включением переменных предложенной типологии и проверить наличие сдвига секторальной структуры накопленных инвестиций под действием институциональных шоков 2014 г. и 2022 г.;
• на основе результатов эмпирического анализа разработать сценарную карту развития двусторонних прямых иностранных инвестиций до 2030 г. и сформулировать набор инструментов совершенствования двусторонних механизмов защиты инвестиций, дифференцированных по типу сектора.

Объект исследования - двусторонние потоки прямых иностранных инвестиций между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой и формирующие их экономические и институциональные отношения.

Предмет исследования - экономические и институциональные факторы, определяющие динамику и секторальную структуру взаимных прямых иностранных инвестиций Российской Федерации и Китайской Народной Республики в 2014–2025 гг.

Теоретическая и методологическая основа исследования

Теоретическую основу исследования составляют две совместимые научные школы. Первая - институционализированная эклектическая парадигма международного производства, развитая в работах Дж. Х. Даннинга и С. М. Лундан, с обоснованием институциональной среды принимающей страны как самостоятельной компоненты L-преимуществ, формирующих решение о размещении прямых иностранных инвестиций. Вторая - новая институциональная экономика, представленная работами Д. Норта по теории институционального изменения и работами О. Уильямсона по теории транзакционных издержек, обеспечивающая понятийный аппарат для анализа институциональной среды как фактора инвестиционных решений. Совместимость школ обеспечивается общностью понятийного аппарата (транзакционные издержки, институциональные стимулы и ограничения, информационная асимметрия) и взаимной дополнительностью: эклектическая парадигма описывает фирму как агента международного производства, новая институциональная экономика описывает институциональную среду, в которой агент действует. Дополнительным методологическим пластом выступает гравитационная модель прямых иностранных инвестиций с включением институциональных переменных, применяемая в качестве технического инструмента эмпирической части исследования.

Методы исследования включают системный анализ при формировании теоретического каркаса, типологический анализ при разработке классификации секторов по уровню инвестиционной защищенности, эконометрическое моделирование на панельных данных при оценке факторов двусторонних прямых иностранных инвестиций, метод difference-in-differences при анализе структурных шоков 2014 г. и 2022 г., сценарный анализ при разработке перспективной карты развития двусторонних инвестиционных отношений до 2030 г.

Информационная база исследования

Информационная база исследования формируется из четырех кругов источников. Нормативно-правовой круг включает федеральное законодательство Российской Федерации об иностранных инвестициях, валютном регулировании, специальных экономических мерах, защите и поощрении капиталовложений; антисанкционные указы Президента Российской Федерации; двусторонние соглашения Российской Федерации и Китайской Народной Республики, включая Соглашение от 8 мая 2025 г.; стратегические документы Российской Федерации; иностранное инвестиционное законодательство Китайской Народной Республики, в том числе Закон об иностранных инвестициях, негативный список доступа иностранного капитала, каталог поощряемых отраслей.

Эмпирический круг включает официальную статистику Банка России (статистика внешнего сектора, прямые инвестиции по странам-партнерам и видам экономической деятельности), Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации, Федеральной таможенной службы Российской Федерации, Министерства экономического развития Российской Федерации, Министерства финансов Российской Федерации; статистику Министерства коммерции Китайской Народной Республики (ежегодные статистические бюллетени исходящих и входящих прямых иностранных инвестиций), Государственного управления валютного контроля Китайской Народной Республики, Народного банка Китайской Народной Республики, Национального бюро статистики Китайской Народной Республики; статистические базы Координированного исследования прямых инвестиций Международного валютного фонда, Конференции Организации Объединенных Наций по торговле и развитию, Организации экономического сотрудничества и развития, Группы Всемирного банка; корпоративную отчетность ключевых компаний с участием китайского капитала в Российской Федерации.

Российский академический круг представлен трудами отечественных школ мировой экономики и востоковедения, в том числе монографиями, диссертациями, статьями в рецензируемых журналах перечня Высшей аттестационной комиссии за 2022–2026 гг. Международный академический круг представлен работами зарубежных авторов в импакт-журналах, а также китайскоязычными публикациями.

Особенность информационной базы - необходимость работы с разнородными источниками статистики двусторонних прямых иностранных инвестиций при систематическом расхождении их данных. С 2022 г. эта особенность приобретает дополнительное значение в связи с сокращением страновой и отраслевой разбивки российской статистики. Преодоление возникающего ограничения через обоснование процедуры сшивки разнородных источников выступает одной из задач исследования.

Предполагаемая научная новизна исследования

Научная новизна исследования связывается с введением в научный оборот аналитического понятия «секторальный режим инвестиционной защищенности» и с разработкой на его основе типологии секторов двусторонних прямых иностранных инвестиций Российской Федерации и Китайской Народной Республики, ориентированной на объяснение наблюдаемого расхождения траекторий торговли и инвестиций в условиях разворота России на Восток и санкционного режима.

Элементы научной новизны, обосновываемые в работе, ожидаются следующими.

Введение аналитического понятия «секторальный режим инвестиционной защищенности», операционализированного через пять наблюдаемых признаков (расчетная защищенность, технологическая автономность, институциональное покрытие, рыночная замкнутость, структура бенефициаров) с обоснованием их выбора, отграничения от смежных понятий и формы свертки в индексный показатель.

Обоснование типологии секторов двусторонних прямых иностранных инвестиций по уровню инвестиционной защищенности (четыре типа: высокозащищенный, среднезащищенный, слабозащищенный, низкозащищенный) с пороговыми значениями, привязанными к качественно различающимся траекториям инвестиционных решений.

Разработка методической процедуры построения сопоставимой панельной базы данных через сшивку разнородных источников статистики двусторонних прямых иностранных инвестиций (Банк России, Министерство коммерции Китайской Народной Республики, Координированное исследование прямых инвестиций Международного валютного фонда, Конференция Организации Объединенных Наций по торговле и развитию), направленная на преодоление обрыва страновой и отраслевой разбивки в российских данных с 2022 г.

Эмпирическая верификация предложенной типологии на материале двусторонних инвестиционных отношений 2014–2025 гг. с проверкой гипотезы о сдвиге секторальной структуры накопленных прямых инвестиций под действием институциональных шоков.

Разработка сценарной карты развития двусторонних прямых иностранных инвестиций до 2030 г., параметризованной распределением проектов по типам инвестиционной защищенности.

Формулирование набора инструментов совершенствования двусторонних механизмов защиты прямых иностранных инвестиций, дифференцированных по типу сектора.

Положения, выносимые на защиту

Первое положение. В работе вводится аналитическое понятие «секторальный режим инвестиционной защищенности», операционализированное через пять наблюдаемых признаков (расчетная защищенность, технологическая автономность, институциональное покрытие, рыночная замкнутость, структура бенефициаров), отличающееся от существующих подходов к классификации факторов прямых иностранных инвестиций тем, что объединяет в одной размерности институциональную, расчетную и технологическую составляющие санкционной уязвимости отраслевого сегмента.

Второе положение. В работе обосновывается типология секторов двусторонних прямых иностранных инвестиций Российской Федерации и Китайской Народной Республики по уровню инвестиционной защищенности (четыре типа: высокозащищенный, среднезащищенный, слабозащищенный, низкозащищенный), отличающаяся от существующих отраслевых классификаций тем, что строится не по технологическому или ресурсному признаку, а по комбинированному институционально-санкционному.

Третье положение. В работе обосновывается методическая процедура сшивки разнородных источников статистики двусторонних прямых иностранных инвестиций, направленная на преодоление обрыва страновой и отраслевой разбивки в российских данных с 2022 г. при сохранении сопоставимости панельных рядов 2014–2025 гг.

Четвертое положение. Исследование направлено на проверку гипотезы о систематическом сдвиге секторальной структуры накопленных прямых инвестиций Китайской Народной Республики в Российскую Федерацию в сторону высокозащищенных типов при стагнации совокупного объема двусторонних прямых инвестиций. Подтверждение гипотезы соответствует объяснению наблюдаемого расхождения траекторий торговли и инвестиций между двумя странами в условиях разворота России на Восток и санкционного режима.

Пятое положение. Исследование ориентировано на оценку изменения состава значимых факторов двусторонних прямых иностранных инвестиций после 2022 г. - снижения эластичности к классическим факторам эклектической парадигмы (валовой внутренний продукт, географическое расстояние, обменный курс) при возрастании эластичности к факторам, агрегированным в секторальный режим инвестиционной защищенности. Подтверждение гипотезы соответствует методическому обоснованию включения соответствующих переменных в гравитационные модели прямых иностранных инвестиций для пар стран, находящихся в условиях вторичного санкционного давления.

Шестое положение. В работе разрабатывается сценарная типология развития двусторонних прямых иностранных инвестиций до 2030 г., параметризованная распределением проектов по типам инвестиционной защищенности и отличающаяся от существующих прогнозов двусторонних прямых инвестиций двух стран тем, что характеризует не только объем, но и качественную структуру ожидаемых инвестиционных решений.

Седьмое положение. В работе формулируется набор инструментов совершенствования двусторонних механизмов защиты прямых иностранных инвестиций Российской Федерации и Китайской Народной Республики, дифференцированных по типу сектора и устанавливающих соответствие между типом инвестиционной защищенности и предельно эффективным для него инструментом институциональной поддержки.

Теоретическая и практическая значимость исследования

Теоретическая значимость исследования связывается с введением в научный оборот аналитического понятия «секторальный режим инвестиционной защищенности», развивающего институционализированную эклектическую парадигму международного производства применительно к парам стран, функционирующим в условиях вторичного санкционного давления. Предложенный понятийный аппарат и типология могут быть распространены на анализ инвестиционных отношений Российской Федерации с другими странами Восточной и Юго-Восточной Азии, что обозначено в качестве самостоятельной перспективы дальнейших исследований.

Практическая значимость исследования определяется направленностью результатов на решение прикладных задач разработки и совершенствования двусторонних механизмов защиты прямых иностранных инвестиций. Результаты могут быть использованы при подготовке материалов Межправительственной комиссии по инвестиционному сотрудничеству Российской Федерации и Китайской Народной Республики, при формировании позиции российской стороны в практике применения Соглашения от 8 мая 2025 г., при подготовке нормативных правовых актов по совершенствованию режима прямых иностранных инвестиций в стратегических секторах, при разработке корпоративных стратегий компаний обеих стран, реализующих двусторонние инвестиционные проекты. Сценарная карта развития двусторонних прямых иностранных инвестиций до 2030 г. и набор инструментов совершенствования двусторонних механизмов защиты могут быть полезны Министерству экономического развития Российской Федерации, Министерству финансов Российской Федерации, Министерству иностранных дел Российской Федерации, Российскому фонду прямых инвестиций, государственной корпорации развития «ВЭБ.РФ».

Апробация результатов исследования

Апробация результатов исследования предполагается через публикацию основных научных результатов в рецензируемых научных изданиях, входящих в перечень Высшей аттестационной комиссии по специальности 5.2.5 «Мировая экономика»…

Структура работы

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы и приложений. Общий объем основного текста составляет № страниц.

Глава 1 «Теоретико-методологические основы исследования прямых иностранных инвестиций в условиях институциональных шоков» содержит четыре параграфа, посвященных эволюции теории прямых иностранных инвестиций (1.1), институциональным факторам прямых иностранных инвестиций в условиях санкционного режима (1.2), введению аналитического понятия секторального режима инвестиционной защищенности (1.3), типологии секторов по уровню инвестиционной защищенности и концептуальной схеме влияния институциональных шоков (1.4).

Глава 2 «Двусторонние прямые иностранные инвестиции Российской Федерации и Китайской Народной Республики: динамика, секторальная структура, факторы (2014–2025 гг.)» содержит четыре параграфа, посвященных институциональной рамке и двусторонней договорной базе российско-китайских инвестиционных отношений (2.1), построению сопоставимой панельной базы данных двусторонних прямых иностранных инвестиций (2.2), эмпирической модели факторов двусторонних прямых иностранных инвестиций (2.3), декомпозиции расхождения траекторий торговли и инвестиций между двумя странами (2.4).

Глава 3 «Перспективы и направления совершенствования двусторонних инвестиционных отношений Российской Федерации и Китайской Народной Республики» содержит три параграфа, посвященных сценарной карте развития двусторонних прямых иностранных инвестиций до 2030 г. (3.1), инструментам совершенствования двусторонних механизмов защиты прямых иностранных инвестиций, дифференцированным по типу сектора (3.2), применению двусторонней договорной базы 2025 г. в контексте предложенной типологии (3.3).

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРЯМЫХ ИНОСТРАННЫХ ИНВЕСТИЦИЙ В УСЛОВИЯХ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ ШОКОВ

1.1. Эволюция теории прямых иностранных инвестиций: от классической эклектической парадигмы к ее институционализированной версии

Прямые иностранные инвестиции (далее - ПИИ) относятся к числу экономических явлений, теоретическое осмысление которых развивалось параллельно с трансформацией структуры мирового хозяйства во второй половине XX в. - начале XXI в. Изменение преобладающих форм международного производства, появление транснациональных корпораций нового типа, перестройка глобальных цепочек создания стоимости, последовательная институционализация трансграничной деловой активности формировали запрос на объяснительные модели, способные охватить экономическую, организационную и институциональную составляющие решения фирмы о размещении производства за национальными границами. Движение теоретического аппарата ПИИ направлено от частных моделей, объяснявших отдельные мотивы трансграничного инвестирования, к интегрированным конструкциям, объединяющим разнородные факторы в единой объяснительной схеме, и далее - к институционализированным версиям, учитывающим качество и характер институциональной среды как самостоятельную детерминанту инвестиционных решений.

Истоки современного теоретического аппарата ПИИ восходят к диссертационному исследованию С. Хаймера 1960 г., опубликованному посмертно в 1976 г.^[2]. В этой работе впервые проведено концептуальное разграничение между прямыми и портфельными иностранными инвестициями: принципиальное отличие первых состоит не в финансовом, а в производственно-управленческом характере вложений. Установление контроля над зарубежным активом и интеграция его в систему международного производства фирмы рассматриваются как ключевой признак, отделяющий прямые инвестиции от иных форм трансграничного движения капитала. Подход Хаймера опирался на положения теории несовершенной конкуренции и связывал возникновение ПИИ с обладанием фирмой специфическими преимуществами (технологическими, организационными, финансовыми), компенсирующими дополнительные издержки ведения деятельности в зарубежной юрисдикции.

Параллельно с теоретической работой Хаймера развивалась концепция жизненного цикла продукта Р. Вернона^[3]. Концепция связывала географическое размещение производства с фазой жизненного цикла продукта: на фазе инновации производство концентрируется в стране-разработчике; на фазе зрелости часть производства перемещается в развитые страны с похожими условиями спроса; на фазе стандартизации производство перемещается в развивающиеся страны с более низкими издержками. Концепция жизненного цикла продукта объяснила ряд эмпирических закономерностей послевоенного периода, однако постепенно утратила объяснительную силу по мере того, как сетевая организация международного производства вытесняла последовательную географическую миграцию.

Существенный шаг в развитии теоретического аппарата ПИИ был связан с теорией интернализации, разработанной П. Бакли и М. Кэссоном^[4]. В рамках теории объяснение возникновения транснациональной деятельности связывалось с экономией на транзакционных издержках, возникающей при замещении внешних рыночных трансакций внутренними транзакциями в рамках единой фирмы. Теория интернализации обеспечила микроэкономическое обоснование ПИИ через сопоставление издержек различных форм международной деятельности (экспорта, лицензирования, инвестирования) и стала одним из несущих элементов последующих интегрированных моделей.

Альтернативные подходы к объяснению ПИИ развивались в работах К. Кодзимы^[5] и Р. Алибера^[6]. Подход Кодзимы, известный как макроэкономическая теория ПИИ, связывал инвестиционную деятельность с относительными конкурентными преимуществами отраслей в странах-донорах и принимающих странах; ПИИ рассматривались как механизм передачи производственной активности из отраслей, утрачивающих сравнительное преимущество в стране-доноре, в страны, где такое преимущество формируется. Подход Алибера, известный как валютная теория ПИИ, связывал интенсивность инвестиционной активности с различиями в курсовых рисках между валютами стран-партнеров и с премией, получаемой инвесторами из стран с сильной валютой при приобретении активов в странах со слабой валютой. Оба подхода обогатили теоретическую палитру, однако не претендовали на роль интегрирующих конструкций.

Решающий шаг к интегрированной теории ПИИ был связан с разработкой эклектической парадигмы международного производства Дж. Х. Даннингом, оформленной в 1970-е - 1980-е гг. и систематизированной в его поздних работах^[7]. Парадигма исходила из положения о том, что трансграничное производство возникает в результате одновременного действия трех групп преимуществ: преимуществ собственности (ownership advantages, O-преимущества), преимуществ размещения (location advantages, L-преимущества) и преимуществ интернализации (internalization advantages, I-преимущества). О-преимущества характеризуют активы и компетенции фирмы, позволяющие ей конкурировать с местными производителями в зарубежной юрисдикции: технологии, бренды, организационные способности, доступ к финансовым ресурсам. L-преимущества характеризуют принимающую страну с точки зрения ее привлекательности для развертывания производственной деятельности: размер и рост рынка, обеспеченность факторами производства, торговые барьеры, налоговый режим. I-преимущества определяют, почему фирма предпочитает осуществлять производство за рубежом самостоятельно, а не передавать его независимым контрагентам через лицензирование или субконтракт. Сочетание всех трех групп преимуществ формирует достаточное условие для возникновения ПИИ; отсутствие какой-либо из них направляет фирму к альтернативным формам международной деятельности.

Эклектическая парадигма приобрела статус интегрирующей конструкции в теории ПИИ благодаря способности объединять разнородные подходы - теорию несовершенной конкуренции, теорию интернализации, теорию жизненного цикла продукта, теорию издержек размещения - в общей объяснительной схеме. На протяжении последующих десятилетий парадигма получила широкое распространение в эмпирических исследованиях и оставалась преобладающим теоретическим инструментом анализа трансграничного производства, что отражено в систематизирующих обзорах международной экономики^[8]. Параллельно парадигма подвергалась критике за недостаточную внутреннюю целостность - три группы преимуществ оставались относительно независимыми и не имели единого механизма взаимодействия, - а также за статичный характер: парадигма описывала условия возникновения ПИИ, но менее успешно объясняла динамику изменения этих условий во времени.

Развитие теоретического аппарата ПИИ в 1990-е - 2000-е гг. шло по двум основным направлениям. Первое - углубление эклектической парадигмы через детализацию ее компонентов и адаптацию к новым явлениям международного производства. В этом направлении возникли типологические разработки мотивов прямого иностранного инвестирования, разделяющие инвестиции, ориентированные на поиск рынков (market-seeking), на поиск ресурсов (resource-seeking), на поиск эффективности (efficiency-seeking) и на поиск стратегических активов (strategic asset-seeking). Каждый тип мотива по-разному соотносится с тремя группами преимуществ и предъявляет различные требования к характеристикам принимающей страны. Второе направление - формирование альтернативных конструкций, ориентированных на специфику инвесторов из развивающихся стран и стран с переходной экономикой. К числу наиболее значимых таких конструкций относится фреймворк связи, рычага и обучения (linkage, leverage, learning), описывающий стратегии интернационализации фирм из догоняющих экономик через включение в глобальные сети, использование внешних ресурсов и поэтапное накопление компетенций^[9]. Этот фреймворк позволил точнее описать стратегии корпораций Восточной Азии, в том числе китайских, для которых классическая эклектическая парадигма, выросшая на материале западных транснациональных корпораций, недостаточно учитывала специфику накопления преимуществ собственности. Эмпирическая верификация теоретических положений применительно к китайским исходящим прямым инвестициям проводилась в исследованиях, обобщивших опыт двадцатилетнего наблюдения^[10].

Параллельно с уточнением эклектической парадигмы в ее рамках обозначалась проблема описания институциональной среды принимающей страны. В классической версии парадигмы институциональные характеристики страны - качество правовой системы, защита прав собственности, регуляторная прозрачность, политическая стабильность - фигурировали как одна из составляющих L-преимуществ, однако не выделялись в самостоятельную аналитическую категорию. Эмпирические исследования 1990-х - 2000-х гг. последовательно демонстрировали, что институциональные факторы оказывают на распределение ПИИ по странам и регионам не меньшее влияние, чем традиционные факторы рыночного размера и обеспеченности ресурсами. Параллельно в смежных направлениях экономической мысли - прежде всего в новой институциональной экономике - оформился понятийный аппарат, пригодный для анализа институциональной среды как самостоятельного фактора экономических решений. Теория институционального изменения Д. Норта обеспечивала концептуальный язык для анализа динамики институциональной среды^[11]. Теория транзакционных издержек О. Уильямсона давала инструментарий для анализа выбора между альтернативными формами организации экономической деятельности в условиях различных институциональных сред^[12]. Накопление эмпирических результатов и развитие смежных теоретических направлений сформировали запрос на пересборку теоретического аппарата ПИИ таким образом, чтобы институциональная среда получила в нем отдельное и явное место.

Решающий шаг в этом направлении сделан в институционализированной версии эклектической парадигмы, представленной во втором издании монографии Дж. Х. Даннинга и С. М. Лундан^[13]. В этой версии институциональные характеристики выделены в самостоятельную размерность, дополняющую традиционные три группы преимуществ. Принципиальное изменение состоит в трактовке институциональной среды как самостоятельного фактора, формирующего состав и качество L-преимуществ, а не как фонового условия, на котором развертываются классические факторы инвестиционной привлекательности. Качество институтов принимающей страны определяет величину транзакционных издержек, с которыми сталкивается иностранный инвестор; стабильность институтов формирует горизонт планирования инвестиционных решений; характер институтов задает распределение рисков между инвестором, контрагентами и принимающим государством.

Развитию аналитического аппарата институциональной составляющей ПИИ способствовали работы по институциональной дистанции^[14]. Институциональная дистанция определяется как мера различий между институциональными средами страны-донора и принимающей страны и трактуется как самостоятельный фактор инвестиционных решений: высокая институциональная дистанция повышает издержки адаптации инвестора к принимающей среде и удлиняет горизонт окупаемости проектов. Многомерные индексы институциональной дистанции^[15] позволили различить экономическую, политическую, культурную, демографическую и финансовую составляющие институциональной дистанции, что существенно расширило аналитический инструментарий институционализированной парадигмы.

Параллельно с теоретической эволюцией эклектической парадигмы развивался ее эмпирический аппарат. Преобладающим инструментом эмпирического анализа ПИИ к началу 2000-х гг. стали гравитационные модели, заимствованные из теории международной торговли и адаптированные к специфике движения капитала. Базовая гравитационная спецификация связывает объем двусторонних потоков ПИИ с размером экономик стран-партнеров (как правило, через валовой внутренний продукт), географическим расстоянием между ними и набором контрольных переменных, отражающих специфические характеристики пары стран - обменный курс, торговые соглашения, общую границу, общий язык. Эконометрическое оценивание гравитационных моделей ПИИ сопряжено с рядом специфических затруднений: распределение потоков сильно скошено, значительная доля наблюдений равна нулю, данные подвержены влиянию транзита капитала через офшорные юрисдикции. Для преодоления этих затруднений в практике эмпирических исследований получили распространение методы оценивания, устойчивые к скошенности и наличию нулевых наблюдений, прежде всего метод псевдомаксимума правдоподобия Пуассона^[16]. Развитие гравитационного аппарата применительно к секторальной структуре ПИИ показало необходимость учета неоднородности эластичности по расстоянию между отраслями^[17].

Эволюция теории ПИИ нашла отражение в работах отечественной школы международной экономики, прежде всего экономического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. В этих работах систематизированы основные направления развития теории, проведено сопоставление эклектической парадигмы с альтернативными конструкциями, разработаны методические подходы к анализу деятельности транснациональных корпораций в условиях российской экономики^[18]. Существенный вклад в развитие теоретического аппарата ПИИ применительно к российской практике внесли исследования, объединяющие классическую парадигму с анализом институциональной среды, в которой действуют российские и иностранные инвесторы^[19]. Применительно к специфике российско-китайского инвестиционного сотрудничества теоретико-эмпирическая разработка проведена в недавней диссертации, защищенной на том же факультете^[20]. Систематический обзор современных мирохозяйственных трендов, формирующих контекст инвестиционных решений, представлен в работах А. Н. Спартака^[21].

Для систематизации этапов эволюции теории ПИИ и обозначения логики перехода между ними основные содержательные характеристики ключевых теоретических конструкций представлены в обобщенном виде (таблица 1).

Таблица 1 - Этапы эволюции теории прямых иностранных инвестиций

Источник: составлено автором по данным^[22],^[23],^[24],^[25],^[26].

Логика перехода от классической эклектической парадигмы к ее институционализированной версии определяется накоплением эмпирических свидетельств о значимости институциональных факторов и теоретической необходимостью объединить эти свидетельства в общей конструкции, сохраняющей интегрирующий характер исходной парадигмы. Институционализированная версия достигает этой цели через выделение институциональной среды в самостоятельную размерность анализа, что одновременно усиливает объяснительную способность парадигмы и открывает возможность ее приложения к ситуациям, в которых институциональная среда подвергается шоковым изменениям.

Применительно к настоящему исследованию институционализированная эклектическая парадигма принимается в качестве преобладающего теоретического инструмента анализа в силу трех обстоятельств. Во-первых, она сохраняет интегрирующий характер исходной парадигмы и позволяет анализировать ПИИ в единой объяснительной схеме. Во-вторых, она выделяет институциональную среду как самостоятельную аналитическую категорию, что соответствует характеру исследуемых явлений: двусторонние инвестиционные отношения Российской Федерации и Китайской Народной Республики в исследуемый период подвергаются именно институциональным шокам, изменяющим состав L-преимуществ принимающей страны. В-третьих, она совместима с понятийным аппаратом новой институциональной экономики, что обеспечивает методологическую основу для перехода к анализу институциональных шоков и их влияния на состав значимых факторов ПИИ.

Институционализированная эклектическая парадигма в ее существующем виде ориентирована преимущественно на анализ относительно стабильных институциональных условий, в которых характеристики L-преимуществ принимающей страны меняются эволюционно. Применительно к условиям резких институциональных шоков, в том числе санкционных режимов с расширенным трансграничным действием, парадигма требует уточнения - прежде всего в части операционализации тех составляющих институциональной

1.2. Институциональные факторы прямых иностранных инвестиций в условиях санкционного режима: понятийный аппарат и существующие подходы

Институциональная среда принимающей страны, выделенная в институционализированной эклектической парадигме международного производства в самостоятельную размерность анализа, в условиях стабильных международных экономических отношений эволюционирует постепенно: качество регуляторной системы, защита прав собственности, прозрачность инвестиционных процедур меняются темпами, сопоставимыми с темпами накопления капитала и развития человеческих ресурсов. Шоковые изменения институциональной среды представляли собой относительно редкое явление и связывались, как правило, с революционными политическими трансформациями или с радикальными экономическими реформами. Положение существенно изменилось в 2010-е - 2020-е гг., когда международные санкционные режимы приобрели характер устойчивого фактора, способного скачкообразно изменять условия трансграничной инвестиционной деятельности применительно к отдельным странам, секторам и категориям контрагентов.

Применительно к двусторонним инвестиционным отношениям Российской Федерации и Китайской Народной Республики институциональный шок санкционного характера приобрел особое значение. С 2014 г. в отношении российских юридических и физических лиц последовательно вводились ограничительные меры, формирующие секторальный санкционный режим. С 2022 г. меры существенно расширены и приобрели характер режима, включающего значительный объем вторичных санкций - мер, направленных против контрагентов из третьих стран, продолжающих экономическое взаимодействие с подсанкционными лицами. Анализ влияния институциональных шоков подобного характера на ПИИ требует понятийного аппарата, отличного от того, который сложился в стандартной литературе по инвестиционному климату.

Понятийный аппарат, применяемый в существующих исследованиях институциональных факторов ПИИ в условиях санкционного режима, формировался на пересечении нескольких направлений экономической мысли. Первое направление - политэкономия санкций как самостоятельная исследовательская область, оформившаяся в конце XX в. Систематизирующая работа Г. Хафбауэра, Дж. Шотта и К. Эллиотт, проведенная в трех изданиях Института Петерсона, обобщила опыт более чем 150 эпизодов применения экономических санкций и сформулировала методологические основания их анализа^[27]. Концептуальное развитие политэкономии санкций представлено в работах Д. Дрезнера, обосновавшего парадокс санкционной политики: ограничительные меры с большей вероятностью применяются против союзников и торговых партнеров, а не против стратегических противников, что определяет состав и устойчивость санкционных режимов [Drezner, D. W. The Sanctions Paradox: Economic Statecraft and International Relations / D. W. Drezner. - Cambridge : Cambridge University Press, 1999. - 364 p.]. В рамках направления разрабатывался понятийный аппарат, описывающий механизм действия санкций на экономику страны-объекта: каналы воздействия, эффекты замещения, адаптационные стратегии, эффекты перенаправления торговых и инвестиционных потоков.

Второе направление - теория транзакционных издержек, примененная к анализу международного бизнеса. В рамках этого направления формировалось понимание санкционных мер как факторов, повышающих издержки трансграничного взаимодействия - как прямые издержки соблюдения ограничений, так и косвенные издержки, связанные с правовой неопределенностью и репутационными рисками. Понятийный аппарат транзакционных издержек, разработанный О. Уильямсоном, обеспечивает теоретическую основу для трактовки санкционного режима как фактора, изменяющего относительную эффективность различных форм международной экономической деятельности.

Третье направление - теория институциональной дистанции, развивавшая представления о различиях между институциональными средами стран-партнеров как факторе, влияющем на масштаб и форму прямого иностранного инвестирования. В контексте санкционного режима теория институциональной дистанции расширяется за счет включения третьих юрисдикций, выступающих источником ограничительных мер: институциональная дистанция между страной-донором ПИИ и принимающей страной модифицируется институциональной дистанцией между обеими этими странами и юрисдикциями санкционного давления. Многомерная природа институциональной дистанции, обоснованная Х. Берри и соавторами, в условиях санкционного режима приобретает дополнительные размерности - расчетную, регуляторную, репутационную.

Четвертое направление - исследования реакции экономики страны-объекта на устойчивый санкционный режим. Применительно к Российской Федерации систематический анализ адаптационных стратегий проведен Р. Конноли на материале режима, сформировавшегося с 2014 г.^[28]. В работе обоснованы такие адаптационные механизмы, как перестройка цепочек поставок, развитие импортозамещения, реориентация торговых потоков на восточные рынки, формирование национальных альтернатив трансграничной финансовой инфраструктуре. Развитие этой исследовательской традиции в отечественной науке представлено в работах И. Н. Тимофеева, систематизировавшего понятийный аппарат политики санкций применительно к российскому контексту^[29]. В отечественной академической традиции углубленный анализ влияния санкционного давления на международные инвестиционные потоки развит в работах Б. А. Хейфеца, обозначившего новые тренды и риски формирования двусторонних инвестиционных связей в условиях расширенного применения ограничительных мер^[30].

Существующие подходы к анализу влияния санкций на ПИИ систематизируются по преобладающему теоретическому фокусу. К первой группе относятся макроэкономические подходы, рассматривающие совокупное воздействие санкционного режима на агрегированные показатели притока и оттока прямых инвестиций в страну-объект. Эмпирические исследования в этом направлении, проводившиеся применительно к различным историческим эпизодам санкционных режимов, демонстрировали устойчивое сокращение совокупных потоков прямых инвестиций в санкционируемые страны. При этом исследования расходились в оценках устойчивости эффекта во времени и в оценках роли стран, не присоединившихся к санкционному режиму^[31].

Вторая группа - подходы, ориентированные на анализ поведения отдельных групп инвесторов. Исследования обнаружили систематические различия в реакции на санкционные ограничения между государственными и частными корпорациями стран - потенциальных партнеров страны-объекта. Государственные корпорации демонстрировали большую осторожность в принятии инвестиционных решений в связи с близостью к политическому руководству своих стран и большей уязвимостью к репутационным рискам; частные корпорации показывали более дифференцированное поведение, существенно зависящее от структуры собственности, рынков сбыта и характера технологических цепочек^[32].

Третья группа - подходы, сосредоточенные на анализе поведения отдельных корпораций и кейс-стади конкретных инвестиционных проектов. В рамках этих подходов формировалось понимание неоднородности корпоративных стратегий в условиях санкционного режима - стратегий полного выхода, частичного сокращения присутствия, перестройки структуры собственности, продолжения деятельности через специально созданные схемы. Применительно к российско-китайским отношениям предметом отдельного анализа стала способность сторон формировать обходные каналы взаимодействия и устойчивые экономические связи в условиях вторичного санкционного давления^[33].

Четвертая группа - расчетно-инфраструктурные подходы, анализирующие каналы трансграничных операций как самостоятельный предмет. В рамках этой группы фиксировались изменения в системе расчетов между странами в условиях ограничений доступа к традиционным международным расчетным каналам: перенаправление расчетов на национальные валюты, развитие альтернативных платежных систем, ограничения корреспондентских сетей.

В существующих подходах прослеживается ряд устойчивых концептуальных линий. Первая - представление о санкционном режиме как о факторе, действующем избирательно: ограничения касаются не страны-объекта в целом, а определенных секторов, категорий контрагентов, типов операций. Вторая - представление о санкционном режиме как о факторе, изменяющем не только объем, но и структуру ПИИ: концентрация инвестиций смещается в сторону секторов, наименее затронутых ограничениями. Третья - представление о вторичных санкциях как о механизме, расширяющем действие санкционного режима за пределы страны, формально его вводящей: контрагенты из третьих стран оказываются втянутыми в орбиту ограничений через риск утраты доступа к финансовой системе страны-инициатора. Четвертая - представление об адаптационных стратегиях, формирующихся в условиях устойчивого санкционного режима: перенаправление торговых и инвестиционных потоков, создание альтернативных расчетных механизмов, перестройка цепочек поставок.

Развитие методологического аппарата исследований ПИИ в условиях санкционного режима происходило параллельно с расширением эмпирической базы. К числу значимых методологических разработок относятся применение метода difference-in-differences для оценки причинного эффекта санкционных шоков на потоки прямых инвестиций, использование event study для анализа реакции рынков и корпораций на введение отдельных ограничительных мер, развитие гравитационных моделей с включением переменных санкционного давления в качестве факторов, изменяющих эластичность двусторонних инвестиционных связей. Применение этих методов к анализу российско-китайских инвестиционных отношений сопряжено с рядом специфических трудностей. Первая - неоднородность санкционных мер по характеру воздействия и времени введения, что затрудняет конструирование единого индикатора санкционного давления. Вторая - расхождение статистики двусторонних ПИИ между источниками, что вынуждает применять процедуры сшивки разнородных данных. Третья - сложность отделения собственно санкционных эффектов от эффектов общеэкономической конъюнктуры, прежде всего динамики мировых цен на энергоносители, играющих центральную роль в двусторонних экономических отношениях.

Контекстная рамка анализа российско-китайских инвестиционных отношений формируется отечественной школой международной экономики, в работах которой ПИИ в условиях санкционного режима рассматриваются в связи с более широкими процессами трансформации внешнеэкономических связей Российской Федерации. В работах А. В. Кузнецова обоснован концепт экономического разворота на Восток как государственной стратегии, формирующей институциональную рамку перенаправления инвестиционных потоков^[34] Возможности и риски интеграции российской экономики со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, в составе которых Китайская Народная Республика играет центральную роль, проанализированы Д. А. Изотовым^[35]. Систематический анализ адаптации российской экономики к режиму ограничений с обоснованием направлений устойчивого развития представлен в коллективном докладе Высшей школы экономики^[36].

Параллельно с развитием отечественной школы международной экономики в зарубежной литературе сложилась устойчивая исследовательская традиция, рассматривающая российско-китайские экономические отношения в контексте институциональных трансформаций мирового хозяйства. В рамках этой традиции российско-китайские отношения анализируются как пример сотрудничества крупных экономик в условиях расширенного применения санкционных режимов западными странами, а двусторонние инвестиционные потоки рассматриваются как индикатор устойчивости и потенциала такого сотрудничества. Развернутый эмпирический анализ детерминант исходящих ПИИ Китайской Народной Республики в Российскую Федерацию в условиях кризиса 2022 г. проведен в исследовании, обобщившем данные ежегодного статистического бюллетеня Министерства коммерции КНР^[37]. Существенный вклад в развитие направления вносят исследования китайскоязычной академической традиции, в которых российско-китайское экономическое сотрудничество анализируется с позиций китайской политэкономии и стратегического планирования^[38]. Институциональный анализ экономической устойчивости Российской Федерации в условиях западных санкций развит в работах Института России, Восточной Европы и Центральной Азии Академии общественных наук КНР^[39].

Для систематизации существующих подходов к анализу влияния санкционного режима на ПИИ их основные характеристики представлены в обобщенном виде (таблица 2).

Таблица 2 - Существующие подходы к анализу влияния санкционного режима на прямые иностранные инвестиции

Источник: составлено автором по данным^[40],^[41],^[42],^[43].

Существующие подходы достигли существенных результатов в описании отдельных аспектов влияния санкционного режима на ПИИ, однако обнаруживают принципиальные ограничения, проявляющиеся при попытке применения этих подходов к анализу двусторонних инвестиционных отношений Российской Федерации и Китайской Народной Республики. Первое ограничение связано с тем, что макроэкономические подходы оперируют агрегированными потоками ПИИ и не выявляют секторальную структуру наблюдаемых изменений. Двусторонние российско-китайские инвестиционные отношения характеризуются высокой неоднородностью между секторами: проекты в энергетике, агропромышленном комплексе, обрабатывающей промышленности и сфере услуг подвергаются действию санкционного режима в существенно разной степени, что делает агрегированные показатели недостаточно информативными.

Второе ограничение связано с тем, что поведенческие подходы, фиксирующие различия между государственными и частными корпорациями, оперируют категориями, недостаточно разрешающими специфику российско-китайских инвестиционных отношений. Значительная часть китайских инвесторов в Российскую Федерацию относится к корпорациям со смешанной структурой собственности или к специально созданным инвестиционным механизмам (включая суверенные фонды, фонды с государственным участием, корпорации с провинциальной собственностью), не сводимым к стандартной дихотомии «государственное / частное».

Третье ограничение связано с тем, что корпоративные кейс-стади дают глубокое описание отдельных проектов, однако не обеспечивают обобщения, необходимого для построения объясняющих моделей двусторонних инвестиционных отношений в целом. Четвертое ограничение связано с расчетно-инфраструктурными подходами, которые описывают изменения в системе трансграничных операций, но рассматривают эти изменения как самостоятельный предмет, а не как составляющую более широкого институционального шока, действующего на ПИИ.

Сочетание отечественной, англоязычной и китайскоязычной академических традиций формирует относительно полную картину существующих подходов и одновременно обнаруживает зону, в которой эти подходы оказываются недостаточными. Зона определяется наблюдаемым в российско-китайских экономических отношениях расхождением траекторий торговли и ПИИ. Существующие подходы фиксируют как сам факт расширения двусторонней торговли в условиях санкционного режима, так и относительную сдержанность роста двусторонних ПИИ, однако ни один из подходов не предлагает понятийного аппарата, объединяющего эти наблюдения в едином объяснительном механизме.

Совокупное ограничение существующих подходов состоит в отсутствии понятийного аппарата, способного объединить в единой аналитической размерности факторы, определяющие чувствительность отдельного сектора двусторонних инвестиционных отношений к действию санкционного режима. Расчетная составляющая (доля операций сектора, обслуживаемых в национальных валютах сторон, в противопоставлении доле операций в валютах юрисдикций, выступающих источником санкционного давления), технологическая составляющая (структура технологических цепочек сектора, степень его зависимости от поставщиков из юрисдикций санкционного давления), институциональная составляющая (наличие и плотность двусторонних механизмов защиты инвестиций, действующих применительно к сектору), рыночная составляющая (ориентация сектора на внутренний рынок принимающей страны или на третьи рынки), составляющая структуры бенефициаров (отсутствие или наличие в цепочке владения и контроля лиц из юрисдикций, выступающих каналом санкционного давления) - все эти составляющие в существующих подходах рассматриваются изолированно, в рамках различных направлений анализа, и не сводятся в единый понятийный аппарат, операционализирующий чувствительность сектора к санкционному режиму как самостоятельную аналитическую категорию.

Преодоление этого ограничения требует разработки аналитического понятия, объединяющего перечисленные составляющие в единой размерности и операционализированного через измеримые признаки, пригодные как для типологического, так и для эконометрического анализа.

1.3. Секторальный режим инвестиционной защищенности как аналитическое понятие: определение, признаки, операционализация

Под секторальным режимом инвестиционной защищенности (далее - СРИЗ) понимается совокупность институциональных, расчетных и технологических характеристик отраслевого сегмента двусторонних прямых иностранных инвестиций, в их совокупности определяющая степень устойчивости инвестиционных проектов сегмента к действию ограничительных мер, исходящих из юрисдикций, не являющихся участниками двусторонних инвестиционных отношений. Понятие охватывает не отдельные характеристики сектора, рассматриваемые изолированно, а их комбинацию, образующую целостный режим. Чувствительность инвестиционного проекта к ограничительным мерам определяется не максимально уязвимой и не минимально уязвимой из его характеристик, а их совместным действием.

Принципиальное методологическое решение, лежащее в основе понятия, состоит в трактовке секторальной чувствительности к санкционному режиму как самостоятельной аналитической размерности. Эта размерность не сводится ни к традиционным отраслевым классификациям, построенным по технологическому или ресурсному признаку, ни к показателям институционального качества принимающей страны в целом, ни к страновым индексам санкционной нагрузки. Принципиальное отличие СРИЗ от смежных аналитических понятий устанавливается по четырем направлениям сопоставления.

Первое сопоставление - со страновыми индексами санкционного давления. Индексы, агрегирующие ограничительные меры на уровне страны в целом (включая разработки KSE Institute и Yale CELI, применяемые с методологическими оговорками о составе источников и характере оценок), фиксируют совокупную санкционную нагрузку на страну, но не разрешают ее избирательное действие на отдельные секторы. Понятие СРИЗ построено на ином уровне агрегации - на уровне отраслевых сегментов внутри страны - и направлено на различение секторов по их чувствительности к одному и тому же страновому санкционному режиму.

Второе сопоставление - с концепцией санкционной устойчивости, развитой применительно к экономике страны-объекта. Концепция санкционной устойчивости^[44] описывает способность экономики в целом адаптироваться к режиму ограничений через макроэкономические механизмы - диверсификацию торговых партнеров, перенаправление потоков, импортозамещение, развитие альтернативной финансовой инфраструктуры. Понятие СРИЗ оперирует на более низком уровне агрегации - на уровне отдельных секторов двусторонних инвестиционных отношений - и направлено на различение секторов внутри страны по их чувствительности к ограничительным мерам, а не на описание адаптационного потенциала экономики в целом.

Третье сопоставление - с концепцией институциональной дистанции. Концепция институциональной дистанции^[45] фиксирует различия между институциональными средами стран-партнеров как фактор инвестиционных решений и применяется к парам стран в нормальных институциональных условиях. Понятие СРИЗ применяется к условиям, в которых на пару стран-партнеров воздействует институциональный шок, исходящий из третьих юрисдикций; в этих условиях релевантной становится не столько дистанция между стран-партнерами, сколько дистанция между парой стран и юрисдикциями санкционного давления, причем эта дистанция различается между секторами двусторонних отношений.

Четвертое сопоставление - с многомерными индексами инвестиционной привлекательности (например, индексами трансакционных издержек ведения бизнеса, регуляторного качества, защиты прав собственности). Индексы инвестиционной привлекательности оценивают характеристики принимающей страны для среднего иностранного инвестора в нормальных институциональных условиях. Понятие СРИЗ оценивает специфическую характеристику - устойчивость сектора к действию ограничительных мер, исходящих из третьих юрисдикций, - и применяется к парам стран, находящихся в условиях санкционного режима.

Совокупный итог сопоставлений: понятие СРИЗ не дублирует ни одно из существующих смежных понятий, занимая собственную аналитическую нишу - секторальный уровень анализа чувствительности двусторонних инвестиционных отношений к действию ограничительных мер, исходящих из третьих юрисдикций.

Методологическое введение понятия СРИЗ опирается на способ комбинации, в рамках которого новое аналитическое понятие формируется через объединение элементов нескольких существующих теоретических направлений в новой связке. Понятийной основой выступают, во-первых, концепция преимуществ размещения, развитая в институционализированной эклектической парадигме международного производства Дж. Х. Даннингом и С. М. Лундан, в ее приложении к условиям, когда состав L-преимуществ принимающей страны изменяется под действием институционального шока, исходящего за пределами двусторонних отношений; во-вторых, концепция транзакционных издержек, развитая О. Уильямсоном в рамках новой институциональной экономики, в ее приложении к издержкам соблюдения ограничительных режимов и сопутствующим репутационным рискам; в-третьих, концепция многомерной институциональной дистанции, развитая Х. Берри и соавторами, примененная к различиям между институциональными средами стран-партнеров и третьих юрисдикций; в-четвертых, концепция комплаенс-нагрузки, сложившаяся в практике финансового мониторинга и применяемая к описанию издержек, которые контрагенты несут при взаимодействии с подсанкционными лицами. Объединение этих концепций в едином аналитическом понятии не сводится к их арифметической сумме: предметом анализа становится их совместное действие на инвестиционные решения применительно к отдельным секторам двусторонних отношений.

Структурно СРИЗ определяется через пять признаков. Обоснование числа признаков и их состава опирается на принцип содержательной полноты охвата каналов воздействия санкционного режима на инвестиционный проект. Литература по политэкономии санкций выделяет шесть основных каналов воздействия ограничительных мер на трансграничную деловую активность: расчетный канал (ограничения доступа к платежной инфраструктуре), технологический канал (ограничения передачи технологий и поставок оборудования), правовой канал (ограничения правового режима ведения деятельности), рыночный канал (ограничения доступа к рынкам сбыта), корпоративный канал (ограничения, передаваемые через структуру собственности и контроля), репутационный канал (косвенное давление через утрату доступа к финансовым и партнерским сетям). Из перечисленных каналов первые пять имеют операциональную привязку к секторальной структуре двусторонних отношений и поддаются измерению на основании наблюдаемых характеристик. Репутационный канал действует на уровне отдельной корпорации, а не сектора в целом, и его операционализация на секторальном уровне не обеспечивается доступными данными - соответственно, репутационный канал в структуре СРИЗ не выделяется в самостоятельный признак, а учитывается косвенно через признак структуры бенефициаров. Состав признаков СРИЗ сводится к пяти, соответствующим расчетному, технологическому, правовому (институциональному), рыночному и корпоративному каналам воздействия санкционного режима.

Первый признак - расчетная защищенность (RP, payments resilience). Признак характеризует структуру валютного обеспечения операций сектора и определяется как соотношение между долей операций сектора, обслуживаемых в национальных валютах сторон двусторонних инвестиционных отношений (российском рубле и китайском юане), и долей операций, обслуживаемых в валютах юрисдикций, выступающих источником ограничительных мер. Высокое значение признака соответствует ситуации, в которой трансграничные платежи сектора осуществляются преимущественно в рублях и юанях через расчетные механизмы, не затронутые ограничениями. Низкое значение соответствует значительной зависимости операций сектора от долларового или евро-обращения и от расчетных систем юрисдикций, применяющих ограничительные меры. Содержательное обоснование выделения признака опирается на работы по структуре международных расчетов в условиях санкционного режима^[46].

Второй признак - технологическая автономность (TA, technological autonomy). Признак характеризует структуру технологических цепочек, обеспечивающих производственную деятельность сектора. Определение признака - соотношение между долей внутренних и партнерских технологических цепочек и долей цепочек, зависящих от поставщиков из юрисдикций, применяющих ограничительные меры. Высокое значение признака соответствует ситуации, в которой производственная деятельность сектора может осуществляться без поставок из юрисдикций санкционного давления либо с поставками, поддающимися замещению. Низкое значение соответствует критической зависимости сектора от поставщиков из юрисдикций санкционного давления.

Третий признак - институциональное покрытие (IC, institutional coverage). Признак характеризует плотность двусторонних механизмов защиты инвестиций, действующих применительно к сектору. Определение признака - наличие и плотность норм двусторонних соглашений о защите инвестиций (Соглашение от 9 ноября 2006 г., Соглашение от 8 мая 2025 г.), отраслевых межправительственных соглашений, специальных правовых режимов (соглашения о защите и поощрении капиталовложений, режим территорий опережающего развития, режим специальных административных районов), действующих применительно к проектам сектора^[47]. Высокое значение признака соответствует плотной сети двусторонних и национальных правовых механизмов, обеспечивающих гарантии собственности, разрешения инвестиционных споров, льготного налогового и регуляторного режима. Низкое значение соответствует отсутствию или фрагментарности таких механизмов применительно к сектору.

Четвертый признак - рыночная замкнутость (MC, market closure). Признак характеризует географическую структуру конечного спроса на продукцию сектора. Определение признака - соотношение между долей продукции сектора, реализуемой на внутреннем рынке принимающей страны и в рамках двустороннего обмена, и долей продукции, реализуемой на рынках третьих стран, прежде всего тех юрисдикций, которые применяют ограничительные меры или допускают применение вторичных санкций к контрагентам подсанкционных лиц. Высокое значение признака соответствует независимости конечного спроса на продукцию сектора от рынков юрисдикций санкционного давления. Низкое значение соответствует существенной доле продаж в третьи юрисдикции, в результате которой инвестиционный проект становится уязвимым к ограничительным мерам через канал конечного спроса.

Пятый признак - структура бенефициаров (BS, beneficiary structure). Признак характеризует состав лиц, имеющих долю в инвестиционном проекте, и распределение контроля над проектом. Определение признака - наличие или отсутствие в цепочке владения и контроля лиц из юрисдикций, выступающих каналом санкционного давления, или лиц, имеющих устойчивые экономические интересы в таких юрисдикциях. Высокое значение признака (благоприятное с точки зрения инвестиционной защищенности) соответствует замкнутости цепочки владения и контроля внутри двусторонних отношений Российской Федерации и Китайской Народной Республики либо включению лиц из юрисдикций, не применяющих ограничительные меры и не подверженных риску вторичных санкций. Низкое значение соответствует присутствию в цепочке владения и контроля лиц, через которых действие ограничительных мер транслируется на инвестиционный проект.

Проверка взаимной независимости признаков СРИЗ проводится по принципу содержательной разделимости каналов воздействия санкционного режима. Расчетная защищенность и технологическая автономность относятся к различным составляющим производственно-расчетного цикла (валютному и технологическому соответственно) и могут принимать независимые значения: сектор может располагать высокой автономностью технологических цепочек при низкой расчетной защищенности (если поставщики и потребители принимают расчеты только в долларах) и наоборот. Расчетная защищенность и институциональное покрытие также независимы: наличие двусторонних соглашений о защите инвестиций не гарантирует автоматического перехода на расчеты в национальных валютах. Рыночная замкнутость и структура бенефициаров характеризуют различные звенья цепочки создания стоимости (конечный спрос и корпоративный контроль соответственно) и не предполагают систематической корреляции. Полная формальная проверка независимости признаков (через корреляционный анализ их операционализированных значений по выборке секторов) проводится на этапе эмпирического оценивания.

Операционализация СРИЗ предусматривает приведение каждого из пяти признаков к измеримой шкале и их свертку в индексный показатель. Каждый признак операционализуется через шкалу значений от 0 до 1, где значение 0 соответствует минимальной защищенности (полная уязвимость сектора по соответствующей составляющей), значение 1 - максимальной защищенности (полная устойчивость сектора по соответствующей составляющей), промежуточные значения - частичной защищенности.

Расчетная защищенность операционализуется через долю операций сектора, обслуживаемых в национальных валютах сторон, в общем объеме трансграничных операций сектора. Источниками данных выступают платежная статистика Банка России в части распределения внешнеэкономических расчетов по валютам, статистика Народного банка КНР, отраслевая отчетность по структуре расчетов. Технологическая автономность операционализуется через долю внутренних и партнерских поставок оборудования, технологий, услуг в общем объеме соответствующих закупок сектора. Источниками данных выступают статистика внешней торговли Федеральной таможенной службы в части импорта по странам происхождения и по товарным группам, отраслевая отчетность по структуре технологических цепочек. Институциональное покрытие операционализуется через индикатор, агрегирующий наличие двусторонних соглашений о защите инвестиций, применимых к сектору, наличие отраслевых межправительственных соглашений и наличие специальных правовых режимов. Источниками данных выступают нормативные правовые акты Российской Федерации и Китайской Народной Республики, материалы Межправительственной комиссии по инвестиционному сотрудничеству. Рыночная замкнутость операционализуется через долю продукции сектора, реализуемой на внутреннем рынке Российской Федерации и в рамках двустороннего экспорта в Китайскую Народную Республику, в общем объеме реализации. Источниками данных выступают статистика Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации, статистика внешней торговли Федеральной таможенной службы. Структура бенефициаров операционализуется через индикатор отсутствия в цепочке владения и контроля проектов сектора лиц из юрисдикций, применяющих ограничительные меры или допускающих применение вторичных санкций. Источниками данных выступают материалы корпоративной отчетности компаний с участием китайского капитала, материалы реестров юридических лиц, данные о структуре собственности проектов.

Операционализация пятого признака (структуры бенефициаров) обладает наибольшей чувствительностью к качеству и полноте доступных данных, особенно в условиях ужесточения режимов раскрытия информации после 2022 г. Стратегия преодоления этого ограничения предусматривает использование комбинации источников: данных, раскрываемых публичными корпорациями в годовой отчетности; данных реестров юридических лиц в открытом доступе; материалов уполномоченных органов о структуре собственности крупных проектов; косвенных индикаторов (например, валютной структуры корпоративных операций, страновой структуры контрагентов). Все ограничения операционализации признака фиксируются явно при проведении эмпирического анализа.

Свертка пяти признаков в индексный показатель СРИЗ для сектора i в момент времени t проводится через средневзвешенное арифметическое значение:

SRIZ(i, t) = w1 · RP(i, t) + w2 · TA(i, t) + w3 · IC(i, t) + w4 · MC(i, t) + w5 · BS(i, t), (1)

где w1, w2, w3, w4, w5 - весовые коэффициенты признаков, удовлетворяющие условиям w1 + w2 + w3 + w4 + w5 = 1 и wj ≥ 0 для j = 1, 2, 3, 4, 5.

Выбор арифметического средневзвешенного (а не геометрического или минимума) обоснован двумя соображениями. Первое - содержательное: понятие СРИЗ предполагает компенсируемость составляющих, при которой высокое значение одного признака частично компенсирует низкое значение другого (например, высокое институциональное покрытие сектора частично компенсирует низкую рыночную замкнутость). Эта компенсируемость отражается арифметическим, но не геометрическим средневзвешенным и не функцией минимума. Второе - методическое: арифметическое средневзвешенное обеспечивает монотонность индекса по каждому признаку и линейность изменения индекса при изменении значения признака, что упрощает интерпретацию результатов эконометрического оценивания.

Начальная оценка весовых коэффициентов признаков принимается равной (w1 = w2 = w3 = w4 = w5 = 0,2) исходя из принципа равной значимости пяти каналов воздействия санкционного режима при отсутствии априорной информации о различиях в их относительной важности. Этот подход соответствует исследовательской традиции работы с многокомпонентными композитными индексами в условиях неопределенности относительной значимости компонент. Уточнение весовых коэффициентов проводится на этапе эмпирического оценивания через регрессионный анализ относительной значимости признаков для объяснения наблюдаемых инвестиционных решений.

Структура понятия СРИЗ представлена в обобщенном виде (таблица 3).

Таблица 3 - Структура понятия секторального режима инвестиционной защищенности

Источник: составлено автором по данным^[48],^[49].

Понятийная связность СРИЗ обеспечивается рядом методологических принципов, ограничивающих область корректного применения. Понятие применяется к секторам двусторонних инвестиционных отношений конкретной пары стран; перенос на иные пары стран допустим при условии адаптации признаков к специфике соответствующих санкционных режимов. Понятие характеризует сектор инвестиционных отношений, а не отдельный инвестиционный проект; характеристики отдельных проектов внутри сектора могут отклоняться от среднесекторальных значений. Понятие отражает институциональную составляющую инвестиционной привлекательности сектора и не подменяет классические переменные инвестиционных решений (размер рынка, обеспеченность ресурсами, обменный курс), а дополняет их в составе расширенной модели факторов ПИИ. Применение понятия предполагает фиксацию методологии операционализации каждого признака и весовых коэффициентов с явным описанием источников данных и принимаемых допущений.

1.4. Типология секторов двусторонних прямых иностранных инвестиций по уровню инвестиционной защищенности

Развертывание СРИЗ в типологию секторов двусторонних ПИИ представляет собой шаг, на котором аналитическое понятие приобретает классификационную форму. Типология строится через установление пороговых значений индексного показателя СРИЗ и через отнесение отдельных отраслевых сегментов к выделяемым типам на основании совокупности пяти признаков. Принципиальное методологическое решение состоит в построении классификации не по технологическому или ресурсному признаку (что характерно для отраслевых классификаций общего назначения), а по комбинированному институционально-санкционному признаку, обеспечивающему различение секторов по их чувствительности к ограничительным мерам.

Логика выделения четырех типов опирается на наблюдаемые в исследуемый период траектории инвестиционных решений китайских инвесторов в Российской Федерации. Систематизация эмпирических наблюдений обнаруживает четыре качественно различающиеся траектории: устойчивое расширение проектов (рост накопленных инвестиций, новые проекты, углубление двусторонних связей в секторе); устойчивое присутствие при ограниченной динамике (поддержание существующих проектов без существенного расширения); фрагментарное присутствие при существенной волатильности (отдельные проекты на фоне выхода других, нестабильность объемов); преимущественный выход или сокращение присутствия (сокращение накопленных инвестиций, выход из существующих проектов, отсутствие новых вхождений). Четырехуровневая типология выбрана как наименьшая, обеспечивающая различение этих четырех содержательно различных траекторий. Альтернативные варианты (трехуровневая или пятиуровневая типологии) рассмотрены на этапе разработки методологии и отклонены: трехуровневая типология объединяет в одну категорию траектории устойчивого присутствия и фрагментарного присутствия, что снижает ее аналитическую содержательность; пятиуровневая типология вводит дополнительное разделение, не подкрепленное наблюдаемыми различиями в траекториях.

Разбиение диапазона индекса 0–1 пороговыми значениями 0,25, 0,5 и 0,75 принимается как априорная разметка, открытая к уточнению по результатам эмпирического анализа. Содержательная привязка порогов к траекториям инвестиционных решений обоснована следующим образом. Порог 0,5 разделяет секторы с преобладанием благоприятных и преобладанием неблагоприятных составляющих защищенности и соответствует переходу от траекторий расширения / устойчивого присутствия к траекториям фрагментарного присутствия / выхода. Порог 0,75 отделяет секторы, у которых все или почти все составляющие защищенности имеют благоприятное значение (траектория устойчивого расширения), от секторов с преобладанием благоприятных составляющих при наличии отдельных уязвимостей (траектория устойчивого присутствия). Порог 0,25 отделяет секторы с преобладанием неблагоприятных составляющих и отдельными точечными элементами защищенности (траектория фрагментарного присутствия) от секторов, у которых все или почти все составляющие имеют неблагоприятное значение (траектория выхода). Такая привязка порогов носит характер исследовательской гипотезы, формулируемой в теоретической главе и подлежащей эмпирической верификации.

Высокозащищенный тип секторов (тип A) - секторы со значением индексного показателя СРИЗ в диапазоне от 0,75 до 1,00. Характеристики типа: высокая расчетная защищенность, поддерживаемая преобладанием расчетов в рублях и юанях; высокая технологическая автономность, обеспечиваемая использованием российских и китайских технологий и оборудования; плотное институциональное покрытие через двусторонние соглашения о защите инвестиций и специальные правовые режимы; высокая рыночная замкнутость, поддерживаемая ориентацией на внутренний рынок Российской Федерации и двусторонний обмен; благоприятная структура бенефициаров с замкнутостью цепочки владения и контроля внутри двусторонних отношений. К высокозащищенному типу предварительно относятся: проекты в энергетическом обеспечении внутреннего рынка Российской Федерации и Китайской Народной Республики (трубопроводные поставки природного газа, энергогенерация на двусторонней основе); проекты в агропромышленном комплексе, ориентированные на двусторонний обмен (производство и поставки зерновых, масличных культур, мясной продукции); проекты в приграничной логистике и инфраструктуре, связывающей Дальневосточный федеральный округ Российской Федерации с северо-восточными провинциями Китайской Народной Республики; отдельные проекты в области высокотехнологичного сотрудничества с замкнутыми технологическими цепочками. Содержательная характеристика типа: инвестиционные проекты обладают устойчивостью к расширению санкционного режима, поскольку каждая из пяти составляющих чувствительности проекта обеспечена внутренними или партнерскими ресурсами двусторонних отношений^[50].

Среднезащищенный тип секторов (тип B) - секторы со значением индексного показателя СРИЗ в диапазоне от 0,5 до 0,75. Характеристики типа: высокая или средняя расчетная защищенность, поддерживаемая частичным переходом на расчеты в национальных валютах; средняя технологическая автономность с сохраняющейся частичной зависимостью от поставок оборудования из юрисдикций санкционного давления; институциональное покрытие через двусторонние соглашения о защите инвестиций при отсутствии специализированных отраслевых соглашений; средняя рыночная замкнутость с существенной долей экспорта продукции в Китайскую Народную Республику и третьи страны Азиатско-Тихоокеанского региона; благоприятная или преимущественно благоприятная структура бенефициаров. К среднезащищенному типу предварительно относятся: экспортные проекты в нефтегазовой отрасли с ориентацией на китайских покупателей как конечное звено (проекты по сжижению природного газа с долевым участием китайских инвесторов и долгосрочными контрактами на поставки в Китайскую Народную Республику); экспортные проекты в нефтехимии и углехимии; проекты в добывающей промышленности (отдельные проекты в добыче редкоземельных металлов, угольной отрасли с экспортом в Китайскую Народную Республику). Содержательная характеристика типа: инвестиционные проекты демонстрируют устойчивость к большинству составляющих санкционного режима, однако сохраняют определенную уязвимость по технологической и расчетной составляющим в части операций с третьими юрисдикциями^[51].

Слабозащищенный тип секторов (тип C) - секторы со значением индексного показателя СРИЗ в диапазоне от 0,25 до 0,5. Характеристики типа: средняя или низкая расчетная защищенность с существенной долей операций в валютах юрисдикций санкционного давления; низкая технологическая автономность с критической зависимостью от поставщиков из юрисдикций санкционного давления; ограниченное институциональное покрытие при отсутствии специализированных механизмов защиты применительно к сектору; средняя или низкая рыночная замкнутость с присутствием на рынках третьих стран; смешанная структура бенефициаров с присутствием в цепочке владения и контроля лиц из юрисдикций, имеющих устойчивые экономические интересы в юрисдикциях санкционного давления. К слабозащищенному типу предварительно относятся: проекты в обрабатывающей промышленности с импортным технологическим компонентом (автомобилестроение, производство бытовой техники, отдельные сегменты машиностроения); проекты в области телекоммуникаций и цифровых сервисов (сегменты, зависящие от поставок оборудования и программного обеспечения из юрисдикций санкционного давления); проекты в строительном комплексе, использующие импортную технику и материалы; проекты в фармацевтической отрасли, зависящие от импорта активных фармацевтических ингредиентов. Содержательная характеристика типа: инвестиционные проекты подвержены существенному влиянию санкционного режима через несколько каналов одновременно - расчетный, технологический, частично через структуру бенефициаров, - что формирует условия для сокращения присутствия или перестройки структуры собственности проектов сектора.

Низкозащищенный тип секторов (тип D) - секторы со значением индексного показателя СРИЗ в диапазоне от 0 до 0,25. Характеристики типа: низкая расчетная защищенность с преобладанием операций в валютах юрисдикций санкционного давления или через расчетные системы, подверженные ограничениям; низкая технологическая автономность; отсутствие или фрагментарность институционального покрытия применительно к сектору; низкая рыночная замкнутость с преобладанием реализации продукции на рынках юрисдикций санкционного давления или допускающих применение вторичных санкций; неблагоприятная структура бенефициаров с присутствием в цепочке владения и контроля лиц из юрисдикций санкционного давления. К низкозащищенному типу предварительно относятся: проекты в финансовой сфере с международной клиентской базой (отдельные сегменты банковской деятельности, профессионального доверительного управления, страхования с присутствием международных клиентов); проекты в розничной торговле с международной структурой бенефициаров и присутствием на рынках третьих юрисдикций; проекты в международной логистике с операциями в юрисдикциях санкционного давления; отдельные проекты в области профессиональных услуг (консалтинг, аудит, юридические услуги) с международной структурой собственности и клиентской базы. Содержательная характеристика типа: инвестиционные проекты подвержены действию санкционного режима по всем пяти составляющим чувствительности, что формирует условия для преимущественного выхода китайских инвесторов или существенной перестройки проектов в исследуемом периоде^[52].

Характеристики четырех типов секторов представлены в обобщенной форме (таблица 4).

Таблица 4 - Типология секторов двусторонних прямых иностранных инвестиций Российской Федерации и Китайской Народной Республики по уровню инвестиционной защищенности

Источник: составлено автором по данным^[53],^[54],^[55].

Соотношение предложенной типологии с существующими отраслевыми классификациями устанавливается следующим образом. Общероссийский классификатор видов экономической деятельности и международная стандартная отраслевая классификация всех видов экономической деятельности построены по технологическому признаку - характеру производимой продукции и применяемых производственных процессов. В этих классификациях секторы, существенно различающиеся по чувствительности к санкционному режиму, нередко объединяются в одну категорию: нефтегазовая отрасль в целом объединяет проекты, ориентированные на внутренний рынок Российской Федерации, и проекты, ориентированные на экспорт в третьи страны, обладающие существенно различающимися характеристиками инвестиционной защищенности. И наоборот, секторы, обнаруживающие сходные траектории инвестиционных решений в условиях санкционного режима, относятся к различным разделам стандартных классификаций: проекты в агропромышленном комплексе и проекты в приграничной логистике относятся к различным разделам, но обладают сходными характеристиками высокой инвестиционной защищенности. Предложенная типология не подменяет существующие отраслевые классификации, но дополняет их аналитической размерностью, ориентированной на чувствительность сектора к институциональным шокам. Эмпирическая привязка типологии к секторам в исследуемый период проводится с использованием материалов отечественных школ востоковедения^[56],^[57].

Применение предложенной типологии сопряжено с рядом методологических ограничений. Первое - отнесение отдельных отраслевых сегментов к типам опирается на оценку значений пяти признаков, осуществляемую на основе доступных данных. В условиях обрыва страновой и отраслевой разбивки статистики ПИИ в российских источниках с 2022 г. это оценивание сопровождается определенной неопределенностью, преодолеваемой через привлечение разнородных источников и явное обозначение источников каждого оценочного суждения. Второе - характеристики отдельных проектов внутри сектора могут отклоняться от среднесекторальных значений; различение проектов в составе сектора возможно через применение типологии на уровне субсегментов. Третье - типология применяется к секторам в фиксированный момент времени, а характеристики секторов меняются под действием как институциональных шоков, так и адаптационных стратегий участников. Соответственно, отнесение сектора к типу сохраняет силу на отдельный временной интервал; динамика типологии в исследуемом периоде составляет предмет последующего анализа.

Концептуальная схема влияния институциональных шоков на состав факторов двусторонних ПИИ через сдвиг СРИЗ структурно представляется четырьмя последовательно связанными блоками. Первый блок - институциональный шок, возникающий за пределами двусторонних отношений и реализующийся через введение ограничительных мер из юрисдикций санкционного давления. Второй блок - изменение состава L-преимуществ принимающей страны под действием шока: классические переменные (размер рынка, обеспеченность ресурсами, обменный курс) сохраняют значимость, однако дополняются новой институциональной составляющей - секторальной чувствительностью к ограничительным мерам. Третий блок - операционализация измененного состава L-преимуществ через признаки СРИЗ применительно к каждому сектору двусторонних отношений; результат - распределение секторов по типам инвестиционной защищенности. Четвертый блок - секторальная структура наблюдаемых инвестиционных решений: распределение проектов между типами секторов, динамика этого распределения, наблюдаемая траектория двусторонних ПИИ. Структура концептуальной схемы представлена в обобщенной форме (таблица 5).

Таблица 5 - Концептуальная схема влияния институциональных шоков на двусторонние прямые иностранные инвестиции через сдвиг секторального режима инвестиционной защищенности

Источник: составлено автором по данным^[58],^[59].

Концептуальная схема предполагает, что в гравитационной модели ПИИ, ориентированной на анализ пары стран в условиях санкционного режима, классические переменные сохраняют значимость, однако дополняются переменными СРИЗ как самостоятельной размерностью. Эластичность инвестиционных потоков к классическим переменным изменяется в зависимости от типа сектора по типологии инвестиционной защищенности; эластичность к переменным СРИЗ возрастает в периоды институциональных шоков и сохраняется на повышенном уровне в условиях устойчивого санкционного режима. Содержательное обоснование этого положения опирается на эмпирические наблюдения, доступные по двусторонним российско-китайским отношениям в исследуемом периоде, и подлежит количественной верификации.

Выводы по главе 2

Систематизация эволюции теории ПИИ обнаруживает последовательное движение от частных моделей трансграничного инвестирования (С. Хаймер, Р. Вернон, Р. Алибер) через теорию интернализации (П. Бакли и М. Кэссон) и макроэкономические подходы (К. Кодзима) к интегрированной эклектической парадигме международного производства Дж. Х. Даннинга и далее - к ее институционализированной версии Дж. Х. Даннинга и С. М. Лундан, выделяющей институциональную среду принимающей страны в самостоятельную аналитическую размерность. Институционализированная эклектическая парадигма принимается в качестве теоретической основы исследования в силу ее интегрирующего характера, выделения институциональной среды как самостоятельной аналитической категории и совместимости с понятийным аппаратом новой институциональной экономики Д. Норта и О. Уильямсона.

Анализ существующих подходов к описанию институциональных факторов ПИИ в условиях санкционного режима - макроэкономических (Г. Хафбауэр и соавт., Д. Дрезнер, Дж. Гутманн и соавт.), поведенческих, корпоративных, расчетно-инфраструктурных (Б. А. Хейфец), адаптационных (Р. Конноли, И. Н. Тимофеев) - выявляет содержательное ограничение, общее для всех направлений: отсутствие понятийного аппарата, объединяющего расчетную, технологическую, институциональную, рыночную составляющие и составляющую структуры бенефициаров в единой аналитической размерности, операционализирующей чувствительность сектора к санкционному режиму.

Введение понятия секторального режима инвестиционной защищенности (СРИЗ), операционализированного через пять наблюдаемых признаков (расчетная защищенность, технологическая автономность, институциональное покрытие, рыночная замкнутость, структура бенефициаров) и сводимого к индексному показателю через арифметическое средневзвешенное с обоснованной начальной оценкой весов, обеспечивает понятийную основу для классификационного и эконометрического анализа двусторонних инвестиционных отношений. Отграничение понятия от смежных аналитических конструкций (страновых индексов санкционного давления, концепции санкционной устойчивости, концепции институциональной дистанции, многомерных индексов инвестиционной привлекательности) установлено по четырем направлениям сопоставления.

Развертывание понятия в типологию из четырех типов секторов (высокозащищенный, среднезащищенный, слабозащищенный, низкозащищенный), обоснованную через привязку к четырем качественно различающимся траекториям инвестиционных решений, обеспечивает классификационную форму для различения секторов по характеристикам их чувствительности к институциональным шокам. Пороговые значения типологии (0,25, 0,5, 0,75) принимаются как априорная разметка диапазона индекса, открытая к уточнению по результатам эмпирического анализа.

Установление связи между типологией и институционализированной эклектической парадигмой через концептуальную схему влияния институциональных шоков на состав факторов ПИИ формирует теоретико-методологический каркас для эмпирического анализа двусторонних ПИИ Российской Федерации и Китайской Народной Республики в исследуемом периоде.

ГЛАВА 2. ДВУСТОРОННИЕ ПРЯМЫЕ ИНОСТРАННЫЕ ИНВЕСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И КИТАЙСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ: ДИНАМИКА, СЕКТОРАЛЬНАЯ СТРУКТУРА, ФАКТОРЫ

2.1. Российско-китайские инвестиционные отношения в системе мировой экономики: институциональная рамка и двусторонняя договорная база

2.2. Динамика и секторальная структура двусторонних прямых иностранных инвестиций: построение сопоставимой панельной базы данных

2.3. Эмпирическая модель факторов двусторонних прямых иностранных инвестиций: спецификация, оценивание, результаты

2.4. Декомпозиция расхождения траекторий торговли и инвестиций между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой

Выводы по главе 2

ГЛАВА 3. ПЕРСПЕКТИВЫ И НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ДВУСТОРОННИХ ИНВЕСТИЦИОННЫХ ОТНОШЕНИЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И КИТАЙСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ

3.1. Сценарная карта развития двусторонних прямых иностранных инвестиций до 2030 года

3.2. Инструменты совершенствования двусторонних механизмов защиты прямых иностранных инвестиций, дифференцированные по типу сектора

3.3. Применение новой двусторонней договорной базы в контексте предложенной типологии

Выводы по главе 2

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой от 16.07.2001 (продлен в 2021 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru (дата обращения: 19.04.2026).
2. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о поощрении и взаимной защите капиталовложений от 09.11.2006 (ратифицировано Федеральным законом от 09.04.2009 № 54-ФЗ) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 20.04.2026).
3. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики об избежании двойного налогообложения и о предотвращении уклонения от налогообложения в отношении налогов на доходы от 13.10.2014 (с Протоколом от 08.05.2015) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 21.04.2026).
4. Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о поощрении и взаимной защите инвестиций от 08.05.2025 (ратифицировано Федеральным законом от 27.10.2025 № 381-ФЗ; вступило в силу с 01.12.2025) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru (дата обращения: 12.05.2026).
5. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть первая) от 31.07.1998 № 146-ФЗ (ред. от 28.12.2024), глава 3.4 «Контролируемые иностранные компании и контролирующие лица» // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102054721 (дата обращения: 22.04.2026).
6. Федеральный закон «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» от 09.07.1999 № 160-ФЗ (ред. от 25.12.2023) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102060604 (дата обращения: 23.04.2026).
7. Федеральный закон «О валютном регулировании и валютном контроле» от 10.12.2003 № 173-ФЗ (ред. от 08.08.2024) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102084244 (дата обращения: 24.04.2026).
8. Федеральный закон «О специальных экономических мерах и принудительных мерах» от 30.12.2006 № 281-ФЗ (ред. от 04.06.2018) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102110945 (дата обращения: 25.04.2026).
9. Федеральный закон «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства» от 29.04.2008 № 57-ФЗ (ред. от 04.08.2023) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102121980 (дата обращения: 26.04.2026).
10. Федеральный закон «О защите и поощрении капиталовложений в Российской Федерации» от 01.04.2020 № 69-ФЗ (ред. от 25.12.2023) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202004010052 (дата обращения: 27.04.2026).
11. Федеральный закон «Об особенностях регулирования корпоративных отношений в хозяйственных обществах, являющихся экономически значимыми организациями» от 04.08.2023 № 470-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202308040031 (дата обращения: 28.04.2026).
12. Федеральный закон «О ратификации Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о поощрении и взаимной защите инвестиций» от 27.10.2025 № 381-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru (дата обращения: 14.05.2026).
13. Указ Президента Российской Федерации «О Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года» от 13.05.2017 № 208 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001201705150001 (дата обращения: 29.04.2026).
14. Указ Президента Российской Федерации «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» от 02.07.2021 № 400 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202107030001 (дата обращения: 30.04.2026).
15. Указ Президента Российской Федерации «О применении специальных экономических мер в связи с недружественными действиями Соединенных Штатов Америки и примкнувших к ним иностранных государств и международных организаций» от 28.02.2022 № 79 (ред. от 09.06.2024) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202202280022 (дата обращения: 02.05.2026).
16. Указ Президента Российской Федерации «О дополнительных временных мерах экономического характера по обеспечению финансовой стабильности Российской Федерации» от 01.03.2022 № 81 (ред. от 20.05.2024) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202203010001 (дата обращения: 03.05.2026).
17. Указ Президента Российской Федерации «О временном порядке исполнения обязательств перед некоторыми иностранными кредиторами» от 05.03.2022 № 95 (ред. от 01.07.2025) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202203050001 (дата обращения: 04.05.2026).
18. Указ Президента Российской Федерации «О применении специальных экономических мер в финансовой и топливно-энергетической сферах в связи с недружественными действиями некоторых иностранных государств и международных организаций» от 08.03.2022 № 100 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru (дата обращения: 05.05.2026).
19. Указ Президента Российской Федерации «О применении специальных экономических мер в сфере финансовой, внешнеэкономической деятельности и обороте ценных бумаг в связи с недружественными действиями ряда иностранных государств и международных организаций» от 04.05.2022 № 254 (ред. от 17.01.2024) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru (дата обращения: 06.05.2026).
20. Указ Президента Российской Федерации «О применении специальных экономических мер в финансовой и топливно-энергетической сферах в связи с недружественными действиями некоторых иностранных государств и международных организаций» от 05.08.2022 № 520 (ред. от 08.09.2023) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru (дата обращения: 07.05.2026).
21. Указ Президента Российской Федерации «О мерах по обеспечению технологической независимости и безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации» от 30.03.2022 № 166 (ред. от 03.03.2023) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru (дата обращения: 08.05.2026).
22. Указ Президента Российской Федерации «О мерах по защите интересов российских лиц в связи с недружественными действиями отдельных иностранных государств» от 03.03.2023 № 138 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru (дата обращения: 09.05.2026).
23. Указ Президента Российской Федерации «О Концепции внешней политики Российской Федерации» от 31.03.2023 № 229 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202303310007 (дата обращения: 10.05.2026).
24. Официальное разъяснение Банка России «О применении отдельных положений Указа Президента Российской Федерации от 01.03.2022 № 81 и Указа Президента Российской Федерации от 05.03.2022 № 95» от 18.03.2022 № 2-ОР (ред. от 02.06.2023) // Банк России : официальный сайт. URL: https://cbr.ru (дата обращения: 11.05.2026).
25. Foreign Investment Law of the People's Republic of China : принят 15.03.2019, вступил в силу 01.01.2020 ; Regulations for the Implementation of the Foreign Investment Law of the People's Republic of China : утв. 26.12.2019, вступили в силу 01.01.2020 // National People's Congress of the PRC : official website. URL: http://www.npc.gov.cn/englishnpc/c23934/202012/f627aa3a4651475db936899d69419d1e.shtml (дата обращения: 13.05.2026).
26. Special Administrative Measures for Foreign Investment Access (Negative List, 2020 Edition) / National Development and Reform Commission of the PRC ; Ministry of Commerce of the PRC // National Development and Reform Commission of the PRC : official website. URL: https://en.ndrc.gov.cn (дата обращения: 15.05.2026).
27. Catalogue of Industries for Encouraging Foreign Investment (2020 Edition) / Ministry of Commerce of the PRC ; National Development and Reform Commission of the PRC // Ministry of Commerce of the PRC : official website. URL: http://english.mofcom.gov.cn (дата обращения: 18.04.2026).
28. Бабаев, К. В. Китайская Народная Республика: политика, экономика, культура. 2022 : ежегодник / гл. ред. К. В. Бабаев, А. В. Лукин ; Институт Китая и современной Азии РАН. - Москва : ИКСА РАН, 2023. - 432 с. - ISBN 978-5-8381-0460-1.
29. Бабаев, К. В. Китайская Народная Республика: политика, экономика, культура. 2023 : ежегодник / отв. ред. К. В. Бабаев, А. В. Лукин ; Институт Китая и современной Азии РАН. - Москва : ИКСА РАН, 2024.
30. Изотов, Д. А. Интеграция российской экономики со странами Азиатско-Тихоокеанского региона: возможности и риски / Д. А. Изотов // Пространственная экономика. - 2022. - Т. 18, № 3. - С. 144–168.
31. Касаткина, Е. А. Прямые иностранные инвестиции и транснациональные корпорации в современной мировой экономике / Е. А. Касаткина, В. В. Градобоев. - Москва : Экономический факультет МГУ имени М. В. Ломоносова, 2023. - 248 с.
32. Китайская Народная Республика: политика, экономика, культура. 2019–2021 : ежегодник / отв. ред. А. В. Островский, Е. И. Сафронова ; Институт Дальнего Востока РАН. - Москва : ИДВ РАН, 2022. - 354 с.
33. Колесов, В. П. Международная экономика : учебник / В. П. Колесов, М. В. Кулаков ; Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Экономический факультет. - 2-е изд., перераб. и доп. - Москва : ИНФРА-М, 2022. - 480 с.
34. Кузнецов, А. В. Краткосрочные успехи и долгосрочные задачи экономического разворота России на Восток / А. В. Кузнецов // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. - 2024. - Т. 17, № 3. - С. 6–25.
35. Лузянин, С. Г. Российско-китайские отношения в современной системе международных отношений: политика, экономика, безопасность / С. Г. Лузянин ; Институт Дальнего Востока РАН. - Москва : Весь Мир, 2022. - 312 с.
36. Островский, А. В. Экономика Китая: вызовы и риски / А. В. Островский ; Институт Китая и современной Азии РАН. - Москва : ИКСА РАН, 2023. - 384 с.
37. Платонова, И. Н. Международные экономические отношения : учебник для аспирантов / И. Н. Платонова и др. ; МГИМО МИД России. - Москва : МГИМО-Университет, 2023. - 512 с.
38. Спартак, А. Н. Ключевые мирохозяйственные тренды в текущем десятилетии / А. Н. Спартак, Ю. Б. Кравченко // Российский внешнеэкономический вестник. - 2021. - № 12. - С. 7–26.
39. Сунь, Юаньюэ. Стратегические предпосылки и формы инвестиционного сотрудничества Китая и России в современных условиях : диссертация ... кандидата экономических наук : 5.2.5 / Сунь Юаньюэ ; научный руководитель В. А. Зубенко ; Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Экономический факультет. - Москва, 2024. - 195 с.
40. Фань, Цзинчжао. Прямые иностранные инвестиции в России и Китае: сравнительно-правовое исследование : диссертация ... кандидата юридических наук / Фань Цзинчжао ; Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Юридический факультет. - Москва, 2023. - 217 с.
41. Хейфец, Б. А. Международные инвестиционные потоки в условиях санкционного давления: новые тренды и риски / Б. А. Хейфец // Вопросы экономики. - 2023. - № 4. - С. 86–104.
42. Хейфец, Б. А. Деофшоризация и трансграничное движение капитала: новые вызовы / Б. А. Хейфец ; Институт экономики РАН. - Москва : ИЭ РАН, 2022. - 296 с.
43. Экономика России под санкциями: от адаптации к устойчивому росту : доклад НИУ ВШЭ / под ред. Н. В. Акиндиновой ; Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики». - Москва : Издательский дом Высшей школы экономики, 2023. - 63 с. - ISBN 978-5-7598-2786-3.
44. Buckley, P. J. The Determinants of Chinese Outward Foreign Direct Investment: Twenty Years On / P. J. Buckley, J. Clegg, A. Cross, H. Voss // Asia Pacific Journal of Management. - 2022. - Vol. 39, No. 4. - P. 1317–1357.
45. China-Russia Cooperation: Economic Linkages and Sanctions Evasion // Intereconomics. - 2025. - Vol. 60, No. 2. - P. 89–104.
46. China-Russia Partnership: An Axis of Revisionism? // Asia & the Pacific Policy Studies. - 2024. - Vol. 11, No. 1. - DOI: 10.1002/app5.70066.
47. Dunning, J. H. Multinational Enterprises and the Global Economy / J. H. Dunning, S. M. Lundan. - 2nd ed. - Cheltenham : Edward Elgar Publishing, 2008. - 920 p.
48. Dunning, J. H. The Eclectic (OLI) Paradigm of International Production: Past, Present and Future / J. H. Dunning // International Journal of the Economics of Business. - 2001. - Vol. 8, No. 2. - P. 173–190.
49. Gutmann, J. Do China and Russia Undermine Western Sanctions? Evidence from DiD and Event Study Estimation / J. Gutmann, M. Neuenkirch, F. Neumeier // Review of International Economics. - 2024. - Vol. 32, No. 4. - DOI: 10.1111/roie.12716.
50. Mathews, J. A. Dragon Multinational: A New Model of Global Growth / J. A. Mathews. - Oxford : Oxford University Press, 2006. - 280 p.
51. Paniagua, J. Quantile Regression for the FDI Gravity Equation / J. Paniagua, E. Figueiredo, J. Sapena // Journal of Business Research. - 2015. - Vol. 68, No. 7. - P. 1512–1518.
52. Putting Your Money Where Your Mouth Is Not: China and Russia's Implementation of Economic Sanctions // Journal of Global Security Studies. - 2025. - Vol. 10, Iss. 3. - Article ogaf010.
53. Revisiting the Distance Elasticity and Investment Motives in the FDI Gravity Model: Aggregate vs Sector-Level Evidence : Working Paper No. 268 / The Vienna Institute for International Economic Studies (wiiw). - Vienna : wiiw, 2025. - 42 p.
54. Sino-Russian Rapprochement after Russia's Invasion of Ukraine // The Pacific Review. - 2024. - DOI: 10.1080/09512748.2024.2368227.
55. The Effects of US Sanctions on Chinese Public and Private Overseas FDI // The Journal of Politics. - 2024. - Vol. 86, No. 3. - DOI: 10.1086/729973.
56. Feng, Shaolei. Global Transformation and the Relations of Great Powers / Feng Shaolei // 俄罗斯研究 (Russian Studies). - 2024. - № 1. - P. 9–36. - ISSN 1009-721X.
57. Lan, Qingxin. The Economic Resilience of Russia under Western Sanctions / Lan Qingxin, Wu Yue, Yang Ting // 俄罗斯东欧中亚研究 (Russian, East European & Central Asian Studies). - 2024. - № 5. - ISSN 1671-8461.
58. Sun, Zhuangzhi. 俄罗斯发展报告 (2023) = Annual Report on the Development of Russia (2023) / гл. ред. Sun Zhuangzhi ; Институт России, Восточной Европы и Центральной Азии Академии общественных наук КНР. - Пекин : 社会科学文献出版社 (Social Sciences Academic Press), 2023. - 312 с.
59. Sun, Zhuangzhi. 俄罗斯发展报告 (2024) = Annual Report on the Development of Russia (2024) / гл. ред. Sun Zhuangzhi ; Институт России, Восточной Европы и Центральной Азии Академии общественных наук КНР. - Пекин : 社会科学文献出版社 (Social Sciences Academic Press), 2024.
60. Wang, Xiaoquan. Историческая логика, модус сосуществования, внутренние движущие силы и мировое значение китайско-российских отношений / Wang Xiaoquan и др. // 俄罗斯研究 (Russian Studies). - 2023. - № 2 (240). - P. 22–52. - ISSN 1009-721X.
61. Инвестиции КНР в Россию: особенности и перспективы [Электронный ресурс] // Научная электронная библиотека «КиберЛенинка». URL: https://cyberleninka.ru/article/n/investitsii-knr-v-rossiyu-osobennosti-i-perspektivy (дата обращения: 19.04.2026).
62. Прямые инвестиции : статистика внешнего сектора [Электронный ресурс] // Банк России : официальный сайт. URL: https://cbr.ru/statistics/macro_itm/svs/ (дата обращения: 20.04.2026).
63. Прямые инвестиции в Российскую Федерацию из-за рубежа по видам экономической деятельности [Электронный ресурс] // Банк России : официальный сайт. URL: https://cbr.ru/statistics/macro_itm/svs/p_inv/ (дата обращения: 21.04.2026).
64. Прямые инвестиции на чистой основе по странам-партнерам [Электронный ресурс] // Банк России : официальный сайт. URL: https://cbr.ru/statistics/macro_itm/svs/p_inv-cb/ (дата обращения: 22.04.2026).
65. Иностранные инвестиции в Российскую Федерацию [Электронный ресурс] // Федеральная служба государственной статистики (Росстат) : официальный сайт. URL: https://rosstat.gov.ru/folder/11193 (дата обращения: 23.04.2026).
66. Статистика внешней торговли Российской Федерации [Электронный ресурс] // Федеральная таможенная служба : официальный сайт. URL: https://customs.gov.ru/statistic (дата обращения: 24.04.2026).
67. Российско-китайское инвестиционное сотрудничество : материалы Межправительственной комиссии по инвестиционному сотрудничеству [Электронный ресурс] // Министерство экономического развития Российской Федерации : официальный сайт. URL: https://www.economy.gov.ru/material/directions/vneshneekonomicheskaya_deyatelnost/mnogostoronnee_ekonomicheskoe_sotrudnichestvo/rossiya_kitay/ (дата обращения: 25.04.2026).
68. Перечень разрешений Правительственной комиссии по контролю за осуществлением иностранных инвестиций в Российской Федерации [Электронный ресурс] // Министерство финансов Российской Федерации : официальный сайт. URL: https://minfin.gov.ru/ru/permission/79-81/ (дата обращения: 26.04.2026).
69. Statistical Bulletin of China's Outward Foreign Direct Investment 2023 [Электронный ресурс] / Ministry of Commerce of the People's Republic of China ; National Bureau of Statistics of China ; State Administration of Foreign Exchange. URL: http://hzs.mofcom.gov.cn/article/date/202410/20241003547144.shtml (дата обращения: 27.04.2026).
70. Statistical Bulletin of FDI in China 2024 [Электронный ресурс] // Ministry of Commerce of the People's Republic of China : official website. URL: http://fdi.mofcom.gov.cn (дата обращения: 28.04.2026).
71. Balance of Payments Statistics of the People's Republic of China [Электронный ресурс] // State Administration of Foreign Exchange : official website. URL: https://www.safe.gov.cn/en/ (дата обращения: 29.04.2026).
72. China Statistical Yearbook 2024 [Электронный ресурс] / National Bureau of Statistics of China. URL: https://www.stats.gov.cn/sj/ndsj/2024/indexeh.htm (дата обращения: 30.04.2026).
73. China Monetary Policy Report [Электронный ресурс] // People's Bank of China : official website. URL: http://www.pbc.gov.cn/en/3688110/index.html (дата обращения: 02.05.2026).
74. World Investment Report 2023: Investing in Sustainable Energy for All [Электронный ресурс] / United Nations Conference on Trade and Development. - Geneva : UNCTAD, 2023. URL: https://unctad.org/publication/world-investment-report-2023 (дата обращения: 03.05.2026).
75. World Investment Report 2024: Investment Facilitation and Digital Government [Электронный ресурс] / United Nations Conference on Trade and Development. - Geneva : UNCTAD, 2024. URL: https://unctad.org/publication/world-investment-report-2024 (дата обращения: 04.05.2026).
76. World Investment Report 2025 [Электронный ресурс] / United Nations Conference on Trade and Development. - Geneva : UNCTAD, 2025. URL: https://unctad.org/publication/world-investment-report-2025 (дата обращения: 05.05.2026).
77. UNCTADstat : FDI/MNE Statistical Database [Электронный ресурс] // United Nations Conference on Trade and Development : official portal. URL: https://unctadstat.unctad.org (дата обращения: 06.05.2026).
78. Coordinated Direct Investment Survey (CDIS): Direct Investment Positions by Counterpart Economy [Электронный ресурс] // International Monetary Fund : official portal. URL: https://data.imf.org/CDIS (дата обращения: 07.05.2026).
79. Russian Federation: 2024 Article IV Consultation : IMF Country Report [Электронный ресурс] / International Monetary Fund. URL: https://www.imf.org/en/Publications/CR/Issues (дата обращения: 08.05.2026).
80. People's Republic of China: 2024 Article IV Consultation : IMF Country Report [Электронный ресурс] / International Monetary Fund. URL: https://www.imf.org/en/Publications/CR/Issues (дата обращения: 09.05.2026).
81. OECD International Direct Investment Statistics [Электронный ресурс] // Organisation for Economic Co-operation and Development : official portal. URL: https://www.oecd.org/investment/statistics.htm (дата обращения: 10.05.2026).
82. World Bank Open Data : Foreign Direct Investment, Net Inflows (BoP, Current US$) [Электронный ресурс] // The World Bank Group : official portal. URL: https://data.worldbank.org/indicator/BX.KLT.DINV.CD.WD (дата обращения: 11.05.2026).
83. Trade Policy Review: China 2024 [Электронный ресурс] // World Trade Organization : official portal. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/tpr_e/tp_rep_e.htm (дата обращения: 12.05.2026).
84. Annual Report 2024 [Электронный ресурс] // Asian Infrastructure Investment Bank : official website. URL: https://www.aiib.org/en/news-events/annual-report/2024/home/index.html (дата обращения: 13.05.2026).
85. Annual Report 2024 [Электронный ресурс] // New Development Bank : official website. URL: https://www.ndb.int/annual-reports/ (дата обращения: 14.05.2026).
86. Russia-China Investment Fund: Overview and Portfolio [Электронный ресурс] // Russian Direct Investment Fund (РФПИ) : official website. URL: https://www.rdif.ru/Eng_fullNews/?id=58 (дата обращения: 15.05.2026).
87. Годовой отчет государственной корпорации развития «ВЭБ.РФ» за 2024 год [Электронный ресурс] // ВЭБ.РФ : официальный сайт. URL: https://веб.рф/about/annual-report/ (дата обращения: 18.04.2026).
88. Годовой отчет ПАО «НОВАТЭК» за 2024 год: проекты «Ямал СПГ» и «Арктик СПГ-2» [Электронный ресурс] // НОВАТЭК : официальный сайт. URL: https://www.novatek.ru/ru/investors/disclosure/annual_reports/ (дата обращения:
89. China's ODI Trends: Sources, Destinations, and Key Sectors [Электронный ресурс] // China Briefing : analytical portal of Dezan Shira & Associates. URL: https://www.china-briefing.com/news/chinas-outbound-investment-trends-sources-destinations-and-key-sectors/ (дата обращения: 22.04.2026).
90. Going Steady: China and Russia's Economic Ties Are Deeper than Washington Thinks : comprehensive report [Электронный ресурс] // Center for European Policy Analysis. URL: https://cepa.org/comprehensive-reports/going-steady-china-and-russias-economic-ties-are-deeper-than-washington-thinks/ (дата обращения: 25.04.2026).
91. Прямые китайские инвестиции как фактор экономического роста регионов России [Электронный ресурс] // Научная электронная библиотека «КиберЛенинка». URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pryamye-kitayskie-investitsii-kak-faktor-ekonomicheskogo-rosta-regionov-rossii (дата обращения: 28.04.2026).
92. Прямые инвестиции Китая в экономике России: динамика, структура, факторы влияния [Электронный ресурс] // Вестник Евразийской науки. URL: https://esj.today (дата обращения: 02.05.2026).
93. Российский поворот на восток: достижения, проблемы и перспективы [Электронный ресурс] // Научная электронная библиотека «КиберЛенинка». URL: https://cyberleninka.ru/article/n/rossiyskiy-povorot-na-vostok-dostizheniya-problemy-i-perspektivy (дата обращения: 06.05.2026).
94. Российская политика поворота на Восток: проблемы и риски [Электронный ресурс] // Российский совет по международным делам (РСМД). URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/comments/rossiyskaya-politika-povorota-na-vostok-problemy-i-riski/ (дата обращения: 10.05.2026).

ПРИЛОЖЕНИЯ