Роль России в глобальном зерновом рынке: конкурентные преимущества и влияние санкций на торговый баланс

ВВЕДЕНИЕ

На протяжении последних полутора десятилетий Россия трансформировалась из нетто-импортера в крупнейшего мирового экспортера пшеницы, удерживающего лидерство несколько сезонов подряд. Подобное превращение опирается на расширение посевных площадей, рост урожайности, низкую себестоимость производства и логистическую близость к емким рынкам Северной Африки, Ближнего Востока и Азии. Сформированные конкурентные преимущества обеспечили стране устойчивую долю мирового экспорта пшеницы и статус ценообразующего участника рынка.

Вместе с тем с 2022 г. внешнеэкономическая деятельность России осуществляется в условиях масштабного санкционного давления. Несмотря на формальное выведение продовольствия из-под прямых ограничений, санкции воздействуют на зерновой экспорт косвенно - через расчетную, логистическую и страховую инфраструктуру, удорожая и усложняя все звенья цепочки поставок. Это ставит вопрос о способности страны сохранить достигнутые позиции и о направлениях их укрепления в изменившихся внешних условиях.

Актуальность темы исследования определяется сочетанием нескольких обстоятельств. Сохранение и укрепление позиций России на мировом рынке зерна имеет значение как для национальной экономики, формируя существенную часть валютной выручки агропромышленного комплекса, так и для глобальной продовольственной безопасности, поскольку страна обеспечивает поставки в десятки государств с растущим спросом. Одновременно санкционный режим создает новые риски для устойчивости экспорта, а понижательная мировая ценовая конъюнктура усиливает давление на доходность поставок. В этих условиях выявление конкурентных преимуществ, оценка влияния санкций на торговый баланс и обоснование направлений минимизации рисков приобретают практическую значимость.

Степень разработанности темы исследования. Существенный вклад в изучение мирового рынка зерна и конкурентоспособности его участников внесли отечественные ученые. Вопросы развития зернового хозяйства и реализации экспортного потенциала России рассмотрены в работах А. И. Алтухова^[1]; факторы конкурентоспособности российского зерна и резервы ее повышения исследованы Д. А. Зюкиным^[2]. Трансформация мирового продовольственного рынка и место России в нем проанализированы Л. С. Ревенко^[3], а возможности и ограничения аграрного экспорта - Н. И. Шагайдой^[4].

Зарубежная литература представлена исследованиями торговых эффектов санкций и функционирования причерноморского зернового рынка. Влияние санкций на международную торговлю оценено M. Crozet и J. Hinz^[5]; механизмы экспортных ограничений и их воздействие на внутренние рынки России и Украины раскрыты L. Götz, T. Glauben и B. Brümmer^[6]. Потенциал наращивания производства и экспорта зерна Россией рассмотрен W. Liefert и O. Liefert^[7], а пространственная эффективность и интеграция зерновых рынков Евразии - M. Svanidze и L. Götz^[8].

Вместе с тем комплексная оценка влияния санкционного давления 2022–2025 гг. на конкурентные позиции и торговый баланс России в зерновом сегменте, а также обоснование направлений их укрепления остаются недостаточно разработанными, что определяет выбор темы и направленность настоящего исследования.

Объектом исследования выступает внешнеэкономическая деятельность России на мировом рынке зерна.

Предметом исследования являются экономические отношения, возникающие в процессе формирования конкурентных преимуществ и трансформации зернового экспорта России под влиянием санкционных ограничений.

Цель исследования состоит в выявлении конкурентных преимуществ России на глобальном зерновом рынке и обосновании направлений минимизации санкционных рисков и повышения конкурентоспособности зернового экспорта.

Для достижения поставленной цели определены следующие задачи:

1) раскрыть сущность, структуру и современные тенденции мирового рынка зерна;

2) определить конкурентоспособность страны на мировом рынке зерна и факторы ее формирования;

3) охарактеризовать санкции как инструмент воздействия на международную торговлю зерном;

4) проанализировать динамику производства и экспорта зерна в России и оценить ее конкурентные преимущества;

5) оценить влияние санкционных ограничений на логистику, финансовые расчеты и страхование зерновых поставок;

6) выявить трансформацию торгового баланса России в сегменте зерновой продукции в 2022–2025 гг.;

7) обосновать направления диверсификации экспортных направлений и развития новых рынков сбыта;

8) определить инфраструктурные и логистические решения для обеспечения устойчивости зернового экспорта;

9) разработать рекомендации по минимизации санкционных рисков и повышению конкурентоспособности российского зерна.

Методологическую основу исследования составили общенаучные и специальные методы познания: анализ и синтез, индукция и дедукция, обобщение и системный подход, примененные при рассмотрении теоретических вопросов. Эмпирическая часть работы опирается на экономико-статистический метод, методы анализа динамических рядов, структурного и сравнительного анализа, а также на графический и табличный методы представления и интерпретации данных.

Информационную базу исследования образовали официальные статистические данные Федеральной службы государственной статистики, Министерства сельского хозяйства Российской Федерации, Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору, материалы Министерства сельского хозяйства США (USDA), Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО), Всемирного банка, а также нормативные правовые акты и публикации отраслевых аналитических организаций.

Теоретическая значимость работы заключается в систематизации подходов к оценке конкурентоспособности страны на мировом рынке зерна и в обосновании трактовки санкций как инструмента инфраструктурного, а не запретительного воздействия на международную торговлю продовольствием.

Практическая значимость работы состоит в том, что сформулированные выводы и рекомендации могут быть использованы органами управления агропромышленным комплексом и экспортерами при разработке мер поддержки зернового экспорта, а также в учебном процессе при изучении дисциплин внешнеэкономической направленности.

Структура работы обусловлена целью и задачами исследования и включает введение, три главы, заключение и список использованных источников.

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ГЛОБАЛЬНОГО ЗЕРНОВОГО РЫНКА

1.1. Структура и особенности мирового зернового рынка: ключевые участники и тенденции развития

Мировой зерновой рынок представляет собой один из наиболее капиталоемких и стратегически значимых сегментов международной торговли сельскохозяйственным сырьем. Его роль в функционировании глобальной экономики двойственна: с одной стороны, зерновые культуры формируют основу продовольственного обеспечения населения планеты и обеспечивают значительную часть калорийности пищевого рациона; с другой - служат базовым компонентом кормовой базы животноводства, сырьем для пищевой, биотехнологической и энергетической промышленности. В исследовательской литературе устойчиво фиксируется положение, согласно которому динамика мирового рынка зерна формирует один из ключевых индикаторов состояния глобальной продовольственной безопасности и макроэкономической стабильности стран-импортеров^[9].

Совокупное мировое производство зерновых по итогам 2023/24 сельскохозяйственного года приблизилось к 2,3 млрд тонн, при этом объем международной торговли составил около 507,6 млн тонн, что на 2,4% превышает результат предыдущего сезона^[10]. Соотношение производства и экспорта характеризует рынок как преимущественно внутренний: большая часть выращенного зерна потребляется в странах-производителях, а трансграничный оборот составляет 20–23% совокупного предложения. Однако именно этот оборот определяет ценовые ориентиры, уровень продовольственной инфляции и торговые балансы как экспортеров, так и импортеров.

Товарная структура мирового рынка неоднородна и обусловлена различиями в климатических условиях производства, потребительских предпочтениях и производственно-технологических требованиях. Основную долю международной торговли формируют четыре культуры. Пшеница, с объемом торговли около 200 млн тонн ежегодно, остается наиболее универсальным продовольственным зерном, служащим сырьем для мукомольной, хлебопекарной, макаронной и кондитерской отраслей. Кукуруза, с объемом торговли 180–190 млн тонн, используется преимущественно в качестве кормового зерна, а также в биоэтанольной промышленности. Соя, экспортируемая в объемах около 160 млн тонн в зерновом эквиваленте, выступает основным источником растительного белка для животноводства. Ячмень занимает нишевую позицию с оборотом 25–30 млн тонн, удовлетворяя потребности пивоваренной отрасли и сектора кормопроизводства. Рис, несмотря на центральную роль во внутреннем потреблении стран Азии, экспортируется в существенно меньших объемах - порядка 50–55 млн тонн - поскольку большинство его производителей одновременно являются крупнейшими потребителями^[11].

Сторона предложения на мировом рынке зерна характеризуется высокой географической концентрацией. По пшенице - ключевому продукту для анализа - семь стран обеспечивают свыше 85% мирового экспорта. Понимание распределения ролей между ними принципиально важно для дальнейшего анализа конкурентных позиций России.

Таблица 1 - Структура мирового экспорта пшеницы в разрезе ведущих стран-экспортеров в сезонах 2021/22–2023/24 гг., млн тонн

Источник: составлено автором по данным^[12],^[13].

Представленные данные отражают две принципиально важные структурные тенденции. Первая - перераспределение долей в пользу России, которая за три сезона нарастила физические объемы экспорта пшеницы в 1,6 раза и закрепила за собой позицию лидера с долей выше 25%. Подобная динамика была бы невозможна без совокупного действия благоприятных природно-климатических условий, накопленного технологического эффекта и инвестиций в портовую инфраструктуру Азово-Черноморского бассейна^[14]. Вторая тенденция - нарастание волатильности позиций традиционных экспортеров: Аргентина потеряла две трети экспортной доли из-за засухи 2022/23 гг., Австралия после рекордного сезона 2022/23 снизила отгрузки на 21%, США утратили статус крупнейшего поставщика, сократив долю до 9,7%.

Сопоставление объемов позволяет сделать вывод о том, что мировой рынок пшеницы сформировался как высококонцентрированный на стороне предложения, но не монопольный - ни один из экспортеров не контролирует более четверти рынка, что оставляет пространство для конкуренции и одновременно повышает чувствительность глобальных цен к событиям в каждой отдельной стране-лидере. Именно эта особенность объясняет, почему санкционные ограничения в отношении одного крупного игрока способны создавать каскадный эффект во всей системе международной торговли зерном, затрагивая не только экспортера, но и десятки стран-импортеров.

Третье наблюдение из структурного анализа касается роли Европейского союза как второго по величине экспортного блока. Позиция ЕС отличается от позиций отдельных государств тем, что объединяет нескольких крупных производителей - Францию, Германию, Румынию, Польшу, Болгарию - каждый из которых имеет собственную логистическую инфраструктуру и торговые традиции. Это обстоятельство делает европейский экспорт более устойчивым к локальным неурожаям, но одновременно более подверженным внутриблоковым регуляторным решениям, в том числе в части допуска украинского зерна на рынки ЕС и транзитных ограничений^[15].

Импортная сторона мирового рынка пшеницы существенно более рассредоточена географически, однако и здесь прослеживается выраженная концентрация спроса. Ключевыми регионами-реципиентами остаются страны MENA (Ближний Восток и Северная Африка), Юго-Восточная Азия и Африка южнее Сахары. Египет традиционно выступает крупнейшим в мире покупателем пшеницы, ежегодно закупая около 10–12 млн тонн через централизованные тендеры Государственного комитета по закупкам GASC. Турция, Саудовская Аравия, Алжир и Марокко формируют основной массив спроса в MENA с совокупным объемом закупок 18–20 млн тонн. В Юго-Восточной Азии ведущими импортерами выступают Индонезия (9–11 млн тонн), Филиппины, Вьетнам и Малайзия. Особого внимания заслуживает рост спроса в Бангладеш, Пакистане, Нигерии, Эфиопии и Судане - этот сегмент характеризуется не только расширением физических объемов, но и структурным сдвигом потребления в сторону хлебной продукции, обусловленным урбанизацией и изменением демографических моделей питания^[16].

Архитектура ценообразования и совершения сделок на мировом зерновом рынке является двухуровневой. Первый уровень - биржевой. Референтными площадками выступают Чикагская товарная биржа (CBOT) для мягких сортов пшеницы и кукурузы, Парижская биржа (Euronext/MATIF) - для европейской пшеницы, Миннеаполисская биржа - для яровой твердозерной пшеницы, Виннипегская биржа (ICE) - для канадской пшеницы и рапса. Биржевые фьючерсные контракты и опционы формируют систему референтных цен, относительно которых строится весь спектр двусторонних сделок. Второй уровень - внебиржевой - включает прямые контракты между трейдерами и конечными покупателями, межправительственные тендеры (наиболее репрезентативный случай - тендеры GASC Египта и DGF Бангладеш), долгосрочные межгосударственные соглашения, а также поставки по линии продовольственной помощи, координируемые Всемирной продовольственной программой ООН^[17].

Организационную основу международной торговли зерном на протяжении нескольких десятилетий обеспечивала «большая четверка» транснациональных агротрейдеров - Archer Daniels Midland, Bunge, Cargill и Louis Dreyfus, известная в профессиональной среде под аббревиатурой ABCD. По совокупным оценкам, эти компании контролировали до 70–90% мировых зерновых потоков, располагая глобальной сетью элеваторов, портовых терминалов, судоходных активов и развитыми системами риск-менеджмента. Однако начиная с середины 2010-х гг. конфигурация рынка начала трансформироваться. С одной стороны, на рынок активно вышли китайские государственные и полугосударственные корпорации - прежде всего COFCO International, сформированная в 2014–2017 гг. через приобретение голландской Nidera и гонконгской Noble Agri. С другой - в 2022–2023 гг. ABCD-трейдеры последовательно свернули или продали свои российские активы: Cargill приостановила экспортную деятельность в России с июля 2023 г., Viterra (бывшая Glencore Agriculture) передала активы российским владельцам, Louis Dreyfus сократила операционное присутствие. Образовавшийся вакуум был заполнен национальными российскими экспортерами - «Деметра-Холдинг», ОЗК, ГК «Астон», ГК «Рустрейд», ТД «Риф», - совокупно обеспечивающими большую часть физических отгрузок через терминалы Новороссийска, Тамани и Кавказа^[18].

Тенденции, формирующие облик мирового зернового рынка в первой половине 2020-х гг., принципиально отличаются от паттернов предыдущего десятилетия. Первая из них - усиление продовольственного протекционизма. Если в период 2010–2020 гг. международное сообщество декларировало приверженность принципам свободного движения продовольственных товаров, то после 2020 г. страны-экспортеры последовательно возвращают в инструментарий аграрной политики экспортные пошлины, квоты и временные запреты на вывоз зерна. Россия ввела плавающую вывозную пошлину на пшеницу, кукурузу и ячмень в рамках механизма «зернового демпфера» со 2 июня 2021 г., параметры которого корректировались в 2022–2025 гг.^[19]. Индия ввела запрет на экспорт пшеницы с мая 2022 г., а в 2023 г. дополнительно ограничила вывоз небасмати-риса. Аргентина и Казахстан в разные периоды 2022–2024 гг. применяли ситуативные ограничения. Такие меры фиксируют отход от модели либеральной торговли и институционализируют приоритет внутренней продовольственной безопасности над экспортными обязательствами.

Вторая тенденция - нарастание климатических рисков. Частота и интенсивность аномальных погодных явлений в последние пять лет достигли уровня, при котором климатические факторы перестают восприниматься как разовые шоки и становятся системной характеристикой отрасли. Засухи в Средиземноморье, Аргентине и Австралии, наводнения в Пакистане и Индии, волны аномальной жары в Европе устойчиво снижают предсказуемость урожаев и повышают ценовую волатильность. Формируется структурный сдвиг в моделях страхования рисков, хеджирования и агротехнологий^[20].

Третья тенденция - регионализация логистики. После 2022 г. мировой рынок зерна в значительной мере распался на субрегиональные контуры: «западный», обслуживающий ЕС, США и часть Северной Африки через атлантическую и средиземноморскую логистику; «восточный», объединяющий Россию, Казахстан, Иран, Юго-Восточную Азию и Китай через черноморские, каспийские и дальневосточные маршруты; «южный», связывающий Бразилию и Аргентину с Китаем и африканским рынком через трансатлантические перевозки. Каждый из этих контуров постепенно формирует собственную финансовую, страховую и транспортную инфраструктуру, что свидетельствует о частичной деглобализации отрасли^[21].

Четвертая тенденция - геоэкономическая фрагментация, при которой торговые потоки перестают подчиняться исключительно экономической рациональности и все отчетливее отражают контуры геополитических блоков. Линии раздела проходят между G7, БРИКС+ и странами Глобального Юга, причем продовольствие все чаще используется как инструмент «мягкой силы» - через гуманитарные поставки, долгосрочные бартерные схемы типа «пшеница за удобрения» и межправительственные соглашения о приоритетном доступе к рынкам^[22],^[23]. На фоне этих процессов роль России в мировом зерновом рынке претерпела стремительную трансформацию. Если в 2000-е гг. страна выступала преимущественно нетто-импортером зерна, то начиная с 2016 г. она стабильно занимает первое место в мире по экспорту пшеницы. Рекордный валовой сбор 2022 г. - 153,8 млн тонн - и высокий урожай 2023 г. - 142,6 млн тонн - позволили нарастить совокупный экспорт зерна до 71–72 млн тонн в сезоне 2023/24, что превратило Россию в системообразующего игрока, от устойчивости поставок которого зависит продовольственная стабильность десятков стран Глобального Юга^[24].

Совокупность рассмотренных характеристик свидетельствует о том, что мировой зерновой рынок нельзя описывать как гомогенную систему, подчиняющуюся универсальным экономическим законам. Это многоуровневая структура с высокой концентрацией предложения при относительно рассредоточенном спросе, с устойчивой двойной архитектурой ценообразования и одновременно с растущей политической нагрузкой, обусловленной процессами регионализации и фрагментации. Именно такая конфигурация делает рынок особенно чувствительным к санкционным инструментам и одновременно создает пространство для реализации национальных конкурентных преимуществ отдельных стран - включая Россию. Переход от описания рыночной структуры к анализу факторов, на которых строятся эти преимущества, составляет содержание следующего параграфа.

1.2. Факторы формирования конкурентных преимуществ стран-экспортеров зерна

Понимание природы конкурентных преимуществ в мировой торговле зерном требует переосмысления классических теоретических конструкций применительно к специфике аграрного сектора. Ни теория абсолютных преимуществ Адама Смита, ни модель относительных издержек Давида Рикардо, ни даже расширенная модель Хекшера - Олина не способны в полном объеме объяснить, почему одни страны с сопоставимой ресурсной базой и климатическими условиями занимают лидирующие позиции в мировом экспорте, а другие остаются периферийными поставщиками. Наиболее продуктивным для анализа зернового рынка представляется синтез классической теории сравнительных преимуществ с концепцией конкурентных преимуществ М. Портера, адаптированной к особенностям сельскохозяйственного производства^[25].

Принципиальное значение для последующего анализа имеет разделение факторов конкурентоспособности на две категории - статические и динамические. Статические факторы представлены эндогенными для территории характеристиками, на которые человек влияет опосредованно и в долгосрочной перспективе: плодородие почв, климатические условия, наличие водных ресурсов, протяженность вегетационного периода. Эти факторы формируют естественные границы производственного потенциала страны. Динамические факторы, напротив, являются результатом управленческих решений, инвестиций и институционального выбора: технологический уровень, логистическая инфраструктура, финансовые инструменты, система государственной поддержки, качество регуляторной среды. Принципиальное отличие двух этих категорий состоит в том, что статические преимущества задают верхнюю границу экспортного потенциала, а динамические определяют, какая часть этого потенциала будет фактически реализована на мировом рынке^[26].

Первую группу факторов - природно-климатические - целесообразно рассматривать через призму концепции «ромба Портера», в рамках которой базовые факторные условия формируют отправную точку международной конкурентоспособности. Применительно к зерновому производству эти условия включают структуру почвенного покрова, количество и распределение осадков, сумму активных температур, устойчивость погодных условий в ключевые фенологические фазы. Россия в этом отношении располагает исключительным ресурсным потенциалом: на ее территории сосредоточено около 28% мировых черноземов - наиболее плодородного типа почв с органическим веществом до 10–12%. Основной зерновой пояс страны - Краснодарский и Ставропольский края, Ростовская, Воронежская, Курская, Белгородская, Липецкая, Тамбовская, Волгоградская, Саратовская области - сопоставим по почвенному потенциалу с американским «кукурузным поясом» и превосходит большинство европейских зернопроизводящих регионов^[27]. Однако даже столь мощная ресурсная база реализуется не автоматически - ее эффективность критически зависит от агрометеорологических условий конкретного сезона, что подтверждается колебаниями валового сбора зерновых в России от 153,8 млн тонн в 2022 г. до 125,8 млн тонн в 2024 г.

Вторую группу - производственно-технологические факторы - формируют урожайность, сортовой состав, уровень механизации, доступность минеральных удобрений и средств защиты растений, качество семенного материала, применяемые агротехнологии. Именно эта группа определяет, насколько полно реализуется потенциал природно-климатической базы. Показатель урожайности зерновых культур в России за последние два десятилетия вырос с 1,8 т/га в начале 2000-х гг. до 3,0–3,1 т/га в лучшие годы середины 2020-х, что отражает накопленный эффект технологической модернизации - перехода на новые сорта, внедрения точного земледелия, расширения применения удобрений. Вместе с тем сохраняется значительный разрыв с показателями ведущих европейских производителей (Франция - 7,2 т/га, Германия - 7,4 т/га), что указывает на нереализованный потенциал интенсификации^[28].

Третья группа - логистико-инфраструктурные факторы - приобретает в аграрном секторе особое значение, поскольку зерно относится к классу массовых навалочных грузов, для которых логистическая составляющая формирует до 30% конечной стоимости. К этой группе относятся транспортное плечо до портов отгрузки, пропускная способность железнодорожной и автомобильной сети, мощности элеваторного хранения, глубина причалов и перевалочные возможности морских терминалов, доступность балкерного флота. Инфраструктурная составляющая российского зернового экспорта за последнее десятилетие претерпела качественную модернизацию: построены новые глубоководные терминалы в Тамани и на Кавказе, расширены мощности Новороссийского комбината хлебопродуктов, осуществлен запуск Забайкальского зернового терминала мощностью до 8 млн тонн в год для поставок в Китай. Тем не менее инфраструктурные ограничения остаются системным сдерживающим фактором, особенно в части железнодорожной логистики Сибирского федерального округа, где удаленность от морских портов достигает 4–5 тыс. км^[29].

Четвертая группа - институциональные факторы - охватывает систему государственного регулирования экспорта, механизмы поддержки производителей, качество аграрной политики, участие страны в международных торговых объединениях. В российской практике институциональный инструментарий включает плавающую экспортную пошлину на пшеницу, ячмень и кукурузу (механизм «зернового демпфера», действующий со 2 июня 2021 г.), тарифные квоты на вывоз за пределы ЕАЭС, субсидирование кредитования сельхозпроизводителей, систему агрострахования с государственной поддержкой, программу льготных железнодорожных тарифов для перевозки зерна на экспорт. Оценки эффективности этих инструментов в профессиональной среде расходятся: одна группа исследований рассматривает экспортные пошлины как необходимую меру стабилизации внутреннего рынка и сдерживания продовольственной инфляции, другая указывает на их дестимулирующее воздействие на производителей и снижение конкурентоспособности российского зерна на внешних рынках^[30].

Пятая группа - финансово-маркетинговые факторы - включает доступ к механизмам биржевого хеджирования ценовых рисков, наличие долгосрочных контрактных отношений с импортерами, репутацию национального продукта, развитость экспортного финансирования, доступность страхования грузов и морских перевозок. Эта группа факторов отличается от предыдущих тем, что ее состояние наиболее чувствительно к внешним ограничениям - именно финансовая и страховая инфраструктура оказывается первой мишенью санкционных мер, что предопределяет высокую уязвимость экспортеров, чрезмерно интегрированных в западные финансовые системы^[31].

Систематизация перечисленных факторов в применении к ведущим странам-экспортерам позволяет выстроить сопоставительную картину их конкурентных профилей.

Таблица 2 - Сравнительная оценка факторов конкурентоспособности ведущих стран-экспортеров пшеницы в первой половине 2020-х гг.

Источник: составлено автором по данным^[32],^[33],^[34].

Примечание: показатели «уровень механизации» (шкала 0–10 баллов) и «институциональная поддержка экспорта» (градации «высокая / средняя») являются экспертными сопоставительными оценками автора и предназначены для ранжирования стран, а не для измерения абсолютных величин. Балл механизации обобщает обеспеченность сельхозтехникой в расчете на 1000 га пашни, степень обновления машинно-тракторного парка и распространение технологий точного земледелия (10 — максимальный уровень среди рассматриваемых стран). Градация институциональной поддержки отражает наличие и охват инструментов субсидирования, экспортного кредитования, агрострахования и тарифного регулирования: «высокая» — действует комплексная система прямой и косвенной поддержки экспортеров; «средняя» — поддержка фрагментарна или частично нейтрализуется изъятиями (экспортной пошлиной, квотой).

Итак, конкурентные профили шести ведущих экспортеров пшеницы существенно различаются по содержанию и структуре. Россия обладает уникальным сочетанием статических факторов - крупнейшей в мире площадью пашни после США, высокой долей черноземов в пахотном клину, протяженной географией производственных регионов, обеспечивающей диверсификацию климатических рисков. В сочетании с относительно низкой себестоимостью производства (130–150 долл./т) это формирует ценовое преимущество на рынках MENA, Африки и Юго-Восточной Азии. Однако по показателю средней урожайности отставание от европейских конкурентов остается значительным, что свидетельствует о том, что российский экспорт наращивается прежде всего за счет экстенсивных факторов - расширения посевных площадей и благоприятных погодных лет, а не интенсификации.

Сопоставление по институциональным и финансовым факторам выявляет принципиальное различие между «западной» группой экспортеров (США, Канада, Франция, Австралия) и позицией России после 2022 г. Доступ к единой финансовой, страховой и биржевой инфраструктуре, включающей SWIFT, P&I-клубы Международной группы, референтные цены CBOT и Euronext, формировал в предшествующий период относительно равные условия для всех экспортеров. Санкционные ограничения, введенные в 2022–2024 гг., создали асимметрию, в рамках которой Россия оказалась перед необходимостью построения параллельной финансово-страховой инфраструктуры - через систему передачи финансовых сообщений Банка России, Российскую национальную перестраховочную компанию, расчеты в национальных валютах. Именно эта асимметрия определяет содержание санкционного давления как инструмента конкурентной борьбы, рассматриваемого в следующем параграфе^[35].

Третье наблюдение касается украинского экспорта как наиболее наглядного примера уязвимости односторонне выстроенной конкурентной модели. Украина до 2022 г. обладала сопоставимым с Россией природно-ресурсным потенциалом (58% черноземов в пахотном клину) и демонстрировала более высокую урожайность (4,2 т/га), однако дефицит глубоководных портов, ограниченный доступ к долгосрочным инвестициям и критическая зависимость от одного морского транспортного коридора превратили ее конкурентные преимущества в уязвимость с началом военных действий. Этот пример наглядно иллюстрирует принцип, согласно которому конкурентоспособность в международной торговле зерном определяется не суммой факторов по отдельности, а их сбалансированной композицией.

Следует обратить внимание на динамический характер конкурентных преимуществ. Позиции стран-экспортеров не являются статичными и подвержены влиянию как долгосрочных трендов, так и шоковых событий. Рост доли России с 15–17% в середине 2010-х гг. до 25% мирового экспорта пшеницы в 2023/24 гг. стал возможен благодаря одновременной реализации нескольких факторов: девальвации рубля 2014–2015 гг., ограничившей конкурентоспособность импорта и повысившей привлекательность российской пшеницы на внешних рынках; масштабных инвестиций в портовую инфраструктуру Азово-Черноморского бассейна; формирования внутреннего пула национальных экспортеров, заменивших ушедших ABCD-трейдеров; программы льготного кредитования производителей и субсидирования железнодорожных перевозок. Напротив, Австралия и Аргентина, обладающие высокой технологической оснащенностью, теряют позиции под воздействием климатических шоков, что подтверждает тезис о возрастающей роли устойчивости к погодным аномалиям как фактора конкурентоспособности^[36].

Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос о качестве экспортируемого зерна как самостоятельного конкурентного фактора. На мировом рынке пшеницы сформировалось сегментирование по потребительским свойствам: высокопротеиновая твердая пшеница (канадская, австралийская) занимает премиальный сегмент и используется для производства макаронных изделий и высококачественного хлеба; пшеница среднего протеина (российская 4-го класса, французская) составляет основу массового хлебопечения; фуражная пшеница (украинская, часть российской) ориентирована на кормовой сектор. Российская пшеница в основном относится к категории «меркантильных» сортов с содержанием протеина 11,5–12,5% и хорошими хлебопекарными качествами, что соответствует требованиям массового импортера - Египта, Турции, Алжира, Бангладеш. Вместе с тем расширение доли твердых высокопротеиновых сортов остается одной из стратегических задач развития экспортной корзины^[37].

Институциональная компонента конкурентоспособности в применении к российскому случаю заслуживает отдельного комментария. Механизм зернового демпфера, введенный в 2021 г., представляет собой оригинальную регуляторную конструкцию, объединяющую функции стабилизатора внутреннего рынка и источника финансирования отраслевой господдержки. Плавающая ставка пошлины рассчитывается как 70% от превышения мировой цены над установленным базовым уровнем (17 тыс. руб./т для пшеницы по состоянию на 2023 г.), а собранные средства возвращаются в отрасль через субсидии сельхозпроизводителям. Однако эффект демпфера на экспортную конкурентоспособность не однозначен: в периоды низких мировых цен пошлина фактически не взимается и не оказывает сдерживающего влияния, тогда как в периоды высоких цен (2021–2022 гг.) изъятия доходили до 15–20% стоимости экспортируемой тонны, что снижало маржинальность экспорта и стимулировало накопление зерновых запасов внутри страны^[38].

Представленный анализ позволяет сформулировать концептуальное обобщение. Конкурентоспособность страны-экспортера на мировом зерновом рынке есть результат сбалансированной композиции пяти групп факторов, каждый из которых необходим, но недостаточен в отдельности. Природно-климатические ресурсы задают потенциал, производственно-технологическая база определяет фактический объем предложения, логистическая инфраструктура обеспечивает физическую доставку до рынков, институциональная среда формирует правила и стимулы, а финансово-маркетинговая система гарантирует реализацию сделок и управление рисками. Устойчивость конкурентных позиций определяется тем, насколько сбалансировано развиваются все эти компоненты и насколько страна-экспортер защищена от внешнего воздействия на каждую из них. Принципиальное значение имеет вывод о том, что статические преимущества устойчивы к внешним ограничениям, тогда как динамические - особенно в части финансово-маркетинговой инфраструктуры - оказываются наиболее уязвимыми. Именно эта уязвимость стала основным инструментом санкционного давления на российский аграрный экспорт в 2022–2025 гг., что составляет содержание последующего теоретического анализа санкций как регулятивного инструмента международной торговли.

1.3. Санкционное воздействие как инструмент регулирования международной торговли аграрной продукцией

Санкции как инструмент международной экономической политики прошли длительную эволюцию - от торговых эмбарго античности и блокад раннего Нового времени до современных многоуровневых систем ограничительных мер, охватывающих финансовую, технологическую, логистическую и институциональную инфраструктуру страны-адресата. Принципиальной характеристикой современного санкционного режима выступает его асимметричность: санкционные меры формируются странами или коалициями, обладающими доминирующими позициями в ключевых узлах глобальной экономической инфраструктуры - системе международных расчетов, страховом рынке, судоходных реестрах, ценовых индикаторах товарных бирж. Именно это доминирование позволяет превращать торговые отношения в механизм внешнеполитического давления^[39].

В академической и регуляторной практике сложилась устойчивая типология санкционных инструментов, в рамках которой выделяются несколько классификационных осей. По субъекту введения различают санкции односторонние (вводимые одним государством), блоковые (коллективные решения коалиций типа ЕС, G7) и многосторонние (санкции Совета Безопасности ООН). По объекту воздействия - индивидуальные (персональные списки лиц и компаний), секторальные (ограничения в отношении конкретных отраслей экономики) и общеэкономические (комплексные эмбарго). По характеру ограничений - запретительные (прямой запрет операций), ограничительные (установление лимитов, потолков цен, квот) и инфраструктурные (отключение от сервисов глобальной экономической инфраструктуры). Наконец, по юридическому механизму реализации - первичные санкции, распространяющиеся на резидентов страны-инициатора, и вторичные, применяемые к гражданам и юридическим лицам третьих стран за нарушение санкционного режима^[40].

Применительно к международной торговле аграрной продукцией санкционный инструментарий обладает рядом специфических черт, отличающих его от мер, применяемых в отношении энергоносителей, технологической продукции или финансовых активов. Первая особенность заключается в формальной защищенности продовольствия и удобрений от прямых санкционных запретов. Продовольственные товары традиционно выводятся из-под действия ограничительных режимов на основании гуманитарных соображений и положений Всеобщей декларации прав человека о праве на достаточное питание. Такая практика закреплена в резолюциях Совета Безопасности ООН и в регуляторной практике OFAC (Office of Foreign Assets Control Министерства финансов США), HMT (His Majesty's Treasury Великобритании), Европейской комиссии^[41]. Вторая особенность вытекает из первой: если прямые ограничения на торговлю продовольствием в большинстве санкционных пакетов отсутствуют, основное давление на аграрный экспорт страны-адресата реализуется через инфраструктурные каналы - финансовые расчеты, страхование, фрахт, доступ к портам. Третья особенность - наличие эффекта «самосанкционирования» (self-sanctioning, chilling effect), при котором формально допустимые операции с аграрной продукцией страны-адресата де-факто не совершаются из-за опасений контрагентов вторично подпасть под действие ограничений.

Концепция chilling effect заслуживает отдельного рассмотрения, поскольку именно она определяет реальную глубину санкционного воздействия на аграрный экспорт. Формальное исключение продовольствия из санкционных списков не гарантирует свободу торговых операций, если западные банки отказывают в проведении платежей российским экспортерам зерна из-за опасений штрафов со стороны OFAC, если судоходные компании Международной группы P&I-клубов не страхуют суда, заходящие в российские порты, если европейские портовые операторы прекращают перевалку российского зерна на основании решений национальных регуляторов. В результате формальная легальность торговых операций с российским зерном сочетается с фактическим блокированием значительной части инфраструктуры, необходимой для их совершения^[42]. Такая конструкция санкционного давления принципиально сложнее для преодоления, чем прямые запреты, поскольку требует не столько политико-дипломатических решений, сколько системной перестройки всей финансово-логистической инфраструктуры экспорта.

Исторический контекст санкционного регулирования аграрной торговли России включает несколько этапов. Первый этап (2014–2021 гг.) ознаменовался введением Соединенными Штатами, ЕС и рядом других стран персональных и секторальных санкций в ответ на украинские события 2014 г., а также принятием Российской Федерацией контрсанкционного режима, закрепленного Указом Президента РФ от 6 августа 2014 г. № 560. Российская контрсанкционная политика предусматривала запрет импорта широкого перечня сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия из стран, введших ограничения против России, что стало основой политики импортозамещения в АПК и косвенным фактором роста внутреннего производства зерновых. Второй этап (с февраля 2022 г.) характеризуется беспрецедентным по масштабу пакетом многоблоковых санкций, формально не затрагивающих аграрный экспорт, но инфраструктурно ограничивающих его реализацию^[43].

Структурная систематизация санкционных инструментов, примененных в отношении российского аграрного экспорта в 2022–2025 гг., позволяет выделить три основных контура воздействия. Первый - финансовый контур - включает ограничения на операции с российскими банками, обслуживающими расчеты в АПК (прежде всего Россельхозбанком), отключение ряда банков от системы SWIFT, сложности открытия аккредитивов в западных банках, проблемы валютных конверсий. Второй - логистико-инфраструктурный контур - охватывает уход судоходных компаний Maersk, MSC, CMA CGM с российского рынка, отказ европейских портов от перевалки российского зерна, ограничения доступа в Балтийское море, рост стоимости фрахта на 30–45% из Новороссийска по сравнению с конкурирующими портами. Третий - страховой контур - проявился в отказе P&I-клубов Международной группы страховать суда, заходящие в российские порты, прекращении классификационной деятельности ведущих мировых регистров (DNV, Lloyd's Register, Bureau Veritas) в отношении судов под российским флагом, резком росте ставок военного страхования (war risk premium) для Азово-Черноморского бассейна^[44]. Для систематизации этих инструментов целесообразно представить их в табличной форме с операционализацией через измеримые индикаторы санкционного воздействия.

Таблица 3 - Система санкционных инструментов, применяемых в отношении российского зернового экспорта, и их операциональные индикаторы

Источник: составлено автором по данным^[45],^[46].

Примечание: приведенные операциональные индикаторы получают количественную оценку во второй главе работы. Справочные значения по итогам 2022–2025 гг.: сроки проведения расчетов по экспортным контрактам — 30–45 дней против 2–5 дней в дозанкционный период; премия за военные риски — рост с уровня до 0,1% до пика 1,0–1,2% и 0,65–0,80% к концу 2025 г. (таблица 7); стоимость фрахта из Новороссийска — надбавка 30–45% к конкурирующим портам; дисконт FOB российской пшеницы к французской — 8–25 долл./т; доля расчетов в национальных валютах и валютах дружественных стран — преобладающая часть экспортных операций. Тем самым индикаторы, представленные в таблице как качественные, операционализируются конкретными числовыми диапазонами в эмпирическом анализе.

Представленная систематизация позволяет сделать несколько принципиальных выводов. Во-первых, санкционный инструментарий, применяемый в отношении российского аграрного экспорта, характеризуется комплексным, многоуровневым воздействием на всю цепочку создания стоимости - от предэкспортного финансирования до страхования морских перевозок. Каждый из выделенных инструментов по отдельности не способен полностью блокировать экспортные операции, однако их совокупное применение формирует устойчивый барьер, проявляющийся в удорожании транзакций, удлинении сроков расчетов, сужении круга контрагентов и появлении дисконта российской пшеницы к ценам конкурентов на уровне 10–15 долл./т. Во-вторых, наиболее болезненным оказалось воздействие на те звенья экспортной цепи, которые исторически строились на инфраструктуре «западного контура» глобальной экономики - корреспондентских отношениях, SWIFT, P&I-страховании, ценовых индикаторах CBOT и Euronext. Динамические конкурентные преимущества России оказались значительно более уязвимыми, чем статические, что подтверждает концептуальную рамку анализа, сформулированную в предыдущем параграфе.

Операционализация санкционного воздействия через измеримые индикаторы принципиально важна для последующего эмпирического анализа во второй главе работы. Указанные в таблице индикаторы позволяют количественно оценить глубину санкционного давления в каждый момент времени и проследить его динамику. Так, дисконт российской пшеницы к французской на условиях FOB в различные периоды 2022–2024 гг. колебался от 8 до 25 долл./т, что непосредственно отражает совокупный эффект финансовых, логистических и страховых ограничений, транслируемых на экспортную цену^[47]. Сроки проведения расчетов по экспортным контрактам в отдельные периоды достигали 30–45 дней против 2–5 дней в условиях «дозанкционного» режима, что существенно увеличивало потребность экспортеров в оборотном капитале и смещало структуру рабочего капитала.

Особого внимания в теоретическом анализе заслуживает кейс Черноморской зерновой инициативы 2022–2023 гг., представляющий собой уникальный пример использования санкционного инструментария в качестве предмета международного торга. Соглашение, подписанное в Стамбуле 22 июля 2022 г. при посредничестве Турции и ООН, предусматривало параллельное движение по двум взаимосвязанным трекам: первый - возобновление украинского зернового экспорта через черноморские порты под международным контролем; второй - снятие де-факто ограничений на экспорт российских сельхозпродукции и удобрений, включая возвращение Россельхозбанка в систему SWIFT, восстановление страховых услуг для российских судов, разморозку активов российских аграрных компаний. Инициатива действовала до 18 июля 2023 г. и была прекращена по инициативе России со ссылкой на невыполнение второго трека - российская часть меморандума о снятии инфраструктурных ограничений фактически не была реализована^[48]. Этот случай демонстрирует, что санкционный режим современной эпохи функционирует не только как инструмент одностороннего давления, но и как предмет многосторонних переговоров, в которых продовольственная безопасность третьих стран используется в качестве аргумента давления на обе стороны конфликта.

В теоретической литературе обсуждается вопрос о соотношении декларируемых и фактических целей санкций в аграрном сегменте. Согласно «классической» доктрине теории санкций, их эффективность определяется способностью принудить страну-адресата к изменению политического курса через нанесение неприемлемого экономического ущерба. Однако применительно к аграрному экспорту России эта модель сталкивается с концептуальной проблемой: в 2022–2024 гг. физический объем экспорта зерна не сократился, а вырос - с 42 млн тонн в сезоне 2021/22 до рекордных 71–72 млн тонн в сезоне 2023/24. Этот парадокс не объясним в рамках доктрины экономического принуждения и требует иной теоретической рамки^[49]. Альтернативная интерпретация рассматривает санкции против аграрного экспорта не как инструмент сокращения объемов, а как инструмент переконфигурации - перераспределения экспортных потоков, изъятия части рентного дохода через удорожание транзакций, ограничения доли страны-адресата в премиальных рыночных сегментах. В рамках такой интерпретации санкции рассматриваются как механизм изменения структуры рынка, а не его физического объема.

Комплементарную перспективу на санкционные режимы предлагает концепция геоэкономической фрагментации, в рамках которой глобальный рынок рассматривается как распадающийся на субрегиональные контуры с собственной финансово-логистической инфраструктурой. С этой точки зрения санкции выступают не столько инструментом ограничения, сколько катализатором формирования альтернативной параллельной инфраструктуры в «восточном» и «южном» контурах глобальной экономики. Исследовательская литература, опирающаяся на этот подход, фиксирует ускоренное развитие в ответ на санкционное давление таких институтов, как система передачи финансовых сообщений Банка России (СПФС), альтернативные страховые пулы на базе Российской национальной перестраховочной компании (РНПК), расчеты в национальных валютах в рамках БРИКС+, формирование самостоятельной биржевой инфраструктуры с торговлей зерном за рубли и юани^[50],^[51],^[52].

Нельзя обойти вниманием и этическое измерение санкционного режима в аграрной сфере. Ограничения, формально не затрагивающие продовольствие, но фактически повышающие его стоимость и усложняющие логистику, вступают в противоречие с принципами международного гуманитарного права и целями устойчивого развития ООН. Данные Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН свидетельствуют, что рост цен на пшеницу в 2022 г. привел к существенному ухудшению показателей продовольственной безопасности в 82 странах с населением 1,2–1,7 млрд человек, наиболее уязвимых из которых - страны Африки южнее Сахары^[53]. Это обстоятельство формирует дополнительный аргумент в политической дискуссии о допустимых границах санкционного воздействия на агропродовольственные рынки и одновременно усиливает переговорные позиции стран-экспортеров, способных позиционировать свою роль как гарантов глобальной продовольственной безопасности.

Обобщающее рассмотрение санкционного инструментария как регулятивного механизма международной торговли аграрной продукцией позволяет сформулировать несколько концептуальных выводов, существенных для последующего анализа. Санкции в современной конфигурации представляют собой не прямой запрет торговых операций, а систему инфраструктурных ограничений, действующих на всю цепочку создания стоимости экспортного зерна - от предэкспортного финансирования до страхования морской перевозки и расчетов с конечным покупателем. Их эффективность определяется не способностью обнулить экспорт страны-адресата, а возможностью сформировать устойчивый ценовой дисконт, изъять рентную составляющую, сузить географию рынков сбыта и затруднить освоение премиальных сегментов. Эффект самосанкционирования оказывается не менее значимым фактором, чем сами ограничения, - через него формально допустимые операции де-факто блокируются на уровне финансовых и страховых посредников. Вместе с тем практика 2022–2025 гг. демонстрирует, что санкционное давление способно выступать катализатором структурной адаптации экономики-адресата - через формирование параллельной финансово-логистической инфраструктуры, переориентацию экспортных потоков на альтернативные рынки, развитие национальных финансовых инструментов и страховых институтов^[54]. Операционализация санкционного воздействия через индикаторы финансового, логистического и страхового контуров, предложенная в настоящем параграфе, составляет методологическую основу для эмпирического анализа российского случая, представленного во второй главе работы.

Теоретические положения, разработанные в трех параграфах первой главы, формируют целостную аналитическую рамку дальнейшего исследования. Рассмотрение структуры и ключевых тенденций мирового зернового рынка, систематизация факторов конкурентоспособности стран-экспортеров и концептуализация санкций как инструмента инфраструктурного воздействия создают необходимый понятийный аппарат для перехода к эмпирическому анализу российских позиций на мировом рынке зерна в условиях санкционного давления 2022–2025 гг. - задачи, решаемой во второй главе диссертационного исследования.

Выводы по главе 1

Проведенное теоретическое исследование позволило установить, что мировой зерновой рынок функционирует как высококонцентрированная на стороне предложения, но рассредоточенная на стороне спроса система с двухуровневой архитектурой ценообразования, в которой физический объем международной торговли составляет лишь 20–23% совокупного мирового производства, однако именно этот сегмент формирует референтные цены и определяет состояние продовольственной безопасности десятков стран-импортеров.

Структурный анализ показал, что доминирование России в сегменте пшеницы с долей свыше 25% мирового экспорта в сезоне 2023/24 г. превращает ее из ценополучателя в ценообразующего игрока, от устойчивости поставок которого напрямую зависят рынки MENA, Африки южнее Сахары и Юго-Восточной Азии, что принципиально меняет переговорную позицию страны в любых санкционных сценариях.

Систематизация факторов конкурентоспособности через разграничение статических и динамических компонентов вскрыла асимметричную природу уязвимости стран-экспортеров: при сопоставимом природно-ресурсном потенциале реальные рыночные позиции определяются доступом к финансово-логистической инфраструктуре, что делает экспортеров, чрезмерно интегрированных в западный контур глобальной экономики, уязвимыми к инструментальному давлению. Применительно к России это означает, что ее экспортный успех последнего десятилетия строился на сочетании природно-климатических преимуществ с доступом к «нейтральной» инфраструктуре SWIFT, P&I-клубов и биржевых индикаторов, и именно разрушение последнего компонента составило содержание санкционного удара 2022–2025 гг.

Концептуализация санкций как инструмента инфраструктурного воздействия, а не прямого запрета, объясняет парадокс одновременного роста физического экспорта и усиления давления: современный санкционный режим нацелен не на обнуление поставок, а на изъятие рентной составляющей через устойчивый ценовой дисконт, сужение географии рынков и блокирование премиальных сегментов. Это приводит к принципиальному теоретическому выводу - санкционное воздействие в аграрной сфере выступает не столько разрушающим, сколько переконфигурирующим механизмом, стимулирующим формирование параллельной финансово-страховой инфраструктуры и ускоряющим геоэкономическую фрагментацию мирового рынка. Предложенная операционализация санкционного давления через индикаторы финансового, логистического и страхового контуров составляет методологическую базу эмпирического анализа второй главы работы.\

ГЛАВА 2. АНАЛИЗ ПОЗИЦИЙ РОССИИ НА МИРОВОМ ЗЕРНОВОМ РЫНКЕ В УСЛОВИЯХ САНКЦИОННОГО ДАВЛЕНИЯ

2.1. Динамика производства и экспорта зерна в России: оценка конкурентных преимуществ

Анализ позиций России на мировом зерновом рынке логично начать с производственной базы, поскольку именно объем и стабильность валового сбора задают верхнюю границу экспортного потенциала страны, а степень его реализации зависит от технологических, логистических и институциональных условий. Преобразование России в ведущего экспортера пшеницы опирается на сочетание двух разнонаправленных по природе факторов - расширения посевных площадей и постепенного роста урожайности; согласно данным отраслевого анализа, за последнее десятилетие среднегодовая урожайность пшеницы в стране выросла приблизительно на 59%, а посевная площадь - на 27%^[55]. Подобное соотношение указывает на сохранение значимости экстенсивной компоненты при одновременном наращивании интенсивной, что предопределяет повышенную чувствительность результата к агрометеорологическим условиям конкретного сезона^[56].

Производственная динамика последних шести лет отражает выраженную межсезонную волатильность валового сбора и одновременно устойчивый повышательный тренд урожайности. Сводные показатели за 2020–2025 гг. представлены в таблице 4.

Таблица 4 - Валовой сбор зерна и пшеницы и урожайность зерновых культур в Российской Федерации в 2020–2025 гг.

Источник: составлено автором по данным^[57].

Шестилетний ряд показывает, что после умеренных по объему сборов 2020–2021 гг. (133,5 и 121,4 млн т зерна) производство вышло на рекордный уровень 2022 г., который затем сменился двумя сезонами снижения, минимум которого пришелся на 2024 г.: сокращение до 125,9 млн т зерна и 82,6 млн т пшеницы было обусловлено майскими заморозками в центральных и южных регионах и последующей засухой^[58]. По итогам 2025 г. валовой сбор восстановился до 141,2 млн т, а сбор пшеницы - до 91,1 млн т, что приблизило результат к уровню 2023 г.^[59]. Необходимо учитывать методологическое расхождение оценок: показатели с включением присоединенных территорий, публикуемые Министерством сельского хозяйства, превышают данные базового бюллетеня примерно на 2–3 млн т.^[60].

Параллельно объемным колебаниям прослеживается качественное изменение производственной базы - рост урожайности зерновых с 27,9 ц/га в 2024 г. до 34,4 ц/га в 2025 г., при увеличении урожайности пшеницы до 34,3 ц/га. Опережающее восстановление продуктивности относительно посевных площадей подтверждает постепенное смещение модели производства в сторону интенсивных факторов, хотя межгодовая амплитуда остается значительной и определяется погодными условиями^[61].

Высокий сбор 2025 г. формирует и противоположный по знаку эффект: избыточное предложение на внутреннем рынке оказывает понижательное давление на закупочные цены и обостряет проблему сбыта, что в отраслевой литературе трактуется как риск перепроизводства при ограниченной пропускной способности экспортной инфраструктуры^[62]. Тем самым волатильность валового сбора выступает не разовым шоком, а системной характеристикой отрасли, которую необходимо учитывать при оценке устойчивости экспортных поставок.

Рисунок 1 - Валовой сбор зерна и пшеницы в Российской Федерации в 2020–2025 гг., млн т

Источник: составлено автором по данным^[63].

Реализация производственного потенциала на внешних рынках характеризуется аналогичной сезонной подвижностью. Соотношение объемов экспорта зерна и пшеницы за последние пять сельскохозяйственных сезонов, а также диапазон прогнозных оценок на текущий сезон приведены в таблице 5.

Таблица 5 - Экспорт зерна и пшеницы из Российской Федерации по сельскохозяйственным сезонам, млн т

Источник: составлено автором по данным^[64],^[65].

Пятилетний ряд наглядно отражает резкие межсезонные перепады: после низкого по урожаю сезона 2021/22 (42 млн т зерна, 33 млн т пшеницы) экспорт вырос до рекордных 71–72 млн т в сезоне 2023/24 и вновь сократился впоследствии. Сокращение экспорта в сезоне 2024/25 до 53 млн т зерна и 44 млн т пшеницы стало прямым следствием уменьшенного валового сбора 2024 г., а также действия тарифного квотирования и плавающей вывозной пошлины, ограничивших вывоз в первой половине 2025 г.^[66]. Дополнительным дестимулирующим элементом выступает механизм экспортной пошлины, влияние которого на маржинальность поставок отмечается в исследованиях аграрного регулирования^[67].

Прогнозные оценки на сезон 2025/26 различаются в широком диапазоне - от 50 до 60 млн т зерна - что отражает не столько неопределенность урожая, сколько различия методологий: учет или исключение поставок в страны ЕАЭС и присоединенных территорий, а также разные допущения о темпах отгрузки во второй половине сезона^[68],^[69]. Сопоставление прогнозов целесообразно проводить с обязательным указанием источника каждого числового ряда.

Несмотря на снижение физических объемов, Россия сохранила первенство в мировом экспорте пшеницы: ее доля в сезоне 2024/25 оценивается примерно в 22% против почти 28% годом ранее^[70]. Удержание лидерства при сократившемся урожае свидетельствует о приоритетном направлении произведенного зерна на внешние рынки и о сохранении за страной статуса ценообразующего участника, рассмотренного в структурном анализе первой главы.

Рисунок 2 - Урожайность пшеницы в России и странах-конкурентах, среднее за 2020–2024 гг., т/га

Источник: составлено автором по данным^[71].

Разрыв в урожайности с ведущими европейскими производителями - около 7,2–7,4 т/га во Франции и Германии против 2,9–3,1 т/га в России в среднем за пятилетие - указывает на сохранение нереализованного потенциала интенсификации. Рекордный показатель 2025 г. на уровне 3,43 т/га сократил это отставание, однако структурно оно остается значительным^[72]. Соответственно, прирост экспортного предложения формируется преимущественно за счет масштаба пашни и благоприятных погодных лет, а не за счет продуктивности гектара.

Компенсирующим фактором выступает низкая себестоимость производства (130–150 долл. США за тонну), рассмотренная в первой главе: она формирует устойчивое ценовое преимущество на рынках Ближнего Востока, Северной Африки и Юго-Восточной Азии^[73]. Ценовое преимущество усиливается географической близостью портов Азово-Черноморского бассейна к ключевым импортерам и стандартным качественным профилем поставляемого зерна (содержание протеина около 12,5%), соответствующим запросам массового мукомольного сектора.

Динамика индикативных экспортных цен в 2025 г., отражающая совокупное влияние мировой конъюнктуры и внутренних регуляторных условий, представлена на рисунке 3.

Рисунок 3 - Индикативная цена российской пшеницы (12,5% протеина) на условиях FOB Новороссийск в 2025 г., долл. США/т

Источник: составлено автором по данным^[74].

На протяжении 2025 г. цена снижалась от уровня около 252 долл. США за тонну в первом квартале до 228–230 долл. США во втором полугодии, отражая рост мирового предложения и пополнение переходящих запасов. Параллельно сжимался дисконт российской пшеницы к европейским сортам: в отдельные периоды он практически исчезал, что при низкой марже сдерживало темпы отгрузки^[75]. Тем самым ценовое преимущество, основанное на издержках, частично нивелируется конъюнктурным выравниванием котировок и регуляторным изъятием через пошлину.

Сужение ценового спреда демонстрирует, что себестоимостное преимущество не является самодостаточным: его реализация зависит от состояния мировой конъюнктуры, валютного курса и параметров внутреннего регулирования. В периоды насыщенного предложения именно эти переменные определяют фактическую экономику экспорта, тогда как ресурсный потенциал и масштаб пашни сохраняют значение лишь как предпосылка.

Обобщение производственных и экспортных показателей позволяет охарактеризовать конкурентную позицию России в сегменте пшеницы как результат сбалансированной композиции разнородных факторов. Ресурсная база и масштаб пашни обеспечивают объемный потенциал; низкая себестоимость и портовая логистика Азово-Черноморского бассейна формируют ценовое преимущество; институциональная поддержка через возврат средств зернового демпфера в отрасль поддерживает производственную активность. Совокупное действие этих элементов объясняет удержание мирового лидерства даже в сезоне с пониженным урожаем.

Вместе с тем анализ выявляет и структурные ограничения устойчивости этой позиции. Отставание по урожайности указывает на преимущественно экстенсивный характер роста; высокая межсезонная волатильность сбора повышает зависимость экспорта от погодных условий; сужение ценового дисконта снижает маржинальность поставок при насыщенном мировом предложении. Конкурентное преимущество, опирающееся на статические факторы, оказывается более устойчивым, чем преимущество, связанное с динамическими параметрами реализации, наиболее чувствительными к внешней конъюнктуре и регуляторному воздействию. Данное соотношение задает исходную рамку для последующей оценки влияния инфраструктурных санкционных ограничений на логистику, расчеты и страхование зерновых поставок.

2.2. Влияние санкционных ограничений на логистику, финансовые расчеты и страхование зерновых поставок

Анализ влияния санкционного режима на российский зерновой экспорт требует разграничения формального и фактического уровней воздействия. Продовольствие и удобрения выведены из-под прямого запрета: генеральная лицензия OFAC прямо разрешает операции с сельскохозяйственными товарами, а европейский и британский режимы содержат аналогичные изъятия по гуманитарным основаниям^[76]. Тем не менее реальные условия экспорта формируются не нормами об исключениях, а состоянием обслуживающей инфраструктуры - расчетной, логистической и страховой, - на которую ограничения воздействуют косвенно.

Подобная конструкция давления соответствует характеристике санкций как инструмента инфраструктурного воздействия, рассмотренной в первой главе: формальная легальность торговых операций сочетается с фактическим удорожанием и усложнением всех звеньев цепочки создания стоимости. В литературе по внешнеторговому регулированию такое сочетание трактуется как самостоятельный механизм конкурентного вытеснения, действующий через издержки, а не через запрет^[77]. Структурирование этого воздействия по трем контурам - финансовому, логистическому и страховому - приведено в таблице 6.

Таблица 6 - Контуры санкционного воздействия на российский зерновой экспорт и каналы их влияния

Источник: составлено автором по данным^[78],^[79].

Финансовый контур образует первичный барьер. Россельхозбанк, исторически обслуживавший расчеты в агропромышленном комплексе, не включен в блокирующие списки, однако подпадает под ограничения по операциям с новым долгом и отключен от системы передачи сообщений SWIFT, что удлиняет сроки прохождения платежей и сужает круг готовых к сотрудничеству банков-корреспондентов^[80]. Реакцией экспортеров стало смещение расчетов в национальные валюты и использование альтернативных каналов передачи финансовых сообщений, что снижает зависимость от западной расчетной инфраструктуры, но повышает курсовые и операционные риски.

Логистический контур связан с уходом крупнейших линейных операторов и закрытием европейских портов для судов под российским флагом, а с середины 2024 г. - с запретом реэкспорта части товаров через территорию Европейского союза. Совокупный эффект проявляется в удорожании фрахта и переориентации грузопотоков на ограниченное число глубоководных терминалов юга страны. Страховой контур замыкает цепочку: отказ международных клубов взаимного страхования и прекращение классификационной деятельности ведущих регистров в отношении российских судов вынуждают опираться на национальные перестраховочные институты, а премии за военные риски в Черном море становятся наиболее подвижным компонентом транзакционных издержек.

Наиболее наглядным измеримым индикатором санкционного давления выступает премия за военные риски при страховании морских перевозок. Ее динамика по основным портовым бассейнам приведена в таблице 7.

Таблица 7 - Премия за военные риски при страховании судов в Черном море, % от стоимости судна за рейс

Источник: составлено автором по данным^[81].

После пика 2023 г. премия за военные риски постепенно снижалась по мере адаптации страхового рынка, однако к концу 2025 г. для российских портов вновь выросла до 0,65–0,80% на фоне ударов по судам у Новороссийска, превысив уровень украинских терминалов. При стоимости балкера типа Panamax в 25–30 млн долл. США такая ставка добавляет к рейсу порядка 200–240 тыс. долл. США, или 3–4 долл. США на тонну зерна^[82].

Высокая подвижность этого индикатора отражает прямую зависимость страховых издержек от военно-политической обстановки, а не от устойчивых рыночных факторов. Корректное использование показателя предполагает обязательную привязку к дате оценки, поскольку межмесячные колебания достигают кратных значений. В сочетании с удорожанием фрахта и удлинением расчетов премия за военные риски формирует устойчивую надбавку к стоимости поставки, которая транслируется в ценовой дисконт российского зерна относительно конкурентов^[83].

Рисунок 4 - Динамика премии за военные риски при страховании судов в российских портах Черного моря, % от стоимости судна за рейс

Источник: составлено автором по данным^[84].

Подтверждением того, что финансовый и страховой контуры стали самостоятельным предметом международного торга, служит механизм Черноморской зерновой инициативы и сопряженного с ней меморандума Россия–ООН. За двенадцать месяцев действия инициативы из черноморских портов было вывезено около 32,8 млн т зерна и продовольствия, тогда как встречные условия по российскому экспорту - возвращение Россельхозбанка в систему передачи финансовых сообщений, восстановление страхового покрытия судов и разблокировка профильных активов - фактически не были реализованы, что послужило основанием для прекращения участия России в соглашении в июле 2023 г.^[85]. Перечисленные инфраструктурные ограничения выступали при этом не побочным следствием, а операциональным элементом переговорной конструкции, что подтверждает их интерпретацию в качестве инструмента давления.

Параллельно ценовому эффекту санкционное давление вызвало структурную перестройку субъектного состава экспорта. Уход транснациональных агротрейдеров, завершивших операционное присутствие в России к середине 2023 г., сопровождался замещением их национальными компаниями, которые приняли на себя основную часть физических отгрузок. Распределение объемов между ведущими экспортерами пшеницы по сезону 2024/25 представлено на рисунке 5.

Рисунок 5 - Крупнейшие национальные экспортеры пшеницы из России в сезоне 2024/25, млн т

Источник: составлено автором по данным^[86].

Замещение глобальных трейдеров национальными компаниями обеспечило непрерывность отгрузок и сохранение физических объемов экспорта, однако сузило доступ к международным инструментам торгового финансирования и хеджирования, ранее предоставлявшимся трейдинговыми домами. Концентрация значительной доли отгрузок у ограниченного числа компаний повышает управляемость экспортного потока со стороны государства, но одновременно усиливает зависимость отрасли от устойчивости отдельных операторов^[87].

Формирование национальной финансово-страховой инфраструктуры - системы передачи финансовых сообщений Банка России, перестраховочных пулов на базе национальной перестраховочной компании, расчетов в валютах стран-партнеров - представляет собой адаптивный ответ на инфраструктурные ограничения. Подобная перестройка согласуется с тезисом об устойчивости статических конкурентных преимуществ при уязвимости динамических, а ее развитие рассматривается в отраслевых исследованиях как условие сохранения экспортных позиций в среднесрочной перспективе^[88].

Совокупное действие трех контуров обнаруживает характерный парадокс: при сохранении и даже наращивании физических объемов экспорта санкционное давление реализуется через изъятие части экспортной ренты. Снятие прямого запрета на торговлю продовольствием не устраняет барьеров, поскольку фактическое блокирование операций происходит на уровне финансовых и страховых посредников, опасающихся вторичных ограничений. В результате формальная легальность сделок сочетается с реальным удорожанием их исполнения, что соответствует концепции санкций как переконфигурирующего, а не запретительного механизма.

Обобщение позволяет охарактеризовать инфраструктурное санкционное воздействие как комплексное, но не блокирующее. Каждый контур по отдельности преодолим за счет замещения инструментов, однако их совокупность формирует устойчивую надбавку к транзакционным издержкам и ценовой дисконт. Наиболее уязвимыми оказались звенья, исторически интегрированные в западную инфраструктуру расчетов, фрахта и страхования; наиболее устойчивыми - ресурсная база и производственный потенциал, не зависящие от внешних посредников. Формирование параллельной финансово-страховой инфраструктуры и переориентация логистики выступают закономерным следствием такого давления и определяют направления адаптации зернового экспорта к изменившимся внешним условиям.

2.3. Трансформация торгового баланса России в сегменте зерновой продукции в 2022–2025 гг

Завершающим элементом эмпирического анализа выступает оценка изменений торгового баланса в зерновом сегменте. Если предшествующее рассмотрение касалось производственной базы и инфраструктурных условий поставок, то трансформация торгового баланса позволяет проследить итоговый стоимостной и географический результат действия рассмотренных факторов в совокупности. Под трансформацией здесь понимается не столько изменение сальдо, остающегося устойчиво положительным, сколько перераспределение стоимостных потоков и географии сбыта при сохранении физического профицита.

Зерновая продукция образует системообразующую часть агропромышленного экспорта страны. По итогам 2024 г. совокупный экспорт продукции агропромышленного комплекса оценивался приблизительно в 42,6 млрд долл. США при физическом объеме около 109 млн т, причем на зерновые культуры приходилась наибольшая доля стоимости^[89]. Структура агроэкспорта по укрупненным товарным группам приведена в таблице 8.

Таблица 8 - Структура экспорта продукции агропромышленного комплекса Российской Федерации по итогам 2024 г., % стоимости

Источник: составлено автором по данным^[90].

Доля зерновых в стоимости агроэкспорта на уровне около 37% закрепляет за этой группой положение основного источника валютной выручки сектора, превосходящего масложировую продукцию и рыбу. Подобное соотношение придает устойчивости торгового баланса в зерновом сегменте характер фактора, значимого для всего внешнеторгового профиля агропромышленного комплекса^[91].

При этом совокупная стоимость агроэкспорта 2024 г. практически не изменилась относительно предыдущего года при росте физического объема примерно на 5%, что указывает на снижение средней удельной стоимости вывозимой продукции. Подобная динамика отражает совместное действие понижательной мировой ценовой конъюнктуры и санкционной надбавки к транзакционным издержкам, рассмотренной ранее, и формирует основной канал трансформации баланса - изъятие части стоимости при сохранении и наращивании физических объемов^[92].

Стоимостной результат зернового экспорта формируется произведением физических объемов и средних цен реализации, разнонаправленная динамика которых определяет итоговую выручку. Сопоставление этих параметров по годам представлено на рисунке 6.

Рисунок 6 - Экспорт зерна и продуктов его переработки из Российской Федерации и средняя экспортная цена пшеницы (FOB), 2022–2025 гг.

Источник: составлено автором по данным^[93],^[94].

Расхождение между объемными и стоимостными показателями составляет ключевую характеристику трансформации баланса. Рост поставок зерна и продуктов его переработки до 83,5 млн т в 2024 г. сопровождался снижением средних экспортных цен, вследствие чего прирост физического вывоза лишь частично компенсировал ценовое давление^[95].

Снижение мировых котировок подтверждается независимыми индикаторами международных организаций: среднегодовое значение зернового субиндекса продовольственных цен в 2025 г. опустилось до минимального уровня с 2020 г., что задало внешний фон для российских поставок^[96]. В таких условиях устойчивость стоимостного результата обеспечивалась преимущественно наращиванием физических объемов, что согласуется с интерпретацией санкционного режима как механизма, изменяющего структуру, а не масштаб торговли.

Сложившаяся конфигурация формирует двойственный эффект для торгового баланса. С одной стороны, положительное сальдо в зерновом сегменте сохраняется и опирается на расширенную географию сбыта; с другой - удельная доходность тонны снижается под совместным действием конъюнктуры и санкционной надбавки, что ограничивает рост валютной выручки темпами ниже темпов физического вывоза^[97].

Географическое измерение трансформации баланса выражается в перераспределении поставок в пользу рынков Африки, Ближнего Востока и Азии. Распределение экспорта российской пшеницы по основным странам-импортерам в сезоне 2024/25 приведено в таблице 9.

Таблица 9 - Крупнейшие импортеры российской пшеницы в сезоне 2024/25, млн т

Источник: составлено автором по данным^[98].

Сохранение Египта в роли ведущего покупателя при одновременном расширении поставок в страны Африки южнее Сахары отражает смещение спроса в сторону рынков Глобального Юга. Кратный рост закупок Нигерии и устойчивое присутствие Алжира, Бангладеш и Ирана свидетельствуют о замещении части прежних направлений новыми, что в отраслевых исследованиях связывается с переориентацией торговых потоков в условиях геоэкономической фрагментации^[99].

Сокращение турецких закупок в этом сезоне до многолетнего минимума и их последующее восстановление в начале сезона 2025/26 иллюстрируют высокую подвижность отдельных направлений, обусловленную внутренними регуляторными решениями стран-импортеров и тендерной политикой. По итогам сезона 2024/25 совокупная доля африканских стран в российском зерновом экспорте достигла рекордного значения, что подтверждает структурный характер географического сдвига, а не его конъюнктурную природу^[100].

Рисунок 7 - Распределение экспорта российской пшеницы по регионам-импортерам в сезоне 2024/25, %

Источник: составлено автором по данным^[101].

Региональная концентрация спроса на рынках Северной Африки, Ближнего Востока и Африки южнее Сахары формирует и сопутствующий риск: зависимость стоимостного результата от платежеспособности и тендерной политики ограниченного круга крупных импортеров. Переход Египта к закупкам через единого государственного покупателя и распространение прямых межправительственных контрактов изменяют механизм ценообразования и повышают значение нерыночных каналов сбыта^[102].

Внутренним регулятором трансформации баланса выступает система экспортных ограничений - плавающая вывозная пошлина и тарифная квота, изымающие часть экспортной ренты в пользу внутреннего рынка. Тарифная квота на вывоз зерна за пределы Евразийского экономического союза на первое полугодие 2025 г. была установлена на уровне 10,6 млн т, что заметно ниже параметров предшествующего периода^[103]. Ставка плавающей пошлины на пшеницу в течение 2025 г. колебалась в широком диапазоне - от нулевых значений в летние месяцы до 495,9 руб. за тонну в сентябре, - отражая привязку к мировой цене и курсу рубля^[104].

Влияние этих инструментов на торговый баланс носит двойственный характер. С одной стороны, изъятие пошлины снижает удельную доходность экспорта и удерживает часть стоимости внутри страны; с другой - собранные средства возвращаются в отрасль через механизмы поддержки производителей, поддерживая производственную базу будущих поставок. Оценки результирующего эффекта в отраслевой литературе расходятся: ряд исследований трактует ограничения как фактор стабилизации внутреннего рынка, тогда как другие указывают на снижение конкурентоспособности на внешних рынках^[105].

Обобщение рассмотренных показателей позволяет охарактеризовать трансформацию торгового баланса в зерновом сегменте как качественную при количественной устойчивости. Сальдо остается положительным, а физические объемы вывоза - растущими, однако внутренняя структура баланса меняется: удельная доходность тонны снижается, география сбыта смещается к рынкам Глобального Юга, а механизм ценообразования все чаще опирается на нерыночные каналы - государственные тендеры и межправительственные соглашения.

Такая конфигурация баланса согласуется с интерпретацией санкционного воздействия как переконфигурирующего, а не сокращающего: давление реализуется не через уменьшение объемов, а через изъятие стоимости и перераспределение направлений. Устойчивость профицита опирается на статические преимущества - ресурсную базу и масштаб производства, тогда как чувствительность стоимостного результата определяется динамическими параметрами реализации и внешней ценовой конъюнктурой. Совокупность установленных характеристик трансформации торгового баланса создает фактологическую основу для рассмотрения направлений укрепления позиций России на глобальном зерновом рынке.

Выводы по главе 2

Проведенный эмпирический анализ позволил установить, что производственная база российского зернового экспорта характеризуется выраженной межсезонной волатильностью при устойчивом повышательном тренде урожайности: сокращение валового сбора до 125,9 млн т в 2024 г. сменилось восстановлением до 141,2 млн т в 2025 г., а урожайность зерновых выросла до 34,4 ц/га. Сохранение отставания по продуктивности гектара от ведущих европейских производителей указывает на преимущественно экстенсивный характер наращивания предложения, тогда как ценовое преимущество, опирающееся на низкую себестоимость, частично нивелируется конъюнктурным сужением дисконта к зерну конкурентов.

Анализ инфраструктурного измерения санкционного режима показал, что при формальном выведении продовольствия из-под прямого запрета реальное давление реализуется через финансовый, логистический и страховой контуры. Каждый из них преодолим за счет замещения инструментов, однако их совокупное действие формирует устойчивую надбавку к транзакционным издержкам, наиболее подвижным индикатором которой выступает премия за военные риски, вновь выросшая для российских портов до 0,65–0,80% к концу 2025 г. Замещение транснациональных трейдеров национальными компаниями обеспечило непрерывность отгрузок при одновременном сужении доступа к международным инструментам финансирования и хеджирования.

Оценка торгового баланса в зерновом сегменте выявила его качественную трансформацию при количественной устойчивости. Положительное сальдо сохраняется, а физические объемы вывоза растут, однако удельная доходность тонны снижается под совместным действием понижательной мировой конъюнктуры и санкционной надбавки, география сбыта смещается к рынкам Африки, Ближнего Востока и Южной Азии, а механизм ценообразования все чаще опирается на нерыночные каналы - государственные тендеры и межправительственные соглашения.

Совокупность установленных характеристик подтверждает интерпретацию санкционного воздействия как переконфигурирующего, а не сокращающего механизма: давление реализуется через изъятие части экспортной ренты и перераспределение направлений сбыта, а не через уменьшение физических объемов. Устойчивость экспортных позиций опирается на статические преимущества - ресурсную базу и масштаб производства, тогда как чувствительность стоимостного результата определяется динамическими параметрами реализации и внешней конъюнктурой, что формирует фактологическую основу для определения направлений укрепления позиций России на глобальном зерновом рынке.

ГЛАВА 3. ПЕРСПЕКТИВЫ УКРЕПЛЕНИЯ ПОЗИЦИЙ РОССИИ НА ГЛОБАЛЬНОМ ЗЕРНОВОМ РЫНКЕ

3.1. Диверсификация экспортных направлений и развитие новых рынков сбыта

Рассмотрение перспектив укрепления позиций России на мировом зерновом рынке логично начинать с диверсификации экспортных направлений, поскольку именно география сбыта определяет степень устойчивости стоимостного результата к внешним ограничениям. Установленное ранее смещение поставок к рынкам Глобального Юга задает исходную точку анализа: дальнейшее развитие новых направлений рассматривается как закономерное продолжение уже наблюдаемого структурного сдвига, а не как разовая мера. Диверсификация в данном контексте трактуется как снижение зависимости от ограниченного круга традиционных покупателей за счет расширения числа и емкости альтернативных рынков.

Теоретической основой такого подхода выступает представление о географической диверсификации как факторе устойчивости экспортной модели в условиях геоэкономической фрагментации. В отраслевых исследованиях расширение круга рынков сбыта связывается с понижением совокупного риска внешнеторговой деятельности и сглаживанием влияния конъюнктурных и регуляторных шоков на отдельных направлениях^[106]. Применительно к зерновому сегменту такая логика подкрепляется ценовым преимуществом российского зерна и логистической близостью к рынкам Африки и Азии, рассмотренными во второй главе.

Систематизация приоритетных направлений диверсификации по степени зрелости и характеру потенциала позволяет разграничить рынки расширения, новые и инфраструктурно-институциональные форматы сбыта. Их сопоставление приведено в таблице 10.

Таблица 10 - Приоритетные направления диверсификации российского зернового экспорта

Источник: составлено автором по данным^[107].

Разграничение направлений по характеру потенциала отражает различие в природе соответствующих рисков и инструментов. Рынки Африки южнее Сахары образуют сегмент растущего спроса, обусловленного демографической динамикой и урбанизацией, тогда как рынки Северной Африки и Ближнего Востока относятся к категории емких, но институционально регулируемых, где результат поставок зависит от тендерной и валютной политики стран-импортеров^[108].

Институциональные форматы образуют качественно иной тип диверсификации, направленный не на расширение круга стран, а на изменение механизма ценообразования и расчетов. Создание зерновой биржи в рамках объединения БРИКС рассматривается в отраслевой литературе как инструмент формирования самостоятельного ценового ориентира, снижающего зависимость от западных бенчмарков и расчетной инфраструктуры. Сочетание географической и институциональной диверсификации формирует двухконтурную модель снижения внешнеторговых рисков.

Наиболее динамичным сегментом расширения выступают рынки Африки. Сопоставление объемов закупок российской пшеницы отдельными африканскими странами в сезоне 2024/25 с их предшествующей динамикой приведено на рисунке 8.

Рисунок 8 - Импорт российской пшеницы отдельными странами Африки в сезоне 2024/25 и изменение к предыдущему сезону, млн т и %

Источник: составлено автором по данным^[109].

Кратное увеличение поставок в Нигерию и существенный рост закупок Марокко при сохранении устойчивого присутствия Алжира и Кении формируют контур растущего африканского спроса. Совокупная доля африканских стран в российском зерновом экспорте по итогам сезона 2024/25 достигла рекордного значения, что закрепляет за регионом роль приоритетного направления расширения^[110].

Опора на африканское направление сопряжена и с сопутствующими ограничениями. Платежеспособность ряда импортеров региона остается невысокой, а расчеты осложняются ограниченностью корреспондентских связей, что переносит часть рисков на экспортера. В отраслевых исследованиях устойчивость поставок в эти страны связывается с развитием механизмов государственного и межправительственного сопровождения экспорта, а также с инструментами торгового финансирования, замещающими ушедшие международные^[111]. Таким образом, реализация африканского потенциала зависит не только от емкости спроса, но и от состояния обслуживающей расчетной инфраструктуры.

Самостоятельным направлением выступает развитие поставок на рынки, использующие расчеты в национальных валютах и межправительственные форматы. Иранское направление, объем поставок на которое в сезоне 2024/25 составил около 1,2 млн т с последующим ростом в начале сезона 2025/26, иллюстрирует модель сбыта, опирающуюся на двусторонние валютные механизмы и прямые соглашения вместо классических биржевых расчетов^[112].

Подобная модель снижает зависимость от западной расчетной инфраструктуры, рассмотренной во второй главе, однако повышает курсовые и операционные риски, связанные с накоплением выручки в валютах с ограниченной конвертируемостью. В исследованиях внешнеторговой адаптации расчеты в национальных валютах оцениваются как вынужденный, но устойчивый формат, обеспечивающий непрерывность поставок при сохранении части издержек конвертации^[113].

Рынок Северной Африки сохраняет роль крупнейшего направления при одновременном изменении институциональной модели закупок. Переход Египта к приобретению пшеницы через единого государственного покупателя вместо прежней тендерной системы изменяет механизм ценообразования и повышает значение прямых межправительственных контрактов. Подобная трансформация спроса формирует для российских экспортеров как возможность закрепления долгосрочных объемов, так и риск усиления зависимости стоимостного результата от решений ограниченного круга государственных контрагентов^[114].

Институциональное измерение диверсификации связано с формированием собственной торговой и ценовой инфраструктуры. Объявленное создание зерновой биржи в рамках объединения БРИКС направлено на обеспечение независимого ценообразования и расчетов между странами-участницами, что согласуется с задачей снижения зависимости от внешних бенчмарков. Реализация подобного механизма рассматривается в отраслевой литературе как условие долгосрочной устойчивости экспортной модели, поскольку затрагивает не отдельные направления сбыта, а саму архитектуру международной торговли зерном.

Оценка совокупного эффекта диверсификации предполагает сопоставление текущей и потенциальной структуры экспорта по укрупненным регионам. Ориентировочное распределение поставок российской пшеницы по регионам сбыта в среднесрочной перспективе представлено на рисунке 9.

Рисунок 9 - Структура экспорта российской пшеницы по регионам сбыта: сезон 2024/25 и среднесрочный ориентир, %

Источник: составлено автором по данным^[115],^[116].

Сопоставление текущей и ориентировочной структуры отражает дальнейшее увеличение доли африканского направления при сохранении значимости рынков Северной Африки и Ближнего Востока и постепенном расширении присутствия в Южной и Юго-Восточной Азии. Подобное распределение снижает концентрацию поставок на отдельных крупных импортерах и тем самым уменьшает чувствительность совокупной выручки к решениям отдельных контрагентов^[117].

Одновременно расширение географии сбыта смещает спрос в сторону рынков с повышенной чувствительностью к цене и ограниченной платежной инфраструктурой, что переносит часть рисков с конъюнктурного на расчетный и логистический уровень. Реализация диверсификационного потенциала в этих условиях оказывается обусловленной не столько наличием спроса, сколько способностью обслуживающей инфраструктуры обеспечить расчеты и доставку, а соответствующие меры поддержки направлены на снижение именно этих ограничений.

Самостоятельный потенциал расширения связан с рынками Южной и Юго-Восточной Азии, спрос которых формируется ростом населения и развитием мукомольной промышленности. Бангладеш с объемом закупок около 2,8 млн т в сезоне 2024/25 относится к числу крупнейших азиатских покупателей российской пшеницы, тогда как рынки Индонезии, Вьетнама и Филиппин рассматриваются как направления с нереализованным потенциалом, доступ к которым ограничивается конкуренцией со стороны австралийских и причерноморских поставщиков^[118]. Удаленность этих рынков повышает значение фрахтовой составляющей и сужает ценовое преимущество, что отличает азиатское направление от географически близких рынков Причерноморья.

Параллельно расширению географии развивается продуктовая диверсификация экспортного предложения, связанная с наращиванием вывоза культур помимо пшеницы и продукции более высокого передела. По итогам 2024 г. совокупный экспорт зерна и продуктов его переработки в физическом выражении достиг 83,5 млн т и охватил 117 стран, что превышает охват предшествующего года и отражает расширение как товарной, так и страновой структуры поставок^[119]. Соотношение основных экспортных культур приведено в таблице 11.

Таблица 11 - Структура российского экспорта зерновых культур по основным позициям, сезон 2024/25

Источник: составлено автором по данным^[120].

Преобладание пшеницы с долей около 83% зернового экспорта определяет высокую зависимость стоимостного результата от конъюнктуры одного товарного рынка. Наращивание вывоза ячменя, кукурузы и зернобобовых, а также продукции переработки рассматривается в отраслевых исследованиях как направление товарной диверсификации, снижающее уязвимость экспорта к ценовым колебаниям отдельной культуры^[121].

Сочетание товарной и географической диверсификации формирует взаимодополняющий эффект: расширение продуктовой линейки открывает доступ к рынкам с иной структурой спроса, тогда как географическое расширение создает дополнительные каналы сбыта для несырьевых позиций. Подобная двойственная диверсификация согласуется с представлением о повышении устойчивости экспортной модели за счет одновременного снижения товарной и страновой концентрации поставок^[122].

Рисунок 10 - Структура российского экспорта зерновых культур по основным позициям в сезоне 2024/25, %

Источник: составлено автором по данным^[123].

Обобщение рассмотренных направлений позволяет охарактеризовать диверсификацию экспортных рынков как процесс, развивающийся одновременно в двух плоскостях. Географическая плоскость связана с расширением круга стран-импортеров и наращиванием доли рынков Глобального Юга, прежде всего африканского направления; институциональная - с формированием собственных торговых и расчетных механизмов, изменяющих архитектуру ценообразования. Совмещение этих плоскостей формирует более устойчивую к внешним ограничениям модель сбыта по сравнению с прежней структурой, ориентированной на ограниченный круг направлений и западную расчетную инфраструктуру.

Вместе с тем устойчивость диверсифицированной модели определяется не широтой охвата рынков как таковой, а соответствием обслуживающей инфраструктуры характеру новых направлений. Расширение присутствия на рынках с ограниченной платежеспособностью и регулируемым спросом повышает значение расчетных, страховых и логистических условий поставок, что задает предметную область для последующего рассмотрения инфраструктурных и риск-ориентированных направлений укрепления экспортных позиций.

3.2. Инфраструктурные и логистические решения для обеспечения устойчивости зернового экспорта

Устойчивость зернового экспорта определяется не только емкостью рынков сбыта, но и пропускной способностью обслуживающей инфраструктуры, поскольку именно она формирует физическую границу реализации экспортного потенциала. Расширение географии поставок в сторону рынков с повышенной чувствительностью к стоимости доставки усиливает значение портовых, транспортных и перевалочных мощностей, превращая инфраструктурный фактор из обеспечивающего в определяющий. Под инфраструктурными решениями здесь понимается совокупность мер по развитию портовых терминалов, транспортных коридоров и накопительно-логистических узлов, обеспечивающих бесперебойность экспортных отгрузок.

Логистическая модель российского зернового экспорта исторически концентрируется на портах Азово-Черноморского бассейна, через которые проходит основная часть отгрузок. Подобная концентрация формирует как преимущество близости к ключевым импортерам, так и риск зависимости результата от пропускной способности ограниченного числа узлов и от военно-политической обстановки в регионе^[124]. Распределение перевалочных мощностей по основным направлениям приведено в таблице 12.

Таблица 12 - Ориентировочное распределение перевалки зерна по основным портовым направлениям Российской Федерации, 2024 г.

Источник: составлено автором по оценочным данным^[125].

Сосредоточение основной перевалки в Азово-Черноморском бассейне отражает географическую близость производящих регионов юга страны к глубоководным терминалам и к рынкам Северной Африки и Ближнего Востока. Крупнейшим узлом остается Новороссийск, дополняемый мощностями Тамани и рейдовой перевалкой в районе порта Кавказ, что в совокупности обеспечивает преобладающую долю экспортных отгрузок.

Высокая концентрация перевалки в одном бассейне порождает структурную уязвимость экспортной логистики. Зависимость от ограниченного числа терминалов повышает чувствительность отгрузок к погодным условиям, ремонтным циклам и военно-политическим рискам региона, рассмотренным во второй главе. В отраслевых исследованиях развитие альтернативных направлений перевалки связывается со снижением системного риска и повышением устойчивости экспортного канала к локальным сбоям.

Снижение концентрации достигается развитием перевалочных мощностей в смежных бассейнах. Расширение отгрузок через порты Балтийского моря, Каспийского бассейна и Дальнего Востока рассматривается как направление географической диверсификации логистики, обеспечивающее доступ к рынкам, удаленным от Черноморского бассейна, - Ирана, Закавказья, стран Центральной и Восточной Азии. Соотношение пропускной способности основных бассейнов и их целевая ориентация приведены в таблице 13.

Таблица 13 - Направления развития экспортной логистики зерна по морским бассейнам

Источник: составлено автором по данным^[126].

Разграничение бассейнов по целевым рынкам и характеру мощностей отражает их функциональную специализацию. Азово-Черноморское направление сохраняет роль базового канала для географически близких рынков, тогда как Балтийский бассейн обеспечивает выход на удаленные направления Африки, Латинской Америки и Юго-Восточной Азии, не зависящие от обстановки в Черном море^[127].

Каспийское направление образует основу транспортного коридора «Север - Юг», ориентированного на иранский и центральноазиатский рынки, рассмотренные при анализе диверсификации сбыта. Развитие этого коридора связывается со снижением зависимости от морских маршрутов, проходящих через зоны повышенного риска, и с сокращением сроков доставки на рынки Прикаспийского региона^[128]. Дальневосточное направление, несмотря на удаленность от основных производящих регионов, открывает доступ к рынкам Восточной Азии при условии развития железнодорожной составляющей и перевалочных мощностей.

Совокупный эффект развития инфраструктуры выражается в расширении физической границы экспорта. Прогнозная динамика экспортного потенциала зерна при последовательном наращивании перевалочных и транспортных мощностей представлена на рисунке 11.

Рисунок 11 - Экспорт зерна из Российской Федерации по сезонам и прогнозный ориентир при развитии инфраструктуры, млн т

Источник: составлено автором по данным^[129].

Прогнозный ориентир экспорта на уровне 55–60 млн т зерна отражает потенциал расширения отгрузок при условии снятия инфраструктурных ограничений и благоприятной урожайности. Достижимость подобных значений связывается не столько с производственной базой, рассмотренной во второй главе, сколько с готовностью портовой и транспортной инфраструктуры обеспечить вывоз возрастающих объемов^[130].

Разрыв между производственным и логистическим потенциалом образует ключевое ограничение реализации экспортной модели. В условиях рекордных урожаев недостаточная пропускная способность узлов перевалки и накопительных мощностей способна сдерживать вывоз даже при наличии спроса, что переносит акцент с задачи наращивания производства на задачу синхронизации производственных и инфраструктурных параметров.

Прогнозный ориентир 55–60 млн т целесообразно рассматривать не как единственную траекторию, а как базовый сценарий, вокруг которого формируется диапазон возможных исходов. Поскольку реализация экспортного потенциала зависит от факторов разной природы - урожайности, состояния логистики, премии за военные риски и устойчивости отношений с ключевыми импортерами, - корректная оценка перспектив предполагает рассмотрение по меньшей мере трех сценариев.

Базовый сценарий предполагает сохранение сложившихся тенденций: среднюю урожайность на уровне последних лет, поэтапное расширение портовых и железнодорожных мощностей, стабильную, хотя и повышенную, премию за военные риски (0,65–0,80%) и удержание текущей географии сбыта с растущей долей рынков Глобального Юга. При таких условиях экспорт зерна выходит на ориентир 55–60 млн т, а доля России в мировом экспорте пшеницы удерживается в коридоре 22–24%.

Пессимистический сценарий объединяет неблагоприятные реализации основных факторов риска. Климатический форс-мажор (повторение майских заморозков или засухи, сопоставимых с 2024 г.) снижает валовой сбор; одновременное повышение премии за военные риски до пиковых значений 1,0–1,2% и удорожание фрахта увеличивают итоговую стоимость поставки; ухудшение отношений с крупнейшими импортерами - сокращение закупок со стороны Египта или Турции, ужесточение требований к качеству и условиям расчетов - сужает каналы сбыта. Совокупное действие этих факторов способно ограничить экспорт уровнем 45–50 млн т при снижении доли рынка до 18–20%.

Оптимистический сценарий предполагает совпадение благоприятных условий: высокий урожай, опережающий ввод перевалочных и накопительных мощностей в Азово-Черноморском, Балтийском, Каспийском и Дальневосточном бассейнах, частичную нормализацию платежно-страховой инфраструктуры и закрепление на новых рынках Африки и Юго-Восточной Азии. В этом случае экспорт способен достичь 65–70 млн т, приблизившись к рекордным показателям сезона 2023/24. Сопоставление сценариев показывает, что верхняя и нижняя границы расходятся примерно на 20 млн т, причем решающее влияние на итог оказывают не производственные, а инфраструктурные и институциональные факторы, что согласуется с основным выводом о смещении ограничивающего фактора с производственного на логистический и расчетный уровень.

Внутренний контур логистики образует система элеваторного хранения и железнодорожной доставки зерна к портам. Удаленность основных производящих регионов от терминалов перевалки повышает значение провозной способности железнодорожного транспорта и тарифной политики, а недостаток современных накопительных мощностей в портовой зоне ограничивает ритмичность отгрузок. Развитие специализированного подвижного состава, маршрутных отправок и припортовых элеваторов рассматривается как направление сокращения логистических издержек и повышения предсказуемости поставок.

Структура совокупных логистических издержек определяет приоритетность отдельных направлений их снижения. Ориентировочное распределение затрат на доставку экспортного зерна по основным составляющим представлено на рисунке 12.

Рисунок 12 - Ориентировочная структура логистических издержек при экспорте российского зерна по основным составляющим, %

Источник: составлено автором по данным^[131].

Преобладание в структуре издержек железнодорожной и перевалочной составляющих определяет основные точки приложения мер по их оптимизации. Сокращение внутренней транспортной составляющей за счет маршрутизации и специализированного подвижного состава, а также наращивание припортовых накопительных мощностей рассматриваются как направления, обеспечивающие снижение удельной стоимости доставки и повышение конкурентоспособности поставок на ценочувствительных рынках^[132].

Железнодорожная составляющая образует наиболее протяженное звено внутренней логистики, поскольку основные производящие регионы удалены от глубоководных терминалов на значительные расстояния. Провозная способность железнодорожной сети, тарифная политика перевозчика и доступность специализированного подвижного состава - зерновозов - определяют ритмичность доставки к портам и предельный объем, который может быть отгружен в пиковые периоды. Развитие маршрутных отправок укрупненными партиями и расшивка узких мест на подходах к портам рассматриваются как условия повышения пропускной способности экспортного канала^[133].

Самостоятельное значение приобретает развитие международного транспортного коридора «Север - Юг», обеспечивающего сухопутный и каспийский выход на рынки Ирана и государств Прикаспийского региона в обход черноморских маршрутов. Сокращение протяженности и сроков доставки по этому направлению связывается со снижением зависимости поставок от обстановки в Черном море и с диверсификацией маршрутной структуры экспорта, дополняющей географическую диверсификацию рынков сбыта^[134].

Физическая инфраструктура дополняется информационной, обеспечивающей прослеживаемость и подтверждение качества вывозимого зерна. Функционирование государственной системы прослеживаемости и мониторинга качества зерна формирует основу доверия импортеров и упрощает прохождение фитосанитарных процедур на принимающих рынках, что приобретает повышенное значение при работе с новыми направлениями сбыта^[135]. Цифровой контур инфраструктуры снижает нетарифные барьеры и сокращает издержки документального сопровождения поставок, выступая дополнением к физическим перевалочным и транспортным мощностям.

Соотношение фрахтовой и страховой составляющих, рассмотренных ранее в контексте санкционного давления, дополняет внутреннюю логистику внешним измерением издержек. Совокупное снижение этих компонентов достигается не отдельными мерами, а согласованным развитием всей цепочки - от элеватора до судовой партии, - что определяет инфраструктурную устойчивость экспорта как результат системной координации, а не локальных улучшений.

Обобщение рассмотренных решений позволяет охарактеризовать инфраструктурное обеспечение экспорта как фактор, переходящий из разряда вспомогательных в разряд определяющих. Концентрация перевалки в Азово-Черноморском бассейне создает преимущество близости к рынкам при одновременной системной уязвимости, а развитие альтернативных бассейнов - Балтийского, Каспийского и Дальневосточного - формирует контур географической диверсификации логистики, повышающий устойчивость экспортного канала к локальным и региональным сбоям.

Установленная конфигурация указывает на смещение ограничивающего фактора с производственного на инфраструктурный уровень. Реализация экспортного потенциала оказывается обусловленной синхронизацией производственных, перевалочных и транспортных мощностей, а также снижением удельных логистических издержек по всей цепочке доставки. Соответствующие меры направлены на обеспечение бесперебойности отгрузок и сокращение стоимости поставки, что создает материальную основу для последующего рассмотрения инструментов минимизации внешнеторговых рисков зернового экспорта.

3.3. Рекомендации по минимизации санкционных рисков и повышению конкурентоспособности российского зерна

Рекомендации по минимизации санкционных рисков и повышению конкурентоспособности целесообразно выстраивать не как перечень разрозненных мер, а как систему, отвечающую установленной структуре уязвимостей. Проведенный анализ выявил три устойчивых контура санкционного воздействия - расчетный, логистико-страховой и ценовой, - а также структурное ограничение конкурентоспособности, связанное с преобладанием сырьевого экспорта и отставанием по продуктивности. Соответственно, предлагаемые направления группируются вокруг трех взаимосвязанных решений, каждое из которых адресует конкретный установленный риск и рассматривается с точки зрения механизма реализации, нейтрализуемого ограничения, необходимых условий и сопутствующих издержек.

Принцип системности означает, что результативность отдельного решения определяется его сопряжением с остальными: расчетная автономия теряет смысл без страхового и логистического обеспечения сделок, а повышение продуктивности не реализуется в выручке без устойчивых каналов расчетов и доставки. Соответствие предлагаемых направлений ранее установленным рискам отражено в таблице 14.

Таблица 14 - Соответствие предлагаемых направлений установленным рискам зернового экспорта

Источник: составлено автором.

Разграничение направлений по типу нейтрализуемого риска обеспечивает прослеживаемость каждой рекомендации от ранее установленной уязвимости к конкретному инструменту и ожидаемому результату. Подобная структура исключает дублирование мер и позволяет оценивать их по критерию соответствия исходной проблеме, а не по широте охвата.

Совокупность трех направлений охватывает как защитный контур, ориентированный на нейтрализацию внешнего давления, так и наступательный, связанный с укреплением собственных конкурентных позиций. Первые два решения адресуют преимущественно санкционные ограничения, третье - структурную конкурентоспособность, что соответствует двойственной формулировке задачи параграфа.

Первое направление - формирование суверенной расчетно-ценовой инфраструктуры. Данное направление отвечает на расчетный контур санкционного давления, при котором отключение профильного банка от международной системы передачи финансовых сообщений и сужение круга банков-корреспондентов удлиняют платежи и повышают их стоимость. Содержание решения образуют три сопряженных элемента.

Первый элемент - перевод расчетов в национальные валюты с проведением клиринга через отечественную систему передачи финансовых сообщений и ее сопряжение с платежными контурами стран-партнеров. Это устраняет зависимость от заблокированных каналов и снижает уязвимость к вторичным ограничениям, поскольку легальность торговли продовольствием подтверждена и не является предметом прямого запрета^[136].

Второй элемент - формирование собственного ценового ориентира на основе биржевого механизма торговли зерном в национальных валютах. Установленное во второй главе изъятие части экспортной ренты при сохранении физических объемов связано в том числе с привязкой контрактов к внешним бенчмаркам, номинированным в валютах недружественных юрисдикций. Создание независимого индикатора цены направлено на удержание ценообразующей функции, которой Россия объективно обладает как крупнейший экспортер пшеницы, и на снижение трансляции внешней волатильности во внутреннее ценообразование.

Третий элемент - замещение инструментов торгового финансирования и хеджирования, ранее предоставлявшихся ушедшими транснациональными трейдерами, механизмами национальных институтов развития и экспортных гарантийных агентств. Логика этого элемента опирается на наблюдаемую перестройку субъектного состава экспорта, при которой непрерывность отгрузок обеспечивается национальными компаниями, не располагающими прежним доступом к международному финансированию.

Реализуемость направления обусловлена рядом условий. Устойчивость собственного ценового индикатора достигается достижением критической массы участников из числа стран-импортеров и обеспечением гарантий исполнения сделок, без которых новый бенчмарк не приобретает необходимой ликвидности. Сопутствующим ограничением выступает накопление выручки в валютах с ограниченной конвертируемостью, что переносит часть рисков с расчетного на курсовой уровень. Соответственно, эффект решения определяется не каждым элементом в отдельности, а их сопряжением - расчеты, ценообразование и финансирование рассматриваются как единый контур, а не как обособленные меры.

Второе направление - развитие национальной страховой и судоходной емкости. Решение отвечает на логистико-страховой контур, наиболее измеримым проявлением которого выступает премия за военные риски, выросшая для российских портов Черного моря до 0,65–0,80% стоимости судна за рейс к концу 2025 г. на фоне отказа международных клубов взаимного страхования и прекращения классификации судов^[137]. Содержание решения и функциональное назначение его элементов приведены в таблице 15.

Таблица 15 - Инструменты развития национальной страховой и судоходной емкости

Источник: составлено автором.

Логика направления состоит в том, что страховая и фрахтовая надбавки представляют собой не рыночную, а санкционно обусловленную составляющую транзакционных издержек, поддающуюся сокращению средствами внутренней инфраструктуры. Расширение емкости национального перестрахования и формирование собственного пула взаимного страхования ответственности замещают функции ушедших международных институтов, тогда как развитие подконтрольного флота и признаваемой классификации снижает зависимость поставок от иностранных судовладельцев, отказывающихся обслуживать рейсы из опасения вторичных ограничений.

Реализуемость решения ограничивается капиталоемкостью судостроения и пределами емкости национального перестраховщика, а также необходимостью признания национального страхового покрытия и классификационных документов принимающими портами. Преодоление последнего ограничения связывается с заключением соответствующих соглашений со странами-импортерами, для которых бесперебойность поставок продовольствия представляет самостоятельный интерес. Эффект решения выражается в сокращении страховой и фрахтовой составляющих стоимости поставки и, как следствие, в уменьшении ценового дисконта российского зерна, сформированного в том числе за счет этих надбавок.

Третье направление - переход от ценового лидерства к лидерству по продуктивности и переделу. Решение отвечает на ценовой контур и структурное ограничение конкурентоспособности, при которых сжатие дисконта к зерну конкурентов и снижение удельной доходности тонны ослабляют преимущество, основанное исключительно на низкой себестоимости. Содержание направления образуют три элемента, последовательно повышающих устойчивость конкурентной позиции.

Первый элемент - интенсификация урожайности на основе отечественной селекции и семеноводства, а также технологий точного земледелия. Установленное в первой главе исследования отставание продуктивности гектара от ведущих европейских производителей при опережающем росте посевных площадей указывает на нереализованный резерв интенсификации, освоение которого повышает маржу с единицы площади и снижает зависимость результата от расширения пашни и погодных условий.

Второй элемент - углубление переработки и наращивание вывоза продукции более высокого передела: муки, крупы, клейковины и комбикормовой продукции. Преобладание в экспорте необработанного зерна закрепляет сырьевой характер поставок и формирует устойчивый дисконт к продукции переработки. Смещение структуры в сторону переработанных позиций направлено на захват добавленной стоимости внутри страны и на снижение зависимости выручки от единого ценового ориентира на сырье.

Третий элемент - развитие системы гарантий качества и прослеживаемости как нематериального фактора конкурентоспособности. Подтвержденное качество и стабильный профиль партий формируют репутационное преимущество, позволяющее конкурировать не только ценой, но и надежностью поставок, что приобретает повышенное значение при работе с премиальными сегментами спроса

Реализуемость направления связана с длительным горизонтом окупаемости инвестиций в селекцию и переработку, а также с технологической зависимостью отдельных звеньев - семенного материала и перерабатывающего оборудования. Сопутствующим внешним ограничением выступают тарифные и нетарифные барьеры стран-импортеров в отношении продукции глубокой переработки, защищающих собственную пищевую промышленность. Преодоление этих ограничений рассматривается в исследованиях экспортного потенциала как условие перехода от сырьевой модели к модели с более высокой добавленной стоимостью^[138].

Сопоставление трех направлений обнаруживает их взаимодополняющий характер. Расчетно-ценовая автономия нейтрализует финансовый контур давления, национальная страховая и судоходная емкость - логистико-страховой, переход к продуктивности и переделу - ценовой и конъюнктурный. Каждое решение адресует отдельную составляющую установленной структуры рисков, а их совместная реализация обеспечивает покрытие всего спектра выявленных уязвимостей без дублирования инструментов.

Предлагаемая система решений отражает смещение приоритета от наращивания физических объемов к повышению устойчивости и качества экспортной модели. Защитный контур, образованный первыми двумя направлениями, ориентирован на нейтрализацию внешнего давления и удержание достигнутых позиций, тогда как наступательный контур, связанный с продуктивностью и переделом, направлен на формирование преимущества, не зависящего от конъюнктуры и санкционного режима. Совокупность рассмотренных направлений соответствует двойственной задаче - минимизации санкционных рисков и повышению конкурентоспособности - и образует логически завершенный ответ на установленные во второй главе ограничения.

Выводы по главе 3

Проведенное рассмотрение перспектив укрепления позиций России на глобальном зерновом рынке позволило установить, что устойчивость экспортной модели определяется одновременным развитием географического, инфраструктурного и институционального контуров. Диверсификация направлений сбыта развивается в двух плоскостях: географической - через наращивание доли рынков Глобального Юга, прежде всего африканского направления, достигшей рекордного значения по итогам сезона 2024/25, и институциональной - через формирование собственных торговых и расчетных механизмов, изменяющих архитектуру ценообразования. Расширение присутствия на рынках с ограниченной платежеспособностью и регулируемым спросом смещает акцент с конъюнктурного риска на расчетный и логистический уровень.

Анализ инфраструктурного измерения показал смещение ограничивающего фактора с производственного на логистический уровень. Концентрация перевалки в Азово-Черноморском бассейне создает преимущество близости к рынкам при одновременной системной уязвимости, тогда как развитие альтернативных бассейнов - Балтийского, Каспийского и Дальневосточного, - а также внутренней транспортной и цифровой инфраструктуры формирует контур географической диверсификации логистики, повышающий устойчивость экспортного канала к локальным и региональным сбоям. Реализация экспортного потенциала на уровне 55–60 млн т оказывается обусловленной синхронизацией производственных, перевалочных и транспортных мощностей.

На основе установленных уязвимостей сформирована система из трех взаимосвязанных решений: формирование суверенной расчетно-ценовой инфраструктуры, нейтрализующей расчетный контур санкционного давления; развитие национальной страховой и судоходной емкости, снижающей логистико-страховую надбавку к стоимости поставки; переход от ценового лидерства к лидерству по продуктивности и переделу, формирующий преимущество, не зависящее от конъюнктуры. Совокупность рассмотренных направлений отражает смещение приоритета от наращивания физических объемов к повышению устойчивости и качества экспортной модели и соответствует двойственной задаче - минимизации санкционных рисков и повышению конкурентоспособности российского зерна.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

По результатам исследования сформулирован ряд выводов теоретического и прикладного характера. Мировой рынок зерна охарактеризован как структура с высокой концентрацией экспортного предложения, на которой ограниченный круг стран-поставщиков формирует ценовые параметры торговли. Конкурентоспособность страны на этом рынке определяется сочетанием статических факторов - природно-ресурсного потенциала и себестоимости производства - и динамических факторов, связанных с логистикой, расчетами и институциональными условиями поставок. Санкции в этой системе раскрыты как инструмент инфраструктурного, а не запретительного воздействия: при формальной легальности торговли продовольствием давление реализуется через удорожание обслуживающей инфраструктуры.

Производственная база российского зернового экспорта характеризуется выраженной межсезонной волатильностью при устойчивом повышательном тренде урожайности: сокращение валового сбора до 125,9 млн т в 2024 г. сменилось восстановлением до 141,2 млн т в 2025 г. при росте урожайности зерновых до 34,4 ц/га. Россия удержала первенство в мировом экспорте пшеницы с долей около 22% в сезоне 2024/25, опираясь на низкую себестоимость производства. Вместе с тем сохраняется отставание продуктивности гектара от ведущих европейских производителей, а ценовое преимущество частично нивелируется сужением дисконта к зерну конкурентов, что отражает преимущественно экстенсивный характер наращивания предложения.

Санкционное давление реализуется через три устойчивых контура - расчетный, логистический и страховой. Отключение профильного банка от международной системы передачи финансовых сообщений удлиняет платежи, уход глобальных трейдеров и международных клубов взаимного страхования удорожает фрахт и страхование, а премия за военные риски в российских портах Черного моря выросла к концу 2025 г. до 0,65–0,80% стоимости судна за рейс. Непрерывность отгрузок обеспечена замещением транснациональных трейдеров национальными компаниями при одновременном сужении доступа к международному торговому финансированию.

Трансформация торгового баланса в зерновом сегменте носит качественный характер при количественной устойчивости. Положительное сальдо сохраняется, а физические объемы вывоза растут - экспорт зерна и продуктов переработки достиг 83,5 млн т в 2024 г. при охвате 117 стран, - однако удельная доходность тонны снижается под совместным действием понижательной конъюнктуры и санкционной надбавки. География сбыта смещается к рынкам Африки, Ближнего Востока и Южной Азии, а механизм ценообразования все чаще опирается на государственные тендеры и межправительственные соглашения.

Диверсификация экспортных направлений развивается в географической и институциональной плоскостях: наращивание доли рынков Глобального Юга, прежде всего африканского направления, достигшего рекордного значения по итогам сезона 2024/25, сочетается с формированием собственных торговых и расчетных механизмов. Инфраструктурное измерение обнаруживает смещение ограничивающего фактора с производственного на логистический уровень: концентрация перевалки в Азово-Черноморском бассейне создает преимущество близости к рынкам при системной уязвимости, тогда как развитие альтернативных бассейнов и внутренней транспортной инфраструктуры повышает устойчивость экспортного канала, а достижимость экспорта на уровне 55–60 млн т обусловлена синхронизацией производственных, перевалочных и транспортных мощностей.

Совокупность установленных результатов отражает как положительные, так и проблемные стороны сложившейся практики. К положительным относятся удержание мирового лидерства в экспорте пшеницы в условиях санкционного давления, сохранение профицита торгового баланса и расширение географии сбыта; к проблемным - снижение удельной доходности экспорта, отставание по продуктивности, высокая концентрация логистики в одном бассейне и накопление выручки в валютах с ограниченной конвертируемостью. Подобное соотношение свидетельствует о том, что санкционное воздействие переконфигурирует, а не сокращает торговлю, изымая часть экспортной ренты и перераспределяя направления сбыта.

На основе установленных уязвимостей сформирована система из трех взаимосвязанных направлений прикладного характера. Первое - формирование суверенной расчетно-ценовой инфраструктуры, включающей расчеты в национальных валютах с клирингом через отечественную систему передачи финансовых сообщений, собственный ценовой ориентир на основе биржевого механизма и замещение торгового финансирования институтами развития; это направление ориентировано на обеспечение бесперебойности платежей и удержание ценообразующей функции. Второе - развитие национальной страховой и судоходной емкости, включающей расширение перестрахования военных рисков, национальный пул взаимного страхования ответственности и подконтрольный флот с признаваемой классификацией; данное направление связано со снижением страховой и фрахтовой надбавки к стоимости поставки. Третье - переход от ценового лидерства к лидерству по продуктивности и переделу за счет интенсификации урожайности, углубления переработки и развития системы гарантий качества, что направлено на формирование преимущества, не зависящего от конъюнктуры.

Предложенные направления органически увязаны с результатами анализа: каждое из них адресует конкретный установленный риск, а их совместная реализация обеспечивает покрытие всего спектра выявленных уязвимостей без дублирования инструментов. Защитный контур, образованный первыми двумя направлениями, ориентирован на нейтрализацию внешнего давления и удержание достигнутых позиций, тогда как наступательный контур, связанный с продуктивностью и переделом, направлен на повышение устойчивости и качества экспортной модели. Таким образом, поставленная цель достигнута, а сформулированные выводы и рекомендации соответствуют двойственной задаче - минимизации санкционных рисков и повышению конкурентоспособности российского зерна.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

1. I. Нормативно-правовые акты
2. Об утверждении Доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации : Указ Президента Российской Федерации от 21 января 2020 г. № 20 (в редакции Указа Президента Российской Федерации от 10 марта 2025 г. № 141) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2020. - № 4. - Ст. 345. - URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/45106 (дата обращения: 18.03.2026).
3. О развитии сельского хозяйства : Федеральный закон от 29 декабря 2006 г. № 264-ФЗ (в редакции Федерального закона от 26 декабря 2024 г. № 499-ФЗ, с изменениями, вступившими в силу с 1 марта 2025 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2007. - № 1 (ч. I). - Ст. 27. - URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_64930/ (дата обращения: 22.03.2026).
4. О специальных экономических мерах и принудительных мерах : Федеральный закон от 30 декабря 2006 г. № 281-ФЗ (в редакции от 8 декабря 2020 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2007. - № 1 (ч. I). - Ст. 44. - URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_64908/ (дата обращения: 25.03.2026).
5. О ставках вывозных таможенных пошлин на зерновые культуры, вывозимые из Российской Федерации за пределы государств - участников соглашений о Таможенном союзе : Постановление Правительства Российской Федерации от 6 февраля 2021 г. № 117 (в редакции Постановления Правительства Российской Федерации от 24 июля 2025 г. № 1090) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2021. - № 7. - Ст. 1142. - URL: http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202102090007 (дата обращения: 28.03.2026).
6. О применении отдельных специальных экономических мер в целях обеспечения безопасности Российской Федерации : Указ Президента Российской Федерации от 6 августа 2014 г. № 560 (в редакции от 15 ноября 2021 г., с изменениями и продлениями вплоть до 18 сентября 2024 г.) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2014. - № 32. - Ст. 4470. - URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_166922/ (дата обращения: 2.04.2026).
7. О Федеральной государственной информационной системе прослеживаемости зерна и продуктов переработки зерна : Постановление Правительства Российской Федерации от 9 октября 2021 г. № 1722 (с изменениями на 2024 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации. - URL: https://specagro.ru/normativnye-pravovye-akty (дата обращения: 5.04.2026).
8. Об утверждении перечня потребительских свойств партии зерна и (или) партии продуктов переработки зерна в целях внесения в Федеральную государственную информационную систему прослеживаемости зерна и продуктов переработки зерна : Приказ Министерства сельского хозяйства Российской Федерации от 12 ноября 2021 г. № 756 (с изменениями, вступившими в силу с 1 сентября 2024 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации. - URL: https://specagro.ru/normativnye-pravovye-akty (дата обращения: 8.04.2026).
9. Постановление Правительства Российской Федерации «Об установлении тарифной квоты на вывоз зерновых культур из Российской Федерации за пределы государств - участников соглашений о Таможенном союзе в 2025 году» от 18.12.2024 № 1818 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru (дата обращения: 15.05.2026).
10. Постановление Правительства Российской Федерации «О внесении изменений в ставки вывозных таможенных пошлин на зерновые культуры (корректировка базовых цен механизма "зернового демпфера")» от 18.07.2025 // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://publication.pravo.gov.ru (дата обращения: 12.05.2026).
11. Договор о Евразийском экономическом союзе (подписан в г. Астане 29 мая 2014 г., в действующей редакции) : раздел XXV «Агропромышленный комплекс» // Официальный сайт Евразийской экономической комиссии. - URL: https://docs.eaeunion.org/docs/ru-ru/0003610/itia_05062014 (дата обращения: 12.04.2026).
12. General License No. 6B «Transactions Related to Agricultural Commodities, Medicine, Medical Devices, Replacement Parts and Components, or Software Updates, or the COVID-19 Pandemic» : issued by the Office of Foreign Assets Control of the U.S. Department of the Treasury, July 14, 2022 // U.S. Department of the Treasury, Office of Foreign Assets Control. URL: https://ofac.treasury.gov/media/924341/download (дата обращения: 14.05.2026).
13. II. Академические источники, монографии, научные статьи и зарубежные источники
14. Алтухов А. И. К вопросу определения экспортных пошлин на российское зерно / А. И. Алтухов, Е. И. Семенова // Экономика сельского хозяйства России. - 2022. - № 2. - С. 60–71. - DOI: 10.32651/222-60.
15. Алтухов А. И. Методология формирования специализированных высокотехнологичных зон в сельском хозяйстве страны / А. И. Алтухов // Экономика сельского хозяйства России. - 2023. - № 7. - С. 2–13. - DOI: 10.32651/237-2.
16. Алтухов А. И. Основные этапы и особенности транспортно-логистических цепочек экспорта российского зерна / А. И. Алтухов, А. М. Рахманов // Экономика сельского хозяйства России. - 2022. - № 10. - С. 110–121. - DOI: 10.32651/2210-110.
17. Алтухов А. И. Инфраструктурное и логистическое обеспечение экспортных поставок российского зерна: состояние и перспективы развития / А. И. Алтухов, А. М. Рахманов // Экономика сельского хозяйства России. - 2022. - № 5. - С. 62–71. - DOI: 10.32651/225-62.
18. Аржанцев С. А. Экономические предпосылки к созданию межгосударственного кластера по глубокой переработке зерна: организационные проблемы и перспективы развития / С. А. Аржанцев, В. И. Нечаев, П. В. Михайлушкин, Т. Г. Бондаренко // Экономика сельского хозяйства России. - 2022. - № 2. - С. 36–46. - DOI: 10.32651/222-36.
19. Белова Т. Н. «Сладкие» и «горькие» аргументы в пользу правильного протекционизма / Т. Н. Белова // ЭКО. - 2021. - № 12. - С. 78–96. - DOI: 10.30680/ECO0131-7652-2021-12-78-96.
20. Бунина Н. Э. ЕАЭС как гарант продовольственной безопасности в условиях санкций / Н. Э. Бунина, О. В. Солнцева // Экономика сельского хозяйства России. - 2022. - № 4. - С. 86–91. - DOI: 10.32651/224-86.
21. Гумеров Р. Р. Продовольственная безопасность России в условиях новой нормальности: угрозы и вызовы / Р. Р. Гумеров // Российский экономический журнал. - 2022. - № 4. - С. 68–84.
22. Зюкин Д. А. Факторы конкурентоспособности российского зерна на мировом рынке и перспективы развития зернового хозяйства в контексте наращивания экспортного потенциала / Д. А. Зюкин // Региональный вестник. - 2024. - № 5. - С. 95–99.
23. Зюкин Д. А. Модель экономического и государственного регулирования развития инфраструктуры зернового рынка / Д. А. Зюкин // Международный сельскохозяйственный журнал. - 2020. - № 1. - С. 47–50. - DOI: 10.24411/2587-6740-2020-11010.
24. Килимник Е. В. Перспективы экспортирования российского зерна на международные рынки в условиях санкционной политики Запада в 2024 г. / Е. В. Килимник // Социально-гуманитарные науки. - 2024. - URL: https://cyberleninka.ru/article/n/perspektivy-eksportirovaniya-rossiyskogo-zerna-na-mezhdunarodnye-rynki-v-usloviyah-sanktsionnoy-politiki-zapada-v-2024-g (дата обращения: 15.04.2026).
25. Крылатых Э. Н. Экспорт российского зерна в контексте формирования региональной экономической политики / Э. Н. Крылатых, Т. Н. Белова // Экономика региона. - 2018. - Т. 14, вып. 3. - С. 778–790. - DOI: 10.17059/2018-3-7.
26. Лубкова Э. М. Особенности новой доктрины продовольственной безопасности 2020 / Э. М. Лубкова, А. Э. Шилова // ЭКО. - 2020. - № 11. - С. 124–140. - DOI: 10.30680/ECO0131-7652-2020-11-124-140.
27. Мигел А. А. Внешняя торговля России в условиях западных санкций: анализ изменений, оценка проблем, новые тренды и прогнозы / А. А. Мигел, Т. В. Лесина, Е. В. Володина // Экономика: вчера, сегодня, завтра. - 2024. - Т. 14, № 2. - URL: https://cyberleninka.ru/article/n/vneshnyaya-torgovlya-rossii-v-usloviyah-zapadnyh-sanktsiy-analiz-izmeneniy-otsenka-problem-novye-trendy-i-prognozy (дата обращения: 16.04.2026).
28. Папцов А. Г. Пространственное развитие сельского хозяйства России : монография / А. Г. Папцов, А. И. Алтухов, Л. Б. Винничек, Л. П. Силаева [и др.]. - Москва : Научный консультант, 2021. - 324 с.
29. Папцов А. Г. Проблемы и приоритетные направления инвестиционного развития в АПК России : монография / А. Г. Папцов, И. Г. Ушачев, В. В. Маслова, Н. Ф. Зарук [и др.]. - Москва : Научный консультант, 2021. - 302 с.
30. Папцов А. Г. Экспорт продукции АПК России: тенденции и развитие : монография / А. Г. Папцов, А. И. Алтухов, И. Г. Ушачев, В. И. Нечаев [и др.]. - Москва : Сам Полиграфист, 2020. - 256 с.
31. Паппэ Я. Ш. Продовольственная безопасность России: современный подход / Я. Ш. Паппэ, Н. С. Антоненко, Д. А. Ползиков // Проблемы прогнозирования. - 2017. - № 3. - С. 62–74.
32. Сеитов С. К. Влияние экспортных пошлин на российский рынок пшеницы / С. К. Сеитов // Аграрная наука Евро-Северо-Востока. - 2022. - Т. 23, № 1. - С. 126–137. - DOI: 10.30766/2072-9081.2022.23.1.126-137.
33. Решетникова Е. Г. Экономическая доступность продовольствия: инструменты обеспечения в условиях новых вызовов / Е. Г. Решетникова // Экономика и управление. - 2020. - Т. 26, № 2. - С. 128–136. - DOI: 10.35854/1998-1627-2020-2-128-136.
34. Соболевская Т. Г. Изменение экспортного потенциала Российской Федерации на мировом рынке зерна на фоне социально-экономических последствий пандемии COVID-19 / Т. Г. Соболевская // Регион: системы, экономика, управление. - 2021. - № 1 (52). - С. 37–41. - DOI: 10.22394/1997-4469-2021-52-1-37-41.
35. Трофименко Е. Ю. Проблемы российского потребительского рынка круп и зерновых в условиях нестабильности внешней среды / Е. Ю. Трофименко, И. В. Рычкова // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Экономика и менеджмент. - 2022. - Т. 16, № 3. - С. 196–204.
36. Узун В. Я. Драйверы роста и структурных сдвигов в сельском хозяйстве России : научный доклад / В. Я. Узун, Н. И. Шагайда. - Москва : Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2019. - 86 с. - (Научные доклады: экономика).
37. Ушачев И. Г. Новая доктрина продовольственной безопасности и меры по реализации ее основных положений / И. Г. Ушачев, В. С. Чекалин // АПК: экономика, управление. - 2020. - № 4. - С. 4–12. - DOI: 10.33305/204-4.
38. Хайруллина О. И. Анализ и оценка перспектив функционирования мирового рынка зерновых / О. И. Хайруллина // Продовольственная политика и безопасность. - 2025. - Т. 12, № 4. - С. 415–432.
39. Чухарев А. В. Российский зерновой экспорт в условиях экономических санкций Запада / А. В. Чухарев // Экономические науки. - 2024. - URL: https://cyberleninka.ru/article/n/rossiyskiy-zernovoy-eksport-v-usloviyah-ekonomicheskih-sanktsiy-zapada (дата обращения: 17.04.2026).
40. Шагайда Н. И. Тенденции развития и основные вызовы аграрного сектора России : аналитический доклад / Н. И. Шагайда, В. Я. Узун ; Центр стратегических разработок. - Москва : ЦСР, 2017. - 88 с.
41. Шалаева Л. В. Зерновые ресурсы Российской Федерации в условиях макроэкономических шоков: оценка тенденций в разрезе основных факторов производства / Л. В. Шалаева // Продовольственная политика и безопасность. - 2023. - Т. 10, № 1. - С. 125–144.
42. Шалаева Л. В. Мировой и российский рынок зерна: оценка тенденций и перспектив / Л. В. Шалаева // Продовольственная политика и безопасность. - 2023. - Т. 10, № 2. - С. 337–356.
43. Эпштейн Д. Б. Перспективы развития сельского хозяйства России в условиях санкций / Д. Б. Эпштейн // Никоновские чтения. - 2022. - № 27. - С. 15–21.
44. Яркова Т. М. Кризис перепроизводства зерновых культур в России / Т. М. Яркова // Продовольственная политика и безопасность. - 2025. - Т. 12, № 2. - DOI: 10.18334/ppib.12.2.122505.
45. Яркова Т. М. Проблемы и перспективы развития зернового хозяйства России в условиях мировой торговли / Т. М. Яркова // Экономика, предпринимательство и право. - 2024. - Т. 14, № 7. - С. 3861–3872. - DOI: 10.18334/epp.14.7.121388.
46. Яркова Т. М. Доктрина продовольственной безопасности России - что изменилось в 2020 году / Т. М. Яркова // Экономика сельскохозяйственных и перерабатывающих предприятий. - 2020. - № 8. - С. 9–14.
47. Behnassi M. Implications of the Russia–Ukraine war for global food security / M. Behnassi, M. El Haiba // Nature Food. - 2022. - Vol. 3, No. 9. - P. 754–755. - DOI: 10.1038/s43016-022-00556-1.
48. Ben Hassen T. Impacts of the Russia-Ukraine War on Global Food Security: Towards More Sustainable and Resilient Food Systems? / T. Ben Hassen, H. El Bilali // Foods. - 2022. - Vol. 11, No. 15. - Art. 2301. - DOI: 10.3390/foods11152301.
49. Benton T. G. The Ukraine War and Threats to Food and Energy Security: Cascading Risks from Rising Prices and Supply Disruptions / T. G. Benton, A. Froggatt, L. Wellesley, O. Grafham [et al.]. - London : Chatham House, Royal Institute of International Affairs, Research Paper, April 2022. - 33 p.
50. Carriquiry M. Trade scenarios compensating for halted wheat and maize exports from Russia and Ukraine increase carbon emissions without easing food insecurity / M. Carriquiry, J. Dumortier, A. Elobeid // Nature Food. - 2022. - Vol. 3, No. 10. - P. 847–850. - DOI: 10.1038/s43016-022-00600-0.
51. FAO. Food Outlook - Biannual Report on Global Food Markets, November 2024. - Rome : Food and Agriculture Organization of the United Nations, 2024. - 164 p. - DOI: 10.4060/cd3015en.
52. Glauber J. W. The Russia-Ukraine war after two years: Status, impact, and issues for the global agricultural trade / J. W. Glauber, D. Laborde. - Washington, D.C. : International Food Policy Research Institute (IFPRI), 2024.
53. Hendrix C. S. Building resilience and reducing food insecurity in an era of geoeconomic fragmentation / C. S. Hendrix // PIIE Policy Brief. - Washington, D.C. : Peterson Institute for International Economics, 2023. - No. 23-7. - 18 p.
54. International Grains Council. Grain Market Report GMR 556. - London : IGC Secretariat, 19 December 2024. - 20 p.
55. Lin F. The impact of Russia-Ukraine conflict on global food security / F. Lin, X. Li, N. Jia [et al.] // Global Food Security. - 2023. - Vol. 36. - Art. 100661. - DOI: 10.1016/j.gfs.2022.100661.
56. USDA Foreign Agricultural Service. Grain: World Markets and Trade. - Washington, D.C. : U.S. Department of Agriculture, FAS, 2025. - 62 p.
57. USDA Foreign Agricultural Service. Russian Federation: Grain and Feed Annual : GAIN Report. - Washington, D.C. : U.S. Department of Agriculture, FAS, 2024. - 28 p.
58. Welsh C. Russia, Ukraine, and Global Food Security: A One-Year Assessment / C. Welsh. - Washington, D.C. : Center for Strategic and International Studies (CSIS), 2023. - 22 p.
59. World Bank Group. Commodity Markets Outlook: Food and Energy Price Shocks from the Russian Invasion of Ukraine. - Washington, D.C. : World Bank, 2023. - 86 p.
60. III. Интернет-источники
61. Анализ производства зерна в России и перспективы экспорта на мировом рынке [Электронный ресурс] // Группа «Деловой Профиль» : аналитические материалы. - URL: https://delprof.ru/press-center/open-analytics/rynok-zerna-v-rf-mesto-rossii-v-mire-perspektivy-eksporta-krupneyshie-igroki/ (дата обращения: 18.04.2026).
62. Год Черноморской зерновой инициативы: основные факты и цифры [Электронный ресурс] // Новости ООН : официальный сайт. - URL: https://news.un.org/ru/story/2023/07/1442732 (дата обращения: 19.03.2026).
63. Итоги 2023: Экспорт зерна, государственный мониторинг качества, борьба с недостоверным декларированием [Электронный ресурс] // Россельхознадзор : официальный сайт. - URL: https://fsvps.gov.ru/news/itogi-2023-jeksport-zerna-gosudarstvennyj-monitoring-kachestva-borba-s-nedostovernym-deklarirovaniem/ (дата обращения: 26.03.2026).
64. До последнего зернышка: как Россия экспортирует зерно на фоне низкого урожая [Электронный ресурс] // Forbes.ru. - URL: https://www.forbes.ru/biznes/527434-do-poslednego-zernyska-kak-rossia-eksportiruet-zerno-na-fone-nizkogo-urozaa (дата обращения: 20.04.2026).
65. Экспорт зерна из России в 2024 году превысил 71 млн тонн [Электронный ресурс] // Агроинвестор. - URL: https://www.agroinvestor.ru/markets/news/43563-eksport-zerna-iz-rossii-v-2024-godu-prevysil-71-mln-tonn/ (дата обращения: 10.04.2026).
66. Аграрный экспорт регионов России по итогам 2024 года : аналитический обзор / Федеральный центр развития экспорта продукции АПК Министерства сельского хозяйства Российской Федерации («Агроэкспорт»). - Москва : Агроэкспорт, 2025. - URL: https://aemcx.ru (дата обращения: 28.04.2026).
67. Валовые сборы и урожайность сельскохозяйственных культур по Российской Федерации в 2025 году : статистический бюллетень / Федеральная служба государственной статистики (Росстат). - Москва : Росстат, 2026. - URL: https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13277 (дата обращения: 06.05.2026).
68. Россия в 2024 году увеличила экспорт зерна и продуктов его переработки до 83,5 млн тонн : официальное сообщение / Федеральная служба по ветеринарному и фитосанитарному надзору (Россельхознадзор), ФГИС «Аргус-Фито». - 15 декабря 2024 г. - URL: https://fsvps.gov.ru/news/rossija-v-2024-godu-uvelichila-jeksport-zerna-i-produktov-ego-pererabotki-do-83-5-mln-tonn/ (дата обращения: 22.04.2026).
69. FAO Food Price Index : official data and monthly press releases / Food and Agriculture Organization of the United Nations. - Rome : FAO, 2025–2026. - URL: https://www.fao.org/worldfoodsituation/foodpricesindex/en (дата обращения: 09.05.2026).
70. Grain Market Report (GMR) : monthly report / International Grains Council (IGC). - London : IGC Secretariat, December 2025. - URL: https://www.igc.int (дата обращения: 02.05.2026).
71. Grain: World Markets and Trade : monthly circular / U.S. Department of Agriculture, Foreign Agricultural Service (USDA FAS). - Washington, D.C. : USDA, 2025–2026. - URL: https://fas.usda.gov/data/grain-world-markets-and-trade (дата обращения: 04.05.2026).
72. Production, Supply and Distribution (PSD) Online : statistical database / U.S. Department of Agriculture, Foreign Agricultural Service. - Washington, D.C. : USDA, 2026. - URL: https://apps.fas.usda.gov/psdonline (дата обращения: 04.05.2026).
73. Russia Wheat : Commodity Intelligence Report / U.S. Department of Agriculture, Foreign Agricultural Service. - Washington, D.C. : USDA, September 2025. - URL: https://ipad.fas.usda.gov/highlights/2025/09/Russia/index.pdf (дата обращения: 30.04.2026).
74. Black Sea Grain Initiative : operational data and press releases / United Nations, Joint Coordination Centre. - Geneva : UN, 2023. - URL: https://www.un.org/en/black-sea-grain-initiative/data (дата обращения: 25.04.2026).
75. Commodity Markets Outlook («Pink Sheet») : monthly commodity price data / World Bank Group. - Washington, D.C. : World Bank, 2025–2026. - URL: https://www.worldbank.org/en/research/commodity-markets (дата обращения: 07.05.2026).
76. Сбор зерна в РФ в 2025 г. составил 141,15 млн т, в том числе 91,1 млн т пшеницы - Росстат [Электронный ресурс] // Интерфакс. - URL: https://www.interfax-russia.ru/moscow/news/sbor-zerna-v-rf-v-2025-g-sostavil-141-15-mln-t-v-tom-chisle-91-1-mln-t-pshenicy-rosstat (дата обращения: 13.05.2026).
77. Сбор зерна в РФ в 2024 году составил 125,856 млн т, в том числе 82,588 млн т пшеницы [Электронный ресурс] // Интерфакс. - URL: https://www.interfax.ru/business/1011423 (дата обращения: 20.04.2026).
78. Россия экспортировала 53 млн т зерна в сезоне-2024/25, в том числе 44 млн т пшеницы - министр сельского хозяйства [Электронный ресурс] // Interfax. - URL: https://interfax.com/newsroom/top-stories/112805/ (дата обращения: 21.04.2026).
79. Россия останется мировым лидером по экспорту пшеницы с долей рынка 22% в текущем сельхозгоду - «Русагротранс» [Электронный ресурс] // Interfax. - URL: https://interfax.com/newsroom/top-stories/110815/ (дата обращения: 19.04.2026).
80. По итогам сезона-2024/25 Россия экспортировала 42,2 млн тонн пшеницы [Электронный ресурс] // Агроинвестор. - URL: https://www.agroinvestor.ru/markets/news/44494-po-itogam-sezona-2024-25-rossiya-eksportirovala-42-2-mln-tonn-pshenitsy/ (дата обращения: 24.04.2026).
81. Урожай зерна в 2024 году с учетом новых регионов составил 128,1 млн тонн [Электронный ресурс] // Агроинвестор. - URL: https://www.agroinvestor.ru/regions/news/43887-urozhay-zerna-v-2024-godu-s-uchetom-novykh-regionov-sostavil-128-1-mln-tonn/ (дата обращения: 23.04.2026).
82. Экспорт зерна в этом сезоне может составить 60 млн тонн [Электронный ресурс] // Агроинвестор. - URL: https://www.agroinvestor.ru/markets/news/45863-eksport-zerna-v-etom-sezone-mozhet-sostavit-60-mln-tonn/ (дата обращения: 11.05.2026).
83. Минсельхоз повысил прогноз по сбору зерна в 2025 году до 137 млн тонн [Электронный ресурс] // ZOL.ru. - URL: https://www.zol.ru/n/40414 (дата обращения: 03.05.2026).
84. Пшеница под давлением. Итоги зернового сезона 2024/2025 и виды на новый сельхозгод [Электронный ресурс] // ZOL.ru. - URL: https://www.zol.ru/n/3f1ba (дата обращения: 05.05.2026).
85. Не только зерно: каким будет российский агроэкспорт в 2026 году. РФ диверсифицирует рынки сбыта [Электронный ресурс] // ZOL.ru. - URL: https://www.zol.ru/n/4058d (дата обращения: 10.05.2026).
86. Итоги 2024: экспорт зерна, государственный мониторинг качества, борьба с недостоверным декларированием [Электронный ресурс] // Россельхознадзор : официальный сайт. - URL: https://fsvps.gov.ru/news/itogi-2024-jeksport-zerna-gosudarstvennyj-monitoring-kachestva-borba-s-nedostovernym-deklarirovaniem/ (дата обращения: 22.04.2026).
87. С 17 сентября 2025 года ставка пошлины на экспорт пшеницы из России вырастет почти в три раза и составит 495,9 рубля за тонну [Электронный ресурс] // Сфера. - URL: https://sfera.fm/news/rasteniewodstvo/s-17-sentyabrya-stavka-poshliny-na-eksport-pshenitsy-iz-rossii-uvelichitsya-do-4959-rublya-za-tonnu (дата обращения: 08.05.2026).
88. Пошлина на экспорт пшеницы из России с 27 августа составит 32,1 рубля за тонну [Электронный ресурс] // Ведомости. - URL: https://www.vedomosti.ru/business/news/2025/08/22/1133633-poshlina-eksport-pshenitsi (дата обращения: 12.05.2026).
89. Установлена временная квота на вывоз зерновых в 2025 г. [Электронный ресурс] // Альта-Софт : новости таможенного законодательства, 20.12.2024. - URL: https://www.alta.ru/laws_news/115783/ (дата обращения: 18.04.2026).
90. Правительство установило квоту на вывоз зерна в 2025 году [Электронный ресурс] // Правительство России : официальный сайт. - URL: http://government.ru/news/53784/ (дата обращения: 18.04.2026).
91. Российский экспорт зерна вышел на рекордный уровень в 2024 году - «Агроэкспорт» [Электронный ресурс] // ТАСС. - URL: https://tass.com/economy/1905365 (дата обращения: 26.04.2026).
92. Maritime war risk premiums fall in Red Sea, rise in Black Sea amid changing security dynamics [Электронный ресурс] // S&P Global. - URL: https://www.spglobal.com/energy/en/news-research/latest-news/shipping/120425-maritime-war-risk-premiums-fall-in-red-sea-rise-in-black-sea-amid-changing-security-dynamics (дата обращения: 02.05.2026).
93. Key changes in Russian wheat market for first half of MY 2025/26: 2026 preview [Электронный ресурс] // Fastmarkets. - URL: https://www.fastmarkets.com/insights/key-changes-in-russian-wheat-market-for-first-half-of-my-2025-26-2026-preview/ (дата обращения: 09.05.2026).
94. Treasury Releases Fact Sheet on Food and Fertilizer-Related Authorizations Under Russia Sanctions; Expands General License Authorizing Agricultural Transactions [Электронный ресурс] // U.S. Department of the Treasury. - URL: https://home.treasury.gov/news/press-releases/jy0868 (дата обращения: 14.05.2026).

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение А

Динамика производства и экспорта зерна в Российской Федерации

Таблица А.1 — Валовой сбор зерна и пшеницы и урожайность зерновых культур в Российской Федерации в 2020–2025 гг.

Источник: составлено автором по данным [Валовые сборы и урожайность сельскохозяйственных культур по Российской Федерации в 2025 году : статистический бюллетень / Федеральная служба государственной статистики (Росстат). — Москва : Росстат, 2026. — URL: https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13277 (дата обращения: 06.05.2026).].

Таблица А.2 — Экспорт зерна и пшеницы из Российской Федерации и доля страны в мировом экспорте пшеницы по сельскохозяйственным сезонам

Источник: составлено автором по данным [Россия экспортировала 53 млн т зерна в сезоне-2024/25, в том числе 44 млн т пшеницы — министр сельского хозяйства [Электронный ресурс] // Interfax. — URL: https://interfax.com/newsroom/top-stories/112805/ (дата обращения: 21.04.2026).; Россия останется мировым лидером по экспорту пшеницы с долей рынка 22% в текущем сельхозгоду — «Русагротранс» [Электронный ресурс] // Interfax. — URL: https://interfax.com/newsroom/top-stories/110815/ (дата обращения: 19.04.2026).].

Приложение Б

Ценовая конъюнктура и государственное регулирование зернового экспорта в 2025 г.

Таблица Б.1 — Индикативная цена российской пшеницы (12,5% протеина) на условиях FOB Новороссийск в 2025 г.

Источник: составлено автором по данным [Commodity Markets Outlook («Pink Sheet») : monthly commodity price data / World Bank Group. — Washington, D.C. : World Bank, 2025–2026. — URL: https://www.worldbank.org/en/research/commodity-markets (дата обращения: 07.05.2026).; Key changes in Russian wheat market for first half of MY 2025/26: 2026 preview [Электронный ресурс] // Fastmarkets. — URL: https://www.fastmarkets.com/insights/key-changes-in-russian-wheat-market-for-first-half-of-my-2025-26-2026-preview/ (дата обращения: 09.05.2026).].

Таблица Б.2 — Ставка плавающей вывозной таможенной пошлины на пшеницу из Российской Федерации в 2025 г. (отдельные периоды)

Источник: составлено автором по данным [С 17 сентября 2025 года ставка пошлины на экспорт пшеницы из России вырастет почти в три раза и составит 495,9 рубля за тонну [Электронный ресурс] // Сфера. — URL: https://sfera.fm/news/rasteniewodstvo/s-17-sentyabrya-stavka-poshliny-na-eksport-pshenitsy-iz-rossii-uvelichitsya-do-4959-rublya-za-tonnu (дата обращения: 08.05.2026).; Пошлина на экспорт пшеницы из России с 27 августа составит 32,1 рубля за тонну [Электронный ресурс] // Ведомости. — URL: https://www.vedomosti.ru/business/news/2025/08/22/1133633-poshlina-eksport-pshenitsi (дата обращения: 12.05.2026).].

Примечание: тарифная квота на вывоз зерновых за пределы ЕАЭС на период с 15 февраля по 30 июня 2025 г. установлена в объёме 10,6 млн т.

Приложение В

Санкционные меры и изъятия в отношении торговли продовольствием

Таблица В.1 — Основные санкционные меры и предусмотренные изъятия для торговли зерном и продовольствием

Источник: составлено автором по данным [General License No. 6B ... // U.S. Department of the Treasury, Office of Foreign Assets Control. — URL: https://ofac.treasury.gov/media/924341/download (дата обращения: 14.05.2026).; Black Sea Grain Initiative : operational data and press releases / United Nations, Joint Coordination Centre. — Geneva : UN, 2023. — URL: https://www.un.org/en/black-sea-grain-initiative/data (дата обращения: 25.04.2026).].

Таблица В.2 — Премия за военные риски при страховании судов в Чёрном море, % от стоимости судна за рейс

Источник: составлено автором по данным [Maritime war risk premiums fall in Red Sea, rise in Black Sea amid changing security dynamics [Электронный ресурс] // S&P Global. — URL: https://www.spglobal.com/energy/en/news-research/latest-news/shipping/120425-maritime-war-risk-premiums-fall-in-red-sea-rise-in-black-sea-amid-changing-security-dynamics (дата обращения: 02.05.2026).].

Приложение Г

География экспорта российской пшеницы

Таблица Г.1 — Крупнейшие импортёры российской пшеницы в сезоне 2024/25 и изменение к предыдущему сезону

Источник: составлено автором по данным [По итогам сезона-2024/25 Россия экспортировала 42,2 млн тонн пшеницы [Электронный ресурс] // Агроинвестор. — URL: https://www.agroinvestor.ru/markets/news/44494-po-itogam-sezona-2024-25-rossiya-eksportirovala-42-2-mln-tonn-pshenitsy/ (дата обращения: 24.04.2026).].

Примечание: по итогам сезона 2024/25 совокупная доля стран Африки в российском зерновом экспорте достигла рекордного значения.