Процедуры банкротства юридических лиц: проблемы правового регулирования

ВВЕДЕНИЕ

Институт несостоятельности (банкротства) юридических лиц занимает одно из центральных мест в системе правового регулирования рыночных отношений. Его значение определяется тем, что механизм банкротства обеспечивает цивилизованный порядок удовлетворения требований кредиторов к должнику, не способному самостоятельно исполнять свои обязательства, и одновременно создаёт предпосылки для оздоровления или упорядоченной ликвидации неэффективных хозяйствующих субъектов.

Актуальность темы исследования обусловлена рядом обстоятельств теоретического и практического характера.

Во-первых, законодательство о банкротстве юридических лиц находится в состоянии непрерывной трансформации. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»^[1] с момента принятия претерпел многочисленные изменения: введены нормы об оспаривании сделок должника (2009 г.)^[2], о субсидиарной ответственности контролирующих лиц (2017 г.)^[3], о внесудебном банкротстве граждан (2020 г.)^[4]. Существенные поправки были приняты в 2024 году Федеральным законом № 107-ФЗ: минимальный порог задолженности для возбуждения дела о банкротстве юридических лиц повышен с 300 тысяч до 2 миллионов рублей, введена обязательная электронная подача документов, увеличены государственные пошлины. Данные изменения требуют научного осмысления с точки зрения их влияния на эффективность правового регулирования.

Во-вторых, правоприменительная практика свидетельствует о наличии существенного дисбаланса между реабилитационными и ликвидационными процедурами банкротства. По данным Федресурса, в 2024 году конкурсное производство было открыто в отношении 8570 компаний, тогда как финансовое оздоровление назначалось менее чем в 10 случаях за год. В 2025 году число корпоративных банкротств снизилось до 6477, что является историческим минимумом, однако структура применяемых процедур принципиально не изменилась — подавляющее большинство дел завершается ликвидацией должника^[5]. Это означает, что декларируемые законодательством реабилитационные цели института банкротства на практике не реализуются, а восстановительные процедуры (финансовое оздоровление, внешнее управление) остаются фактически невостребованными.

В-третьих, в юридической доктрине сохраняется ряд нерешённых теоретических проблем: вопрос о соотношении понятий «несостоятельность» и «банкротство», обоснованность применения критерия неплатежеспособности, проблемы формирования конкурсной массы и обеспечения прав кредиторов различных очередей. Отсутствие единого понятийного аппарата порождает правовую неопределённость, которая негативно сказывается на правоприменительной практике.

Совокупность указанных обстоятельств определяет актуальность и практическую значимость избранной темы исследования.

Теоретическая разработанность темы исследования характеризуется значительным вниманием со стороны отечественных учёных.

Вопросы понятия, признаков и правовой природы несостоятельности (банкротства) юридических лиц рассматривались в работах Ю.М. Ибрагимова, К.О. Иштыковой, К.А. Прокопьевой, В.В. Осокиной, А.А. Соловьевой, Ю.А. Лончаковой и М.Ю. Ушакова. Историко-правовые аспекты становления и развития российского законодательства о банкротстве исследованы в трудах Д.В. Герасименко, К.С. Авакян, К.Д. Горбунова, В.А. Слепышева. Проблемы правового регулирования процедур банкротства юридических лиц и правоприменительной практики освещены в работах А.Е. Волобуевой и О.А. Калицкой.

Вместе с тем комплексного исследования правового регулирования процедур банкротства юридических лиц с учётом изменений, внесённых Федеральным законом от 29.05.2024 № 107-ФЗ, и актуальной статистики 2024–2025 годов в юридической науке до настоящего времени не представлено, что определяет необходимость дальнейшей разработки темы.

Целью исследования является комплексный анализ правового регулирования процедур банкротства юридических лиц в Российской Федерации, для выявления проблем их реализации и разработка предложений по совершенствованию действующего законодательства.

Для достижения указанной цели поставлены следующие задачи:

• раскрыть понятие, признаки и правовую природу несостоятельности (банкротства) юридических лиц в российском праве;
• проследить становление и развитие законодательства о банкротстве юридических лиц в России;
• дать общую характеристику и классификацию системы процедур банкротства юридических лиц;
• исследовать порядок введения и проблемы реализации наблюдения и финансового оздоровления как реабилитационных процедур;
• проанализировать правовой режим и практические трудности применения внешнего управления;
• выявить проблемы формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов в ходе конкурсного производства;
• изучить зарубежный опыт правового регулирования процедур банкротства юридических лиц (США, Германия, Великобритания);
• определить актуальные проблемы правового регулирования процедур банкротства юридических лиц в Российской Федерации;
• сформулировать мероприятия по совершенствованию законодательства о банкротстве юридических лиц в России с учётом зарубежного опыта.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в процессе правового регулирования процедур несостоятельности (банкротства) юридических лиц в Российской Федерации.

Предметом исследования выступают нормы российского законодательства, регулирующие порядок введения и проведения процедур банкротства юридических лиц, а также судебная практика и доктринальные положения, отражающие проблемы их реализации.

Методологическую основу исследования составляют общенаучные методы познания: анализ, синтез, индукция, дедукция, системный подход. Наряду с ними применялись частнонаучные методы: формально-юридический (при анализе нормативных правовых актов), историко-правовой (при исследовании становления законодательства о банкротстве), сравнительно-правовой (при изучении зарубежного опыта), статистический (при анализе данных о количестве и структуре дел о банкротстве).

Информационную базу исследования составляют Конституция Российской Федерации, Гражданский кодекс Российской Федерации, Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации, Уголовный кодекс Российской Федерации, иные нормативные правовые акты, регулирующие отношения в сфере несостоятельности. Использовались материалы судебной практики арбитражных судов, статистические данные Единого федерального реестра сведений о банкротстве (Федресурс), аналитические материалы Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации.

Теоретическая значимость исследования состоит в систематизации и обобщении научных подходов к пониманию правовой природы института банкротства юридических лиц, уточнении классификации процедур банкротства и выявлении причин неэффективности реабилитационных процедур.

Научная новизна исследования состоит в комплексном анализе правового регулирования процедур банкротства юридических лиц с учётом изменений, внесённых Федеральным законом от 29.05.2024 № 107-ФЗ, и актуальных статистических данных Федресурса за 2024–2025 годы, а также в формулировании предложений по совершенствованию законодательства, направленных на повышение эффективности реабилитационных процедур.

Положения выносимые на защиты:

• Понятия «несостоятельность» и «банкротство» в российском законодательстве используются как синонимы, однако в теоретических целях их следует разграничивать: несостоятельность — экономическое состояние должника, банкротство — признанный судом юридический факт.
• Система процедур банкротства юридических лиц имеет существенный дисбаланс: по данным Федресурса за 2024–2025 годы, доля реабилитационных процедур составляет менее 1 % от общего числа введённых процедур.
• Основными причинами невостребованности финансового оздоровления и внешнего управления являются сложный порядок их введения, требование предоставления обеспечения и отсутствие заинтересованности кредиторов в восстановлении платежеспособности должника.
• Повышение минимального порога задолженности с 300 тысяч до 2 миллионов рублей (ФЗ от 29.05.2024 № 107-ФЗ) снизило число корпоративных банкротств, но не устранило структурных проблем правового регулирования.
• Предлагается заменить финансовое оздоровление и внешнее управление единой реабилитационной процедурой реструктуризации долгов, вводимой по заявлению должника без обязательного прохождения стадии наблюдения.

Практическая значимость исследования заключается в том, что сформулированные выводы и предложения по совершенствованию законодательства могут быть учтены при подготовке изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», а также использованы в деятельности арбитражных управляющих, арбитражных судов и иных участников дел о банкротстве.

Структура работы определена целью и задачами исследования. Выпускная квалификационная работа состоит из введения, трёх глав, включающих девять параграфов, заключения и списка использованных источников.

В первой главе рассмотрены теоретико-правовые основы института банкротства юридических лиц: понятие и правовая природа несостоятельности, становление российского законодательства о банкротстве и классификация процедур.

Во второй главе проанализировано правовое регулирование отдельных процедур банкротства: наблюдения, финансового оздоровления, внешнего управления и конкурсного производства.

В третьей главе изучен зарубежный опыт (США, Германия, Великобритания), выявлены актуальные проблемы правового регулирования и сформулированы предложения по совершенствованию законодательства.

В заключении представлены выводы и предложения по совершенствованию законодательства о банкротстве юридических лиц.

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ИНСТИТУТА БАНКРОТСТВА ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ

1.1. Понятие, признаки и правовая природа несостоятельности (банкротства) юридических лиц в российском праве

Институт несостоятельности (банкротства) занимает одно из центральных мест в системе правового регулирования рыночных отношений в Российской Федерации. Его значение обусловлено тем, что механизм банкротства обеспечивает цивилизованный порядок удовлетворения требований кредиторов к должнику, не способному самостоятельно исполнять свои обязательства, и одновременно создаёт условия для оздоровления или упорядоченной ликвидации неэффективных хозяйствующих субъектов. В российской правовой науке данный институт традиционно относят к предпринимательскому праву, хотя он имеет выраженный межотраслевой характер, затрагивая нормы гражданского, арбитражного процессуального, административного и уголовного права^[6].

Основным нормативно-правовым актом, регулирующим отношения в данной сфере, является Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве)^[7]. Согласно ст. 2 указанного Закона, несостоятельность (банкротство) определяется как признанная арбитражным судом неспособность должника в полном объёме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовому договору, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей. Помимо специального закона, общие положения содержатся в ст. 65 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ)^[8], которая устанавливает, что юридическое лицо, за исключением казённого предприятия, учреждения, политической партии и религиозной организации, по решению суда может быть признано несостоятельным (банкротом). При этом признание юридического лица банкротом судом влечёт его ликвидацию.

Следует подчеркнуть, что не все юридические лица могут быть признаны банкротами. Законодатель установил ряд ограничений:

• помимо указанных выше категорий, публично-правовая компания не может быть признана несостоятельной;
• государственная корпорация или государственная компания может быть признана банкротом лишь в случае, если это прямо допускается федеральным законом, предусматривающим её создание.

Основания признания судом юридического лица банкротом, порядок его ликвидации и очерёдность удовлетворения требований кредиторов устанавливаются непосредственно Законом о банкротстве (п. 3 ст. 65 ГК РФ).

Одним из дискуссионных вопросов теории банкротства является соотношение понятий «несостоятельность» и «банкротство». Действующее законодательство не разграничивает эти термины, что напрямую следует из названия основного нормативного акта. Вместе с тем в юридической доктрине не сложилось однозначной позиции относительно их соотношения, и отсутствие единого унифицированного понятийного аппарата порождает правовую неопределённость^[9].

В науке выделяют несколько подходов. Ряд авторов, в частности Pаконодатель обоснованно использует эти термины как синонимы, поскольку понятие «несостоятельность» подкреплено более широко известным термином «банкротство»^[10].

Несостоятельность — более широкое понятие, включающее в себя банкротство как частный случай. Аналогичную точку зрения разделяет Е.А. Васильев, рассматривающий банкротство как строго специальный термин.

Банкротство есть лишь одно из возможных последствий и проявлений несостоятельности. Многие цивилисты отрицательно относятся к отождествлению этих понятий, справедливо указывая, что изначально возникает несостоятельность (как фактическое экономическое состояние), а затем банкротство (как юридический факт, подтверждённый определением арбитражного суда)^[11].

Примечательно, что Уголовный кодекс Российской Федерации при использовании термина «банкротство» (ст. 195–197 УК РФ) не допускает альтернативного применения понятия «несостоятельность»^[12], в чём прослеживается определённая преемственность с дореволюционным правовым регулированием.

Представляется, что разграничение этих понятий имеет не только теоретическое, но и практическое значение. Несостоятельность выступает экономической предпосылкой, характеризующей неспособность должника платить по долгам, тогда как банкротство — это юридический результат, оформленный решением арбитражного суда. Законодательное закрепление такого разграничения позволило бы снять ряд споров вокруг определения признаков банкротства.

Ключевым теоретическим вопросом является определение критериев, на основании которых устанавливается неспособность должника исполнять свои обязательства. В мировой практике и в отечественной доктрине выделяют два основных критерия: неплатежеспособность и неоплатность. Неоплатность означает такое состояние, при котором стоимость имущества должника меньше совокупной стоимости его обязательств, то есть пассивы превышают активы. Неплатежеспособность, в свою очередь, выражается в фактическом прекращении исполнения должником денежных обязательств, вызванном недостаточностью денежных средств.

Первый Закон РФ «О несостоятельности (банкротстве) предприятий» 1992 года в качестве критерия использовал неоплатность: под несостоятельностью понималась неспособность удовлетворить требования кредиторов в связи с превышением обязательств должника над его имуществом или в связи с неудовлетворительной структурой баланса. Однако такой подход на практике существенно затруднял возбуждение дел о банкротстве, поскольку требовал от кредитора доказательства того, что имущество должника недостаточно для покрытия всех долгов — информация, которая зачастую была кредиторам недоступна. Ещё Г.Ф. Шершеневич в дореволюционный период отмечал, что критерием для открытия конкурсного процесса должна служить именно неплатежеспособность, а не неоплатность, поскольку «недостаточность имущества, как основание конкурсного производства, не соответствует условиям экономического оборота»^[13].

Действующий Закон о банкротстве 2002 года воспринял критерий неплатежеспособности. Согласно ст. 3 Закона, юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об оплате труда, и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трёх месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены. Таким образом, для установления наличия признаков банкротства достаточно установить факт неисполнения обязательств в течение установленного срока, без необходимости доказывания превышения пассивов над активами^[14].

Помимо трёхмесячного срока неисполнения обязательств, законодательство устанавливает минимальный размер задолженности. Длительное время для юридических лиц он составлял 300 тысяч рублей. Однако в мае 2024 года были приняты поправки (Федеральный закон от 29.05.2024 № 107-ФЗ)^[15], которыми минимальная сумма долга для инициирования процедуры банкротства основной части юридических лиц была повышена до 2 миллионов рублей. Данное изменение направлено на сокращение числа необоснованных заявлений и снижение нагрузки на арбитражные суды.

Правом на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом обладают: сам должник, конкурсный кредитор, а также уполномоченные органы (п. 1 ст. 7 Закона о банкротстве). При этом, как показывает статистика Федресурса, подавляющее большинство дел о банкротстве юридических лиц инициируется кредиторами. В 2024 году кредиторы выступили заявителями в 66,1 % дел, налоговые органы — в 24,3 %, сами должники — лишь в 9,5 %^[16].

Закон о банкротстве предусматривает ряд процедур, применяемых в деле о банкротстве: наблюдение, финансовое оздоровление, внешнее управление, конкурсное производство и мировое соглашение. Каждая из этих процедур преследует определённые цели. Наблюдение направлено на обеспечение сохранности имущества должника, проведение анализа его финансового состояния и составление реестра требований кредиторов. Финансовое оздоровление и внешнее управление носят реабилитационный характер и направлены на восстановление платёжеспособности. Конкурсное производство представляет собой ликвидационную процедуру, в ходе которой имущество должника реализуется для удовлетворения требований кредиторов. Мировое соглашение может быть заключено на любой стадии и представляет собой компромисс между должником и кредиторами^[17].

Правовая природа института банкротства юридических лиц носит комплексный характер. С одной стороны, процедура банкротства затрагивает частноправовые интересы — отношения между должником и его кредиторами по поводу удовлетворения имущественных требований. С другой стороны, в данных отношениях присутствует выраженный публично-правовой элемент: дела рассматриваются арбитражным судом в особом порядке, предусмотрено участие уполномоченных государственных органов, существуют механизмы уголовно-правовой ответственности за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное и фиктивное банкротство (ст. 195–197 УК РФ). Как отмечается в научной литературе, обязательным условием эффективности законодательства о банкротстве является обеспечение баланса публичных и частных интересов.

Вместе с тем исследователи указывают на существенное противоречие между декларируемыми реабилитационными целями законодательства и фактически сложившейся ликвидационной практикой. В подавляющем большинстве дел о банкротстве юридических лиц результатом является конкурсное производство и ликвидация должника, тогда как восстановительные процедуры (финансовое оздоровление, внешнее управление) применяются крайне редко.

По данным Федресурса, в 2024 году банкротами были признаны 8570 компаний, и этот показатель является одним из самых низких за последнее десятилетие (без учёта периода моратория 2022 года). В 2025 году количество корпоративных банкротств снизилось ещё значительнее — до 6477, что на 24,3 % меньше по сравнению с предыдущим годом. Чаще всего банкротами становились организации в сфере торговли и строительства. Снижение числа банкротств объясняется, в том числе, повышением минимального порога задолженности и увеличением размера государственных пошлин^[18].

Ещё одной значимой характеристикой правовой природы банкротства является институт субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц. Законодательство предусматривает возможность привлечения руководителей и собственников юридического лица к имущественной ответственности по его обязательствам, если будет доказано, что их действия (бездействие) привели к невозможности полного погашения требований кредиторов. Данный механизм существенно усиливает дисциплинирующее воздействие института банкротства на участников хозяйственного оборота и подчёркивает его публично-правовую составляющую^[19].

Таким образом, институт несостоятельности (банкротства) юридических лиц в российском праве представляет собой сложное правовое явление, сочетающее в себе частноправовые и публично-правовые начала. Его понятие закреплено на законодательном уровне через категорию неспособности должника исполнять денежные обязательства, признанной арбитражным судом. Признаки банкротства юридических лиц включают неисполнение денежных обязательств в течение трёх месяцев и наличие задолженности в установленном размере. В основу определения несостоятельности положен критерий неплатежеспособности.

1.2. Становление и развитие законодательства о банкротстве юридических лиц в России

Институт несостоятельности (банкротства) в России имеет многовековую историю, тесно связанную с развитием товарно-денежных отношений и эволюцией отечественного правопорядка. В научной литературе принято выделять три основных этапа становления данного института: дореволюционный (до 1917 г.), советский (1917–1990 гг.) и современный (с 1990 г. по настоящее время). Каждый из этих этапов обладает существенными особенностями, обусловленными характером социально-экономического развития государства^[20].

Первые нормы, затрагивавшие отношения должника и кредиторов при невозможности исполнения обязательств, обнаруживаются в древнейшем памятнике русского права — Русской Правде (XI в.). В статьях 68 и 69 Карамзинского списка Пространной редакции содержатся правила о персональной ответственности должника, предусматривавшие продажу виновного должника в долговое рабство и одновременно допускавшие реструктуризацию задолженности в случае невиновного банкротства. Примечательно, что уже Русская Правда дифференцировала подход к оценке несостоятельности, различая три вида банкротства: несчастное (по не зависящим от должника обстоятельствам), умышленное и злостное. Кроме того, закладывались основы института очерёдности удовлетворения требований: приоритет имели князь, затем иногородние и иностранные кредиторы, после чего — остальные^[21].

Развитие торговых отношений в последующие столетия привело к закреплению правил работы с несостоятельными должниками в иных правовых документах. Нормы о несостоятельности встречаются в Договоре смоленского князя Мстислава Давидовича с Ригой, Готландом и немецкими городами 1229 года, в Псковской Судной грамоте 1467 года, в Судебниках 1497 и 1550 годов, а также в Соборном уложении 1649 года. Тем не менее вплоть до XVIII столетия конкурсное право в России оставалось несформированным, а существующие нормы носили бессистемный характер^[22].

Интенсивное развитие института банкротства начинается с XVIII века, что связано с ростом капиталистических отношений в период реформ Петра I. Первым документом, чётко определявшим границы банкротства, принято считать Вексельный устав 1729 года. Однако системное регулирование несостоятельности было заложено лишь 19 декабря 1800 года, когда был принят «Устав о банкротах». Этот акт имел принципиальное значение для развития отечественного конкурсного права: он впервые в российской практике ввёл раздельное регулирование двух видов несостоятельности — торговой (связанной с предпринимательской деятельностью) и неторговой (не связанной с предпринимательством). Устав определял порядок удовлетворения требований кредиторов, предусматривал возможность заключения мировых соглашений и устанавливал основания привлечения виновного банкрота к ответственности.

Следующим значимым этапом стало принятие Устава о торговой несостоятельности 1832 года, который действовал вплоть до революции 1917 года. Данный Устав содержал более точное определение банкротства и устанавливал количественные критерии несостоятельности. По существу это определение являлось прообразом современного понятия несостоятельности, включавшего признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества. Устав предусматривал детальную процедуру конкурсного производства, назначение кураторов (прообраз современных арбитражных управляющих) и возможность мирового соглашения с кредиторами. Совершенствование конкурсного законодательства велось вплоть до 1917 года, и дореволюционный опыт регулирования банкротства продолжает оставаться актуальным ориентиром при совершенствовании действующего законодательства.

Революция 1917 года и последовавшая за ней отмена частной собственности, национализация промышленности и переход к плановой экономике привели к фактическому исчезновению института несостоятельности. Потребность в механизме банкротства отпала, поскольку в условиях государственной монополии на собственность предприятия не могли быть признаны банкротами — их финансовые трудности разрешались административными методами. Следует отметить, что в период новой экономической политики (НЭП) в 1920-е годы были предприняты определённые попытки применения конкурсных процедур. Гражданский кодекс РСФСР 1922 года и Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 1923 года содержали отдельные нормы о несостоятельности. Однако по мере свёртывания НЭПа и усиления плановых начал в экономике конкурсные законы перестали применяться. В начале 1960-х годов нормы о банкротстве были окончательно исключены из законодательства. Советский период можно охарактеризовать как период деструктивности в развитии конкурсного права, поскольку защищался не интерес кредиторов или должника, а общий хозяйственный результат в рамках плановой экономики^[23].

Возрождение института банкротства в России связано с переходом к рыночной экономике в начале 1990-х годов. Формирование нового законодательства шло достаточно стихийно, поскольку в Советском Союзе института несостоятельности по существу не существовало. Базой для конструирования российского института банкротства послужили зарубежный опыт и дореволюционное законодательство.

Первым шагом стал Указ Президента РФ от 14 июня 1992 года № 623 «О мерах по поддержке и оздоровлению несостоятельных государственных предприятий (банкротов) и применения к ним специальных процедур», который в самых общих чертах обозначил новые правила. Однако регулирование оказалось недостаточным, и уже 19 ноября 1992 года был принят первый полноценный Закон РФ «О несостоятельности (банкротстве) предприятий». Данный закон представлял собой, по оценкам исследователей, попытку объединить элементы различных зарубежных систем несостоятельности. В качестве критерия банкротства был избран принцип неоплатности: под несостоятельностью понималась неспособность должника удовлетворить требования кредиторов в связи с превышением обязательств должника над его имуществом или в связи с неудовлетворительной структурой баланса. Данный критерий существенно затруднял практическое применение закона: даже если организация годами не расплачивалась с кредиторами, признать её банкротом было невозможно, поскольку балансовая стоимость имущества зачастую формально превышала размер задолженности. Кроме того, закон распространял своё действие исключительно на юридические лица, что следовало из самого его названия^[24].

Осознание недостатков первого закона привело к принятию 8 января 1998 года Федерального закона № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»^[25]. Этот акт стал значительным шагом вперёд в развитии конкурсного права: был осуществлён переход от критерия неоплатности к критерию неплатежеспособности, расширен круг субъектов банкротства, введены процедуры наблюдения и внешнего управления, детализирован порядок деятельности арбитражных управляющих. Вместе с тем правоприменительная практика выявила и серьёзные проблемы данного закона: он создавал возможности для недобросовестного использования процедур банкротства в целях передела собственности и рейдерских захватов, поскольку порог задолженности для возбуждения дела был установлен на крайне низком уровне, а механизмы защиты прав добросовестных должников оказались недостаточными.

Действующий Федеральный закон от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»^[26] был призван устранить выявленные недостатки. Закон существенно усилил защиту прав должника и кредиторов, ввёл процедуру финансового оздоровления как самостоятельную реабилитационную процедуру, установил более строгие требования к арбитражным управляющим и предусмотрел обязательное членство управляющих в саморегулируемых организациях. Минимальный размер требований к должнику для возбуждения дела о банкротстве был установлен в размере 100 тысяч рублей (впоследствии увеличен до 300 тысяч). Были детально урегулированы особенности банкротства отдельных категорий должников: градообразующих, стратегических, сельскохозяйственных организаций, застройщиков, кредитных организаций^[27].

С момента принятия Закон № 127-ФЗ неоднократно подвергался существенным изменениям, отражавшим потребности экономического развития и правоприменительной практики. В 2009 году была введена глава III.1, регулирующая оспаривание сделок должника, что стало важным инструментом защиты конкурсной массы. В 2015 году закон был дополнен положениями о банкротстве граждан, что распространило действие института несостоятельности на физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями. В 2017 году была существенно реформирована глава III.2, установившая механизм субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц. В 2020 году был введён институт внесудебного банкротства граждан через МФЦ.

Значительные изменения произошли в 2024 году. Федеральный закон от 29 мая 2024 года № 107-ФЗ^[28] повысил минимальный размер требований к юридическим лицам для возбуждения дела о банкротстве с 300 тысяч до 2 миллионов рублей, ввёл обязательную подачу заявлений и документов в электронном формате, установил упрощённый порядок рассмотрения обособленных споров. С сентября 2024 года были существенно увеличены размеры государственных пошлин: для юридических лиц — до 100 тысяч рублей при подаче заявления о признании должника банкротом. Одновременно был изменён порядок выбора арбитражных управляющих в делах, инициированных ФНС.

В 2025 году тенденция к снижению числа корпоративных банкротств продолжилась. По данным Федресурса, количество компаний-банкротов в 2025 году составило 6477, что на 24,3 % меньше, чем в предыдущем году, и является историческим минимумом. Эксперты связывают это с повышением порога задолженности, ростом стоимости процедур банкротства и развитием досудебных механизмов урегулирования задолженности. Среди последних нововведений следует отметить установление особенностей банкротства обществ взаимного страхования (с 1 марта 2025 г.), введение внесудебного банкротства для участников СВО (с 23 мая 2025 г.), а также уточнение перечня решений, которые не могут приниматься органами управления должника в ходе наблюдения (с 31 июля 2025 г.)^[29].

Таким образом, законодательство о банкротстве юридических лиц в России прошло сложный и многоэтапный путь развития — от разрозненных норм Русской Правды через системное конкурсное регулирование XIX века, период советского забвения к интенсивному формированию в постсоветский период. За тридцать лет новейшей истории Россия сменила три закона о банкротстве (1992, 1998, 2002 гг.), каждый из которых отражал определённый уровень зрелости рыночных отношений и правовой культуры.

1.3. Система процедур банкротства юридических лиц: общая характеристика и классификация

Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»^[30] предусматривает систему процедур, применяемых при рассмотрении дела о банкротстве должника — юридического лица. Согласно ст. 27 указанного закона, к таким процедурам относятся:

• наблюдение,
• финансовое оздоровление,
• внешнее управление,
• конкурсное производство,
• мировое соглашение^[31].

Каждая процедура имеет собственные цели, сроки, правовые последствия и особый порядок проведения. В совокупности данные процедуры образуют целостную систему, призванную обеспечить баланс интересов должника, кредиторов и государства.

В юридической науке процедуры банкротства принято классифицировать по их направленности. Основным критерием классификации выступает цель процедуры — восстановление платёжеспособности должника или его ликвидация. По данному основанию выделяют реабилитационные процедуры (финансовое оздоровление и внешнее управление), направленные на сохранение юридического лица и восстановление его способности исполнять обязательства, и ликвидационную процедуру (конкурсное производство), целью которой является соразмерное удовлетворение требований кредиторов за счёт реализации имущества должника с последующей его ликвидацией. Наблюдение при этом занимает особое место: оно носит подготовительный характер и предшествует принятию решения о дальнейшей судьбе должника. Мировое соглашение стоит отдельно, поскольку может быть заключено на любой стадии производства по делу и представляет собой компромиссный способ урегулирования задолженности.

Наблюдение является первой процедурой, применяемой в деле о банкротстве юридического лица. Она вводится арбитражным судом по результатам рассмотрения обоснованности заявления о признании должника банкротом (ст. 48 Закона о банкротстве). Целями наблюдения являются обеспечение сохранности имущества должника, проведение анализа его финансового состояния, составление реестра требований кредиторов и проведение первого собрания кредиторов. Для осуществления данных функций арбитражный суд утверждает временного управляющего. Руководство должника в период наблюдения сохраняет свои полномочия, однако с определёнными ограничениями: ряд сделок (связанных с отчуждением имущества, получением и выдачей займов и иных) может совершаться только с согласия временного управляющего. Срок наблюдения составляет не более семи месяцев^[32].

По итогам наблюдения на первом собрании кредиторов принимается решение о дальнейшей процедуре. Если установлена возможность восстановления платёжеспособности, может быть введено финансовое оздоровление или внешнее управление. Если такая возможность отсутствует, суд принимает решение о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства. Также на любом этапе стороны вправе заключить мировое соглашение. Для ликвидируемого или отсутствующего должника законодатель предусматривает упрощённые процедуры: в таких случаях стадия наблюдения не применяется, и суд сразу открывает конкурсное производство.

Финансовое оздоровление представляет собой реабилитационную процедуру, вводимую арбитражным судом на основании решения первого собрания кредиторов. Её цель — восстановление платёжеспособности должника и погашение задолженности перед кредиторами в соответствии с утверждённым графиком. Обязательным условием для введения финансового оздоровления является наличие обеспечения исполнения обязательств (залог, банковская гарантия, поручительство). Для контроля за ходом процедуры суд утверждает административного управляющего, функции которого носят преимущественно контрольный характер. Руководство должника продолжает осуществлять свою деятельность, хотя и с установленными законом ограничениями. Максимальный срок финансового оздоровления составляет два года. Если по итогам процедуры задолженность погашена, производство по делу о банкротстве прекращается. В противном случае суд может ввести внешнее управление (при наличии оснований для восстановления платёжеспособности) либо перейти к конкурсному производству.

На практике финансовое оздоровление применяется крайне редко. По данным Федресурса, за девять месяцев 2024 года конкурсное производство было открыто по 6392 делам, тогда как финансовое оздоровление назначалось лишь в единичных случаях (5 дел за аналогичный период)^[33]. Исследователи связывают это с тем, что к моменту возбуждения дела о банкротстве финансовое состояние должника, как правило, уже не позволяет рассчитывать на восстановление платёжеспособности. Кроме того, для введения процедуры необходимо предоставить обеспечение, что для предприятия в кризисной ситуации затруднительно^[34].

Внешнее управление — более радикальная реабилитационная процедура, которая предполагает полную передачу управления делами должника внешнему управляющему, назначаемому арбитражным судом. Полномочия руководителя должника прекращаются (ст. 94 Закона о банкротстве). Целью внешнего управления является восстановление платёжеспособности должника за счёт реализации плана внешнего управления, который может включать такие меры, как перепрофилирование производства, закрытие нерентабельных направлений деятельности, продажа части имущества, взыскание дебиторской задолженности, увеличение уставного капитала за счёт взносов участников и третьих лиц.

Существенной особенностью внешнего управления является введение моратория на удовлетворение требований кредиторов. В период действия моратория должник не обязан производить расчёты с кредиторами, что позволяет сконцентрировать ресурсы на восстановлении деятельности. Максимальный срок внешнего управления составляет 18 месяцев и может быть продлён ещё на шесть месяцев. При этом совокупный срок финансового оздоровления и внешнего управления не может превышать двух лет. По итогам процедуры внешний управляющий представляет отчёт собранию кредиторов. Если платёжеспособность восстановлена и долги погашены, производство по делу прекращается. Если нет — суд признаёт должника банкротом и открывает конкурсное производство.

Конкурсное производство является единственной ликвидационной процедурой в системе банкротства юридических лиц. Оно вводится арбитражным судом на основании решения о признании должника банкротом. Цель конкурсного производства — соразмерное удовлетворение требований кредиторов путём формирования конкурсной массы (совокупности всего имущества должника) и её последующей реализации в установленном порядке. Для проведения процедуры суд утверждает конкурсного управляющего, который принимает на себя полномочия по управлению делами должника^[35].

Конкурсный управляющий проводит инвентаризацию имущества, оценку его стоимости, осуществляет мероприятия по оспариванию подозрительных сделок и привлечению контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. Имущество реализуется, как правило, на электронных торгах. Требования кредиторов удовлетворяются в порядке очерёдности, установленной ст. 134 Закона о банкротстве:

• в первую очередь погашаются требования граждан, перед которыми должник несёт ответственность за причинение вреда жизни или здоровью;
• во вторую — расчёты по выплате выходных пособий и заработной платы;
• в третью — требования остальных кредиторов.

Срок конкурсного производства составляет шесть месяцев и может быть продлён ещё на шесть месяцев. После завершения процедуры арбитражный суд выносит определение о завершении конкурсного производства, на основании которого в ЕГРЮЛ вносится запись о ликвидации должника. Непогашенные требования кредиторов считаются погашенными.

Мировое соглашение занимает особое место в системе процедур банкротства. Оно представляет собой соглашение между должником и кредиторами об условиях урегулирования задолженности и может быть заключено на любой стадии рассмотрения дела — как в период наблюдения, так и в ходе финансового оздоровления, внешнего управления или конкурсного производства. Решение о заключении мирового соглашения со стороны кредиторов принимается собранием кредиторов большинством голосов. Со стороны должника оно подписывается руководителем (на стадии наблюдения и финансового оздоровления) либо арбитражным управляющим (в ходе внешнего управления или конкурсного производства). Мировое соглашение утверждается арбитражным судом, после чего производство по делу прекращается. Условия мирового соглашения могут включать отсрочку или рассрочку исполнения обязательств, скидку с долга, обмен требований на доли в уставном капитале должника и иные меры^[36].

Помимо общих процедур, законодатель предусматривает упрощённые процедуры банкротства, применяемые к ликвидируемому должнику и отсутствующему должнику. В первом случае, если в процессе добровольной ликвидации юридического лица обнаруживается недостаточность его имущества для удовлетворения требований кредиторов, ликвидационная комиссия обязана обратиться в суд с заявлением о банкротстве. При этом стадия наблюдения не применяется, суд сразу открывает конкурсное производство. Аналогичный порядок действует для отсутствующего должника — юридического лица, фактически прекратившего деятельность. Кроме того, Закон о банкротстве устанавливает особенности процедур для отдельных категорий должников: градообразующих организаций, стратегических предприятий, сельскохозяйственных организаций, застройщиков, кредитных организаций и иных субъектов.

Анализ правоприменительной практики свидетельствует о существенном дисбалансе между реабилитационными и ликвидационными процедурами. Для подтверждения этого вывода проанализированы статистические данные Федресурса за 2024–2025 гг., постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 40^[37], а также пять определений Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ, принятых в 2024–2025 гг. в рамках дел о банкротстве юридических лиц.

В Определении от 28.03.2024 по делу ООО «Орбита» Верховный Суд РФ прямо указал, что целью конкурсного производства является «последовательное и эффективное проведение мероприятий по получению наибольшей выручки от реализации имущества должника, максимальное наполнение конкурсной массы для соразмерного удовлетворения требований кредиторов»^[38]. Данная позиция подтверждает ликвидационную направленность правоприменения: суд не рассматривает восстановление платежеспособности как самостоятельную цель процедуры.

В Определении от 12.09.2024 по делу ООО «Безопасность границ» Верховный Суд РФ рассматривал вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица дочерней компании должника^[39]. Дело показывает, что при невозможности пополнения конкурсной массы за счёт имущества должника суды сосредотачиваются не на восстановлении бизнеса, а на поиске дополнительных источников удовлетворения требований кредиторов — через субсидиарную ответственность.

Показательно Определение от 13.01.2025 по делу АО «Дека» ^[40]. Мажоритарный кредитор, получивший контроль над должником, инициировал контролируемое банкротство, минуя реабилитационные механизмы. Суд констатировал направленность действий контролирующих лиц именно на доведение до банкротства, а не на восстановление платежеспособности. Дело демонстрирует, что реабилитационные процедуры не применяются даже там, где экономические предпосылки для их введения имеются.

По данным Федресурса, в 2025 году конкурсное производство было открыто в отношении 6477 компаний, а количество введённых процедур финансового оздоровления и внешнего управления в совокупности исчислялось единицами^[41]. Данная ситуация свидетельствует о том, что система процедур банкротства на практике функционирует преимущественно как ликвидационный механизм, а декларируемые законодательством реабилитационные цели реализуются недостаточно. Среди причин исследователи называют позднее обращение с заявлением о банкротстве (когда восстановление платёжеспособности уже невозможно), заинтересованность кредиторов в скорейшем получении удовлетворения за счёт конкурсной массы, а также недостаточную привлекательность реабилитационных процедур для участников дела.

Таким образом, система процедур банкротства юридических лиц в российском праве включает подготовительную процедуру (наблюдение), реабилитационные процедуры (финансовое оздоровление и внешнее управление), ликвидационную процедуру (конкурсное производство) и компромиссную процедуру (мировое соглашение).

Выводы по первой главе

По результатам исследования теоретико-правовых основ института банкротства юридических лиц можно сформулировать следующие выводы.

Несостоятельность (банкротство) юридических лиц определяется действующим законодательством как признанная арбитражным судом неспособность должника в полном объёме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей. В основу определения несостоятельности положен критерий неплатежеспособности, который сменил критерий неоплатности, применявшийся в Законе 1992 года. Признаками банкротства юридического лица являются неисполнение обязательств в течение трёх месяцев и наличие задолженности в размере не менее 2 миллионов рублей (с 2024 г.). Правовая природа института носит комплексный межотраслевой характер, сочетая частноправовые и публично-правовые элементы.

Законодательство о банкротстве в России прошло три основных этапа развития: дореволюционный (от Русской Правды XI в. через Устав о банкротах 1800 г. и Устав о торговой несостоятельности 1832 г.), советский (фактическое упразднение института в условиях плановой экономики) и современный (принятие законов 1992, 1998 и 2002 гг.). Действующий Закон № 127-ФЗ неоднократно дополнялся: введены нормы об оспаривании сделок (2009 г.), банкротстве граждан (2015 г.), субсидиарной ответственности контролирующих лиц (2017 г.), внесудебном банкротстве (2020 г.), повышении порога задолженности и цифровизации процедур (2024 г.).

Система процедур банкротства юридических лиц включает подготовительную процедуру (наблюдение), реабилитационные процедуры (финансовое оздоровление и внешнее управление), ликвидационную процедуру (конкурсное производство) и мировое соглашение. На практике реабилитационные процедуры применяются в единичных случаях: за 2024 год конкурсное производство открыто в отношении 8570 компаний, финансовое оздоровление — менее 10 раз. В 2025 году число корпоративных банкротств снизилось до 6477, что является историческим минимумом.

ГЛАВА 2. ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОТДЕЛЬНЫХ ПРОЦЕДУР БАНКРОТСТВА ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ

2.1. Наблюдение и финансовое оздоровление как реабилитационные процедуры: порядок введения и проблемы реализации

Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» закрепляет применительно к юридическим лицам пять процедур: наблюдение, финансовое оздоровление, внешнее управление, конкурсное производство и мировое соглашение^[42]. Из них реабилитационную направленность имеют финансовое оздоровление и внешнее управление, цель которых – восстановление платёжеспособности должника. Наблюдение формально реабилитационной процедурой не является, оно носит подготовительный характер, однако традиционно рассматривается в одном ряду с оздоровительными процедурами, поскольку от его итогов зависит дальнейший путь дела о банкротстве.

Наблюдение определяется законом как процедура, применяемая к должнику в целях обеспечения сохранности его имущества, проведения анализа финансового состояния, составления реестра требований кредиторов и проведения первого собрания кредиторов (ст. 2 ФЗ № 127-ФЗ). Процедура регулируется главой IV Закона о банкротстве (ст. 62–75).

Порядок введения наблюдения следующий. Арбитражный суд выносит определение о введении процедуры при наличии признаков банкротства, установленных ст. 3 Закона: юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов, если соответствующие обязательства не исполнены им в течение трёх месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены, а сумма долга для обращения в суд составляет не менее двух миллионов рублей (для стратегических предприятий – не менее трёх миллионов рублей). Одновременно с введением наблюдения суд утверждает временного управляющего (ст. 65 ФЗ № 127-ФЗ).

Срок наблюдения не должен превышать семи месяцев с даты принятия заявления о признании должника банкротом (ст. 51, 62 ФЗ № 127-ФЗ)^[43]. Последствия введения процедуры установлены ст. 63 Закона:

• требования кредиторов по денежным обязательствам и обязательным платежам могут быть предъявлены только в рамках дела о банкротстве;
• приостанавливается исполнение исполнительных документов по имущественным взысканиям;
• не допускается выплата дивидендов и распределение прибыли между учредителями.

Руководство должника сохраняет свои полномочия, но с ограничениями, предусмотренными ст. 64 Закона: ряд сделок должник вправе совершать исключительно с согласия временного управляющего.

Завершается наблюдение вынесением определения арбитражного суда о применении одной из последующих процедур на основании решения первого собрания кредиторов (ст. 75 ФЗ № 127-ФЗ). Именно на этом этапе суд решает, вводить ли реабилитационную процедуру – финансовое оздоровление или внешнее управление, либо признавать должника банкротом и открывать конкурсное производство^[44].

Финансовое оздоровление – процедура, применяемая к должнику в целях восстановления его платёжеспособности и погашения задолженности в соответствии с графиком погашения задолженности (ст. 2 ФЗ № 127-ФЗ). Регулируется главой V Закона (ст. 76–92).

Порядок введения финансового оздоровления закреплён ст. 80 Закона: процедура вводится арбитражным судом на основании решения собрания кредиторов, а в отдельных случаях – при его отсутствии, если об этом заявили учредители (участники) должника, собственник имущества унитарного предприятия или третье лицо при условии предоставления обеспечения исполнения обязательств. Ходатайство о введении процедуры подаётся в период наблюдения и должно содержать план финансового оздоровления и график погашения задолженности (ст. 76–78, 84 Закона). Исполнение обязательств должника по графику обеспечивается залогом имущества, банковской, государственной или муниципальной гарантией, поручительством; задаток, неустойка и удержание вещи в качестве способов обеспечения не применяются (ст. 79).

Максимальный срок финансового оздоровления – два года (п. 6 ст. 80 ФЗ № 127-ФЗ)^[45]. В этот период руководство должника сохраняет полномочия, но под контролем административного управляющего, утверждаемого арбитражным судом (ст. 82, 83). Последствия введения процедуры закреплены ст. 81: требования кредиторов предъявляются только в рамках дела о банкротстве, снимаются ранее принятые меры по обеспечению требований, отменяются аресты и иные ограничения в отношении имущества, начисление неустоек и финансовых санкций прекращается.

Окончание финансового оздоровления возможно в трёх формах: досрочное окончание при полном погашении задолженности (ст. 86), досрочное прекращение при неоднократном или существенном нарушении графика (ст. 87) и окончание по истечении срока процедуры (ст. 88). По итогам должник представляет управляющему отчёт не позднее чем за месяц до окончания срока; на основании отчёта суд выносит определение о прекращении производства по делу, о введении внешнего управления либо о признании должника банкротом.

Проблемы реализации реабилитационных процедур. Несмотря на детальное правовое регулирование, на практике процедуры финансового оздоровления и внешнего управления применяются крайне редко. По данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве (Федресурс), в 2025 году в отношении российских компаний было введено лишь 59 реабилитационных процедур против 81 в 2024 году; их доля составила всего 0,9 % от общего числа вводимых процедур^[46]. Собственно финансовое оздоровление в 2025 году было введено только в 8 случаях. Число процедур наблюдения также сократилось: в 2025 году их насчитывалось 5268, что на 15,2 % меньше, чем в 2024 году^[47].

Среди основных проблем реализации реабилитационных процедур в научной литературе и правоприменительной практике выделяются следующие.

Во-первых, позднее обращение должника в арбитражный суд. К моменту возбуждения дела о банкротстве финансовое положение должника, как правило, уже не позволяет восстановить платёжеспособность, имущество частично выведено, а активы обесценены. В результате реабилитационные процедуры оказываются экономически нецелесообразны.

Во-вторых, жёсткие требования к обеспечению исполнения обязательств по графику погашения задолженности. На практике лица, готовые предоставить поручительство, банковскую гарантию или залог для должника в предбанкротном состоянии, встречаются редко. Судебная практика показывает, что одним из основных оснований для отказа во введении финансового оздоровления является именно непредставление или недостаточность обеспечения^[48].

В-третьих, короткий максимальный срок процедуры – два года. В условиях экономической нестабильности этого периода недостаточно для реального восстановления платёжеспособности крупных должников, что отмечается и в доктрине, и в позициях Минэкономразвития России.

В-четвёртых, низкая заинтересованность кредиторов. Собрание кредиторов, как правило, голосует за переход к конкурсному производству, поскольку видит в ликвидации более быстрый путь удовлетворения требований. В 2025 году конкурсные кредиторы являлись заявителями в 66,8 % дел, а процедуры по восстановлению платёжеспособности были введены менее чем в 1 % случаев^[49].

В-пятых, низкая эффективность самой процедуры наблюдения. По оценкам Минэкономразвития России, наблюдение является не реабилитационной, а подготовительной процедурой, которая затягивает дело о банкротстве и увеличивает судебные расходы, но на практике редко приводит к реальному оздоровлению должника.

Указанные проблемы послужили основанием для подготовки законопроекта о реформе института банкротства, внесённого в Государственную Думу и находящегося на рассмотрении. Разработчики предлагают упразднить наблюдение, финансовое оздоровление и внешнее управление, заменив их единой реабилитационной процедурой – реструктуризацией долгов.

Таким образом, наблюдение и финансовое оздоровление представляют собой законодательно закреплённые процедуры, направленные на выявление перспектив восстановления должника и погашение задолженности по согласованному графику.

2.2. Внешнее управление: правовой режим и практические трудности применения

Внешнее управление – одна из реабилитационных процедур, применяемых в деле о банкротстве юридического лица. Согласно ст. 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» под внешним управлением понимается процедура, применяемая к должнику в целях восстановления его платёжеспособности^[50]. Правовое регулирование процедуры закреплено главой VI Закона о банкротстве (ст. 93–123).

В соответствии со ст. 93 Закона процедура вводится арбитражным судом на основании решения собрания кредиторов. Срок внешнего управления не может превышать восемнадцати месяцев и может быть продлён не более чем на шесть месяцев, если иное не установлено Законом. Совокупный срок финансового оздоровления и внешнего управления не может превышать двух лет (п. 2 ст. 92). Определение арбитражного суда о введении внешнего управления подлежит немедленному исполнению, но может быть обжаловано (ст. 93). Введение процедуры допускается также в случаях перехода от финансового оздоровления (ст. 92), от конкурсного производства (ст. 146), а также при расторжении мирового соглашения (ст. 163). Одновременно с определением о введении процедуры суд утверждает внешнего управляющего (ст. 96 Закона).

Последствия введения внешнего управления предусмотрены ст. 94 Закона о банкротстве:

• прекращаются полномочия руководителя должника и органов управления, управление делами передаётся внешнему управляющему;
• снимаются ранее наложенные аресты на имущество и иные ограничения по распоряжению имуществом;
• отменяются ранее принятые меры по обеспечению требований кредиторов;
• вводится мораторий на удовлетворение требований кредиторов по денежным обязательствам и обязательным платежам, срок исполнения которых наступил до введения процедуры (ст. 95).

Мораторий является ключевой особенностью процедуры: в период его действия не начисляются неустойки (штрафы, пени), проценты и иные финансовые санкции за неисполнение обязательств, вместо них на сумму основного долга начисляются проценты по ставке рефинансирования Банка России^[51]. Мораторий не распространяется на требования о взыскании задолженности по заработной плате, о выплате вознаграждения по авторским договорам, о возмещении вреда, причинённого жизни или здоровью, о возмещении морального вреда, а также на текущие платежи (п. 5 ст. 95).

Внешний управляющий утверждается арбитражным судом в порядке, установленном ст. 45 Закона, из числа членов саморегулируемой организации арбитражных управляющих. Его права и обязанности закреплены статьями 99 и 94 Закона:

• управляющий распоряжается имуществом должника в соответствии с планом внешнего управления;
• заключает от имени должника мировое соглашение;
• заявляет отказ от исполнения договоров должника (ст. 102);
• подаёт в арбитражный суд заявления о признании недействительными сделок должника (ст. 61.9) и о применении последствий недействительности ничтожных сделок;
• принимает в управление имущество должника и проводит его инвентаризацию;
• разрабатывает план внешнего управления;
• ведёт бухгалтерский, финансовый и статистический учёт;
• ведёт реестр требований кредиторов;
• принимает меры по взысканию задолженности перед должником^[52].

План внешнего управления – центральный документ процедуры. Согласно ст. 106 Закона план должен быть разработан внешним управляющим не позднее чем через месяц с даты его утверждения и представлен собранию кредиторов. План должен предусматривать меры по восстановлению платёжеспособности должника, условия и порядок их реализации, расходы на их осуществление и иные расходы, срок восстановления платёжеспособности. План подлежит утверждению собранием кредиторов (ст. 107).

Меры по восстановлению платёжеспособности должника закреплены ст. 109 Закона. К ним относятся:

• перепрофилирование производства; закрытие нерентабельных производств;
• взыскание дебиторской задолженности;
• продажа части имущества должника (ст. 111);
• уступка прав требования должника (ст. 112);
• исполнение обязательств должника собственником имущества или третьими лицами (ст. 113);
• увеличение уставного капитала должника за счёт взносов участников или третьих лиц (ст. 114);
• размещение дополнительных обыкновенных акций должника (ст. 114.1);
• продажа предприятия должника (ст. 110);
• замещение активов должника (ст. 115);
• иные меры, не противоречащие Закону^[53].

По результатам рассмотрения отчёта внешнего управляющего и жалоб кредиторов (ст. 117–119) арбитражный суд может принять одно из следующих решений:

• о прекращении производства по делу в связи с удовлетворением всех требований кредиторов;
• о переходе к расчётам с кредиторами;
• о продлении срока процедуры;
• о признании должника банкротом и открытии конкурсного производства; об утверждении мирового соглашения (ст. 118–119).

Прекращение внешнего управления допускается и по заявлению лица, участвующего в деле о банкротстве, при наличии доказательств, свидетельствующих о невозможности восстановления платёжеспособности (ст. 122.1).

Несмотря на достаточно развитое правовое регулирование, внешнее управление на практике применяется редко. По данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве (Федресурс), в 2025 году в отношении юридических лиц было введено лишь 51 процедура внешнего управления при общем количестве реабилитационных процедур 59, что составило около 0,9 % от всех вводимых в отношении компаний процедур; в 2024 году аналогичный показатель составил 81 процедуру^[54]. В 2019 году внешнее управление вводилось в 186 делах, тогда как общее число банкротных дел составляло около 85 500^[55]. Такая статистика свидетельствует о системной неэффективности процедуры.

К основным проблемам применения внешнего управления относятся следующие.

Во-первых, низкая результативность восстановления платёжеспособности. Как отмечается в научной литературе, план внешнего управления во многих случаях составляется формально, а реальное оздоровление бизнеса удаётся крайне редко. Большинство процедур заканчиваются открытием конкурсного производства.

Во-вторых, длительность процедуры и убытки кредиторов. На период внешнего управления действует мораторий, в течение которого требования кредиторов фактически не удовлетворяются. За это время имущество должника может обесцениться, а кредиторы лишаются возможности оперативно получить причитающиеся им денежные средства.

В-третьих, недостаточная компетентность внешних управляющих в специфике деятельности конкретного предприятия. Арбитражный управляющий, не обладающий отраслевыми знаниями, не всегда способен разработать эффективный план восстановления. Это особенно характерно для промышленных предприятий со сложной технологической цепочкой.

В-четвёртых, позднее обращение должников к процедуре банкротства. К моменту возбуждения дела активы должника, как правило, уже выведены или обременены, что делает восстановление платёжеспособности экономически нецелесообразным^[56].

В-пятых, конфликт интересов между должником и кредиторами. Кредиторы нередко заинтересованы не в восстановлении бизнеса, а в скорейшей продаже активов для удовлетворения своих требований, что приводит к голосованию за переход к конкурсному производству минуя реабилитационные процедуры^[57].

Таким образом, внешнее управление представляет собой реабилитационную процедуру, направленную на восстановление платёжеспособности должника посредством введения моратория и передачи управления арбитражному управляющему, действующему на основании утверждённого собранием кредиторов плана.

2.3. Конкурсное производство как ликвидационная процедура: проблемы формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов

Конкурсное производство представляет собой заключительную процедуру в деле о банкротстве юридического лица и единственную ликвидационную процедуру, предусмотренную Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». Согласно ст. 2 Закона под конкурсным производством понимается процедура, применяемая в деле о банкротстве к должнику, признанному банкротом, в целях соразмерного удовлетворения требований кредиторов^[58]. Правовое регулирование процедуры закреплено главой VII Закона о банкротстве (ст. 124–149).

В соответствии с п. 1 ст. 124 Закона принятие арбитражным судом решения о признании должника банкротом влечёт за собой открытие конкурсного производства. Процедура вводится на срок до шести месяцев и может быть продлена по ходатайству лица, участвующего в деле, не более чем на шесть месяцев (п. 2 ст. 124). Определение арбитражного суда о продлении срока подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано (п. 3 ст. 124 в ред. Федерального закона от 29.05.2024 № 107-ФЗ)^[59].

Последствия открытия конкурсного производства установлены ст. 126 Закона:

• срок исполнения возникших до открытия конкурсного производства денежных обязательств и уплаты обязательных платежей считается наступившим;
• прекращается начисление процентов, неустоек (штрафов, пеней) и иных финансовых санкций по всем видам задолженности;
• сведения о финансовом состоянии должника перестают быть конфиденциальными;
• совершение сделок, связанных с отчуждением имущества должника, допускается исключительно в порядке, установленном главой VII Закона;
• прекращаются полномочия руководителя должника и иных органов управления, которые передаются конкурсному управляющему;
• снимаются ранее наложенные аресты на имущество и иные ограничения по распоряжению им.

Конкурсный управляющий утверждается арбитражным судом при принятии решения о признании должника банкротом (ст. 127 Закона) и действует до даты завершения конкурсного производства. Его полномочия закреплены ст. 129 Закона:

• принимает в ведение имущество должника, проводит его инвентаризацию;
• привлекает оценщика для оценки имущества;
• принимает меры по обеспечению сохранности имущества;
• уведомляет работников о предстоящем увольнении;
• предъявляет к третьим лицам требования о взыскании задолженности;
• заявляет возражения относительно требований кредиторов;
• ведёт реестр требований кредиторов;
• предъявляет требования о признании сделок должника недействительными и о применении последствий недействительности ничтожных сделок (гл. III.1 Закона)^[60].

Согласно ст. 131 Закона все имущество должника, имеющееся на дату открытия конкурсного производства и выявленное в ходе конкурсного производства, составляет конкурсную массу. В конкурсную массу включаются движимое и недвижимое имущество должника, имущественные права (включая дебиторскую задолженность), результаты интеллектуальной деятельности, а также имущество, возвращённое в конкурсную массу по итогам оспаривания сделок должника. Из конкурсной массы в силу ст. 132 Закона исключаются:

• имущество, изъятое из оборота; имущественные права, связанные с личностью должника;
• социально значимые объекты (дошкольные образовательные организации, общеобразовательные организации, лечебные учреждения, объекты коммунальной инфраструктуры), реализуемые в специальном порядке;
• ипотечное покрытие в случаях, предусмотренных Федеральным законом «Об ипотечных ценных бумагах». Денежные средства должника аккумулируются на основном счёте должника в банке (ст. 133 Закона).

Продажа имущества должника осуществляется на открытых торгах в форме аукциона или конкурса в порядке, предусмотренном ст. 139 Закона. Залоговое имущество реализуется в порядке ст. 138 Закона, средства от его продажи направляются преимущественно на удовлетворение требований залогового кредитора.

Статья 134 Закона устанавливает строгий порядок удовлетворения требований. Вне очереди за счёт конкурсной массы погашаются требования кредиторов по текущим платежам преимущественно перед реестровыми кредиторами. Текущие платежи погашаются в следующей последовательности: судебные расходы, вознаграждение арбитражного управляющего и оплата труда привлечённых им лиц; оплата труда работников, продолжающих трудовую деятельность; эксплуатационные платежи; иные текущие платежи^[61].

Требования реестровых кредиторов удовлетворяются в трёх очередях (п. 4 ст. 134):

• первая очередь – требования граждан, перед которыми должник несёт ответственность за причинение вреда жизни или здоровью, а также требования о компенсации морального вреда;
• вторая очередь – требования по выплате выходных пособий и об оплате труда лиц, работающих или работавших по трудовым договорам, требования по выплате вознаграждений авторам результатов интеллектуальной деятельности;
• третья очередь – расчёты с другими кредиторами, включая требования по обязательным платежам и требования, обеспеченные залогом имущества должника (в порядке, предусмотренном ст. 138)^[62].

Требования каждой последующей очереди удовлетворяются после полного удовлетворения требований предыдущей очереди (ст. 142). При недостаточности средств расчёты с кредиторами одной очереди производятся пропорционально суммам их требований.

После завершения расчётов с кредиторами конкурсный управляющий представляет в арбитражный суд отчёт о результатах проведения конкурсного производства (ст. 147). Арбитражный суд выносит определение о завершении конкурсного производства (ст. 149), которое является основанием для внесения в Единый государственный реестр юридических лиц записи о ликвидации должника.

Проблемы формирования конкурсной массы. На практике формирование конкурсной массы сопряжено с рядом системных трудностей.

Во-первых, распространённой проблемой является недостаточность имущества должника. По данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве (Федресурс), значительная часть дел по-прежнему завершается с нулевым удовлетворением требований кредиторов, что свидетельствует об отсутствии ликвидных активов на момент открытия конкурсного производства^[63].

Во-вторых, существенную сложность представляет выявление и возврат выведенного имущества. Нередко к моменту возбуждения дела о банкротстве ликвидные активы должника уже отчуждены по сделкам с заинтересованными лицами или аффилированными структурами. Оспаривание таких сделок осуществляется по специальным основаниям, закреплённым гл. III.1 Закона (ст. 61.2 – подозрительные сделки, ст. 61.3 – сделки с предпочтением). Однако длительность обособленных споров и сложность доказывания снижают эффективность данного механизма^[64].

В-третьих, трудности связаны с формированием конкурсной массы за счёт дебиторской задолженности. Взыскание задолженности с контрагентов должника требует времени и дополнительных расходов, а часть дебиторов сами находятся в кризисном состоянии или ликвидированы.

В-четвёртых, проблема исключения имущества из конкурсной массы. Должники (прежде всего граждане и индивидуальные предприниматели) нередко заявляют ходатайства об исключении имущества, ссылаясь на его социальную значимость или исполнительский иммунитет, что требует дополнительного судебного разбирательства^[65].

Проблемы удовлетворения требований кредиторов. По итогам 2025 года, по данным Федресурса, было зарегистрировано 6 477 конкурсных производств, что на 24,3 % меньше, чем в 2024 году^[66]. При этом доля удовлетворённых требований кредиторов по сумме выросла до 13,3 %: при общем объёме включённых требований в 2 260,9 млрд рублей было удовлетворено 300,1 млрд рублей. Несмотря на положительную динамику, значительная часть дел по-прежнему завершается без удовлетворения требований кредиторов. Средняя продолжительность конкурсного производства в 2025 году составила 1 265 дней^[67].

К основным проблемам удовлетворения требований кредиторов относятся следующие.

Во-первых, приоритет текущих и внеочередных платежей. Расходы на проведение процедуры, включая вознаграждение арбитражного управляющего, судебные издержки, оплату труда привлечённых лиц, погашаются в первую очередь за счёт конкурсной массы. В делах с небольшой стоимостью активов средств на удовлетворение реестровых требований практически не остаётся.

Во-вторых, низкая эффективность торгов. Имущество должника нередко реализуется с существенным дисконтом, особенно на повторных торгах и при последующей продаже посредством публичного предложения (ст. 139 Закона). Это снижает объём средств, поступающих в конкурсную массу.

В-третьих, длительность процедуры. Как указано выше, средний срок конкурсного производства составляет более трёх с половиной лет, что увеличивает расходы на его ведение и откладывает получение кредиторами причитающихся им средств.

В-четвёртых, низкая эффективность института субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц. Несмотря на развитое правовое регулирование (гл. III.2 Закона, Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53), фактическое исполнение судебных актов о привлечении к субсидиарной ответственности затруднено ввиду отсутствия у таких лиц ликвидного имущества^[68].

В-пятых, разногласия между кредиторами и арбитражным управляющим по вопросам очерёдности, размера требований, распределения средств, разрешаемые арбитражным судом (ст. 60 Закона), также удлиняют процедуру.

Минэкономразвития России признаёт системные проблемы ликвидационной процедуры и разрабатывает поэтапную реформу законодательства о банкротстве, одной из целей которой является ускорение процедур, повышение результативности возврата активов в экономический оборот и усиление защиты прав кредиторов^[69].

Таким образом, конкурсное производство представляет собой завершающую процедуру дела о банкротстве, направленную на соразмерное удовлетворение требований кредиторов за счёт реализации конкурсной массы. Правовое регулирование процедуры детально проработано и охватывает все стадии – от формирования конкурсной массы до завершения расчётов. Вместе с тем практика применения выявляет ряд системных проблем: недостаточность активов должников, сложности в оспаривании сделок и возврате выведенного имущества, длительность процедуры, низкий уровень удовлетворения требований.

Вывод по 2 главе

В главе 2 были рассмотрены процедуры банкротства юридических лиц, предусмотренные Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»: наблюдение, финансовое оздоровление, внешнее управление и конкурсное производство.

Анализ показал, что российское законодательство закрепляет развёрнутую модель банкротства, включающую как реабилитационные процедуры, направленные на восстановление платёжеспособности должника, так и ликвидационную процедуру конкурсного производства. Наблюдение носит подготовительный характер и обеспечивает выявление перспектив дальнейшего движения дела. Финансовое оздоровление и внешнее управление имеют реабилитационную направленность, но отличаются по объёму полномочий органов управления должника и характеру применяемых мер. Конкурсное производство направлено на соразмерное удовлетворение требований кредиторов за счёт реализации конкурсной массы и завершается ликвидацией должника.

Несмотря на детальное правовое регулирование, практика применения процедур выявляет ряд системных проблем.

Во-первых, реабилитационные процедуры применяются крайне редко. По данным Федресурса, в 2025 году их доля составила менее 1 % от общего числа вводимых процедур, тогда как подавляющее большинство дел завершается конкурсным производством. Это свидетельствует о фактическом доминировании ликвидационной модели банкротства.

Во-вторых, основными причинами низкой эффективности реабилитационных процедур являются позднее обращение должников в арбитражный суд, жёсткие требования к обеспечению исполнения обязательств, недостаточный срок процедур и низкая заинтересованность кредиторов в восстановлении бизнеса.

В-третьих, в рамках конкурсного производства возникают самостоятельные проблемы: недостаточность имущества должника, сложность оспаривания сделок и возврата выведенных активов, длительность процедуры (в среднем более трёх с половиной лет), низкая эффективность торгов и фактическая неисполнимость значительной части судебных актов о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.

ГЛАВА 3. ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ БАНКРОТСТВА ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ

3.1. Зарубежный опыт правового регулирования процедур банкротства юридических лиц (США, Германия, Великобритания)

Изучение зарубежного опыта правового регулирования банкротства необходимо для выявления эффективных правовых конструкций и оценки возможности их адаптации к российскому законодательству. В настоящем параграфе рассматриваются модели несостоятельности юридических лиц трёх правопорядков: США, Германии и Великобритании. Выбор обусловлен тем, что именно эти страны традиционно рассматриваются в доктрине как образцы основных моделей конкурсного права – продолжникоориентированной (США), смешанной (Германия) и прокредиторской (Великобритания)^[70].

Правовое регулирование банкротства в США осуществляется на федеральном уровне Кодексом США о банкротстве (Bankruptcy Code), составляющим Раздел 11 Свода законов США (Title 11 of the United States Code). Кодекс предусматривает несколько процедур, обозначаемых по номерам глав:

• глава 7 (ликвидация),
• глава 9 (реструктуризация задолженности муниципалитетов),
• глава 11 (реорганизация),
• глава 12 (реструктуризация задолженности фермерских хозяйств),
• глава 13 (реорганизация для физических лиц с устойчивым доходом),
• глава 15 (трансграничное банкротство)^[71].

В отношении юридических лиц основное значение имеют главы 7 и 11. Глава 7 представляет собой ликвидационную процедуру: при её введении деятельность компании, как правило, прекращается, назначается доверительный управляющий (trustee), который проводит инвентаризацию имущества, реализует активы и распределяет вырученные средства между кредиторами в установленной законом очерёдности.

Доверительный управляющий назначается из числа лиц, включённых в специальный список, ведущийся Программой управляющих США (United States Trustee Program), действующей при Министерстве юстиции США. Управляющий наделён широкими полномочиями по проверке финансовых операций должника, включая право оспаривать сделки, совершённые должником до возбуждения дела о банкротстве, и привлекать контролирующих лиц к ответственности.

Глава 11 является реабилитационной процедурой, направленной на реорганизацию должника с сохранением его деятельности. Особенность процедуры состоит в применении института debtor in possession – должник, как правило, сохраняет управление компанией и продолжает операционную деятельность под контролем суда. С момента возбуждения дела вступает в действие автоматический мораторий (automatic stay), приостанавливающий требования кредиторов. Должник разрабатывает план реорганизации, который должен быть одобрен кредиторами и утверждён судом^[72].

План реорганизации подлежит одобрению по классам кредиторов: для утверждения необходимо, чтобы за план проголосовало не менее двух третей кредиторов по сумме требований и более половины кредиторов по количеству в каждом классе. При несогласии отдельных классов кредиторов суд вправе утвердить план в порядке cramdown («продавливания»), если план является «справедливым и равноправным» по отношению к несогласным классам. Указанный механизм исключает возможность блокирования реорганизации меньшинством кредиторов.

Среди недостатков процедуры выделяются длительные сроки рассмотрения (вплоть до нескольких лет) и высокая стоимость, связанная с судебными издержками и оплатой юридических услуг.

Для решения проблемы высокой стоимости процедуры в США 19 февраля 2020 года вступил в силу Закон о реорганизации малого бизнеса (Small Business Reorganization Act of 2019), которым в главу 11 Кодекса добавлен подраздел V (Subchapter V, §§ 1181–1195). Подраздел применяется к малым предприятиям с задолженностью менее 7,5 млн долл. США и устанавливает упрощённую процедуру реорганизации со сроком подачи плана не позднее 90 дней с даты возбуждения дела. Это позволило десяткам тысяч малых предприятий, ранее не имевших доступа к реорганизации в силу её высокой стоимости, использовать процедуру банкротства как механизм восстановления платёжеспособности.

Главу 11 принято считать «эталоном» реорганизационной процедуры – она характеризуется продолжникоориентированной направленностью, гибкостью и широкими возможностями сохранения бизнеса как функционирующей единицы.

Регулирование банкротства в Германии осуществляется единым законом – Положением о несостоятельности (Insolvenzordnung, InsO), принятым 5 октября 1994 г. и вступившим в силу 1 января 1999 г.^[73]. Закон применяется как к юридическим, так и к физическим лицам.

InsO устанавливает три основания для возбуждения процедуры несостоятельности:

• неплатёжеспособность (Zahlungsunfähigkeit, § 17 InsO);
• угрожающая неплатёжеспособность (drohende Zahlungsunfähigkeit, § 18 InsO);
• сверхзадолженность (Überschuldung, § 19 InsO) – применима преимущественно к юридическим лицам^[74].

Параграф 15a InsO устанавливает обязанность управляющих директоров обществ с ограниченной ответственностью (GmbH) и членов правления акционерных обществ (AG) подать заявление о банкротстве при наступлении соответствующих оснований в течение трёх недель (при неплатёжеспособности) или шести недель (при сверхзадолженности)^[75].

Процедура несостоятельности по InsO может завершиться либо ликвидацией имущества с распределением средств между кредиторами, либо утверждением плана реструктуризации (Insolvenzplan).

Schutzschirmverfahren является особой формой Eigenverwaltung и применяется при угрожающей неплатёжеспособности или сверхзадолженности (при условии, что должник ещё не находится в состоянии неплатёжеспособности). В рамках данной процедуры суд предоставляет должнику до трёх месяцев для подготовки плана санации, в течение которых он защищён от исполнительных действий со стороны кредиторов и сохраняет полное управление компанией.

Существенным шагом в развитии реабилитационных начал стало принятие в 2012 г. Закона об облегчении санации предприятий (ESUG), которым в InsO были введены процедуры самоуправления должника (Eigenverwaltung) и так называемого «защитного зонтика» (Schutzschirmverfahren, § 270d InsO). Эти процедуры позволяют должнику сохранить управление компанией под надзором временного управляющего (Sachwalter) и подготовить план санации^[76].

С 1 января 2021 г. в Германии действует Закон о стабилизации и реструктуризации предприятий (Unternehmensstabilisierungs- und -restrukturierungsgesetz, StaRUG) [10]. Закон был принят во исполнение Директивы ЕС 2019/1023 о превентивной реструктуризации и впервые ввёл в немецкое право внесудебную процедуру санации, не требующую обязательного судебного управления и не сопровождающуюся последствиями объявления должника несостоятельным.

Германская модель традиционно характеризуется как прокредиторская: законодательство усиливает автономию кредиторов, обеспечивает их участие в определении судьбы должника, а также допускает включение в процедуру обеспеченных требований.

Основным нормативным актом, регулирующим банкротство юридических лиц в Великобритании, является Закон о несостоятельности 1986 года (Insolvency Act 1986). Закон был принят на основе рекомендаций Доклада Корка 1982 года и впоследствии существенно изменён Законом о предпринимательстве 2002 года (Enterprise Act 2002) и Законом о корпоративной несостоятельности и управлении 2020 года (Corporate Insolvency and Governance Act 2020).

Закон предусматривает следующие основные процедуры в отношении юридических лиц^[77]:

• Соглашение о добровольной реструктуризации компании (Company Voluntary Arrangement, CVA) – соглашение между неплатёжеспособной компанией и её кредиторами о порядке погашения задолженности. Для одобрения требуется не менее 75 % голосов кредиторов по сумме требований. Руководство сохраняет управление, процедура контролируется лицензированным специалистом по несостоятельности (insolvency practitioner)^[78].
• Внешнее управление (administration) – процедура, направленная на спасение компании как действующего предприятия либо на достижение лучшего по сравнению с ликвидацией результата для кредиторов. Управление переходит к назначенному администратору. Существенно реформирована Законом о предпринимательстве 2002 года, которым была введена возможность внесудебного назначения администратора.

Цели процедуры administration установлены в иерархическом порядке (Schedule B1 Insolvency Act 1986): первоочередной целью является спасение компании как действующего предприятия (going concern); если это невозможно – достижение лучшего результата для кредиторов по сравнению с ликвидацией; и только в последнюю очередь – реализация имущества для удовлетворения требований обеспеченных или преимущественных кредиторов. На практике широкое распространение получила процедура pre-pack administration, при которой администратор продаёт бизнес заранее определённому покупателю немедленно после назначения, что позволяет сохранить рабочие места и стоимость бизнеса.

• Управление имуществом (receivership) – процедура, при которой управляющий назначается обеспеченным кредитором либо судом для реализации имущества должника.
• Ликвидация (winding-up, liquidation) – процедура прекращения деятельности компании и реализации её имущества. Различают:
• добровольную ликвидацию по решению участников (members' voluntary liquidation),
• добровольную ликвидацию по решению кредиторов (creditors' voluntary liquidation),
• принудительную ликвидацию по решению суда (compulsory liquidation).

Законом 2020 года была введена самостоятельная процедура моратория (Part A1 Moratorium) на 20 рабочих дней с возможностью продления, обеспечивающая компании защиту от требований кредиторов на период подготовки плана спасения, а также новая процедура реструктуризационного плана (Restructuring Plan)^[79]. Английская модель банкротства традиционно относится к прокредиторской: закон уделяет приоритетное внимание защите интересов кредиторов, прежде всего обеспеченных.

Сопоставление рассмотренных моделей позволяет выделить следующие общие черты и различия с российским законодательством.

Во-первых, все три правопорядка предусматривают разделение процедур на реабилитационные и ликвидационные, что соответствует и российской модели. Однако в США, Германии и Великобритании реабилитационные процедуры применяются значительно чаще, чем в России, где, как было показано в главе 2, их доля составляет менее 1 %.

Во-вторых, во всех трёх странах должник имеет возможность сохранить управление компанией в ходе реабилитационной процедуры (debtor in possession в США, Eigenverwaltung в Германии, директора при CVA в Великобритании), тогда как в российском внешнем управлении полномочия руководителя прекращаются. Это снижает заинтересованность собственников в раннем обращении к процедуре банкротства.

В-третьих, законодательство США, Германии и Великобритании предусматривает возможность досудебной или внесудебной реструктуризации (StaRUG в Германии, CVA и Restructuring Plan в Великобритании), что позволяет восстановить платёжеспособность без публично-правовых последствий банкротства. В российском законодательстве институт досудебной санации в настоящее время отсутствует.

3.2. Актуальные проблемы правового регулирования процедур банкротства юридических лиц в Российской Федерации

Анализ действующего законодательства о несостоятельности (банкротстве), а также правоприменительной практики позволяет выделить ряд системных проблем, снижающих эффективность процедур банкротства юридических лиц.

В настоящем параграфе рассматриваются шесть основных правовых проблем, требующих решения в ходе реформы законодательства о банкротстве.

1. Низкая эффективность реабилитационных процедур.

Согласно ст. 2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», финансовое оздоровление и внешнее управление направлены на восстановление платёжеспособности должника^[80].

Однако на практике эти процедуры применяются крайне редко. По данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве, доля реабилитационных процедур в 2025 году составила менее 1 % от общего числа вводимых процедур^[81].

Первый заместитель министра экономического развития РФ М. Колесников отмечает, что «компании должны получить эффективный инструментарий, позволяющий преодолеть временный кризис и избежать ликвидации в результате банкротства».

Причинами низкой эффективности являются жёсткие требования к обеспечению исполнения обязательств по графику погашения задолженности (ст. 79 ФЗ № 127-ФЗ), короткий двухлетний срок процедуры финансового оздоровления (п. 6 ст. 80) и низкая заинтересованность кредиторов в восстановлении платёжеспособности должника.

2. Проблема процедуры наблюдения как подготовительной стадии.

Процедура наблюдения урегулирована главой IV Закона о банкротстве (ст. 62–75). Формально она не имеет реабилитационной направленности и носит подготовительный характер.

По мнению ряда исследователей и Министерства экономического развития РФ, наблюдение необоснованно увеличивает сроки рассмотрения дела о банкротстве, не имея самостоятельной правовой ценности, поскольку все её задачи могут быть решены в рамках иной процедуры^[82].

В связи с этим в законопроекте о реформе банкротства первоначально предлагалось упразднить процедуру наблюдения. Однако по итогам общественного обсуждения Минэкономразвития России в ноябре 2025 года смягчило подход и согласилось с её сохранением в законе^[83].

Сохранение наблюдения при отсутствии его очевидной функциональной нагрузки остаётся дискуссионным вопросом.

3. Низкая эффективность института субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

Институт субсидиарной ответственности урегулирован главой III.2 Закона о банкротстве (ст. 61.10 – 61.22) и Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53^[84].

Несмотря на развитое правовое регулирование, фактическое исполнение судебных актов о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности затруднено. К моменту привлечения лиц к ответственности их имущество, как правило, уже выведено или отсутствует, что приводит к низкому проценту фактического взыскания.

Дополнительной проблемой является неточная формулировка правового статуса контролирующих лиц, что позволяет лицам, фактически виновным в банкротстве, уходить от ответственности.

Это снижает превентивную и компенсационную функцию данного института.

4. Проблемы оспаривания сделок должника.

Глава III.1 Закона о банкротстве (ст. 61.1 – 61.9) предусматривает специальные основания для оспаривания подозрительных сделок (ст. 61.2) и сделок с предпочтением (ст. 61.3).

Срок исковой давности по таким сделкам составляет один год с момента, когда управляющий узнал или должен был узнать о нарушении прав кредиторов. Предельный «период подозрительности» составляет три года до возбуждения дела о банкротстве^[85].

Однако на практике должники нередко выводят имущество значительно раньше указанного периода, что делает невозможным оспаривание сделок по специальным основаниям Закона о банкротстве.

Это приводит к необходимости применения общих норм гражданского законодательства (ст. 10 и 168 ГК РФ), что усложняет процесс доказывания и удлиняет обособленные споры^[86].

5. Проблема независимости арбитражных управляющих.

Согласно ст. 20.2 Закона о банкротстве, арбитражный управляющий не может быть заинтересованным лицом по отношению к должнику или кредиторам.

Вместе с тем кандидатура управляющего предлагается заявителем (как правило, кредитором), что создаёт условия для неформальной зависимости управляющего от лица, инициировавшего процедуру.

Верховный Суд РФ в Обзоре судебной практики от 11 октября 2023 года указал на необходимость обеспечения подлинной независимости управляющего и предусмотрел возможность отбора кандидатуры посредством случайного выбора при наличии разумных сомнений в его беспристрастности^[87].

Однако на законодательном уровне границы независимости управляющего в полной мере не определены, что препятствует единообразному применению нормы.

6. Неэффективность реализации имущества должника на торгах.

Статья 139 Закона о банкротстве устанавливает трёхэтапную процедуру торгов: первичные торги на повышение цены, повторные торги на повышение цены и публичное предложение (торги на понижение).

По данным Федресурса, до 90–95 % торгов в форме открытого аукциона признаются несостоявшимися, в результате чего основная масса имущества реализуется через публичное предложение со значительным дисконтом.

Это снижает объём средств, поступающих в конкурсную массу, и, как следствие, уровень удовлетворения требований кредиторов.

Действующая императивная модель торгов, как отмечается в правоприменительной практике, не всегда способствует максимизации выручки от продажи имущества должника.

Для подтверждения выявленных правовых проблем целесообразно обратиться к актуальной судебной практике арбитражных судов и Верховного Суда РФ. В настоящем разделе рассмотрены четыре определения по конкретным делам, иллюстрирующие наиболее распространённые проблемы правового регулирования процедур банкротства юридических лиц.

1. Дело № А41-23442/2019 (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.05.2020 № 305-ЭС19-26656) – проблема независимости арбитражного управляющего^[88].

В рамках дела заинтересованный по отношению к должнику кредитор-заявитель предложил кандидатуру арбитражного управляющего, а суд апелляционной инстанции связал данную кандидатуру с требованием второго заявителя (Банка).

Верховный Суд РФ отменил постановление апелляционной инстанции и оставил в силе определение суда первой инстанции, указав, что суды не вправе допускать ситуации, при которых полномочиями арбитражного управляющего обладает лицо, в наличии у которого должной компетентности, добросовестности или независимости имеются существенные и обоснованные сомнения. В таких случаях суд обязан утвердить иную кандидатуру управляющего, в том числе посредством случайного выбора.

Данное дело подтверждает наличие проблемы недостаточной независимости арбитражного управляющего, связанной с правом заявителя предлагать его кандидатуру, и обосновывает необходимость законодательного закрепления балльной системы отбора управляющих.

2. Дело № А44-1127/2019 АО «Дека» (Определение Верховного Суда РФ от 13.01.2025 № 307-ЭС20-2151(68–71)) – проблема субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

В деле о банкротстве АО «Дека» контроль над должником перешёл к его мажоритарному кредитору – АО «СитиИнвестБанк». Новым руководством, аффилированным с банком, был совершён ряд невыгодных для АО «Дека» сделок, после чего инициировано контролируемое банкротство^[89].

Верховный Суд РФ указал, что контролирующие должника лица, использовавшие контроль для извлечения выгоды в ущерб независимым кредиторам, подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по правилам ст. 61.11 Закона о банкротстве. При этом фактическое исполнение определения о привлечении лиц к субсидиарной ответственности оказалось затруднено в связи с отсутствием у них достаточного имущества для удовлетворения требований кредиторов.

Данное дело иллюстрирует одновременно две проблемы: использование процедуры банкротства как инструмента вывода активов и низкое фактическое исполнение судебных актов о привлечении контролирующих лиц к ответственности.

3. Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 2024 года по делу № 06АП-272/2024 – проблема ограниченного периода подозрительности при оспаривании сделок.

В указанном деле арбитражный управляющий обратился с заявлением о признании недействительной сделки должника, совершённой за пределами установленного п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве трёхлетнего периода подозрительности. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований, и суд апелляционной инстанции оставил это решение в силе, указав, что сделка, заключённая до наступления трёхлетнего срока, не может быть оспорена по специальным основаниям Закона о банкротстве^[90].

Аналогичная правовая позиция была сформулирована и в иных судебных актах: например, в Определении Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4), где было указано, что недоказанность признаков неплатежеспособности на момент совершения сделки не блокирует возможность её оспаривания по общим основаниям ГК РФ, но возможность применения специальных норм Закона о банкротстве ограничена трёхлетним периодом^[91].

Данное дело подтверждает необходимость увеличения периода подозрительности по сделкам с заинтересованными лицами с трёх до пяти лет.

4. Дело № А34-2459/2010 (Определение Верховного Суда РФ от 26.04.2022 № 309-ЭС21-27706) – проблема эффективности торгов в банкротстве.

В рамках дела был поставлен вопрос об оспаривании результатов торгов по продаже имущества должника, проведённых посредством публичного предложения. Верховный Суд РФ указал, что торги в процедурах банкротства относятся к частным, не затрагивающим публичные интересы, и не подлежат антимонопольному контролю со стороны Федеральной антимонопольной службы^[92].

Также Верховный Суд РФ в Решении от 26.04.2024 по делу № АКПИ24-164 признал недействующим Письмо ФАС России от 13.11.2023 № ГМ/94718/23, подтвердив указанную позицию^[93].

Данное дело иллюстрирует системную проблему действующей модели торгов: значительная часть имущества реализуется через публичное предложение со значительным дисконтом, что подтверждает необходимость замены трёхэтапной модели на англо-голландский аукцион.

Таким образом, действующее законодательство о несостоятельности (банкротстве) юридических лиц обладает развитой нормативной базой, однако содержит ряд системных правовых проблем.

К ним относятся: низкая эффективность реабилитационных процедур, спорный характер процедуры наблюдения, неэффективность субсидиарной ответственности контролирующих лиц, ограниченные возможности оспаривания сделок, недостаточная независимость арбитражных управляющих и низкая результативность торгов.

3.3. Мероприятия по совершенствованию законодательства о банкротстве юридических лиц в России с учётом зарубежного опыта

На основе выявленных в параграфе 3.2 проблем и проанализированного в параграфе 3.1 зарубежного опыта представляется возможным предложить следующие шесть мероприятий по совершенствованию российского законодательства о банкротстве юридических лиц.

Таблица 2

Мероприятия по совершенствованию законодательства о банкротстве юридических лиц в Российской Федерации

1. Введение института досудебной санации.

Для решения проблемы низкой эффективности реабилитационных процедур предлагается дополнить Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»^[94] самостоятельным разделом о соглашении о досудебной санации.

Такой механизм предусмотрен законопроектом о реформе банкротства, внесённым в Государственную Думу в марте 2026 года. Соглашение о досудебной санации заключается между должником и одним или несколькими кредиторами без возбуждения дела о банкротстве и подлежит утверждению арбитражным судом^[95].

План санации должен разрабатываться арбитражным управляющим и утверждаться собранием кредиторов. На время проведения процедуры приостанавливается исполнительное производство, а ранее поданные заявления о банкротстве подлежат возвращению заявителям.

Существенным условием санации является возможность распространить её действие на меньшинство несогласных кредиторов в судебном порядке. Это исключает риск блокирования санации отдельными кредиторами, требующими немедленного удовлетворения своих требований.

Аналогичные конструкции применяются в Германии (Закон о стабилизации и реструктуризации предприятий – StaRUG, 2021 г.) и в Великобритании (Company Voluntary Arrangement в соответствии с Insolvency Act 1986). В Германии StaRUG введён во исполнение Директивы ЕС 2019/1023 о превентивной реструктуризации и не сопровождается последствиями объявления должника несостоятельным.

Введение этого института в российское законодательство позволит компаниям, имеющим временные финансовые затруднения, восстановить платёжеспособность без публично-правовых последствий банкротства, а кредиторам – получить большее удовлетворение по сравнению с ликвидационным сценарием.

2. Введение процедуры реструктуризации долгов.

Для решения проблемы низкой функциональной нагрузки процедуры наблюдения предлагается дополнить Закон о банкротстве новой реабилитационной процедурой – реструктуризацией долгов сроком до четырёх лет^[96].

Такая процедура предусмотрена законопроектом № 1172553-7 о реформе банкротства. Заявление о её введении могут подавать как кредитор, так и должник. Процедура предусматривает гибкую модель управления должником: от сохранения действующего руководства до полной передачи полномочий арбитражному управляющему, а также возможность образования двух органов управления – от должника и от кредиторов^[97].

План реструктуризации может предусматривать частичное списание долга, отступное, изменение сроков и порядка погашения обязательств. Полное погашение задолженности не требуется – достаточно отсутствия неурегулированной задолженности в соответствии с утверждённым планом.

В отличие от действующего финансового оздоровления, новая процедура не требует обязательного обеспечения исполнения обязательств в виде залога, банковской гарантии или поручительства, что устраняет одну из основных причин неприменения финансового оздоровления на практике.

Применение процедуры реструктуризации долгов наряду с действующим наблюдением должно повысить долю реабилитационных дел и снизить долю ликвидационных процедур, на которые в настоящее время приходится более 99 % дел о банкротстве^[98]. Конструкция новой процедуры близка к Chapter 11 Кодекса США о банкротстве, который рассматривается в доктрине как эталонный реабилитационный механизм.

3. Введение презумпции недобросовестности контролирующих должника лиц.

Для повышения эффективности института субсидиарной ответственности предлагается дополнить главу III.2 Закона о банкротстве (ст. 61.10 – 61.22) презумпцией недобросовестности контролирующего должника лица в случае нераскрытия им причин неисполнения обязательств должника перед кредиторами.

Указанная презумпция предусмотрена законопроектом о реформе банкротства и согласуется с подходом, изложенным в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53^[99]. Согласно этому акту, контролирующее лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если его действия (бездействие) явились необходимой причиной банкротства должника, при этом учитывается существенность их влияния на имущественное положение должника.

Действующая модель распределения бремени доказывания возлагает на кредиторов обязанность доказывать вину контролирующего лица, что на практике крайне затруднительно при отсутствии у них доступа к внутренним документам должника. Введение презумпции переносит бремя доказывания с кредиторов на контролирующих лиц, обязанных представить документы о хозяйственной деятельности должника и обосновать причины неисполнения обязательств.

При отказе или уклонении контролирующего лица от раскрытия таких сведений суд получит право презюмировать его недобросовестность и привлечь к субсидиарной ответственности в полном объёме. Это существенно усиливает превентивную и компенсационную функцию субсидиарной ответственности и согласуется с английской моделью wrongful trading, закреплённой в Insolvency Act 1986.

4. Расширение периода подозрительности по сделкам с заинтересованными лицами.

Для решения проблемы оспаривания сделок должника предлагается внести изменения в главу III.1 Закона о банкротстве (ст. 61.2)^[100], увеличив период подозрительности по сделкам, совершённым с заинтересованными лицами в значении ст. 19 ФЗ № 127-ФЗ, до пяти лет до даты возбуждения дела о банкротстве.

Действующий трёхлетний период не охватывает значительную часть сделок по выводу имущества, совершаемых заблаговременно^[101]. На практике контролирующие должника лица планируют вывод активов задолго до возбуждения процедуры банкротства, что делает невозможным их оспаривание по специальным основаниям Закона о банкротстве и вынуждает обращаться к общим нормам гражданского законодательства (ст. 10 и 168 ГК РФ).

При этом доказывание недействительности сделки по общим основаниям требует значительно большего объёма доказательств и удлиняет обособленные споры, что приводит к затягиванию конкурсного производства и снижению уровня удовлетворения требований кредиторов.

Предлагаемое расширение периода подозрительности для сделок с заинтересованными лицами обусловлено тем, что именно по таким сделкам наиболее часто происходит вывод имущества. Аналогичный подход применяется в Германии: § 130–133 Insolvenzordnung предусматривают возможность оспаривания сделок с заинтересованными лицами в течение десяти лет до возбуждения дела о банкротстве.

Расширение периода подозрительности позволит вернуть в конкурсную массу большее количество выведенных активов и повысить уровень удовлетворения требований кредиторов.

5. Введение балльной системы отбора арбитражных управляющих.

Для решения проблемы независимости арбитражных управляющих предлагается дополнить ст. 45 Закона о банкротстве положениями о порядке отбора управляющего на основе балльной системы оценки, отражённой в государственном регистре арбитражных управляющих.

Балльная система уже введена Постановлением Правительства РФ от 22.05.2024 № 634 в отношении дел, заявителями по которым выступает Федеральная налоговая служба^[102]. Баллы начисляются по результатам ранее проведённых процедур банкротства с учётом таких критериев, как процент удовлетворения требований кредиторов, длительность процедуры и отсутствие жалоб на действия управляющего.

Законопроект о реформе банкротства предусматривает её распространение на все дела о банкротстве и введение государственного регистра арбитражных управляющих, ведение которого будет осуществляться Минэкономразвития России^[103]. Окончательный выбор управляющего предлагается осуществлять случайным образом из числа пяти кандидатов с наибольшим количеством баллов.

Дополнительно законопроектом предусмотрена трёхуровневая система саморегулируемых организаций с дифференцированными требованиями к численности членов и размеру компенсационного фонда. Это позволит обеспечить финансовую ответственность СРО за качество работы управляющих.

Аналогичный подход применяется в Великобритании, где регулирование деятельности специалистов по несостоятельности (insolvency practitioners) осуществляется на основании Insolvency Act 1986 через систему лицензирующих органов. Введение балльной системы исключит возможность назначения управляющего, зависимого от заявителя, и повысит качество ведения процедур банкротства.

6. Введение англо-голландского аукциона.

Для решения проблемы низкой эффективности торгов предлагается изменить ст. 139 Закона о банкротстве, заменив трёхэтапную процедуру торгов (два этапа на повышение цены и публичное предложение) на англо-голландский аукцион – «торги-качели» с одновременным повышением и понижением цены в рамках одной процедуры.

Действующая модель торгов приводит к тому, что 90–95 % первичных аукционов признаются несостоявшимися, после чего имущество реализуется через публичное предложение со значительным дисконтом, нередко составляющим 50–70 % от первоначальной стоимости. Это существенно снижает объём средств, поступающих в конкурсную массу.

Англо-голландский аукцион предусматривает сначала фазу повышения цены (английская модель), а в случае отсутствия предложений – фазу понижения цены до заранее определённой нижней границы (голландская модель). Это позволяет в одной процедуре сочетать поиск максимальной цены и обеспечить продажу имущества в случае отсутствия покупателей по высокой цене.

Указанное мероприятие предусмотрено законопроектом о реформе банкротства, поддержанным Правительством РФ. Дополнительно законопроектом предусмотрено создание единой информационной системы – маркетплейса – для раскрытия сведений о реализуемых активах должников, что повысит прозрачность торгов и снизит риски манипуляций.

Внедрение англо-голландской модели позволит сократить сроки реализации имущества должника с нескольких месяцев до нескольких недель, снизить расходы на проведение торгов и увеличить объём средств, поступающих в конкурсную массу.

Таким образом, предложенные шесть мероприятий направлены на решение конкретных правовых проблем действующего законодательства о банкротстве юридических лиц.

Они опираются на положения законопроекта о реформе института банкротства, разработанного Министерством экономического развития РФ, и на зарубежный опыт правового регулирования несостоятельности (США, Германия, Великобритания).

Выводы по главе 3

В главе 3 были рассмотрены зарубежный опыт правового регулирования процедур банкротства юридических лиц, актуальные правовые проблемы российского законодательства о банкротстве и предложены конкретные мероприятия по его совершенствованию.

Сравнительный анализ законодательства США, Германии и Великобритании показал, что в указанных странах применяются различные модели регулирования несостоятельности юридических лиц: продолжникоориентированная (США), прокредиторская с реабилитационными элементами (Германия) и прокредиторская (Великобритания). Несмотря на различия, во всех трёх правопорядках реабилитационные процедуры применяются значительно чаще, чем в России, что связано с наличием гибких внесудебных и досудебных механизмов санации, сохранением полномочий органов управления должника в ходе реабилитации и применением института автоматического моратория.

Анализ российского законодательства позволил выделить шесть основных правовых проблем: низкую эффективность реабилитационных процедур, спорный характер процедуры наблюдения, низкую эффективность субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, ограниченные возможности оспаривания сделок должника, недостаточную независимость арбитражных управляющих и низкую результативность торгов.

Указанные проблемы носят системный характер и не могут быть решены отдельными точечными изменениями законодательства. Это подтверждается подготовкой комплексной реформы института банкротства, разработанной Министерством экономического развития РФ и внесённой в Государственную Думу в марте 2026 года.

Для решения выявленных проблем в работе предложены шесть мероприятий по совершенствованию законодательства о банкротстве юридических лиц:

во-первых, введение института досудебной санации; во-вторых, введение новой процедуры реструктуризации долгов сроком до четырёх лет; в-третьих, введение презумпции недобросовестности контролирующих должника лиц; в-четвёртых, расширение периода подозрительности по сделкам с заинтересованными лицами до пяти лет; в-пятых, введение балльной системы отбора арбитражных управляющих; в-шестых, замена трёхэтапной модели торгов на англо-голландский аукцион.

Заключение

В работе исследовано правовое регулирование процедур банкротства юридических лиц в Российской Федерации. Цель работы достигнута, задачи решены.

Несостоятельность (банкротство) юридических лиц определяется действующим законодательством как признанная арбитражным судом неспособность должника в полном объёме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей. В основу определения несостоятельности положен критерий неплатежеспособности, который сменил критерий неоплатности, применявшийся в Законе 1992 года. Признаками банкротства юридического лица являются неисполнение обязательств в течение трёх месяцев и наличие задолженности в размере не менее 2 миллионов рублей (с 2024 г.). Правовая природа института носит комплексный межотраслевой характер, сочетая частноправовые и публично-правовые элементы.

Законодательство о банкротстве в России прошло три основных этапа развития: дореволюционный (от Русской Правды XI в. через Устав о банкротах 1800 г. и Устав о торговой несостоятельности 1832 г.), советский (фактическое упразднение института в условиях плановой экономики) и современный (принятие законов 1992, 1998 и 2002 гг.). Действующий Закон № 127-ФЗ неоднократно дополнялся: введены нормы об оспаривании сделок (2009 г.), банкротстве граждан (2015 г.), субсидиарной ответственности контролирующих лиц (2017 г.), внесудебном банкротстве (2020 г.), повышении порога задолженности и цифровизации процедур (2024 г.).

Действующее законодательство закрепляет четыре процедуры банкротства юридических лиц: наблюдение (ст. 62–75 ФЗ № 127-ФЗ), финансовое оздоровление (ст. 76–92), внешнее управление (ст. 93–123) и конкурсное производство (ст. 124–149), а также мировое соглашение как способ урегулирования отношений между должником и кредиторами. Реабилитационную направленность имеют финансовое оздоровление и внешнее управление, ликвидационную – конкурсное производство, а наблюдение носит подготовительный характер.

Правоприменительная практика показывает существенный разрыв между нормативной моделью и фактическим состоянием института банкротства. За 2024 год конкурсное производство открыто в отношении 8 570 компаний, финансовое оздоровление – менее 10 раз. По данным Единого федерального реестра сведений о банкротстве, в 2025 году в отношении юридических лиц было введено 5 268 процедур наблюдения, 6 477 конкурсных производств (исторический минимум) и лишь 59 реабилитационных процедур (51 внешнее управление и 8 финансовых оздоровлений). Доля реабилитационных процедур составила менее 1 %, средняя продолжительность конкурсного производства – около 1 265 дней, а доля удовлетворённых требований кредиторов по сумме – 13,3 %. Приведённые показатели свидетельствуют о фактическом доминировании ликвидационной модели банкротства и низкой результативности реабилитационных механизмов.

Сравнительно-правовой анализ законодательства США (Title 11 of the U.S. Code), Германии (Insolvenzordnung, StaRUG) и Великобритании (Insolvency Act 1986) показал, что в этих странах применяются принципиально иные подходы. Доля реабилитационных процедур в указанных правопорядках значительно выше, что обусловлено наличием досудебных и внесудебных механизмов санации, сохранением полномочий органов управления должника в ходе реабилитации (debtor in possession в США, Eigenverwaltung в Германии) и применением института автоматического моратория. Указанные конструкции обеспечивают практическую работоспособность реабилитационных процедур и могут быть учтены при реформировании российского законодательства.

В действующем регулировании выделены шесть правовых проблем. Низкая эффективность реабилитационных процедур обусловлена жёсткими требованиями к обеспечению по графику погашения задолженности (ст. 79 ФЗ № 127-ФЗ), коротким двухлетним сроком финансового оздоровления и отсутствием заинтересованности кредиторов. Процедура наблюдения, не имея реабилитационной направленности, увеличивает сроки рассмотрения дела. Институт субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц (глава III.2 ФЗ № 127-ФЗ) имеет низкое фактическое исполнение из-за отсутствия имущества у привлекаемых лиц. Ограниченный трёхлетний период подозрительности по ст. 61.2 Закона не позволяет оспорить сделки, совершённые задолго до возбуждения дела. Кандидатура арбитражного управляющего, предлагаемая заявителем, создаёт условия для зависимости управляющего от инициатора процедуры. Действующая трёхэтапная модель торгов (ст. 139 ФЗ № 127-ФЗ) неэффективна: 90–95 % аукционов не состоявшихся, что приводит к реализации имущества с существенным дисконтом.

С учётом выявленных проблем и зарубежного опыта в работе предложены шесть мероприятий по совершенствованию законодательства. Первое мероприятие предусматривает дополнение ФЗ № 127-ФЗ разделом о соглашении о досудебной санации, заключаемом между должником и кредиторами и утверждаемом арбитражным судом, по аналогии с StaRUG в Германии. Второе мероприятие направлено на введение новой реабилитационной процедуры – реструктуризации долгов сроком до четырёх лет, что предусмотрено законопроектом № 1172553-7. Третье мероприятие предполагает закрепление в главе III.2 ФЗ № 127-ФЗ презумпции недобросовестности контролирующего лица при нераскрытии им причин неисполнения обязательств. Четвёртое мероприятие связано с увеличением периода подозрительности по сделкам с заинтересованными лицами с трёх до пяти лет (изменение ст. 61.2). Пятое мероприятие предусматривает распространение балльной системы отбора арбитражных управляющих, введённой Постановлением Правительства РФ от 22.05.2024 № 634, на все категории дел о банкротстве. Шестое мероприятие направлено на замену в ст. 139 ФЗ № 127-ФЗ трёхэтапной процедуры торгов на англо-голландский аукцион.

Реализация предложенных мероприятий позволит увеличить долю реабилитационных процедур, обеспечить раннее обращение должников к механизмам восстановления платёжеспособности, повысить уровень удовлетворения требований кредиторов и сократить сроки конкурсного производства. Указанные мероприятия согласуются с положениями законопроекта о реформе института банкротства, разработанного Министерством экономического развития РФ и внесённого в Государственную Думу в марте 2026 года.

Список использованных источников

1. I. Нормативные правовые акты
2. Конституция Российской Федерации : принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. (с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Официальный интернет-портал правовой информации. — URL: http://pravo.gov.ru (дата обращения: 03.04.2026).
3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) : Федеральный закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1994. — № 32. — Ст. 3301.
4. Уголовный кодекс Российской Федерации : Федеральный закон от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 20.02.2026, с изм. и доп., вступ. в силу с 03.03.2026) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
5. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации : Федеральный закон от 24.07.2002 № 95-ФЗ (ред. от 29.12.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2002. — № 30. — Ст. 3012.
6. О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей : Федеральный закон от 08.08.2001 № 129-ФЗ (ред. от 08.08.2024) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2001. — № 33 (ч. I). — Ст. 3431.
7. О несостоятельности (банкротстве) : Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ (ред. от 29.12.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2002. — № 43. — Ст. 4190.
8. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации : Федеральный закон от 28.04.2009 № 73-ФЗ (ред. от 29.07.2017) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2009. — № 18 (ч. I). — Ст. 2153.
9. О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях : Федеральный закон от 29.07.2017 № 266-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2017. — № 31 (ч. I). — Ст. 4815.
10. О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и отдельные законодательные акты Российской Федерации в части внесудебного банкротства гражданина : Федеральный закон от 31.07.2020 № 289-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2020. — № 31 (ч. I). — Ст. 5048.
11. О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации : Федеральный закон от 29.05.2024 № 107-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2024. — № 23 (ч. I). — Ст. 3045.
12. О внесении изменений в Федеральный закон «О взаимном страховании» и отдельные законодательные акты Российской Федерации : Федеральный закон от 08.08.2024 № 256-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2024. — № 33 (ч. I). — Ст. 4930.
13. О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» : Федеральный закон от 23.05.2025 № 111-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2025. — № 21. — Ст. 2926.
14. О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» : Федеральный закон от 31.07.2025 № 312-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2025. — № 31 (ч. I). — Ст. 4438.
15. О несостоятельности (банкротстве) предприятий : Закон Российской Федерации от 19.11.1992 № 3929-1 (утратил силу) // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. — 1993. — № 1. — Ст. 6.
16. О несостоятельности (банкротстве) : Федеральный закон от 08.01.1998 № 6-ФЗ (утратил силу) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1998. — № 2. — Ст. 222.
17. II. Материалы судебной практики
18. О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» : Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15.12.2004 № 29 (ред. от 21.12.2017) // Вестник ВАС РФ. — 2005. — № 3.
19. О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29 мая 2024 года № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон „О несостоятельности (банкротстве)“ и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» : Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 № 40 // Российская газета. — 2024. — 26 декабря.
20. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.03.2024 № 305-ЭС23-22266 по делу № А40-169761/2018 // Картотека арбитражных дел : [сайт]. — URL: https://kad.arbitr.ru/Card/?number=А40-169761/2018 (дата обращения: 24.04.2026).
21. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.09.2024 № 305-ЭС20-22207(8) по делу № А40-41566/2019 // Картотека арбитражных дел : [сайт]. — URL: https://kad.arbitr.ru/Card/?number=А40-41566/2019 (дата обращения: 24.04.2026).
22. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 13.01.2025 № 307-ЭС20-2151(68-71) по делу № А44-1127/2019 // Картотека арбитражных дел : [сайт]. — URL: https://kad.arbitr.ru/Card/?number=А44-1127/2019 (дата обращения: 24.04.2026).
23. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.02.2025 № 305-ЭС24-22290 по делу № А40-113828/2023 // Картотека арбитражных дел : [сайт]. — URL: https://kad.arbitr.ru/Card/?number=А40-113828/2023 (дата обращения: 24.04.2026).
24. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.05.2020 № 305-ЭС19-26656 по делу № А41-23442/2019 [Электронный ресурс] // Legalacts.ru. – URL: https://legalacts.ru/sud/opredelenie-sudebnoi-kollegii-po-ekonomicheskim-sporam-verkhovnogo-suda-rossiiskoi-federatsii-ot-29052020-n-305-es19-26656-po-delu-n-a41-234422019/ (дата обращения: 22.05.2026).
25. Субсидиарная ответственность в банкротстве (зима 2024–2025): обзор Определения Верховного Суда РФ от 13.01.2025 № 307-ЭС20-2151(68–71) по делу № А44-1127/2019 (АО «Дека») [Электронный ресурс] // BIRCH LEGAL. – URL: https://www.birchlegal.ru/legal_alerts/2218/ (дата обращения: 22.05.2026).
26. Оспаривание сделок при банкротстве юридических лиц: судебная практика по делу № 06АП-272/2024 [Электронный ресурс] // Favorit Consult. – URL: https://favorit-consult.ru/article/osparivanie-sdelok-bankrotstvo-yur-lic/ (дата обращения: 22.05.2026).
27. Определение Верховного Суда РФ от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4): правовая позиция по оспариванию подозрительных сделок [Электронный ресурс] // YTC Legal. – URL: https://ytc.legal/blog/osparivanie-sdelok-v-bankrotstve-yurlic-i-fizlic (дата обращения: 22.05.2026).
28. Определение Верховного Суда РФ от 26.04.2022 № 309-ЭС21-27706 по делу № А34-2459/2010: антимонопольный контроль за торгами в банкротстве [Электронный ресурс] // Центральный округ. – URL: https://centraldep.ru/news/torgi-v-bankrotstve-osnovaniya-i-poryadok-priznanie-rezultatov-torgov-nedeystvitelnymi/ (дата обращения: 22.05.2026).
29. Решение Верховного Суда РФ от 26.04.2024 № АКПИ24-164: о признании недействующим письма ФАС России о банкротных торгах [Электронный ресурс] // PROбанкротство. – URL: https://probankrotstvo.ru/news/verxovnyi-sud-otmenil-spornoe-pismo-fas-o-bankrotnyx-torgax-8383 (дата обращения: 22.05.2026).
30. III. Научная и учебная литература
31. Андрюшко, Ю. И. Процедуры банкротства юридических лиц: основные проблемы правового регулирования / Ю. И. Андрюшко // Universum: экономика и юриспруденция. — 2026. — № 1 (135). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/protsedury-bankrotstva-yuridicheskih-lits-osnovnye-problemy-pravovogo-regulirovaniya (дата обращения: 03.04.2026).
32. Волобуева, А. Е. Современные проблемы правоприменительной практики при банкротстве коммерческой организации / А. Е. Волобуева // Молодой ученый. — 2020. — № 8 (298). — С. 133–135. — URL: https://moluch.ru/archive/298/67655 (дата обращения: 03.04.2026).
33. Герасименко, Д. В. Становление и развитие законодательства о несостоятельности (банкротстве) в Российской Федерации / Д. В. Герасименко, К. С. Авакян // Молодой ученый. — 2019. — № 19 (257). — С. 197–200. — URL: https://moluch.ru/archive/257/58846 (дата обращения: 03.04.2026).
34. Горбунов, К. Д. Зарождение и становление законодательства о несостоятельности (банкротстве) в Российской Федерации / К. Д. Горбунов // Государственно-правовые исследования. — 2023. — № 6. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/zarozhdenie-i-stanovlenie-zakonodatelstva-o-nesostoyatelnosti-bankrotstve-v-rossiyskoy-federatsii (дата обращения: 03.04.2026).
35. Ибрагимов, Ю. М. О понятии и признаках несостоятельности (банкротства) / Ю. М. Ибрагимов // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. — 2018. — № 5. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/o-ponyatii-i-priznakah-nesostoyatelnosti-bankrotstva (дата обращения: 03.04.2026).
36. Иштыкова, К. О. Понятие и признаки банкротства / К. О. Иштыкова, К. А. Прокопьева, В. В. Осокина // Интерактивная наука. — 2022. — № 1 (66). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ponyatie-i-priznaki-bankrotstva (дата обращения: 03.04.2026).
37. Калицкая, О. А. Процедуры банкротства юридических лиц: проблемы правового регулирования / О. А. Калицкая // Universum: экономика и юриспруденция. — 2026. — № 1 (135). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/protsedury-bankrotstva-yuridicheskih-lits-problemy-pravovogo-regulirovaniya (дата обращения: 03.04.2026).
38. Лончакова, Ю. А. Правовая природа института банкротства юридических лиц в Российской Федерации / Ю. А. Лончакова, М. Ю. Ушаков // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. — 2025. — № 9. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravovaya-priroda-instituta-bankrotstva-yuridicheskih-lits-v-rossiyskoy-federatsii (дата обращения: 03.04.2026).
39. Попондопуло, В. Ф. Банкротство. Правовое регулирование : научно-практическое пособие / В. Ф. Попондопуло. — 2-е изд., перераб. и доп. — М. : Проспект, 2016. — 432 с.
40. Слепышев, В. А. Становление и развитие законодательства о несостоятельности (банкротстве) в России / В. А. Слепышев // Вестник ЧелГУ. — 2010. — № 9. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/stanovlenie-i-razvitie-zakonodatelstva-o-nesostoyatelnosti-bankrotstve-v-rossii-1 (дата обращения: 03.04.2026).
41. Соловьева, А. А. Понятие и признаки несостоятельности (банкротства) юридических лиц / А. А. Соловьева // Молодой ученый. — 2018. — № 50 (236). — С. 282–284. — URL: https://moluch.ru/archive/236/54844 (дата обращения: 03.04.2026).
42. Шершеневич, Г. Ф. Конкурсный процесс / Г. Ф. Шершеневич. — М. : Статут, 2000. — 477 с. — (Классика российской цивилистики).
43. IV. Электронные ресурсы и статистические материалы
44. Банкротства в России: январь-сентябрь 2024 года. Статистический релиз // Единый федеральный реестр сведений о банкротстве (Федресурс) : [сайт]. — URL: https://download.fedresurs.ru/files/Статрелиз%209%20мес%202024.pdf (дата обращения: 24.04.2026).
45. Банкротства в России: 4 кв. 2024 и 2024 год. Статистический релиз // Единый федеральный реестр сведений о банкротстве (Федресурс) : [сайт]. — URL: https://fedresurs.ru/news/24a1287d-3595-44c3-9c83-5c3b9ab4b1df (дата обращения: 24.04.2026).
46. Банкротства в России: итоги 2025 года. Статистический релиз // Единый федеральный реестр сведений о банкротстве (Федресурс) : [сайт]. — 26.01.2026. — URL: https://fedresurs.ru/news/0fb732a9-dcd6-457c-b72d-5d6227977a0f (дата обращения: 24.04.2026).
47. Выпускная квалификационная работа выполнена мной совершенно самостоятельно. Все использованные в работе материалы и концепции из опубликованной литературы и других источников имеют ссылки на них. Выпускная квалификационная работа прошла проверку на корректность заимствования в системе «Антиплагиат.ВУЗ».
48. Настоящим подтверждаю, что даю разрешение Университету «Синергия» на размещение полного текста моей выпускной квалификационной работы, отзыва о работе в период ее подготовки и рецензии на выпускную квалификационную работу в электронно-библиотечной системе Университета «Синергия».

			Прокофьев Д.И.
	(подпись)		(Фамилия И.О.)

49. «22» __мая__ 2026 г.