Трансформация внешней торговли Канады в условиях изменения геоэкономической среды

ВВЕДЕНИЕ

Глобальная торговая система в течение последнего десятилетия проходит фазу принципиальной трансформации, обусловленной ослаблением многосторонних механизмов регулирования, нарастанием односторонних протекционистских мер крупнейшими экономиками и формированием региональных торговых блоков с дифференцированными правилами доступа. Страны с высокой степенью открытости экономики и значительной географической концентрацией торговых потоков оказываются в указанных условиях в наиболее уязвимой позиции, требующей адаптации сложившихся моделей внешнеэкономической деятельности.

Канада представляет собой характерный пример подобной экономики. Историческая ориентация на американский рынок, закрепленная последовательной серией преференциальных соглашений CUSFTA - NAFTA - USMCA/CUSMA, сформировала уникальную степень географической концентрации экспортных потоков, не имеющую аналогов среди развитых экономик сопоставимого масштаба. Радикальное изменение торговой политики Соединенных Штатов в течение 2025 г. обнажило пределы устойчивости сложившейся модели и поставило перед национальным внешнеторговым комплексом задачу системной адаптации к новым геоэкономическим условиям.

Актуальность темы исследования определяется тремя группами обстоятельств.

Во-первых, подавляющая концентрация канадского внешнеторгового оборота на одном партнере делает национальную экономику структурно уязвимой к любым изменениям условий доступа на американский рынок. По данным официальной статистики, удельный вес Соединенных Штатов в совокупном экспорте Канады в 2025 г. составил 75,9%, что соответствует значению индекса Херфиндаля–Хиршмана географической концентрации экспорта на уровне 5870 единиц - более чем двукратно превышающему пороговое значение высокой концентрации в 2500 единиц^[1]. Устойчивое сохранение указанной концентрации в течение всего периода 2016–2025 гг. при ограниченной результативности применявшегося инструментария диверсификации свидетельствует о наличии фундаментальной структурной проблемы, требующей научного осмысления и формулирования предложений по ее преодолению.

Во-вторых, в течение 2025 г. условия доступа канадских товаров на американский рынок претерпели принципиальные изменения. Введение со ссылкой на Закон о международных чрезвычайных экономических полномочиях (IEEPA) дополнительных пошлин в размере 25% на канадские товары, повышенных в августе 2025 г. до 35% применительно к продукции, не соответствующей правилам происхождения USMCA, в сочетании с сохранением секторальных тарифов по разделу 232 Закона о расширении торговли 1962 г. (до 50% по отдельным позициям металлургической продукции), сформировало принципиально новые ограничения для канадских экспортеров^[2]. Защита настоящей работы по времени совпадает с шестилетним пересмотром USMCA, намеченным на 1 июля 2026 г., в рамках которого возможна дальнейшая ревизия условий континентального преференциального режима, что придает исследованию выраженный прикладной характер^[3].

В-третьих, глобальный энергетический переход формирует долгосрочный спрос на критическое минеральное сырье (литий, кобальт, никель, графит, редкоземельные элементы, медь, уран), в добыче и первичной переработке которого Канада обладает выраженными сравнительными преимуществами. Согласно оценкам Международного энергетического агентства, мировой спрос на литий к 2040 г. возрастет в 13–42 раза относительно уровня 2020 г. в зависимости от сценария реализации климатических целей, на кобальт - в 6–21 раз, на графит - в 8–25 раз^[4]. Указанная конъюнктура формирует объективные предпосылки для географической переориентации части канадского сырьевого экспорта в страны Индо-Тихоокеанского региона, реализующие масштабные программы развития чистой энергетики, что требует разработки операционализированных механизмов адаптации внешнеторговой деятельности к новым возможностям.

Совокупность указанных обстоятельств определяет необходимость комплексного исследования процессов трансформации внешней торговли Канады за период 2016–2025 гг. с количественной оценкой структурных сдвигов и формулированием перспективных направлений развития сотрудничества с третьими странами.

Степень разработанности темы исследования. Различные аспекты функционирования и трансформации внешнеторговой деятельности Канады, включая ее роль в системе международного разделения труда, эволюцию договорно-правовой базы и направления адаптации к изменениям глобальной торговой системы, рассматривались в работах отечественных и зарубежных исследователей. Теоретико-методологические основы анализа международной торговли и внешнеэкономической деятельности развитых экономик представлены в фундаментальных работах А.С. Булатова^[5], И.Н. Платоновой и Л.С. Ревенко^[6]. Проблематика глобальных трансформаций мировой экономики и геоэкономических сдвигов получила развернутое освещение в монографии Б.А. Хейфеца^[7]. Среди зарубежных исследователей фундаментальный вклад в изучение канадской внешнеторговой политики и ее исторической эволюции внесен М. Хартом^[8]; современные направления преобразования североамериканской торговой архитектуры анализируются в работах Г.К. Хуфбауэра и Дж.Дж. Шотта^[9]; стратегия торговой диверсификации Канады в условиях геоэкономической фрагментации детально проработана Д. Чурьяком^[10]; вопросы реализации соглашения Канада - Европейский союз и развития отношений с третьими странами исследованы П. Леблоном^[11]. При значительной разработанности отдельных аспектов комплексное исследование трансформации внешней торговли Канады за единый период 2016–2025 гг. с количественной оценкой структурных сдвигов и формулированием перспективных направлений сотрудничества с третьими странами в литературе представлено фрагментарно, что определяет научную задачу настоящей работы.

Объект исследования - внешнеторговая деятельность Канады.

Предмет исследования - процессы трансформации внешней торговли Канады в условиях изменения геоэкономической среды, включая структурные, институциональные и географические сдвиги, а также факторы, определяющие направление дальнейшей адаптации внешнеторгового комплекса страны.

Цель работы – на основе выявленного характера, направлений и факторов трансформации внешней торговли Канады, разработать перспективные направления развития торгово-экономического сотрудничества Канады с третьими странами.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

• охарактеризовать особенности развития экономики Канады и ее ключевые макроэкономические показатели;
• определить роль внешней торговли в экономике Канады, рассчитать показатели международной торговли и уровень открытости национального хозяйства;
• проследить эволюцию торговых соглашений Канады от NAFTA к USMCA и сопоставить ключевые характеристики действующих преференциальных режимов;
• исследовать товарную структуру внешней торговли Канады и ее динамику за период 2016–2025 гг.;
• проанализировать географические направления международного экономического сотрудничества Канады и количественно оценить степень концентрации торговых потоков;
• систематизировать драйверы и инструменты трансформации внешнеторговой деятельности Канады;
• выявить сдерживающие факторы развития внешней торговли Канады и определить каналы их воздействия;
• сформулировать перспективные направления развития торговли Канады с третьими странами и разработать комплексные предложения по их операционализации.

Методы исследования. В работе использован комплекс общенаучных и специальных методов: анализ и синтез, индукция и дедукция, классификация, обобщение и систематизация, абстрагирование. Из специальных экономических методов применены сравнительный анализ, метод группировок, экономико-статистический анализ временных рядов, расчет показателей открытости экономики и индекса географической концентрации Херфиндаля–Хиршмана. Институциональный и сравнительно-правовой анализ применен к договорно-правовой базе внешнеторговой деятельности Канады. Все количественные расчеты выполнены за единый период 2016–2025 гг., полная методика расчетов представлена в приложении А, расчетные таблицы - в приложении Б.

Теоретическая значимость работы заключается в систематизации подходов к анализу трансформации внешней торговли страны в условиях геоэкономической фрагментации, в разграничении понятий «географическая диверсификация» и «институциональная диверсификация» внешнеторговых связей, а также в уточнении методики применения индекса Херфиндаля–Хиршмана к оценке концентрации географических направлений внешней торговли с учетом особенностей агрегирования группы «Прочие страны».

Практическая значимость работы состоит в разработке двух комплексных перспективных направлений развития внешней торговли Канады с третьими странами (формирование специализированной программы продвижения экспорта критического минерального сырья в страны Индо-Тихоокеанского региона через механизмы CPTPP; развитие торгово-инвестиционного партнерства с Республикой Индией как самостоятельного географического вектора диверсификации), которые могут использоваться при подготовке экспертных материалов в аналитическом и академическом контексте. Количественная оценка структурных сдвигов внешней торговли Канады за период 2016–2025 гг., представленная в работе, расширяет эмпирическую базу для последующих исследований внешнеэкономической деятельности развитых экономик в условиях геоэкономической фрагментации.

Структура работы. Работа состоит из введения, трех глав, объединяющих восемь параграфов, заключения, списка использованных источников и приложения.

ГЛАВА 1. ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИКИ КАНАДЫ1.1. Общая характеристика экономики Канады: ключевые макроэкономические показатели

Канадская экономика традиционно относится к группе наиболее развитых хозяйственных систем мира и входит в число государств, формирующих контуры глобальной экономической политики через институциональные форматы «Группы семи», Организации экономического сотрудничества и развития, а также Всемирной торговой организации. По размеру номинального валового внутреннего продукта Канада устойчиво удерживает позиции в верхней части первой десятки мировой экономики, оставаясь при этом страной с относительно небольшой численностью населения, что обусловливает один из наиболее высоких в мире показателей валового внутреннего продукта на душу населения^[12].

Экономическая модель страны относится к англосаксонскому типу, для которого характерны преобладание частной собственности, либеральный режим регулирования предпринимательской деятельности, развитый финансовый сектор и одновременно сильная роль федерального центра в социальном перераспределении^[13]. Сочетание североамериканской рыночной традиции с элементами скандинавской социальной политики формирует специфическую гибридную конфигурацию, которая отличает Канаду от соседних США более высокой долей государственных расходов в ВВП, развитой системой всеобщего медицинского страхования и активной иммиграционной политикой.

Структурно канадская экономика представляет собой сложный комплекс, в котором сочетаются высокая доля сектора услуг, развитая обрабатывающая промышленность, концентрирующаяся преимущественно в провинциях Онтарио и Квебек, и значимый сырьевой сектор, географически связанный с провинциями Альберта, Саскачеван, Британская Колумбия и Ньюфаундленд и Лабрадор. Подобное распределение определяет региональную асимметрию роста и формирует специфическую внутреннюю экономическую географию, в которой ресурсный сегмент обеспечивает существенный вклад в экспортную выручку, тогда как сектор услуг доминирует в формировании занятости и валовой добавленной стоимости^[14].

Период 2015-2024 гг. для канадской экономики был отмечен сменой нескольких макроэкономических циклов, что отражается в динамике основных индикаторов (таблица 1.1).

Таблица 1.1 - Динамика ключевых макроэкономических показателей Канады, 2015-2024 гг.

Источник: составлено автором по данным^[15],^[16].

В рамках рассматриваемого десятилетия выделяются три относительно автономные макроэкономические фазы. Первая охватывает 2015-2019 гг. и характеризуется умеренным ростом реального ВВП в диапазоне 0,7-3,0% при сравнительно низкой инфляции, удерживавшейся вблизи целевого ориентира Банка Канады в 2%, и постепенном снижении уровня безработицы с 6,9 до 5,7%. Замедление 2015-2016 гг. было связано преимущественно с падением мировых цен на нефть и снижением инвестиций в нефтегазовый сектор, тогда как ускорение 2017-2018 гг. отражало восстановление сырьевой конъюнктуры и активизацию внутреннего спроса.

Вторая фаза - 2020 г. - стала периодом наиболее глубокого спада в новейшей истории Канады: сокращение реального ВВП на 5,1% сопровождалось резким ростом безработицы до 9,5% и временной дезинфляцией. Антикризисный ответ предусматривал агрессивное смягчение монетарной политики (снижение ключевой ставки до 0,25%) и масштабное наращивание бюджетных расходов. Темп прироста реального ВВП в 2021 г. (+5,3%) компенсировал значительную часть пандемических потерь, однако одновременно сформировал условия для последующего инфляционного шока^[17].

Третья фаза - 2022-2024 гг. - связана с инфляционным циклом, аналогичным наблюдавшемуся в большинстве развитых экономик. Пик потребительской инфляции в 2022 г. (6,8%) был обусловлен совокупным действием постпандемического восстановления спроса, нарушений в глобальных цепочках поставок и роста цен на энергоносители на фоне геополитического кризиса в Европе. Реакцией Банка Канады стало последовательное повышение учетной ставки до 5,0% к середине 2023 г., что обеспечило возвращение инфляции к целевому диапазону к концу 2024 г., но одновременно повлекло замедление темпов экономического роста и повышение безработицы до 6,4%.

Сравнение средних показателей по двум подпериодам (2015-2019 гг. и 2020-2024 гг.) выявляет существенное усиление макроэкономической волатильности: стандартное отклонение реальных темпов роста ВВП во второй пятилетке возросло более чем в три раза. Подобная картина свидетельствует не только о внешних шоках, но и об усилении структурной чувствительности канадской экономики к глобальным циклам, что во многом определяется ее высокой степенью открытости и тесной интеграцией в североамериканские производственные цепочки.

Отраслевая конфигурация валовой добавленной стоимости Канады отражает типичную для постиндустриальной экономики структуру с преобладанием сектора услуг, при сохранении значимой ресурсно-промышленной составляющей (таблица 1.2).

Таблица 1.2 - Отраслевая структура валовой добавленной стоимости Канады в 2025 г., %

Источник: составлено автором по данным^[18],^[19].

Сектор услуг формирует более двух третей валовой добавленной стоимости и абсолютно доминирует с точки зрения занятости. Внутри сектора особое значение имеют финансовые и сопутствующие услуги, что отражает развитый банковский сегмент Канады, традиционно отличающийся высокой концентрацией и устойчивостью к внешним финансовым шокам, а также сектор недвижимости, доля которого возросла на фоне продолжительного цикла удорожания жилья в крупных агломерациях Большого Торонто и Большого Ванкувера^[20].

Удельный вес обрабатывающей промышленности, составляющий около 10% ВДС, существенно уступает показателям ряда других стран «Группы семи», что отражает многолетний тренд деиндустриализации, связанный с переносом производств в США и Мексику в рамках североамериканских цепочек добавленной стоимости. Тем не менее структурное значение обрабатывающей промышленности сохраняется за счет автомобилестроения, аэрокосмической отрасли и производства продукции глубокой переработки сырья. Добывающий сектор формирует около 8% ВДС, однако его роль во внешней торговле и в формировании регионального бюджета Альберты заметно превышает этот вклад^[21].

Существенным фактором экономической динамики Канады в рассматриваемом десятилетии стал демографический сдвиг. Численность населения возросла с 35,85 млн чел. в 2015 г. до 41,5 млн чел. в 2024 г., причем более 80% прироста обеспечивалось чистой иммиграцией. Период 2022-2024 гг. сопровождался беспрецедентными для канадской истории темпами миграционного прироста, превышавшими в отдельные годы 3% годовых, что положительно сказывалось на динамике совокупного спроса и предложения труда, однако одновременно создавало нагрузку на рынок жилья, инфраструктуру здравоохранения и систему образования [OECD Economic Surveys: Canada 2025^[22].

При этом ВВП на душу населения, выраженный в постоянных ценах, рос значительно медленнее совокупного ВВП и в ряде кварталов 2023-2024 гг. демонстрировал отрицательную динамику. Подобное расхождение указывает на структурную слабость канадской экономики в части производительности труда, темпы роста которой в течение 2015-2024 гг. устойчиво отставали от средних показателей по ОЭСР. Указанное обстоятельство отмечается в качестве одного из ключевых вызовов среднесрочного развития страны и связывается с недостаточным уровнем инвестиций в нефинансовый основной капитал, относительно слабой динамикой расходов на исследования и разработки и сохраняющимися межпровинциальными барьерами для движения товаров, услуг и рабочей силы^[23].

Совокупность рассмотренных показателей формирует картину высокоразвитой, институционально устойчивой, но при этом структурно уязвимой экономики. Канадская модель сочетает признаки зрелой постиндустриальной системы с сохраняющейся ресурсной специализацией, демонстрирует относительно высокую способность к восстановлению после внешних шоков, однако обнаруживает выраженную зависимость от глобальной конъюнктуры и от состояния крупнейшего внешнеэкономического партнера. Структурные ограничения, связанные с отставанием производительности и недостаточной инвестиционной активностью, в условиях усиления геоэкономической фрагментации приобретают характер системного риска, что обусловливает повышенное внимание к роли внешней торговли как одного из определяющих факторов долгосрочной устойчивости национального хозяйства.

1.2. Роль внешней торговли в экономике Канады: показатели международной торговли, уровень открытости экономики

Внешнеторговая деятельность исторически занимает в системе национального хозяйства Канады особое положение, определяемое сочетанием географических, ресурсных и институциональных факторов. Ограниченная емкость внутреннего рынка при значительной площади территории и неравномерности размещения производительных сил формирует структурную потребность в международном обмене, без которого невозможна эффективная утилизация ресурсного потенциала страны и масштабирование обрабатывающих производств. Подобная конфигурация делает внешнюю торговлю не вспомогательным, а одним из системообразующих элементов экономической модели, наряду с инвестиционным процессом и государственным регулированием^[24].

В академической традиции Канада относится к категории малых открытых экономик в институциональном смысле этого термина: при значительном абсолютном размере национального хозяйства страна выступает преимущественно «получателем» мировых цен, не обладая существенной способностью воздействовать на конъюнктуру глобальных товарных рынков. Указанное обстоятельство определяет высокую чувствительность канадской экономики к колебаниям мирового спроса, циклическим изменениям цен на сырьевые товары и тарифной политике крупнейших партнеров^[25].

Количественная оценка значения внешнеторговой сферы в национальной экономике традиционно осуществляется на основе показателей внешнеторгового оборота и его компонентов, рассматриваемых как в абсолютном выражении, так и в соотношении с валовым внутренним продуктом (таблица 1.3).

Таблица 1.3 - Динамика внешней торговли товарами и услугами Канады, 2015-2025 гг.

Источник: составлено автором по данным^[26],^[27].

Динамика внешнеторгового оборота Канады в течение 2015-2025 гг. характеризуется выраженной цикличностью, отражающей последовательное прохождение трех качественно различных периодов. Период 2015-2019 гг. демонстрирует постепенное расширение совокупного оборота с 1 012,2 до 1 128,1 млрд долл. США, что соответствует среднегодовому темпу прироста около 2,8%. Указанная фаза характеризовалась сохранением устойчивого отрицательного сальдо в диапазоне 33-41 млрд долл. США, обусловленного преимущественно дефицитом в торговле услугами и в обороте инвестиционных товаров.

Кризисное сжатие 2020 г. привело к сокращению оборота на 12,5% относительно предшествующего года, после чего последовала фаза форсированного восстановления 2021-2022 гг., в течение которой темп прироста превышал 22% в годовом выражении. Подобная динамика во многом отражала ценовую составляющую - рост мировых цен на энергоносители, металлы и сельскохозяйственное сырье, - а не реальное физическое расширение экспортных и импортных потоков. В 2022 г. сальдо торгового баланса впервые за длительный период приобрело устойчиво положительный характер, достигнув 30,3 млрд долл. США^[28].

Период 2023-2025 гг. характеризуется коррекцией сырьевой конъюнктуры, постепенным возвращением сальдо в отрицательную зону и общим сокращением номинального оборота. Особое значение имеет 2025 г., когда совокупный объем канадской внешней торговли формировался под влиянием двух разнонаправленных факторов: введения протекционистских мер со стороны крупнейшего торгового партнера, охватывающих значительную часть экспортных потоков, и параллельной активизации торгового взаимодействия с альтернативными партнерами в Европе и Индо-Тихоокеанском регионе. Совокупный результат - снижение оборота на 1,1% при возвращении дефицита в зону, близкую к -26 млрд долл. США, - свидетельствует о неполной компенсации потерь в североамериканском направлении за счет диверсификации внешних связей^[29].

Для количественной оценки степени вовлеченности национальной экономики в международный обмен в макроэкономической практике используется показатель внешнеторговой квоты, рассчитываемый как отношение полусуммы экспорта и импорта к валовому внутреннему продукту, а также экспортная и импортная квоты, отражающие соответствующие односторонние пропорции (таблица 1.4).

Таблица 1.4 - Показатели открытости экономики Канады, 2015-2025 гг., %

Источник: составлено автором по данным^[30],^[31].

Совокупный коэффициент открытости канадской экономики на протяжении рассматриваемого периода устойчиво удерживается в диапазоне 59,6-66,4%, что значительно превышает аналогичные показатели крупнейших экономик мира с сопоставимым размером ВВП - США, Японии и Бразилии. Подобный уровень открытости позиционирует Канаду в группе стран, для которых внешнеторговая сфера выступает не дополнительным, а основным каналом реализации сравнительных преимуществ. Несмотря на циклические колебания, обусловленные пандемическим шоком 2020 г. и ценовыми эффектами 2022 г., общая траектория показателя демонстрирует структурную стабильность, что указывает на укорененность экспортно-импортной зависимости в институциональной основе национальной экономики^[32].

Соотношение экспортной и импортной квот отражает специфическую особенность канадской внешнеэкономической модели: на протяжении большей части периода импортная квота незначительно превышает экспортную, что характерно для экономик с развитой обрабатывающей промышленностью, потребляющей широкую номенклатуру промежуточных товаров и инвестиционных благ из-за рубежа. Краткосрочное превышение экспортной квоты над импортной в 2022-2023 гг. отражало ценовой эффект сырьевого цикла, а не структурное изменение позиции страны в международном разделении труда. Возвращение показателей к историческим пропорциям в 2024-2025 гг. подтверждает циклическую, а не структурную природу указанного отклонения.

Снижение совокупной открытости в 2025 г. до 64,4% при сохранении высокого абсолютного уровня формирует двойственную интерпретацию. С одной стороны, частичное сжатие внешнеторговой сферы в условиях тарифного шока со стороны крупнейшего партнера выступает индикатором уязвимости национальной экономики перед односторонними протекционистскими мерами. С другой стороны, удержание коэффициента открытости вблизи долгосрочного среднего значения свидетельствует о наличии институциональных и инфраструктурных возможностей для перенаправления торговых потоков, что, в свою очередь, ставит вопрос о перспективах структурной адаптации внешнеторгового комплекса страны к новым геоэкономическим условиям^[33].

Помимо стоимостных показателей, существенное значение для оценки роли внешней торговли в экономике Канады имеют индикаторы ее вклада в формирование занятости и валовой добавленной стоимости. По имеющимся оценкам, в 2024-2025 гг. экспортно-ориентированные виды деятельности обеспечивали занятость около 3,3 млн чел., что соответствует приблизительно 16% совокупной численности занятых в экономике. Указанный показатель устойчиво превышает аналогичные значения по большинству развитых стран и подчеркивает не только макроэкономическое, но и социальное значение внешнеторгового сектора. Особенно высокая концентрация экспортной занятости фиксируется в провинциях Онтарио (автомобилестроение и обрабатывающая промышленность), Альберта (нефтегазовый сектор) и Квебек (аэрокосмический комплекс, электроэнергетика, лесопромышленный сектор)^[34].

Анализ показателей внешней торговли услугами также подтверждает ее возрастающую роль в национальной экономике. На протяжении 2015-2025 гг. доля услуг в совокупном внешнеторговом обороте Канады возросла приблизительно с 18 до 22%, что отражает общемировой тренд сервисизации международного обмена. Основными статьями экспорта услуг выступают деловые, профессиональные и технические услуги, а также транспортные и туристические услуги; в импорте наибольший удельный вес сохраняют деловые услуги, расходы канадских резидентов на зарубежные поездки и услуги, связанные с использованием объектов интеллектуальной собственности. Дефицит в торговле услугами устойчиво воспроизводится на протяжении всего периода и составляет, по различным оценкам, около 20-25 млрд долл. США ежегодно^[35].

В целом, рассмотренные количественные индикаторы позволяют квалифицировать роль внешней торговли в экономике Канады как структурно определяющую. Высокий и устойчивый уровень открытости, значительный удельный вес экспорта в формировании занятости, а также продолжающийся рост доли услуг в международном обмене формируют профиль экономики, в которой внешнеторговая сфера выступает каналом передачи как позитивных эффектов глобализации, так и негативных последствий протекционистских действий партнеров. Указанная двойственность приобретает особое значение в условиях 2025 г., когда сохранение высокого уровня вовлеченности в международный обмен сопровождается необходимостью переосмысления его географической и институциональной конфигурации, что задает исходные рамки для последующего анализа эволюции внешнеторговой политики и ее договорно-правовой основы.

1.3. Эволюция торговых соглашений: от НАФТА к USMCA

Договорно-правовая основа внешнеторговой деятельности Канады формировалась на протяжении длительного исторического периода, однако решающее значение для современной конфигурации внешнеэкономических связей страны приобрели соглашения, заключенные в последние четыре десятилетия. Именно в этот период канадская торговая политика приобрела устойчиво либерализационную направленность, ориентированную на снятие тарифных барьеров и формирование преференциальных режимов с ключевыми партнерами. Принципиальное отличие современного этапа от предшествующих состоит в том, что Канада последовательно отказалась от модели, основанной на одностороннем тарифном протекционизме, в пользу модели, опирающейся на сеть взаимных преференциальных соглашений^[36].

Исходной точкой современного этапа договорной политики Канады принято считать Соглашение о свободной торговле между Канадой и США (Canada-United States Free Trade Agreement, CUSFTA), вступившее в силу 1 января 1989 г. Названный документ предусматривал поэтапную отмену тарифных пошлин в двусторонней торговле в течение десятилетия и устанавливал базовые механизмы разрешения торговых споров. Несмотря на ограниченный охват (исключительно двусторонний формат, преимущественно товарное измерение), CUSFTA сформировал концептуальную и институциональную основу для последующего расширения преференциального режима. Заложенные в нем принципы - национальный режим, отмена количественных ограничений, специальные процедуры разрешения споров в области антидемпинговых и компенсационных мер - впоследствии воспроизводились в более широких многосторонних форматах^[37].

Подписание 17 декабря 1992 г. и вступление в силу 1 января 1994 г. Североамериканского соглашения о свободной торговле (North American Free Trade Agreement, NAFTA) ознаменовало переход к качественно новой архитектуре континентальной интеграции. Расширение преференциального пространства за счет включения Мексики позволило сформировать первую в мире зону свободной торговли, объединяющую развитые и развивающуюся экономику со столь значительным разрывом в уровне экономического развития. NAFTA охватило более широкий спектр вопросов по сравнению с CUSFTA: помимо торговли товарами, документ регулировал торговлю услугами, инвестиционные отношения, защиту прав интеллектуальной собственности, государственные закупки и трансграничное движение деловых лиц^[38].

Период действия NAFTA (1994-2020 гг.) характеризовался существенным расширением внутрирегионального товарооборота и формированием глубоко интегрированных трансграничных производственных цепочек, особенно выраженных в автомобилестроении, аэрокосмической промышленности и агропродовольственном комплексе. Одновременно соглашение породило ряд устойчивых противоречий, связанных с действием главы 11 о разрешении инвестиционных споров между инвестором и государством, особенностями режима происхождения товаров, а также сохранением отдельных секторов вне сферы либерализации, в частности канадской системы регулирования рынка молочной продукции и птицеводства. Названные противоречия легли в основу пересмотра соглашения, инициированного администрацией США в 2017 г.^[39].

Переговорный процесс по обновлению североамериканского торгового режима, продолжавшийся с августа 2017 г. по сентябрь 2018 г., завершился подписанием 30 ноября 2018 г. Соглашения между Канадой, Соединенными Штатами Америки и Мексиканскими Соединенными Штатами, обозначаемого в канадской правовой традиции как Canada-United States-Mexico Agreement (CUSMA), а в американской - как United States-Mexico-Canada Agreement (USMCA). Соглашение вступило в силу 1 июля 2020 г., заменив NAFTA в полном объеме^[40].

Сравнительный анализ основных институциональных параметров NAFTA и USMCA позволяет зафиксировать ключевые направления модернизации североамериканского торгового режима (таблица 1.5).

Таблица 1.5 - Сравнительная характеристика NAFTA и USMCA по ключевым параметрам

Источник: составлено автором по данным^[41],^[42].

Сопоставление институциональных параметров двух соглашений выявляет принципиальное смещение акцентов в архитектуре североамериканской интеграции. Ужесточение правил происхождения для автомобилей с 62,5 до 75% и введение требования о минимальной доле трудозатрат с оплатой от 16 долл./час отражает приоритет реиндустриализационной повестки в торговой политике США, в рамках которой преференциальный режим увязывается с пространственной локализацией производства и социально-трудовыми стандартами. Подобный подход существенно отличается от классической либерализационной логики NAFTA, в которой основное внимание уделялось снижению барьеров без увязки с условиями производства^[43].

Введение шестнадцатилетнего срока действия с механизмом шестилетнего совместного пересмотра представляет собой институциональную инновацию, не имеющую прямых аналогов в международной практике преференциальных соглашений. Указанный механизм, формально обеспечивающий стабильность правового регулирования, одновременно создает периодически возобновляемое окно неопределенности для участников внешнеэкономической деятельности, поскольку каждые шесть лет режим может быть подвергнут существенной ревизии. Первый совместный пересмотр запланирован на 1 июля 2026 г., в связи с чем 2025 г. приобрел значение подготовительного периода, в течение которого определялись национальные переговорные позиции и формулировались приоритеты сторон^[44].

Существенное значение имеет также прекращение для Канады механизма разрешения споров «инвестор-государство», действовавшего в рамках главы 11 NAFTA. Указанный шаг, инициированный канадской стороной, отражал накопленный негативный опыт правоприменения, в рамках которого Канада неоднократно выступала ответчиком по искам американских инвесторов и подвергалась наиболее значительным компенсационным выплатам среди трех участников соглашения. Передача соответствующих споров в национальные суды и в систему разрешения межгосударственных споров рассматривается в качестве шага, направленного на восстановление регуляторной автономии правительства в сферах охраны окружающей среды, здравоохранения и природопользования^[45].

Период функционирования USMCA в 2020-2025 гг. характеризуется существенной эволюцией режима, обусловленной не столько содержанием самого соглашения, сколько односторонними действиями США в области торговой политики. Ключевые этапы трансформации представлены в таблице 1.6.

Таблица 1.6 - Хронология ключевых событий в применении USMCA, 2020-2025 гг.

Источник: составлено автором по данным^[46],^[47].

Динамика применения USMCA в 2025 г. обнаруживает разрыв между формальным сохранением преференциального режима и фактической эрозией его экономического содержания за счет параллельного использования инструментов одностороннего тарифного регулирования. Введение 25-процентных пошлин со ссылкой на чрезвычайные экономические полномочия и последующее их повышение до 35% применительно к товарам, не соответствующим правилам происхождения USMCA, фактически создало двухконтурную систему: преференциальный режим сохраняется для документально подтвержденных поставок, тогда как для прочих категорий товаров действует наиболее жесткий за всю историю двусторонней торговли тарифный режим^[48].

Подобная конфигурация существенно изменила экономические стимулы для канадских экспортеров. Доля поставок, документально подтверждаемых на соответствие правилам происхождения USMCA, в течение 2025 г. возросла с приблизительно 36% до 79%, что отражает прагматическую адаптацию участников внешнеэкономической деятельности к новым условиям, а не изменение фундаментальной структуры производственных связей. Одновременно секторальные тарифы по разделу 232 Закона о расширении торговли 1962 г., введенные в отношении стали, алюминия и автомобилей и не отмененные даже для USMCA-соответствующих товаров, формируют системную угрозу для отраслей, наиболее тесно интегрированных в трансграничные цепочки добавленной стоимости^[49].

Параллельно с трансформацией североамериканского режима Канада последовательно расширяла договорно-правовую базу преференциальной торговли с партнерами за пределами континента. Ключевое значение приобрели Всеобъемлющее экономическое и торговое соглашение с Европейским союзом (Canada-European Union Comprehensive Economic and Trade Agreement, CETA), временно применяемое с 21 сентября 2017 г., и Всеобъемлющее и прогрессивное соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (Comprehensive and Progressive Agreement for Trans-Pacific Partnership, CPTPP), вступившее в силу для Канады 30 декабря 2018 г. Указанные соглашения обеспечивают преференциальный доступ к рынкам соответственно 27 государств Европейского союза и 11 стран Азиатско-Тихоокеанского региона, включая присоединившееся в декабре 2024 г. Соединенное Королевство^[50].

Институциональная конструкция CETA отличается от USMCA рядом существенных параметров. Соглашение охватывает торговлю товарами и услугами, инвестиционные отношения, государственные закупки, регулирование цифровой торговли, защиту прав интеллектуальной собственности, при этом инвестиционная глава предусматривает создание постоянного инвестиционного суда вместо системы арбитражных разбирательств ad hoc. Согласование указанного механизма стало предметом длительных переговоров и отражает европейский подход к реформированию инвестиционно-договорного режима. Семилетний опыт временного применения CETA продемонстрировал умеренный, но устойчивый прирост двустороннего товарооборота и более выраженное расширение торговли услугами^[51].

CPTPP сформировал для Канады принципиально новый институциональный канал доступа к рынкам Азиатско-Тихоокеанского региона, ранее охваченным преимущественно в рамках двусторонних соглашений ограниченного охвата. Соглашение унаследовало значительную часть положений первоначального Транстихоокеанского партнерства, однако ряд наиболее спорных норм, касающихся защиты прав интеллектуальной собственности и инвестиционного арбитража, был заморожен после выхода США из переговорного процесса в 2017 г. Включение Соединенного Королевства в состав участников 15 декабря 2024 г. расширило географический охват соглашения и усилило его значение как инструмента диверсификации канадских внешнеэкономических связей^[52].

Сопоставление трех основных преференциальных режимов - USMCA, CETA и CPTPP - позволяет выявить структурные особенности современной договорной архитектуры внешней торговли Канады (таблица 1.7).

Таблица 1.7 - Сопоставление ключевых характеристик основных преференциальных соглашений Канады

Источник: составлено автором по данным^[53],^[54].

Соотношение охвата тарифной либерализации и фактического распределения экспортных потоков обнаруживает принципиальную диспропорцию: при сопоставимом уровне формального устранения тарифных барьеров (около 98-99% в каждом из трех соглашений) реальное использование преференциального режима остается преимущественно сконцентрированным в североамериканском контуре. Подобная конфигурация отражает не институциональные ограничения CETA и CPTPP, а инерцию структуры производственных связей, географическую близость рынка США и накопленные эффекты долгосрочной интеграции, не воспроизводимые в короткие сроки в иных географических направлениях^[55].

Концептуально различия между тремя преференциальными режимами отражают и несовпадающие приоритеты Канады в отношении соответствующих партнеров. USMCA остается инструментом поддержания доступа к рынку, обеспечивающему преобладающую долю внешнеторгового оборота, что обусловливает повышенную чувствительность Канады к любым изменениям его регулятивного содержания. CETA рассматривается прежде всего как канал доступа к рынку с высокими стандартами регулирования, дополнительно усиливающий институциональную совместимость канадской экономики с европейской моделью. CPTPP выполняет функцию платформы для постепенного укрепления связей с динамично развивающимися экономиками Азиатско-Тихоокеанского региона, что приобретает особое значение в условиях усиления геоэкономической фрагментации^[56].

Эволюция договорно-правовой базы внешней торговли Канады в течение трех десятилетий с момента подписания NAFTA отражает последовательную трансформацию подхода к международному экономическому регулированию: от модели глубокой интеграции преимущественно с одним партнером к модели множественной преференциальной интегрированности с дифференцированной географической и институциональной конфигурацией. События 2025 г., связанные с введением односторонних тарифных мер крупнейшим партнером по USMCA, обозначили пределы устойчивости преференциального режима в условиях, когда механизмы соглашения не обеспечивают защиты от мер, формально принимаемых вне сферы его действия. Указанное обстоятельство формирует исходный контекст для исследования последующих процессов структурной трансформации канадской внешней торговли, рассматриваемых в дальнейшем.

Выводы по главе 1

Канадская экономика обладает характеристиками высокоразвитой постиндустриальной системы, в которой ресурсно-сырьевой сегмент сохраняет структурное значение, несоразмерное его доле в валовой добавленной стоимости. Указанная двойственность формирует повышенную чувствительность к колебаниям мировой конъюнктуры и определяет особое значение внешнеторговой сферы для устойчивости национального хозяйства. Усиление макроэкономической волатильности в 2020-2025 гг. при сохранении институциональной устойчивости отражает не циклическое, а структурное усложнение внешних условий функционирования экономики.

Устойчивый уровень открытости в диапазоне 64-66% позиционирует Канаду как малую открытую экономику в институциональном смысле, для которой международный обмен выступает не дополнительным, а базовым каналом реализации сравнительных преимуществ. Сжатие показателя в 2025 г. при сохранении высокого абсолютного значения свидетельствует о невозможности полной компенсации потерь в североамериканском направлении за счет альтернативных партнеров в краткосрочной перспективе, что обусловлено инерцией структуры производственных связей, а не институциональными ограничениями преференциальных соглашений с третьими странами.

Договорно-правовая архитектура внешней торговли Канады в течение последних трех десятилетий эволюционировала от модели глубокой двусторонней интеграции к модели множественной преференциальной интегрированности, в рамках которой USMCA, CETA и CPTPP формируют дифференцированные институциональные контуры с несовпадающими приоритетами. События 2025 г. обнаружили принципиальное ограничение действующей конструкции: преференциальный режим USMCA не обеспечивает защиты от односторонних тарифных мер, принимаемых крупнейшим партнером вне сферы его действия. Совокупность зафиксированных макроэкономических, внешнеторговых и институциональных параметров формирует исходные рамки для исследования содержательной стороны процессов трансформации внешней торговли Канады, выступающих предметом дальнейшего анализа.

ГЛАВА 2. ТРАНСФОРМАЦИЯ ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛИ КАНАДЫ2.1. Структура внешней торговли Канады

Структура внешней торговли выступает одним из наиболее информативных индикаторов положения национальной экономики в системе международного разделения труда, поскольку она отражает не только текущую специализацию страны, но и направление ее долгосрочной эволюции. Применительно к Канаде анализ товарной структуры экспорта и импорта позволяет зафиксировать характер сложившейся внешнеэкономической модели, в рамках которой ресурсно-сырьевая ориентация вывоза сочетается с устойчивой зависимостью от ввоза продукции с высокой степенью обработки. Рассмотрение динамики указанной структуры за период 2016-2025 гг. дает возможность выявить вектор ее трансформации, обусловленный как изменением мировой ценовой конъюнктуры, так и сдвигами в торговой политике ключевых партнеров^[57].

Методологически анализ товарной структуры строится на сопоставлении удельных весов укрупненных товарных групп в совокупном объеме экспорта и импорта, рассчитанных на основе официальной статистики внешней торговли. Для обеспечения сопоставимости весь последующий анализ выполнен в едином временном горизонте 2016-2025 гг. с использованием единой классификации товарных групп. Товарная структура экспорта Канады в указанном периоде представлена в таблице 2.1.^[58]

Таблица 2.1 - Товарная структура экспорта товаров Канады в 2016-2025 гг., % от совокупного объема

Источник: составлено автором по данным^[59],^[60].

Доминирующее положение в структуре канадского экспорта на протяжении всего рассматриваемого периода занимают энергоносители, удельный вес которых возрос с 17,8% в 2016 г. до 27,4% в 2025 г. Пиковое значение показателя зафиксировано в 2022 г. (31,2%), что соответствует периоду резкого роста мировых цен на нефть и природный газ на фоне европейского энергетического кризиса. Последующее снижение доли энергоносителей к 2025 г. при сохранении ее значительного превышения над уровнем 2016 г. свидетельствует о том, что рост был обусловлен не только ценовым фактором, но и наращиванием физических объемов вывоза, связанным с вводом новых экспортных мощностей и расширением трубопроводной инфраструктуры.

Противоположная динамика характерна для группы автомобилей и комплектующих, удельный вес которой сократился с 16,2% в 2016 г. до 12,1% в 2025 г. Снижение доли продукции автомобилестроения отражает структурное ослабление позиций обрабатывающей промышленности в экспортной корзине, обусловленное переносом части производственных операций в Мексику и США в рамках континентальных цепочек добавленной стоимости, а также повышенной чувствительностью отрасли к секторальным тарифным ограничениям. Сопоставимое по направленности сокращение демонстрируют группы машин и оборудования, а также лесопромышленной продукции, удельный вес которой уменьшился на 2,8 процентного пункта^[61].

Умеренный рост доли металлов и минерального сырья (с 13,1 до 14,2%) при стабильности удельного веса агропродовольственных товаров формирует картину постепенного усиления сырьевой составляющей экспорта при одновременном сжатии его машинотехнического сегмента. Совокупное изменение удельных весов за десятилетие указывает на углубление ресурсной специализации канадского вывоза, что повышает его уязвимость к колебаниям мировых сырьевых рынков и одновременно отражает рост значения критического минерального сырья в условиях глобального энергетического перехода.^[62]

Наглядное представление о направлении структурных сдвигов в экспорте дает сопоставление удельных весов товарных групп в начальной и конечной точках рассматриваемого периода, приведенное на рисунке 2.1.

Рисунок 2.1 - Товарная структура экспорта товаров Канады в 2016 и 2025 гг., % от совокупного объема

Источник: составлено автором по данным^[63].

Графическое сопоставление подтверждает разнонаправленный характер структурных изменений: расширение сырьевого сегмента (энергоносители, металлы и минеральное сырье) сопровождается сжатием сегмента продукции обрабатывающей промышленности (автомобили, машины и оборудование, лесопромышленные товары). Подобная конфигурация формирует устойчивую тенденцию к ресурсной переориентации экспортной специализации, которая в условиях усиления внешнеторговых ограничений приобретает характер структурного риска, поскольку сужает диверсификацию источников экспортной выручки.^[64]

Анализ импортной составляющей внешней торговли позволяет выявить характер встречных товарных потоков и оценить степень зависимости национальной экономики от ввоза отдельных категорий продукции. Товарная структура импорта Канады за период 2016-2025 гг. представлена в таблице 2.2.

Таблица 2.2 - Товарная структура импорта товаров Канады в 2016-2025 гг., % от совокупного объема

Источник: составлено автором по данным^[65],^[66].

Структура импорта Канады характеризуется устойчивым преобладанием продукции с высокой степенью обработки. На протяжении всего периода наибольший удельный вес сохраняет группа машин, оборудования и транспортных средств, доля которой в 2025 г. достигла 32,0%, а также потребительские товары (20,4%) и автомобили с комплектующими (15,6%). Совокупно три указанные группы формируют около двух третей совокупного ввоза, что отражает структурную потребность экономики в импорте инвестиционных и потребительских благ, не производимых внутри страны в достаточном объеме.^[67]

Сопоставление динамики импортной структуры с экспортной обнаруживает их выраженную асимметрию: при ресурсной направленности вывоза ввоз сконцентрирован в сегменте продукции машиностроения и потребительского назначения. Удельные веса импортных групп демонстрируют существенно меньшую волатильность по сравнению с экспортными, что объясняется относительной независимостью структуры внутреннего спроса от краткосрочных колебаний сырьевых цен. Незначительное увеличение доли машинно-технической продукции и потребительских товаров за рассматриваемый период указывает на сохранение и постепенное усиление зависимости от внешних поставок продукции глубокой переработки.

Распределение импортных потоков по укрупненным товарным группам в терминальном году рассматриваемого периода представлено на рисунке 2.2.

Рисунок 2.2 - Товарная структура импорта товаров Канады в 2025 г., % от совокупного объема

Источник: составлено автором по данным^[68].

Концентрация импорта в сегменте продукции машиностроения, транспортного оборудования и потребительских товаров подтверждает положение Канады как экономики, специализирующейся на вывозе сырья и продукции первичной переработки при одновременном ввозе товаров с высокой добавленной стоимостью. Подобная структурная конфигурация определяет характер чистых товарных потоков, формирующих итоговое сальдо торгового баланса по отдельным группам.

Сопоставление абсолютных объемов экспорта и импорта по укрупненным товарным группам в 2025 г. позволяет определить нетто-позицию страны по каждому сегменту и выявить структурные источники формирования совокупного торгового сальдо (таблица 2.3).

Таблица 2.3 - Сальдо внешней торговли Канады по укрупненным товарным группам в 2025 г., млрд долл. США

Источник: составлено автором по данным^[69],^[70].

Распределение нетто-позиций по товарным группам обнаруживает четкую поляризацию: положительное сальдо формируется исключительно за счет сырьевых и ресурсно-ориентированных сегментов - энергоносителей (+129,2 млрд долл.), металлов и минерального сырья (+38,3 млрд долл.), лесопромышленной продукции (+32,8 млрд долл.) и агропродовольственных товаров (+23,6 млрд долл.). Совокупный положительный вклад указанных групп превышает 220 млрд долл. и выступает основным источником валютной выручки национальной экономики.

Отрицательное сальдо концентрируется в сегментах продукции с высокой степенью обработки: машин, оборудования и транспортных средств (−132,7 млрд долл.), потребительских товаров (−68,1 млрд долл.), автомобилей и комплектующих (−24,3 млрд долл.), а также химической продукции. Подобная структура чистых потоков отражает фундаментальную особенность канадской внешнеторговой модели, в рамках которой ресурсный экспорт финансирует ввоз продукции обрабатывающих отраслей. Сжатие положительного сальдо по энергоносителям относительно пиковых значений предшествующих лет при сохранении устойчивого дефицита по машинотехнической группе формирует итоговое отрицательное сальдо торговли товарами в размере 18,9 млрд долл.^[71]

Совокупность рассмотренных структурных характеристик позволяет квалифицировать сложившуюся товарную структуру внешней торговли Канады как ресурсно-ориентированную с признаками усиления сырьевой специализации в течение 2016-2025 гг. Углубление зависимости экспортной выручки от ограниченного числа сырьевых групп при сохранении импортной зависимости в сегменте продукции высокой степени переработки определяет повышенную чувствительность внешнеторгового комплекса как к колебаниям мировых сырьевых рынков, так и к изменениям условий доступа на рынки сбыта. Выявленная структурная конфигурация формирует исходную основу для дальнейшего анализа географического распределения внешнеторговых потоков и факторов, определяющих направление их трансформации.

2.2. Анализ направлений международного экономического сотрудничества Канады

Географическое распределение внешнеторговых потоков выступает второй существенной характеристикой внешнеторговой модели страны, дополняющей товарное измерение и отражающей сложившуюся систему партнерских связей. Применительно к Канаде анализ направлений международного экономического сотрудничества приобретает особое значение в силу исторически сложившейся высокой концентрации торговли на одном партнере, что формирует специфический профиль внешнеэкономической зависимости. Рассмотрение динамики географической структуры экспорта и импорта за единый период 2016-2025 гг. позволяет выявить характер и направление сдвигов в системе партнерских связей страны.^[72]

Доминирующим направлением канадского экспорта на протяжении всего рассматриваемого периода остаются Соединенные Штаты Америки, что обусловлено географической смежностью, развитой трансграничной инфраструктурой и глубокой интеграцией производственных цепочек в рамках континентального преференциального режима. Распределение экспортных потоков Канады по основным партнерам представлено в таблице 2.4.

Таблица 2.4 - Географическая структура экспорта товаров Канады в 2016-2025 гг., % от совокупного объема

Источник: составлено автором по данным^[73],^[74].

Удельный вес Соединенных Штатов в совокупном экспорте Канады на протяжении всего периода сохраняется в узком диапазоне 75-76%, что свидетельствует о структурной устойчивости односторонней ориентации вывоза. Незначительное снижение показателя к 2025 г. (на 0,4 процентного пункта относительно 2016 г.) не меняет принципиальной картины: подавляющая часть экспортной выручки формируется в рамках единственного двустороннего направления. Подобная концентрация определяет повышенную чувствительность экспортного комплекса к изменениям условий доступа на американский рынок.

Второе и третье места в структуре экспорта занимают Европейский союз и Китай, удельные веса которых за рассматриваемый период несколько сократились - соответственно до 6,8 и 3,4%. Единственным направлением, продемонстрировавшим выраженный рост доли, стало Соединенное Королевство (с 2,8 до 4,1%), что отражает переориентацию части сырьевых поставок, прежде всего золота и энергоносителей, на британский рынок. Совокупный удельный вес всех партнеров, помимо Соединенных Штатов, к концу периода составил около 24%, что характеризует ограниченные масштабы фактической диверсификации экспортных направлений^[75].

Импортная составляющая внешней торговли отличается заметно более диверсифицированной географической структурой по сравнению с экспортной, что отражает участие Канады в глобальных цепочках поставок промышленной продукции. Распределение импортных потоков по основным партнерам представлено в таблице 2.5.

Таблица 2.5 - Географическая структура импорта товаров Канады в 2016-2025 гг., % от совокупного объема

Источник: составлено автором по данным^[76],^[77].

Удельный вес Соединенных Штатов в импорте Канады в течение периода последовательно снижался - с 52,2% в 2016 г. до 48,9% в 2025 г., что отражает постепенное замещение части американских поставок продукцией из стран Азии. Наиболее выраженную противоположную динамику демонстрирует Китай, доля которого возросла с 12,1 до 14,8%, закрепив его позицию второго по значимости поставщика. Подобное смещение объясняется ценовой конкурентоспособностью китайской продукции машиностроения, электроники и потребительских товаров, формирующих основную часть канадского ввоза.^[78]

Умеренный рост удельного веса Европейского союза (до 11,7%) при стабильности позиций Мексики, Японии и Республики Корея формирует картину постепенной, но ограниченной диверсификации импортных источников. Сопоставление географической структуры экспорта и импорта обнаруживает их принципиальную асимметрию: при концентрации вывоза на едином направлении ввоз распределен между несколькими крупными поставщиками, что отражает различную природу экспортных и импортных потоков и неодинаковую степень их привязки к континентальному рынку^[79].

Для количественной оценки степени географической концентрации внешнеторговых потоков применяется индекс Херфиндаля-Хиршмана, рассчитываемый как сумма квадратов долей отдельных партнеров в совокупном объеме экспорта или импорта. Значения индекса в диапазоне свыше 2500 единиц традиционно интерпретируются как свидетельство высокой концентрации, в диапазоне 1500-2500 - умеренной, ниже 1500 - низкой. Динамика рассчитанных значений индекса для канадской внешней торговли представлена в таблице 2.6^[80].

Таблица 2.6 - Индекс Херфиндаля-Хиршмана географической концентрации внешней торговли Канады в 2016-2025 гг.

Источник: рассчитано автором по данным^[81].

Значения индекса Херфиндаля-Хиршмана для экспорта на протяжении всего периода устойчиво превышают 5700 единиц, что характеризует крайне высокую степень географической концентрации вывоза. Колебания показателя в пределах 5710-5926 единиц носят преимущественно конъюнктурный характер и не свидетельствуют о структурном снижении зависимости от единственного партнера. Сопоставление значений на начало и конец периода обнаруживает практическое отсутствие устойчивой тенденции к снижению концентрации экспортных направлений^[82].

Индекс концентрации импорта находится на существенно более низком уровне (2746-2974 единицы) и демонстрирует последовательное снижение в течение периода, что подтверждает постепенную диверсификацию источников ввоза. Подобное расхождение значений индекса для экспорта и импорта отражает фундаментальную особенность канадской внешнеторговой модели: высокая концентрация на стороне вывоза сочетается с умеренной диверсификацией на стороне ввоза. Снижение доли трех крупнейших партнеров в совокупном экспорте лишь на 1,8 процентного пункта за десятилетие подтверждает ограниченный характер достигнутой диверсификации.

Графическое представление динамики индекса географической концентрации экспорта и импорта приведено на рисунке 2.3.

Рисунок 2.3 - Динамика индекса Херфиндаля-Хиршмана географической концентрации внешней торговли Канады в 2016-2025 гг.

Источник: составлено автором по данным^[83].

Сопоставление траекторий двух индексов наглядно фиксирует устойчивое расхождение между концентрацией экспорта и импорта, сохраняющееся на протяжении всего периода. Стабильно высокий уровень концентрации экспортных направлений при умеренном снижении концентрации импортных источников формирует асимметричный профиль географической зависимости, в рамках которого уязвимость вывоза перед изменением условий доступа на единственный ключевой рынок не компенсируется диверсификацией на стороне ввоза^[84].

Анализ направлений за пределами доминирующего североамериканского контура обнаруживает постепенное формирование вторичных векторов сотрудничества. Европейское направление, опирающееся на действующий преференциальный режим, характеризуется умеренным, но устойчивым ростом во ввозе при стагнации в вывозе. Азиатско-Тихоокеанское направление демонстрирует наибольший потенциал расширения: рост доли Китая, Республики Корея и Японии в импорте сопровождается постепенным наращиванием присутствия канадских сырьевых товаров на рынках региона^[85].

Совокупность рассмотренных характеристик позволяет квалифицировать сложившуюся географическую структуру внешней торговли Канады как асимметрично-концентрированную, в рамках которой устойчиво высокая зависимость экспорта от единственного партнера сочетается с постепенной, хотя и ограниченной, диверсификацией импортных источников за счет усиления азиатского и европейского направлений. Выявленное отсутствие выраженного снижения концентрации экспортных направлений в течение 2016-2025 гг. определяет сохранение структурной уязвимости внешнеторгового комплекса и формирует исходную основу для анализа инструментов, способных воздействовать на направление дальнейшей трансформации внешнеторговых связей.

2.3. Драйверы, инструменты трансформации внешнеторговой деятельности Канады

Трансформация внешнеторговой деятельности Канады в течение 2016-2025 гг. определялась совокупным действием двух качественно различных групп факторов: внешних драйверов, формирующих объективную потребность в изменении сложившейся модели, и применяемых государством инструментов, посредством которых эта потребность реализуется в конкретных мерах торговой политики. Разграничение указанных категорий имеет принципиальное методологическое значение, поскольку драйверы задают направление и интенсивность преобразований, тогда как инструменты определяют их институциональную форму и результативность^[86].

В ряду внешних драйверов трансформации центральное положение занимает изменение торговой политики Соединенных Штатов, выступающих доминирующим партнером Канады. Введение в 2025 г. тарифных мер со ссылкой на чрезвычайные экономические полномочия, последующее повышение ставок и сохранение секторальных ограничений по разделу 232 сформировали принципиально новые условия доступа на ключевой рынок сбыта. Указанный драйвер действует не изолированно, а в сочетании с общим процессом фрагментации мировой торговой системы, ослаблением многосторонних механизмов регулирования и нарастанием геоэкономической конкуренции, что в совокупности подрывает устойчивость прежней модели, опиравшейся на стабильность континентального преференциального режима^[87].

Систематизация ключевых драйверов трансформации по характеру их воздействия на внешнеторговую деятельность представлена в таблице 2.7.

Таблица 2.7 - Систематизация драйверов трансформации внешнеторговой деятельности Канады в 2016-2025 гг.

Источник: составлено автором по данным^[88],^[89].

Разграничение драйверов по характеру воздействия обнаруживает их разнородность: внешнеполитические факторы действуют как принуждающие, создавая непосредственную потребность в перестройке географической структуры торговли, тогда как геоэкономические и технологические факторы формируют долгосрочный фоновый тренд, определяющий стратегические ориентиры преобразований. Рыночные драйверы, связанные с конъюнктурой сырьевых рынков, выступают в роли фактора, создающего альтернативные возможности сбыта в условиях ограничения традиционного направления^[90].

Особое положение в данной системе занимают внутренние драйверы, имеющие опосредующий характер. Сохранявшиеся на протяжении значительной части периода межпровинциальные барьеры для движения товаров, услуг и рабочей силы ограничивали способность национальной экономики к быстрой переориентации торговых потоков, формируя самостоятельный объект государственного регулирования. Устранение этих барьеров рассматривается как условие повышения адаптивности внешнеторгового комплекса к воздействию внешних факторов^[91].

Инструментарий, посредством которого государство реагирует на действие рассмотренных драйверов, подразделяется на тарифные, нетарифные, институционально-договорные и внутренние регуляторные инструменты. Тарифные инструменты в течение рассматриваемого периода применялись преимущественно в реактивном режиме: ответом на введение американских пошлин стало принятие в марте 2025 г. постановления о дополнительных пошлинах на товары из США, устанавливавшего контртарифы в отношении широкой номенклатуры ввозимой продукции^[92].

Нетарифные и институционально-договорные инструменты применялись в проактивном режиме и были ориентированы на расширение преференциального доступа к альтернативным рынкам. Базовыми элементами договорного инструментария выступают действующие соглашения с Европейским союзом и со странами Транстихоокеанского партнерства, обеспечивающие правовую основу для географической диверсификации торговых потоков. Систематизация основных инструментов трансформации с указанием их направленности приведена в таблице 2.8.

Таблица 2.8 - Инструменты трансформации внешнеторговой деятельности Канады в 2016-2025 гг.

Источник: составлено автором по данным^[93] ,^[94].

Сопоставление режимов применения инструментов обнаруживает асимметрию между реактивной и проактивной составляющими торговой политики. Тарифные инструменты использовались преимущественно как вынужденная ответная мера, тогда как институционально-договорные, внутренние регуляторные и отраслевые инструменты применялись в логике упреждающего формирования новых направлений сотрудничества. Подобное распределение отражает стремление сочетать защиту от внешнего давления с целенаправленным расширением альтернативных рынков сбыта^[95].

Существенное значение в системе проактивных инструментов приобрели меры внутреннего регуляторного характера, направленные на устранение межпровинциальных барьеров и укрепление единого внутреннего рынка. Принятие в 2025 г. соответствующего законодательного акта, ориентированного на обеспечение свободного движения товаров, услуг и рабочей силы между провинциями, рассматривается как инструмент повышения устойчивости национальной экономики к внешним шокам и расширения внутренних возможностей для перераспределения торговых потоков^[96].

Отраслевой инструментарий концентрируется преимущественно в сфере критического минерального сырья, спрос на которое формируется глобальным энергетическим переходом. Соответствующие меры ориентированы на закрепление позиций Канады в качестве поставщика минеральных ресурсов для секторов чистой энергетики и высоких технологий, что обеспечивает увязку отраслевой политики с долгосрочными технологическими драйверами трансформации. Подобная увязка формирует основу для постепенного изменения товарно-географической конфигурации экспортных потоков в направлении рынков, предъявляющих растущий спрос на критическое сырье^[97].

Стимулирующие инструменты, направленные на поддержку экспортно ориентированных предприятий и продвижение национального экспорта, ориентированы преимущественно на расширение круга участников внешнеэкономической деятельности, прежде всего за счет малых и средних предприятий. Указанное направление приобретает значение в контексте необходимости снижения зависимости от ограниченного числа крупных экспортеров и товарных позиций, формируя предпосылки для более устойчивой и диверсифицированной внешнеторговой структуры^[98].

Соотношение драйверов и инструментов трансформации позволяет выявить характер причинно-следственных связей в процессе перестройки внешнеторговой деятельности. Драйверы внешнеполитического и геоэкономического происхождения формируют потребность в изменении сложившейся модели, тогда как применяемый инструментарий распределяется между реактивной защитой традиционного направления и проактивным формированием альтернативных. При этом масштаб и интенсивность применения проактивных инструментов в течение рассматриваемого периода оставались ограниченными относительно глубины воздействия внешних драйверов, что определяет неполное соответствие между потребностью в трансформации и достигнутыми результатами^[99].

Совокупность рассмотренных драйверов и инструментов позволяет квалифицировать процесс трансформации внешнеторговой деятельности Канады в 2016-2025 гг. как преимущественно вынужденный, инициированный внешними факторами и реализуемый посредством сочетания реактивных тарифных и проактивных институционально-договорных, внутренних регуляторных и отраслевых инструментов. Преобладание принуждающих внешних драйверов над масштабами проактивного инструментария определяет незавершенный характер достигнутой трансформации и формирует исходную основу для анализа факторов, сдерживающих развитие внешней торговли, и перспективных направлений ее дальнейшей эволюции.

ГЛАВА 3. ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛИ КАНАДЫ…54 3.1. Сдерживающие факторы развития внешней торговли Канады

Систематизация сдерживающих факторов, действовавших в течение 2016-2025 гг., направлена на определение характера ограничений, которые продолжат оказывать влияние на траекторию развития внешней торговли в среднесрочной перспективе. Методологически анализ сдерживающих факторов целесообразно строить на основе их разграничения по природе происхождения и масштабу воздействия. Соответствующая классификация позволяет отделить факторы, обусловленные внешней средой и не поддающиеся прямому воздействию национальной экономической политики, от факторов внутреннего происхождения, изменение которых находится в сфере регулятивных возможностей государства. Подобное разграничение имеет принципиальное значение для последующей оценки потенциала преодоления выявленных ограничений^[100].

Систематизированное представление сдерживающих факторов развития внешней торговли Канады по природе происхождения приведено в таблице 3.1.

Таблица 3.1 - Систематизация сдерживающих факторов развития внешней торговли Канады в 2016-2025 гг.

Источник: составлено автором по данным^[101],^[102].

Распределение сдерживающих факторов по характеру воздействия обнаруживает их выраженную разнородность, что определяет необходимость дифференцированного подхода к оценке возможностей их преодоления. Структурно-внешнеторговые факторы, связанные с концентрацией экспорта и ресурсной специализацией, формируются на протяжении длительного исторического периода и обладают значительной инерцией, что ограничивает возможности их быстрого изменения. Эндогенные институционально-внутренние и производственно-технологические факторы, напротив, находятся в сфере непосредственного регулятивного воздействия национальной экономической политики, хотя их преодоление также требует значительного временного горизонта^[103].

Группа структурно-внешнеторговых факторов занимает центральное положение в системе ограничений, действующих на внешнюю торговлю Канады. Высокая степень географической концентрации экспортных направлений, устойчиво сохранявшаяся в течение 2016-2025 гг., определяет повышенную чувствительность внешнеторгового комплекса к любым изменениям условий доступа на единственный доминирующий рынок. Ресурсная специализация экспортной корзины, усилившаяся в течение десятилетия, дополнительно повышает зависимость экспортной выручки от колебаний мировых сырьевых цен и формирует предпосылки для воспроизводства рентного характера экономического роста^[104].

Внешнеполитические факторы приобрели особое значение в завершающей части рассматриваемого периода в связи с изменением торговой политики Соединенных Штатов. Введение в 2025 г. тарифных мер со ссылкой на чрезвычайные экономические полномочия, повышение ставок до 35% в августе 2025 г. и сохранение секторальных ограничений по разделу 232 в отношении стали, алюминия и автомобильной продукции сформировали принципиально новые ограничения для канадских экспортеров. К указанным мерам добавляется неопределенность, связанная с предстоящим в июле 2026 г. шестилетним пересмотром преференциального соглашения, в рамках которого возможна дальнейшая ревизия условий доступа на американский рынок^[105].

Количественная оценка воздействия указанных факторов на внешнеторговый комплекс Канады по основным каналам трансмиссии представлена в таблице 3.2.

Таблица 3.2 - Каналы воздействия внешнеполитических сдерживающих факторов на внешнюю торговлю Канады в 2025 г.

Источник: составлено автором по данным^[106],^[107].

Сопоставление каналов трансмиссии выявляет их кумулятивный характер: прямые тарифные изъятия дополняются секторальными ограничениями, действие которых не нейтрализуется сохранением преференциального режима, а также косвенными эффектами в виде роста издержек в трансграничных производственных цепочках. Совокупное воздействие указанных каналов формирует системное ограничение, охватывающее как непосредственно затронутые экспортные позиции, так и связанные с ними отрасли через эффекты межотраслевых связей^[108].

Регуляторная неопределенность, связанная с предстоящим пересмотром преференциального соглашения, действует как самостоятельный сдерживающий фактор, не сводимый к прямым тарифным эффектам. Откладывание участниками рынка долгосрочных инвестиционных и контрактных решений в ожидании результатов пересмотра приобретает характер устойчивого ограничения, воздействие которого распространяется и на периоды формального сохранения преференциального режима. Подобный механизм воздействия определяет специфическую особенность сложившейся ситуации, в рамках которой неопределенность относительно будущих условий доступа становится самостоятельным фактором, ограничивающим текущую внешнеторговую активность^[109].

Геоэкономические факторы, действующие в течение всего рассматриваемого периода, связаны с общим процессом фрагментации мировой торговой системы и ослаблением многосторонних механизмов ее регулирования. Снижение эффективности механизма разрешения споров Всемирной торговой организации, нарастание практики применения односторонних торговых мер крупными экономиками, формирование региональных торговых блоков с дифференцированными правилами - все указанные процессы создают системные ограничения для стран, традиционно опиравшихся на многостороннюю систему правил. Применительно к Канаде воздействие данных факторов приобретает дополнительное значение в силу ее малой открытой структуры, для которой стабильность правил международной торговли выступает условием реализации сравнительных преимуществ^[110].

Инфраструктурно-логистические факторы составляют отдельную группу ограничений, обусловленных физическими параметрами внешнеторгового комплекса. Сложившаяся транспортно-логистическая инфраструктура страны в значительной мере ориентирована на обслуживание континентального направления, что выражается в концентрации железнодорожных коридоров, трубопроводных систем и приграничных пунктов пропуска в южном направлении. Развитие экспортных потоков в иных географических направлениях требует расширения портовой инфраструктуры на тихоокеанском и атлантическом побережьях, увеличения пропускной способности соответствующих транспортных коридоров и формирования новых элементов логистической цепи. Капиталоемкость подобных преобразований и длительные инвестиционные циклы определяют сохранение инфраструктурных ограничений в качестве устойчивого сдерживающего фактора в среднесрочной перспективе^[111].

Институционально-внутренние факторы, связанные с сохраняющимися регуляторными различиями между провинциями, длительное время выступали самостоятельным ограничением для свободного перемещения товаров, услуг и рабочей силы внутри национальной экономики. Указанные различия проявлялись в неоднородности технических требований, лицензионных процедур, налоговых режимов и стандартов профессиональной аккредитации, что снижало эффективность функционирования внутреннего рынка и ограничивало способность экономики к быстрой реаллокации ресурсов в ответ на внешние шоки. Принятие в 2025 г. соответствующего законодательного акта, направленного на устранение части межпровинциальных барьеров, рассматривается как шаг по преодолению институциональных ограничений, однако его реализация рассчитана на длительный временной горизонт, что определяет сохранение остаточных институциональных ограничений в среднесрочной перспективе^[112].

Производственно-технологические факторы образуют еще одну группу сдерживающих ограничений эндогенного происхождения. Динамика производительности труда в Канаде в течение 2016-2025 гг. устойчиво отставала от средних показателей по странам ОЭСР, что отражает структурную слабость национальной экономики в сфере факторов долгосрочного роста. Указанное отставание связывается с относительно низким уровнем инвестиций в нефинансовый основной капитал на одного работника, ограниченной интенсивностью расходов на исследования и разработки, а также с замедленным внедрением цифровых и автоматизированных производственных решений в обрабатывающих отраслях. Совокупное воздействие данных факторов проявляется в ограниченной ценовой конкурентоспособности продукции обрабатывающей промышленности на внешних рынках, что закрепляет сложившуюся ресурсную ориентацию экспорта^[113].

Финансово-инвестиционные факторы приобрели выраженное значение в завершающей части рассматриваемого периода. Замедление инвестиционного процесса в 2023-2025 гг., обусловленное сочетанием высоких процентных ставок, регуляторной неопределенности и снижения деловой активности, привело к сокращению притока прямых иностранных инвестиций в отрасли обрабатывающей промышленности. Одновременно фиксируется тенденция к относительному увеличению инвестиционной активности канадских компаний в сопредельных юрисдикциях, прежде всего в США, где условия налогового регулирования и доступа к рынку обеспечивают дополнительные преимущества для размещения производственных мощностей. Подобное распределение инвестиционных потоков формирует самостоятельное ограничение для расширения экспортного потенциала национальной экономики^[114].

Взаимосвязь рассмотренных факторов и характер их воздействия на ключевые параметры внешнеторгового комплекса целесообразно представить в виде матричной систематизации, отражающей соотношение источников ограничений и затрагиваемых параметров (таблица 3.3).

Таблица 3.3 - Матрица воздействия сдерживающих факторов на параметры внешнеторгового комплекса Канады

Источник: составлено автором по данным^[115],^[116].

Распределение интенсивности воздействия различных групп факторов на отдельные параметры внешнеторгового комплекса позволяет выявить узловые точки концентрации ограничений. Объем экспорта и условия торговли находятся под наиболее интенсивным воздействием внешнеполитических факторов, что определяет высокую чувствительность совокупных стоимостных показателей внешней торговли к изменениям тарифной политики ключевого партнера. Географическая структура подвергается одновременному воздействию принуждающего внешнего давления и инерции сложившейся концентрации, что формирует противоречивое сочетание стимулов к диверсификации и факторов ее ограничения^[117].

Товарная структура экспорта подвергается преимущественному воздействию структурных и производственно-технологических факторов, действие которых направлено на закрепление и усиление ресурсной специализации. Инвестиционная активность испытывает наиболее равномерное негативное воздействие всех групп факторов, что определяет ее положение в качестве ключевого узла, через который опосредуется большинство ограничений долгосрочного характера. Подобное распределение указывает на то, что инвестиционные параметры выступают наиболее чувствительной точкой системы, состояние которой определяет потенциал преодоления выявленных сдерживающих факторов в целом.

Дополнительной характеристикой сложившейся системы сдерживающих факторов выступает их взаимная обусловленность. Внешнеполитические ограничения, действующие на доступ к ключевому рынку, усиливают воздействие структурных факторов через закрепление зависимости от сырьевых рынков альтернативных направлений. Институциональные ограничения внутреннего регуляторного характера, в свою очередь, снижают способность экономики к быстрой адаптации, что увеличивает фактическую силу воздействия внешних факторов. Производственно-технологические ограничения формируют общий фон, на котором действие остальных групп факторов приобретает более выраженный характер. Подобное взаимоусиление определяет системный характер сложившихся ограничений.

Существенное значение для оценки устойчивости выявленных ограничений имеет анализ их временного горизонта. Внешнеполитические факторы характеризуются конъюнктурной составляющей, связанной с действиями отдельных администраций, и устойчивой составляющей, отражающей долгосрочные сдвиги в торговой политике крупнейших экономик. Структурные, инфраструктурно-логистические и производственно-технологические факторы относятся к категории долгосрочных ограничений, преодоление которых требует временного горизонта, превышающего стандартный электоральный цикл. Институциональные и финансово-инвестиционные факторы занимают промежуточное положение, обладая значительной инерцией при сохранении возможности целенаправленного регулятивного воздействия в среднесрочной перспективе^[118].

Совокупность рассмотренных сдерживающих факторов формирует системное ограничение, действующее одновременно по нескольким независимым каналам и затрагивающее как стоимостные, так и структурные параметры внешнеторгового комплекса. Доминирующее значение в краткосрочной перспективе сохраняют внешнеполитические факторы, связанные с изменением условий доступа на ключевой рынок, тогда как в среднесрочной и долгосрочной перспективе на первый план выходят структурные, институциональные и производственно-технологические ограничения, преодоление которых определяет потенциал качественной трансформации внешнеторговой деятельности. Взаимоусиливающее действие выявленных факторов определяет характер ограничений, в рамках которых формируются условия для определения перспективных направлений развития внешнеторговых связей с третьими странами.

3.2. Перспективные направления развития торговли с третьими странами

Оценка перспективных направлений развития внешней торговли Канады с государствами, не входящими в континентальный преференциальный режим, требует одновременного учета трех взаимосвязанных оснований: характера институциональной базы сотрудничества, фактического масштаба двустороннего взаимодействия в течение 2016-2025 гг. и потенциала наращивания торговых потоков с учетом структуры спроса соответствующих рынков. Применение указанных оснований позволяет квалифицировать рассматриваемые направления не как абстрактные географические альтернативы, а как конкретные траектории, обладающие различной степенью институциональной зрелости и экономической готовности к расширению.

Принципиальное методологическое значение имеет разграничение понятий «географическая диверсификация» и «институциональная диверсификация». Первая характеризует распределение фактических торговых потоков между партнерами и измеряется через показатели концентрации экспорта и импорта. Вторая отражает состояние договорно-правовой базы, обеспечивающей преференциальный или непреференциальный режим доступа к соответствующим рынкам. Опыт 2016-2025 гг. показал, что наличие развитой институциональной базы не обеспечивает автоматического географического перераспределения потоков, тогда как фактическая диверсификация без институциональной поддержки оказывается уязвимой к изменениям конъюнктуры. Перспективные направления, рассматриваемые далее, оцениваются с учетом обеих составляющих^[119].

Систематизированное представление перспективных направлений развития внешней торговли Канады с третьими странами с разграничением по уровню институциональной зрелости и масштабу фактического взаимодействия приведено в таблице 3.4.

Таблица 3.4 - Систематизация перспективных направлений развития внешней торговли Канады с третьими странами по состоянию на завершение периода 2016-2025 гг.

Источник: составлено автором по данным^[120],^[121].

Сопоставление институциональной базы и фактических масштабов взаимодействия по выделенным направлениям обнаруживает выраженное расхождение между потенциальными возможностями преференциального режима и достигнутым уровнем торговых потоков. Европейское направление, обладающее наиболее развитой институциональной базой в виде Всеобъемлющего экономического и торгового соглашения, обеспечивает лишь около 9% совокупного внешнеторгового оборота, что значительно ниже потенциала, заложенного в соглашении. Транстихоокеанское направление, опирающееся на CPTPP, демонстрирует более выраженную динамику расширения, однако его удельный вес остается ограниченным в абсолютном выражении^[122].

Китайское направление характеризуется обратной конфигурацией: при ограниченной институциональной базе фактический масштаб взаимодействия превосходит показатели большинства направлений с развитой договорной основой. Подобная диспропорция отражает специфическую особенность канадско-китайских торговых отношений, в рамках которых преобладают непреференциальные потоки, ориентированные на импорт продукции машиностроения, электроники и потребительских товаров. Расширение указанного направления сопряжено с регуляторными ограничениями, связанными с особенностями положений USMCA об отношениях с нерыночными экономиками, что определяет специфический характер перспектив его развития^[123].

Индо-Тихоокеанское направление в широком понимании, охватывающее государства Азиатско-Тихоокеанского региона, Индию и страны Юго-Восточной Азии, рассматривается как обладающее наибольшим долгосрочным потенциалом расширения. Принятие в 2022 г. соответствующей стратегии и последующая активизация переговорного процесса по соглашениям с Индией и Индонезией формируют институциональные предпосылки для масштабирования сотрудничества. Структура спроса государств региона, характеризующаяся возрастающей потребностью в энергоносителях, минеральном сырье, агропродовольственных товарах и продукции лесопромышленного комплекса, обеспечивает соответствие профилю канадского экспортного предложения^[124].

Распределение перспективных направлений по характеру преобладающего экспортного предложения и структуре встречного спроса представлено в таблице 3.5.

Таблица 3.5 - Соответствие профиля канадского экспортного предложения структуре спроса перспективных партнеров

Источник: составлено автором по данным^[125],^[126].

Соответствие между профилем канадского экспортного предложения и структурой спроса перспективных партнеров оказывается наиболее высоким на направлениях Индо-Тихоокеанского региона, Соединенного Королевства и Республики Корея. Указанная характеристика отражает совпадение ресурсно-сырьевой ориентации канадского экспорта с возрастающей потребностью соответствующих экономик в энергоносителях, минеральном сырье, агропродукции и продукции лесопромышленного комплекса. Европейское направление обнаруживает среднюю степень соответствия, ограниченную сохранением барьеров доступа по отдельным позициям сельскохозяйственной продукции и регуляторными требованиями к продукции химической и лесной промышленности^[127].

Латиноамериканское направление и направление Mercosur характеризуются средней степенью соответствия, что обусловлено частичным совпадением экспортных профилей канадской экономики и государств региона, выступающих в ряде позиций конкурирующими поставщиками на третьих рынках. Подобная конфигурация определяет специфический характер перспектив указанного направления: расширение возможно преимущественно за счет сегментов высокотехнологичной продукции и услуг, а не за счет традиционных сырьевых поставок. Завершение переговорного процесса по соглашению с Mercosur выступает условием реализации указанного потенциала^[128].

Сравнительная оценка выделенных направлений по совокупности институциональной зрелости, текущего масштаба, потенциала расширения и риска дает основание для построения интегральной классификации, отражающей их относительную приоритетность с точки зрения формирования диверсифицированной географической структуры внешней торговли. Соответствующая классификация представлена в таблице 3.6.

Таблица 3.6 - Интегральная оценка перспективных направлений развития внешней торговли Канады с третьими странами

Источник: составлено автором по данным^[129],^[130].

Интегральная оценка позволяет квалифицировать направления Индо-Тихоокеанского региона, Европейского союза, Индии и Соединенного Королевства как обладающие наивысшим приоритетом с точки зрения формирования диверсифицированной географической структуры. Указанные направления сочетают развитую или формирующуюся институциональную базу, выраженный потенциал расширения и относительно низкий или умеренный уровень риска. Особое положение в классификации занимает китайское направление, для которого характерно сочетание значительного текущего масштаба с высоким уровнем регуляторного и геополитического риска, что предопределяет необходимость дифференцированного подхода к перспективам его развития^[131].

Сопоставление приоритетов и фактической структуры внешнеторговых потоков обнаруживает выраженный разрыв между институциональной готовностью отдельных направлений и достигнутым уровнем их использования. Подобный разрыв указывает на ограниченную результативность применявшегося в течение 2016-2025 гг. инструментария диверсификации, что определяет потребность в формировании более целенаправленных и операционализированных механизмов реализации перспективных направлений сотрудничества. С учетом сложившейся конфигурации сдерживающих факторов и идентифицированных приоритетов представляется обоснованным выделение двух комплексных направлений, разработка которых может составить содержательную основу адаптации внешнеторговой деятельности Канады к новым условиям.

Перспективное направление 1. Формирование специализированной программы продвижения экспорта критического минерального сырья в страны Индо-Тихоокеанского региона.

Содержание направления состоит в институциональном оформлении и операционализации канадского экспорта критического минерального сырья (литий, кобальт, никель, графит, редкоземельные элементы, медь, уран) в государства Азиатско-Тихоокеанского региона, формирующие основной спрос на указанные ресурсы в рамках глобального энергетического перехода. Институциональной основой направления выступают действующее CPTPP, обеспечивающее преференциальный доступ к рынкам Японии, Республики Корея, Вьетнама, Сингапура, Малайзии и других государств - участников соглашения, а также формируемые двусторонние механизмы сотрудничества по линии критического сырья.

Структурно направление предусматривает три взаимосвязанных компонента. Первый компонент - закрепление в рамках действующих и формируемых соглашений специального режима для торговли критическим минеральным сырьем, включая упрощенные процедуры происхождения, ускоренное таможенное оформление и взаимное признание сертификатов качества и происхождения. Второй компонент - формирование специализированной инфраструктуры экспорта, включающей расширение пропускной способности портов тихоокеанского побережья, развитие железнодорожных коридоров от центров добычи в провинциях Британская Колумбия, Саскачеван и Онтарио, создание специализированных перевалочных и складских мощностей. Третий компонент - формирование инвестиционно-финансовых механизмов поддержки экспортно ориентированных проектов в сфере критического сырья, включая инструменты экспортного кредитования, страхования экспортных рисков и софинансирования инфраструктурных проектов.

Реализация направления опирается на сочетание сложившихся сравнительных преимуществ канадской экономики в сфере добычи и первичной переработки минерального сырья со структурным спросом со стороны экономик, реализующих масштабные программы развития чистой энергетики и электромобильного транспорта. Целевая установка направления состоит в обеспечении условий для систематического наращивания доли Индо-Тихоокеанского региона в совокупной структуре канадского экспорта критического сырья и сопряженной продукции, а также в формировании институциональной основы для перехода от поставок необработанного сырья к экспорту продукции углубленной переработки. Достижение поставленных условий направлено на обеспечение снижения зависимости экспортной выручки от единственного географического направления и формирование альтернативного канала реализации сравнительных преимуществ в сфере добывающей промышленности^[132].

Реализация направления сопряжена с рядом ограничений, действие которых требует параллельного учета. К указанным ограничениям относятся капиталоемкость инфраструктурных преобразований, длительность инвестиционного цикла в добывающей промышленности, потребность в согласовании регуляторных требований с провинциальными властями, обладающими полномочиями в сфере недропользования, а также конкуренция со стороны других поставщиков критического сырья на рынках региона. Учет указанных ограничений предполагает синхронизированную реализацию инфраструктурных, регуляторных и инвестиционных мер, что определяет комплексный характер предлагаемого направления.

Перспективное направление 2. Развитие торгово-инвестиционного партнерства с Республикой Индией как самостоятельного географического вектора диверсификации.

Содержание направления состоит в формировании отдельного институционального и операционального контура сотрудничества с Республикой Индией, рассматриваемой в качестве самостоятельного приоритетного партнера, потенциал которого не охватывается общими механизмами Индо-Тихоокеанской стратегии. Указанное обособление обусловлено сочетанием трех характеристик: масштабом и темпами роста индийской экономики, превышающими аналогичные показатели большинства иных перспективных партнеров; структурой индийского спроса, обеспечивающей высокое соответствие профилю канадского экспортного предложения по позициям минерального сырья, агропродукции, продукции чистой энергетики и образовательных услуг; ограниченной текущей долей Индии в совокупном товарообороте, обеспечивающей значительный потенциал расширения с низкой базы.

Структурно направление предусматривает следующие компоненты. Первый компонент - завершение переговорного процесса по двустороннему соглашению о торгово-инвестиционном партнерстве, охватывающему торговлю товарами, услугами, инвестиционные отношения, защиту прав интеллектуальной собственности и регулирование цифровой торговли. Второй компонент - формирование секторальных механизмов сотрудничества по приоритетным направлениям, включая поставки сжиженного природного газа, удобрений, продукции лесопромышленного комплекса, агропродовольственных товаров, а также сотрудничество в сфере высшего образования, информационных технологий и финансовых услуг. Третий компонент - создание институциональных механизмов поддержки малых и средних предприятий, ориентированных на индийский рынок, включая специализированные торговые представительства, программы образовательного обмена, инструменты страхования коммерческих рисков для предприятий, не имеющих опыта работы на рынках Южной Азии.

Целевая установка направления состоит в обеспечении условий для последовательного наращивания доли Индии в совокупном товарообороте до уровня, сопоставимого с показателями ведущих европейских партнеров, при одновременном формировании диверсифицированной структуры двустороннего взаимодействия, охватывающей не только сырьевые поставки, но и услуги, инвестиции и сотрудничество в высокотехнологичной сфере. Достижение поставленных условий направлено на формирование самостоятельного географического вектора внешнеторговой активности, способного компенсировать часть потерь, обусловленных ограничениями на традиционном направлении, и одновременно расширить структурный профиль внешнеторгового комплекса за счет увеличения доли услуг и продукции с более высокой степенью обработки^[133].

Реализация индийского направления сопряжена со специфическим набором ограничений, отличных от условий иных перспективных партнеров. К указанным ограничениям относятся высокий уровень тарифной защиты отдельных сегментов индийского рынка, регуляторные особенности доступа в сфере финансовых, образовательных и юридических услуг, длительность переговорных процедур, обусловленная сложностью согласования взаимных уступок, а также конкуренция со стороны иных поставщиков, активно развивающих присутствие на индийском рынке. Учет указанных ограничений предполагает дифференцированную последовательность реализации компонентов направления с приоритетным закреплением механизмов в сегментах с минимальным уровнем конкурирующего предложения.

Сопоставление двух предложенных направлений обнаруживает их комплементарный характер. Первое направление ориентировано преимущественно на закрепление и расширение сложившихся сравнительных преимуществ канадской экономики в сфере добывающей промышленности, второе - на формирование принципиально нового географического вектора, охватывающего более широкий спектр секторов взаимодействия. Параллельная реализация обоих направлений обеспечивает одновременное воздействие на структуру внешней торговли по двум независимым каналам: углубление специализации в сложившихся сегментах при одновременном расширении круга направлений и секторов сотрудничества. Подобное сочетание формирует основу для системного снижения географической концентрации внешнеторговых потоков^[134].

Институциональное оформление предложенных направлений предполагает их интеграцию в общую систему внешнеторговой политики страны и согласование с инструментарием, применявшимся в течение рассматриваемого периода. Договорно-правовая основа в виде CPTPP, формируемого соглашения с Индией и развивающихся двусторонних механизмов сотрудничества по линии критического сырья обеспечивает институциональную базу реализации направлений. Внутренний регуляторный инструментарий, связанный с устранением межпровинциальных барьеров и формированием единого внутреннего рынка, выступает условием эффективной реализации направлений на стороне предложения. Инфраструктурные меры обеспечивают физическую возможность наращивания экспортных потоков, тогда как стимулирующий инструментарий формирует предпосылки для расширения круга участников внешнеэкономической деятельности.

Совокупность рассмотренных перспективных направлений и сформулированных предложений по их операционализации формирует основу для перехода от реактивной модели реагирования на внешние ограничения к проактивной модели целенаправленного формирования диверсифицированной географической и отраслевой структуры внешней торговли. Приоритетное положение Индо-Тихоокеанского региона и Индии в системе перспективных направлений определяется сочетанием их потенциала расширения, соответствия структуре спроса и наличия институциональных предпосылок для реализации. Реализация предложенных направлений направлена на обеспечение условий для последовательного снижения географической концентрации экспорта, формирования альтернативных каналов реализации сравнительных преимуществ канадской экономики и адаптации внешнеторговой деятельности к долгосрочным геоэкономическим тенденциям, проявившимся в течение 2016-2025 гг.

Выводы по главе 3

Идентификация сдерживающих факторов развития внешней торговли Канады обнаружила их системный и взаимоусиливающий характер: внешнеполитические ограничения, проявившиеся в тарифной политике крупнейшего партнера в 2025 г., усиливают воздействие структурных факторов через закрепление зависимости от сырьевых рынков, тогда как институционально-внутренние и производственно-технологические факторы снижают способность экономики к быстрой адаптации. Установлено, что инвестиционные параметры выступают наиболее чувствительной точкой системы, через которую опосредуется большинство долгосрочных ограничений, что определяет ключевое значение состояния инвестиционного процесса для возможностей преодоления выявленных сдерживающих факторов.

Анализ временного горизонта действия сдерживающих факторов позволил разграничить краткосрочные ограничения, доминирующее значение среди которых сохраняют внешнеполитические факторы, и среднесрочно-долгосрочные ограничения структурного, институционального и производственно-технологического характера. Указанное разграничение определяет различную природу мер, способных воздействовать на отдельные группы ограничений: краткосрочные факторы поддаются преимущественно тактическому реактивному реагированию, тогда как преодоление долгосрочных факторов требует целенаправленного регулятивного и инвестиционного воздействия с горизонтом, превышающим стандартный экономический цикл.

Оценка перспективных направлений развития торговли с третьими странами выявила выраженный разрыв между институциональной готовностью отдельных направлений и достигнутым уровнем их использования, что указывает на ограниченную результативность применявшегося в течение 2016-2025 гг. инструментария диверсификации. Интегральная классификация направлений по совокупности институциональной зрелости, текущего масштаба, потенциала расширения и уровня риска позволила квалифицировать в качестве приоритетных Индо-Тихоокеанский регион, Европейский союз, Индию и Соединенное Королевство.

В рамках исследования сформулированы два комплексных перспективных направления, обладающие комплементарным характером: формирование специализированной программы продвижения экспорта критического минерального сырья в страны Индо-Тихоокеанского региона и развитие торгово-инвестиционного партнерства с Республикой Индией как самостоятельного географического вектора диверсификации. Первое направление ориентировано на углубление сложившихся сравнительных преимуществ в добывающей промышленности при одновременном переходе к экспорту продукции углубленной переработки. Второе направление предусматривает формирование принципиально нового географического вектора, охватывающего расширенный спектр секторов взаимодействия, включая услуги, инвестиции и высокотехнологичную сферу. Параллельная реализация обоих направлений обеспечивает воздействие на структуру внешней торговли по двум независимым каналам, что формирует основу для системного снижения географической концентрации внешнеторговых потоков и перехода от реактивной модели реагирования на внешние ограничения к проактивной модели целенаправленного формирования диверсифицированной структуры внешней торговли.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование процессов трансформации внешней торговли Канады в течение 2016–2025 гг. позволило сформулировать ряд научных выводов, отражающих как достижения, так и сохраняющиеся структурные проблемы национального внешнеторгового комплекса, а также разработать комплекс прикладных предложений по адаптации внешнеэкономической деятельности страны к новым условиям функционирования глобальной торговой системы.

Канадская экономика представляет собой высокоразвитую постиндустриальную систему, в которой сектор услуг формирует более двух третей валовой добавленной стоимости при сохранении структурно значимой ресурсно-промышленной составляющей. Период 2016–2025 гг. характеризуется существенным усилением макроэкономической волатильности: стандартное отклонение реальных темпов роста ВВП во второй половине рассматриваемого десятилетия возросло более чем в три раза относительно первой пятилетки, что свидетельствует о повышении структурной чувствительности экономики к глобальным циклам. Демографический фактор, обусловивший прирост численности населения с 35,85 до 41,5 млн чел., оказал положительное влияние на динамику совокупного спроса, однако одновременно создал нагрузку на инфраструктуру и не компенсировал отставание производительности труда от средних показателей ОЭСР, что выступает одним из устойчивых ограничений конкурентоспособности обрабатывающего сектора.

Внешняя торговля занимает в системе национального хозяйства Канады структурно определяющее положение: совокупный коэффициент открытости экономики устойчиво удерживается в диапазоне 59,6–66,4%, что значительно превышает аналогичные показатели крупнейших экономик мира с сопоставимым размером ВВП. Экспортно-ориентированные виды деятельности обеспечивают занятость около 16% совокупной численности занятых. Сжатие совокупной открытости в 2025 г. до 64,4% при сохранении высокого абсолютного уровня свидетельствует о неполной компенсации потерь в североамериканском направлении за счет диверсификации внешних связей в краткосрочной перспективе.

Договорно-правовая архитектура внешней торговли Канады эволюционировала от модели глубокой двусторонней интеграции (CUSFTA) через расширенную трехстороннюю конструкцию (NAFTA) к модели множественной преференциальной интегрированности, включающей USMCA/CUSMA, CETA и CPTPP. Указанная конфигурация при формальном расширении охвата преференциальных режимов не обеспечила реального географического перераспределения торговых потоков - преобладающая часть внешнеторгового оборота сохраняется в континентальном контуре. События 2025 г., связанные с введением односторонних тарифных мер крупнейшим партнером по USMCA в обход преференциального режима, выявили принципиальное ограничение действующей договорной конструкции: преференциальные положения соглашений не обеспечивают защиты от мер, принимаемых вне сферы их формального действия.

Товарная структура внешней торговли Канады обнаруживает выраженную асимметрию: при ресурсной направленности экспорта импорт сконцентрирован в сегменте продукции с высокой степенью обработки. За период 2016–2025 гг. удельный вес энергоносителей в экспорте возрос с 17,8% до 27,4%, металлов и минерального сырья - с 13,1% до 14,2%, тогда как доля автомобилей и комплектующих сократилась с 16,2% до 12,1%, машинотехнической продукции - с 13,3% до 11,3%. Положительное сальдо в 2025 г. формируется исключительно за счет сырьевых и ресурсно-ориентированных сегментов (энергоносители +129,2 млрд долл., металлы +38,3 млрд долл., лесопромышленные товары +32,8 млрд долл., агропродукция +23,6 млрд долл.), тогда как отрицательное сальдо концентрируется в сегментах машинотехнической продукции (−132,7 млрд долл.), потребительских товаров (−68,1 млрд долл.) и автомобилестроения (−24,3 млрд долл.). Сложившаяся структура отражает фундаментальную особенность канадской модели, в рамках которой ресурсный экспорт финансирует ввоз продукции обрабатывающих отраслей.

Географическая структура внешней торговли Канады характеризуется устойчиво высокой концентрацией экспортных направлений на единственном партнере: удельный вес Соединенных Штатов сохраняется в диапазоне 75–76%, индекс Херфиндаля–Хиршмана географической концентрации экспорта устойчиво превышает 5700 единиц, что значительно превосходит порог высокой концентрации. Импортные потоки распределены заметно более диверсифицированно (HHI снижается с 3191 в 2016 г. до 2942 в 2025 г.) с увеличением удельного веса Китая с 12,1% до 14,8% и постепенным сокращением доли США с 52,2% до 48,9%. Указанная асимметрия между концентрацией экспорта и импорта формирует специфический профиль географической зависимости, в рамках которого уязвимость вывоза перед изменением условий доступа на единственный ключевой рынок не компенсируется диверсификацией на стороне ввоза.

Систематизация драйверов и инструментов трансформации внешнеторговой деятельности позволила установить, что в рамках процессов 2016–2025 гг. преобладающее значение имели принуждающие внешнеполитические драйверы, действующие в сочетании с долгосрочными геоэкономическими и технологическими факторами, тогда как применяемый инструментарий распределялся между реактивной тарифной защитой и проактивными институционально-договорными, внутренними регуляторными и отраслевыми мерами. Масштаб и интенсивность применения проактивных инструментов оставались ограниченными относительно глубины воздействия внешних драйверов, что определяет незавершенный характер достигнутой трансформации.

Сдерживающие факторы развития внешней торговли Канады обладают системным взаимоусиливающим характером. Внешнеполитические ограничения, проявившиеся в тарифной политике крупнейшего партнера в 2025 г., усиливают воздействие структурных факторов через закрепление зависимости от сырьевых рынков, тогда как институционально-внутренние и производственно-технологические факторы снижают способность экономики к быстрой адаптации. Инвестиционные параметры выступают наиболее чувствительной точкой системы, через которую опосредуется большинство долгосрочных ограничений: их состояние определяет потенциал преодоления выявленных сдерживающих факторов в целом. Дополнительным самостоятельным сдерживающим фактором выступает регуляторная неопределенность, связанная с предстоящим пересмотром USMCA.

Сопоставление институциональной готовности отдельных перспективных направлений и достигнутого уровня их использования обнаруживает выраженный разрыв, указывающий на ограниченную результативность применявшегося инструментария диверсификации. Интегральная оценка перспективных направлений по совокупности институциональной зрелости, текущего масштаба, потенциала расширения и уровня риска позволяет квалифицировать в качестве приоритетных Индо-Тихоокеанский регион, Европейский союз, Республику Индию и Соединенное Королевство.

На основе сформулированных выводов в работе разработаны два комплексных перспективных направления развития внешней торговли Канады с третьими странами, обладающих комплементарным характером и направленных на снижение географической концентрации внешнеторговых потоков.

Первое направление - формирование специализированной программы продвижения экспорта критического минерального сырья (литий, кобальт, никель, графит, редкоземельные элементы, медь, уран) в страны Индо-Тихоокеанского региона через механизмы CPTPP. Реализация направления предусматривает закрепление в рамках действующих и формируемых соглашений специального режима для торговли критическим минеральным сырьем, включающего упрощенные процедуры происхождения, ускоренное таможенное оформление и взаимное признание сертификатов; формирование специализированной экспортной инфраструктуры (расширение пропускной способности портов тихоокеанского побережья, развитие железнодорожных коридоров от центров добычи в провинциях Британская Колумбия, Саскачеван и Онтарио, создание специализированных перевалочных и складских мощностей); формирование инвестиционно-финансовых механизмов поддержки экспортно ориентированных проектов в сфере критического сырья, включая инструменты экспортного кредитования, страхования экспортных рисков и софинансирования инфраструктурных проектов. Реализация направления опирается на сочетание сложившихся сравнительных преимуществ канадской экономики в сфере добычи и первичной переработки минерального сырья со структурным спросом со стороны экономик региона, реализующих масштабные программы развития чистой энергетики.

Второе направление - развитие торгово-инвестиционного партнерства с Республикой Индией как самостоятельного географического вектора диверсификации, потенциал которого не охватывается общими механизмами Индо-Тихоокеанской стратегии. Реализация направления предусматривает завершение переговорного процесса по двустороннему соглашению о торгово-инвестиционном партнерстве, охватывающему торговлю товарами и услугами, инвестиционные отношения, защиту прав интеллектуальной собственности и регулирование цифровой торговли; формирование секторальных механизмов сотрудничества по приоритетным направлениям (сжиженный природный газ, удобрения, продукция лесопромышленного комплекса, агропродовольственные товары, высшее образование, информационные технологии, финансовые услуги); создание институциональных механизмов поддержки малых и средних предприятий, ориентированных на индийский рынок (специализированные торговые представительства, программы образовательного обмена, инструменты страхования коммерческих рисков). Указанное направление обеспечивает расширение структурного профиля внешнеторгового комплекса за счет увеличения доли услуг и продукции с более высокой степенью обработки.

Параллельная реализация обоих направлений обеспечивает воздействие на структуру внешней торговли по двум независимым каналам: углубление специализации в сложившихся сегментах при одновременном расширении круга направлений и секторов сотрудничества. Подобное сочетание формирует основу для перехода от реактивной модели реагирования на внешние ограничения к проактивной модели целенаправленного формирования диверсифицированной географической и отраслевой структуры внешней торговли Канады.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. Всеобъемлющее экономическое и торговое соглашение между Канадой и Европейским союзом «Canada - European Union Comprehensive Economic and Trade Agreement» (CETA) от 30.10.2016 (временно применяется с 21.09.2017) // Официальный сайт Global Affairs Canada. URL: https://www.international.gc.ca/trade-commerce/trade-agreements-accords-commerciaux/agr-acc/ceta-aecg/text-texte/toc-tdm.aspx?lang=eng (дата обращения: 02.05.2026).
2. Всеобъемлющее и прогрессивное соглашение о Транстихоокеанском партнерстве «Comprehensive and Progressive Agreement for Trans-Pacific Partnership» (CPTPP) от 08.03.2018 (ред. с учетом присоединения Великобритании от 15.12.2024) // Официальный сайт Global Affairs Canada. URL: https://www.international.gc.ca/trade-commerce/trade-agreements-accords-commerciaux/agr-acc/cptpp-ptpgp/index.aspx?lang=eng (дата обращения: 18.04.2026).
3. Соглашение между Канадой, Соединенными Штатами Америки и Мексиканскими Соединенными Штатами «Canada - United States - Mexico Agreement» (CUSMA/USMCA) от 30.11.2018 (в силе с 01.07.2020, шестилетний пересмотр запланирован на 01.07.2026) // Официальный сайт Global Affairs Canada. URL: https://www.international.gc.ca/trade-commerce/trade-agreements-accords-commerciaux/agr-acc/cusma-aceum/index.aspx?lang=eng (дата обращения: 14.05.2026).
4. Закон Канады «Об экспортных и импортных лицензиях» (Export and Import Permits Act, R.S.C., 1985, c. E-19) от 1947 г. (ред. от 19.08.2024) // Justice Laws Website, Министерство юстиции Канады. URL: https://laws-lois.justice.gc.ca/eng/acts/E-19/ (дата обращения: 09.05.2026).
5. Закон Канады «Об инвестициях в Канаду» (Investment Canada Act, R.S.C., 1985, c. 28 (1st Supp.)) от 20.06.1985 (ред. от 03.09.2024, S.C. 2024, c. 4) // Justice Laws Website, Министерство юстиции Канады. URL: https://laws-lois.justice.gc.ca/eng/acts/I-21.8/ (дата обращения: 21.04.2026).
6. Закон Канады «О таможенном тарифе» (Customs Tariff, S.C. 1997, c. 36) от 08.12.1997 (ред. от 01.01.2025) // Justice Laws Website, Министерство юстиции Канады. URL: https://laws-lois.justice.gc.ca/eng/acts/C-54.011/ (дата обращения: 25.04.2026).
7. Закон Канады «Об одной канадской экономике» (One Canadian Economy Act, S.C. 2025, c. 2, Bill C-5) от 26.06.2025 // Официальный сайт Парламента Канады (LEGISinfo). URL: https://www.parl.ca/legisinfo/en/bill/45-1/c-5 (дата обращения: 12.05.2026).
8. Постановление Правительства Канады «О дополнительных пошлинах на товары из США» (United States Surtax Order 2025-1, SOR/2025-66) от 04.03.2025 // Canada Gazette, Part II. 2025. Vol. 159. № 6 от 12.03.2025. URL: https://gazette.gc.ca/rp-pr/p2/2025/2025-03-12/html/sor-dors66-eng.html (дата обращения: 30.04.2026).
9. Внешнеэкономическая деятельность : учебник для вузов / под ред. И.Н. Платоновой ; МГИМО МИД России. - 4-е изд., перераб. и доп. - Москва : Юрайт, 2024. - 462 с. - (Высшее образование). - ISBN 978-5-534-15842-7.
10. Год планеты : ежегодник. Выпуск 2024 : экономика, политика, безопасность / гл. ред. В.Г. Барановский ; ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН. - Москва : Идея-Пресс, 2024. - 416 с.
11. Громыко, А.А. Канада и США: новая фаза взаимоотношений в условиях тарифной политики Д. Трампа / А.А. Громыко // США & Канада: экономика, политика, культура. - 2025. - № 2. - С. 9-22.
12. Демчук, А.Л. Итоги всеобщих выборов 2025 года в Канаде: зыбкая стабильность / А.Л. Демчук // США & Канада: экономика, политика, культура. - 2025. - № 6. - С. 45-59.
13. Елистратов, А.С. Особенности внешней торговли Канады на современном этапе / А.С. Елистратов // Таможенное регулирование. Таможенный контроль. - 2024. - № 1. - С. 14-23.
14. Елистратов, А.С. Особенности внешней торговли США с Канадой на современном этапе / А.С. Елистратов // Таможенное регулирование. Таможенный контроль. - 2024. - № 5. - С. 9-18.
15. Ефимова, Е.Г. Легализация технологического протекционизма США в новой геоэкономической реальности / Е.Г. Ефимова, А.А. Мальцев, С.В. Чичилимов // США & Канада: экономика, политика, культура. - 2025. - № 12. - С. 84-97.
16. Канада в Индо-Тихоокеанской стратегии: новейший этап // Мировая экономика и международные отношения. - 2024. - Т. 68, № 1. - С. 81-93.
17. Комкова, Е.Г. Внеочередные выборы в Канаде: референдум по Трюдо / Е.Г. Комкова // США & Канада: экономика, политика, культура. - 2022. - Т. 52, № 1. - С. 5-20. - DOI: 10.31857/S2686673022010011.
18. Комкова, Е.Г. Возвращение либералов: парламентские выборы 2025 года в Канаде / Е.Г. Комкова // США & Канада: экономика, политика, культура. - 2025. - № 6. - С. 31-44.
19. Международные экономические отношения. Плюрализация и регионализация мировой экономики : учебник для магистратуры / под ред. Л.С. Ревенко. - Москва : МГИМО-Университет ; Аспект Пресс, 2022. - 416 с. - ISBN 978-5-7567-1182-9.
20. Мировая экономика и международные экономические отношения. Полный курс : учебник / А.С. Булатов, А.В. Кузнецов, Н.М. Мамедова [и др.] ; под ред. А.С. Булатова. - Москва : КноРус, 2023. - 677 с. - ISBN 978-5-406-11397-4.
21. Мировая экономика и международные экономические отношения. Полный курс : учебник / под ред. А.С. Булатова. - 4-е изд., перераб. и доп. - Москва : КноРус, 2025. - 678 с. - ISBN 978-5-406-13997-4.
22. Михеев, В.В. Тихоокеанское и Индоокеанское пространство: международные стратегии и геоэкономика : монография / В.В. Михеев, А.В. Ломанов, В.Г. Швыдко. - Москва : ИМЭМО РАН, 2023. - 155 с. - ISBN 978-5-9535-0631-1.
23. Приходько, О.В. Эволюция стратегии национальной безопасности США и ее последствия для Канады / О.В. Приходько // США & Канада: экономика, политика, культура. - 2025. - № 2. - С. 23-40.
24. Сергунин, А.А. Арктическая научная дипломатия США и Канады / А.А. Сергунин, М.И. Гутенев // Мировая экономика и международные отношения. - 2023. - Т. 67, № 6. - С. 92-105. - DOI: 10.20542/0131-2227-2023-67-6-92-105.
25. Смирнов, Е.Н. Международная торговля: вызовы современных геополитических конфликтов / Е.Н. Смирнов // Международная торговля и торговая политика. - 2024. - Т. 10, № 1. - С. 20-35. - DOI: 10.21686/2410-7395-2024-1-20-35.
26. Соединенные Штаты Америки и Канада в современном мире : коллективная монография / отв. ред. В.Н. Гарбузов ; Институт США и Канады РАН. - Москва : Издательство «Весь Мир», 2022. - 432 с.
27. Труш, С.М. Трамп, тарифы и мировая экономика: дискуссия об основаниях новой торговой войны с Китаем / С.М. Труш // США & Канада: экономика, политика, культура. - 2025. - № 12. - С. 5-17.
28. Филина, А.Д. Эволюция экономических отношений США и Канады: взаимозависимость двух экономик / А.Д. Филина, Г.В. Третьякова // Мир новой экономики. - 2022. - Т. 16, № 2. - С. 88-98. - DOI: 10.26794/2220-6469-2022-16-2-88-98.
29. Хейфец, Б.А. Глобальные трансформации мировой экономики и Россия : монография / Б.А. Хейфец. - Москва : Институт экономики РАН, 2023. - 280 с.
30. Экономика США: эволюция модели в условиях глобализации : учебник / под ред. В.Б. Супяна. - Москва : Магистр : ИНФРА-М, 2023. - 560 с. - ISBN 978-5-9776-0308-9.
31. Beaulieu, E. Canada's Indo-Pacific Strategy and Trade Diversification: An Empirical Assessment / E. Beaulieu, K. Song // Canadian Journal of Economics. - 2024. - Vol. 57, № 3. - P. 789-820.
32. Ciuriak, D. Canada's Trade Diversification Strategy in the Era of Geoeconomic Fragmentation / D. Ciuriak // World Trade Review. - 2024. - Vol. 23, № 2. - P. 145-168.
33. Clausing, K.A. The Distributional Costs of U.S. Tariffs on Canada, Mexico and China for American and Canadian Households / K.A. Clausing, M.E. Lovely // Journal of International Economics. - 2025. - Vol. 154. - Article 103908.
34. Hart, M. A Trading Nation: Canadian Trade Policy from Colonialism to Globalization / M. Hart. - Vancouver : UBC Press, 2022. - 560 p.
35. Hufbauer, G.C. The Future of the USMCA: Trade Tensions and the 2026 Review / G.C. Hufbauer, J.J. Schott // Journal of World Trade. - 2025. - Vol. 59, № 3. - P. 367-392.
36. Kukucha, C.J. Canada-China Trade Tensions, Critical Minerals and Sub-Federal Trade Policy / C.J. Kukucha // Review of International Political Economy. - 2023. - Vol. 30, № 5. - P. 1768-1791.
37. Leblond, P. CETA Implementation and Canada-EU Economic Relations: Seven Years On / P. Leblond // Review of International Political Economy. - 2024. - Vol. 31, № 4. - P. 1142-1165.
38. Lilly, M.B. The Politics of Canada's Trade Diversification: From Trudeau's Progressive Agenda to Carney's «Fortress North America» / M.B. Lilly // Canadian Public Policy. - 2025. - Vol. 51, № 2. - P. 187-209.
39. Manak, I. The USMCA Sunset Clause and the 2026 Joint Review: Legal and Economic Stakes / I. Manak, A. Hayford // World Trade Review. - 2025. - Vol. 24, № 4. - P. 521-548.
40. Manucha, R. Booze, Cigarettes, and Constitutional Dust-Ups: Canada's Quest for Interprovincial Free Trade / R. Manucha. - Montreal ; Kingston : McGill-Queen's University Press, 2022. - 312 p.
41. McKibbin, W.J. The Global Economic Effects of Trump's 2025 Tariffs: Implications for Canada and Mexico / W.J. McKibbin, M. Noland // The World Economy. - 2025. - Vol. 48, № 9. - P. 2415-2448.
42. Mehic, A. Canadian Critical Minerals Strategy and the Green Energy Transition: Trade and Geopolitical Implications / A. Mehic, P. Leblond // International Economics. - 2024. - Vol. 178. - Article 100479. - P. 1-18.
43. NAFTA 2.0: From the First NAFTA to the United States - Mexico - Canada Agreement / ed. by G. Gagné, M. Rioux. - Cham : Palgrave Macmillan, 2022. - 280 p. - (Canada and International Affairs Series).
44. Schwanen, D. Reimagining Canadian Trade Policy in a Post-Multilateral World: USMCA, CPTPP and CETA / D. Schwanen // Journal of World Trade. - 2024. - Vol. 58, № 5. - P. 781-804.
45. The USA and Canada 2024 / ed. by Europa Publications. - 25th ed. - London ; New York : Routledge, 2023. - 720 p. - (Regional Surveys of the World).
46. Tomlin, B.W. The Political Economy of Canadian Automotive Trade Under Section 232 Tariffs / B.W. Tomlin, M. Hart // Canadian Public Policy. - 2025. - Vol. 51, № 4. - P. 412-435.
47. 2026 CUSMA Review [Электронный ресурс] / J.P. Meltzer ; Brookings Institution. - Washington, D.C., 2024. - URL: https://www.brookings.edu/articles/2026-cusma-review/ (дата обращения: 13.05.2026).
48. Canada: 2025 Article IV Consultation - Press Release and Staff Report. IMF Country Report № 2026/012 [Электронный ресурс] / International Monetary Fund, Western Hemisphere Department. - Washington, D.C. : IMF, 2026. - URL: https://www.imf.org/en/publications/cr/issues/2026/01/21/canada-2025-article-iv-consultation-press-release-and-staff-report-573340 (дата обращения: 11.05.2026). - DOI: 10.5089/9798229035897.002.
49. Canada's State of Trade 2025: Small and Medium Enterprises Taking on the Export Challenge [Электронный ресурс] / Global Affairs Canada, Office of the Chief Economist. - Ottawa : Government of Canada, 2025. - URL: https://international.canada.ca/en/global-affairs/corporate/reports/chief-economist/state-trade/2025 (дата обращения: 03.05.2026).
50. OECD Economic Surveys: Canada 2025 [Электронный ресурс]. - Paris : OECD Publishing, 2025. - 136 p. - URL: https://www.oecd.org/en/publications/oecd-economic-surveys-canada-2025_28f9e02c-en.html (дата обращения: 06.05.2026). - DOI: 10.1787/28f9e02c-en.
51. The Future of the USMCA. PIIE Microsite [Электронный ресурс] / J. Contreras, G.C. Hufbauer, J.J. Schott, Y. Zhang ; Peterson Institute for International Economics. - Washington, D.C., 2025. - URL: https://www.piie.com/microsites/2025/future-usmca (дата обращения: 07.05.2026).
52. Trade Policy Review: Report by the Secretariat - Canada. Revision. WT/TPR/S/455 [Электронный ресурс] / World Trade Organization. - Geneva : WTO, 2024. - URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/tpr_e/tp555_e.htm (дата обращения: 24.04.2026).
53. Urgency and Caution: Charting a Careful Path to the CUSMA Review. Commentary [Электронный ресурс] / D. Schwanen ; C.D. Howe Institute. - Toronto, 2025. - URL: https://cdhowe.org/publication/urgency-and-caution-charting-a-careful-path-to-the-cusma-review/ (дата обращения: 19.04.2026).
54. USMCA Review 2026: Pathways, Risks, and Strategic Considerations for North America's Economic Future [Электронный ресурс] / Center for Strategic and International Studies. - Washington, D.C. : CSIS, 2025. - URL: https://www.csis.org/analysis/usmca-review-2026 (дата обращения: 28.04.2026).
55. World Investment Report 2024: Investment Facilitation and Digital Government [Электронный ресурс] / United Nations Conference on Trade and Development. - Geneva : United Nations, 2024. - 235 p. - URL: https://unctad.org/publication/world-investment-report-2024 (дата обращения: 27.04.2026).

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение А

Методика расчета количественных показателей

А.1. Обоснование выбора периода исследования

Количественные показатели работы рассчитаны за единый период 2016-2025 гг. (10 полных лет). Выбор периода обусловлен следующими основаниями: включение доковидной фазы 2016-2019 гг. как базы для сопоставления структурных характеристик; охват полного цикла действия Североамериканского соглашения о свободной торговле (NAFTA) в его последней фазе перед заменой на USMCA/CUSMA с 1 июля 2020 г.; включение 2025 г. - года тарифного шока со стороны Соединенных Штатов и подготовки к шестилетнему пересмотру USMCA, намеченному на 1 июля 2026 г.; обеспечение методологической сопоставимости временных рядов Statistics Canada после пересмотра классификаций 2015 г.

А.2. Применяемые формулы

А.3. Интерпретация значений индекса HHI

А.4. Методологическое замечание о расчете HHI

При расчете индекса Херфиндаля-Хиршмана агрегированная группа «Прочие страны» рассматривается как один партнер, что дает оценку индекса сверху. Дезагрегация этой группы снижает значения индекса для экспорта приблизительно на 25-30 единиц, для импорта - на 130-150 единиц, что не меняет качественной интерпретации концентрации

Приложение Б

Расчетные таблицы за 2016-2025 гг.

Таблица Б.1 - Макроэкономические показатели Канады, 2016-2025 гг.

Источник: OECD Economic Surveys: Canada 2025; IMF Country Report 2026/012; Bank of Canada.

Примечание: приложение содержит полные ряды количественных показателей внешнеторговой деятельности Канады за единый период 2016-2025 гг. с пошаговыми вычислениями.

Таблица Б.2 - Расчет показателей открытости экономики Канады, 2016-2025 гг.

Примечание. X, M, ВВП - в млрд долл. США в текущих ценах; все квоты - в %. Все четыре коэффициента открытости рассчитаны по формулам, приведенным в Приложении А.

Источник: рассчитано автором по данным WTO Trade Policy Review Canada 2024; Global Affairs Canada State of Trade 2025; Statistics Canada Table 36-10-0104; World Bank WDI.

Таблица Б.3 - Темпы прироста внешней торговли Канады, 2016-2025 гг., %

Примечание. X, M, X+M - в млрд долл. США. Цепной темп - к предыдущему году; базисный - к 2016 г.

Источник: рассчитано автором по данным таблицы Б.2.

Таблица Б.4 - Товарная структура экспорта товаров Канады в 2016-2025 гг., % от совокупного объема

Источник: рассчитано автором по данным Statistics Canada Trade Data Online; Global Affairs Canada State of Trade 2025.

Таблица Б.5 - Товарная структура импорта товаров Канады в 2016-2025 гг., % от совокупного объема

Источник: рассчитано автором по данным Statistics Canada Trade Data Online; OECD Economic Surveys: Canada 2025.

Таблица Б.6 - Расчет сальдо внешней торговли Канады по укрупненным товарным группам в 2025 г.

Примечание. Экспорт, импорт, сальдо - в млрд долл. США. Экспорт по группе = доля × итоговый товарный экспорт 612,1 млрд долл.; импорт по группе = доля × итоговый товарный импорт 631,0 млрд долл.

Источник: рассчитано автором по данным Statistics Canada; Global Affairs Canada State of Trade 2025.

Таблица Б.7 - Географическая структура экспорта Канады по партнерам, 2016-2025 гг., %

Источник: рассчитано автором по данным Global Affairs Canada State of Trade 2025; WTO Trade Policy Review Canada 2024.

Таблица Б.8 - Географическая структура импорта Канады по партнерам, 2016-2025 гг., %

Источник: рассчитано автором по данным Global Affairs Canada State of Trade 2025; OECD Economic Surveys: Canada 2025.

Таблица Б.9 - Расчет индекса Херфиндаля-Хиршмана и доли топ-3 партнеров, 2016-2025 гг.

Примечание. HHI рассчитан по формуле Σ(si)², где si - доли партнеров из таблиц Б.7 и Б.8. Топ-3 для экспорта: США + ЕС + Китай; для импорта: США + Китай + ЕС. Группа «Прочие страны» учтена как один партнер, что дает оценку HHI сверху.

Источник: рассчитано автором по данным таблиц Б.7 и Б.8.