Введение
Глава 1. Теоретические основы глобального управления
1.1. Понятие и сущность глобального управления
1.2. Структура глобального управления
Глава 2. Практический анализ глобального управления в современном мире
2.1. Актуальные проблемы глобального управления в современном мире
2.2. Перспективы развития глобального управления в современном мире
Заключение
Введение
За последние полвека глобальное управление претерпело значительную эволюцию во всех его аспектах – по его участникам, целям, идеологии, диапазону и содержанию решаемых задач, а также по его институтам.
В более общем понимании глобальное управление можно определить, как борьбу человечества за наведение порядка в вечном взаимозависимом, но все еще очень хаотичном мире. Это кажется невозможным без активной роли ведущей международной организации мира – Организации Объединенных Наций. Однако характер такой роли ООН и степень, в которой она будет состоять из элементов лидерства – видения способности координировать коалицию интересов – отнюдь не ясны. Организация Объединенных Наций была основана на убеждении в том, что страны мира могут и должны сотрудничать в целях мирного урегулирования конфликтов и изменения жизни людей к лучшему.
Актуальность данной темы обусловлена тем, что мир сильно изменился с момента создания Организации Объединенных Наций, а вместе с созданием такого мощного института глобального управления изменились и принципы поведения стран на международной арене.
Предметом исследования являются проблемы и перспективы глобального управления, а объектом - отношения, складывающиеся в процессе глобального управления.
Целью исследования является изучить проблемы и перспективы развития глобального управления, это достигается путём решения следующих задач:
- изучить понятие и сущность глобального управления;
- проанализировать структуру глобального управления;
- выявить актуальные проблемы глобального управления в современном мире;
- выявить перспективы развития глобального управления в современном мире.
В данном исследовании используются следующие методы: изучение и анализ научной литературы, сравнение различных точек зрения, а также ознакомление со статистическими данными и их анализ.
В ходе написания реферативной работы автор изучил фундаментальные научные исследования отечественных и зарубежных ученых по обозначенной теме.
Глава 1. Теоретические основы глобального управления
1.1. Понятие и сущность глобального управления
Термин «глобальное управление» возник в середине 1970-х гг. более или менее одновременно с термином «глобализация», который применительно к глобальному управлению означает растущее признание расширения сфер и повесток (например, глобальное изменение климата, истощение ресурсов, глобальная безопасность, здравоохранение, гуманитарная ситуация в постконфликтных зонах и др.), требующих коллективных и скоординированных действий международного сообщества. Глобализация создает спрос на глобальное управление, которое в принципе невозможно без глобализации, но развитие глобализации не обязательно ведет к параллельному развитию глобального управления.
Исторически термин «глобальное управление» появился в западном междисциплинарном дискурсе и позиционировался, соответственно, как продукт западной цивилизации. Первоначальное понимание глобального управления сводилось к футурологической идее о глобальном правительстве по аналогии с национальными структурами, но в глобальном масштабе. Джеймс Розенау, один из первых теоретиков глобального управления, ввел в понятийный аппарат «принцип управления без правительства».
Термин “Глобальное управление” вот уже несколько десятилетий является предметом обширных научных дискуссий. Главным образом – благодаря работе Организации Объединенных Наций в рамках деятельности, связанной с проблематикой решения вопросов глобального управления. В частности, в вопросах поиска решений глобальных проблем человечества, связанных с предотвращением распространения инфекционных заболеваний, международного сотрудничества в области охраны окружающей среды и пр.
В рамках обширных научных дискуссий появилось и продолжает появляться множество определений “Глобального управления”, рассмотрим некоторые из них.
Глобальное управление – это управление глобальными процессами в отсутствие глобального правительства.
Правительство регулирует определенные структуры, которые, в свою очередь, управляют социальными процессами и функциями.
Глобальное управление – это комплекс формальных и неформальных институтов, механизмов, отношений и процессов, существующих между и распространяющихся на государства, рынки, отдельных граждан и организации, как межправительственные, так и неправительственные, посредством которых на глобальном уровне определяются коллективные интересы, устанавливаются права и обязанности, разрешаются споры.
Глобальное управление — это совокупность усилий, предпринимаемых разобщенными акторами, которые дополняют деятельность государств или вовсе их вытесняют из системы управления на международной арене.
Глобальное управление — это коллективные усилия по выявлению, изучению или решению мировых проблем, которые выходят за рамки возможностей их решения на уровне отдельных государств; способности международной системы в любой момент времени предоставлять услуги, подобные правительству, в отсутствие мирового правительства.
Глобальное управление для устойчивого развития рассматривается как глобально-политический процесс, в ходе которого осуществляется целенаправленное формирование и реализация механизмов передачи властно-управленческих полномочий на глобальный уровень, адекватный эффективному решению глобальных проблем и включению глобальных процессов в стратегию выживания человечества. Этот тип управления представляется в качестве инновационного способа организации властных отношений, который позволит в будущем преодолеть негативные последствия стихийного развертывания глобальных процессов и проблем и осуществить поворот вектора глобального развития на траекторию устойчивого развития. Под устойчивым развитием понимается глобальная стратегия разрешения глобального социо-природного противоречия между растущими потребностями человечества и невозможностью биосферы обеспечить эти потребности, а в более общем случае как наиболее безопасный тип самоорганизации цивилизации.
Исследователи глобального управления не столько рассматривают эти процессы сквозь призму либерализма или реализма, сколько пытаются описать широту выбора международных институциональных форумов как набора международных институтов для определения приоритетов глобального регулирования и управления.
Важность глобального управления заключается в том, что институты помогают формировать устойчивые взаимные ожидания государств в отношении поведения глобальных акторов, снижая уровень неопределённости. Нельзя отрицать тот факт, что правила и нормы функционирования международных институтов и режимов слабее, чем в национальных обществах, из-за превалирования полномочий по обеспечению соблюдения национального законодательства, пространственной политики суверенитета, склонности государств прибегать к национальному арсеналу инструментов воздействия в случае «возмущения глобальной сферы».
С развитием глобализации как ведущего мегатренда все больше стала проявляться нормативная составляющая глобального управления. Соответственно, глобальное управление начали ассоциировать с возможностью достижения конкретных договоренностей по проблемам транснационального характера и даже в некоторой степени направления развития глобализации. Однако в данном контексте глобальному управлению, так же как и глобализации, не удалось избежать критики и обвинений в идеологическом подтексте по продвижению интересов коллективного Запада во главе с США и (нео)либеральных ценностей. Под влиянием идеологии либерализма создавалась иллюзия широкого межгосударственного сотрудничества и единства норм мирорегулирования, что в свою очередь привело к двойному результату – популяризации и одновременно размыванию идеи глобального управления. В конце 1990-х гг. в разгар конфликта на территории бывшей Югославии были сделаны попытки исключить из площадок глобального управления ООН. Это впоследствии сопровождалось усиленным навязыванием новых моральных императивов вмешательства во внутренние дела государств за счет вытеснения «устаревших» и «недостаточных» норм Устава ООН.
Итак, концепция глобального управления эволюционировала достаточно быстрыми темпами от футурологической идеи мирового правительства до предпочтительности управления глобальными процессами. Помимо государств, в архитектуру субъектов глобального управления включены международные организации и даже негосударственные акторы, что может трактоваться как переход от Вестфальской к пост-вестфальской норме управления.
Разнообразие определений формирует соответствующие подходы к организации глобального управления. Помимо утопического мирового правительства к типам глобального управления можно отнести:
1) традиционное межгосударственное сотрудничество (соответствует иерархическому управлению с жесткой формой связи через асимметрию власти и властных позиций);
2) институционализированный формат глобального управления в части усиления (реформирования) действующих международных организаций и создания альтернативных институтов;
3) неинституционализированное политическое управление глобальными процессами на базе сетевого взаимодействия и добровольных партнерств с участием всех заинтересованных сторон – государств и частных субъектов. В первых двух случаях глобальное управление реализуется напрямую (руководство «сверху вниз»),
Авторская трактовка глобального управления подразумевает комплексное и расширенное понимание концепта как
а) коллективных усилий по сдерживанию и противодействию кризисам, решению конкретных задач и одновременно управлению соответствующими процессами;
б) широкой субъектной структуры с участием ведущих держав, институтов «клубной» дипломатии («Группы двадцати»), валютно-финансовых регуляторов – МВФ и Всемирного Банка, а также многоступенчатой и разветвленной сети международных организаций (ООН) и региональных организаций, а также НПО;
в) повестки, в которой помимо вопросов экономического, валютно-финансового, торгового регулирования, а также взаимодействия по линии обеспечения стратегической стабильности, присутствует множество проблем «низкой» политики.
Помимо глубинных цивилизационных противоречий сам процесс глобализации, протекающий в форме вестернизации, порождает, так сказать, «новые» цивилизационные конфликты в современном мире. Замедленный процесс общественной модернизации в России не в последнюю очередь связан с потенциально протестным отношением российских граждан к западным формам обустройства жизни, генетической приверженностью солидаристскому общественному устройству. Навязывание западной, либеральной модели развития вызывает сильный протест и в других странах, например, в Китае.
1.2. Структура глобального управления
В настоящее время существующая структура глобального управления может быть представлена в виде треугольника, контурами которого выступают:
1) ООН и мировое сообщество в лице 193 государств-членов,
2) специализированные межправительственные, региональные и субрегиональные, а также неформальные (клубные) организации,
3) в меньшей степени – неправительственные организации.
В центре треугольника неизменно находятся ведущие мировые державы. Традиционно глобальное управление – это по большей части прерогатива государств как центральных акторов Вестфальской модели. Взаимодействуя, государства:
1) устанавливают и/или навязывают правила, по которым осуществляется регулирование глобальных процессов;
2) совместно принимают решения;
3) разделяют ответственность.
Если в условиях «холодной войны» за настройки международной системы отвечали супердержавы, по крайней мере, в сфере поддержания стратегической стабильности, то в рамках однополярной структуры роль регулятора была закреплена за США в плотном окружении ближайших союзников (концепция плюралистической однополярности). В этот непростой период перестройки системы с биполярной модели на однополярный фундамент стало понятно, что правила и регулирующие императивы нужны и для единственной сверхдержавы.
В XXI в. международная система с ее явным движением в сторону многополярности стала более подвижной, сбалансированной и взаимозависимой. На роль регуляторов стали претендовать новые центры силы, что открыло путь к становлению многополярности по многим показателям и сферам. С 2010 г. наметился тренд на смещение центров влияния и обострение противоречий между западными и быстро растущими развивающимися государствами. Конкуренция происходит по линии изменения баланса сил, что, в частности, наглядно продемонстрировал инициированный в 2001 г. Дохийский раунд многосторонних торговых переговоров в рамках ВТО, закончившийся провалом. Обострение соперничества стало возможным по мере роста финансово-экономической и торговой мощи не-запада в XXI в., что повлияло на снижение асимметрии соотношения материальных потенциалов. Вместе с выравниванием торгово-экономических количественных показателей крупнейших развивающихся экономик (преимущественно азиатских) окрепло их политическое влияние, что мотивирует традиционные центры силы идти на сближение и сотрудничество с ними в более широком политическом контексте.
Важный пласт регулирования принадлежит международным организациям, которые обладают собственной акторностью, проявляющейся в определенной степени автономности от государств-членов. Вместе с тем сами по себе эти организации не являются субъектами глобального управления, их решения производны от позиций стран, занимающих в них ключевые позиции.
Начиная со второй декады XX в. МВФ, Всемирный банк и с 1995 г. ВТО позиционируются в качестве «большой тройки» глобальных регуляторов в области экономики, финансов и торговли. Функционал данных межправительственных организаций включает создание и внедрение правил, развитие инфраструктуры государств-членов, что позволяет квалифицировать их в качестве центров глобального проецирования силы. Кроме того, данные организации выполняют не только экономическую функцию, но и политические задачи, т. к. глобализация, открытые рынки и многосторонний характер торговли проецируются в качестве надежной гарантии обеспечения долгосрочного мира.
Стержневой структурой глобального регулирования считается ООН, которая с 1945 г. воплощает разнообразие мир-системы государств, призвана обеспечивать равновесие всей системы международных отношений и служить несущей конструкцией международной безопасности. Однако, несмотря на глобальный многофункциональный охват своей деятельности, ООН никогда не была инструментом глобального управления. С точки зрения политической структуры ООН – это эгалитарная организация, в основу которой заложено равноправие всех государств-членов по принципу «одна страна – один голос». Уникальная легитимность ООН, в основе которой – универсальное членство 193 государств, с одной стороны, олицетворяет многосторонность и отражает реальные настроения в мировом сообществе, но с другой – объективно утяжеляет процесс принятия коллективных решений. В системе ООН функционал глобального управления эксклюзивно возложен главным образом на Совет Безопасности, который несет ответственность за военно-политическое регулирование с опорой на «право вето».
Значимость международных межправительственных организаций остается ограниченной. Отсутствие консенсуса по многим ключевым вопросам глобальной повестки, а также неравномерный потенциал влияния на процесс принятия решений со стороны традиционных и новых центров силы привели к снижению эффективности «большой тройки» глобальных регуляторов (МВФ, ВБ и ВТО). Ключевые позиции в МВФ, группе Всемирного банка и ВТО принадлежат США и западным державам. Несмотря на то, что крупнейшие государства не-западного блока смогли незначительно увеличить свои национальные квоты в МВФ и Всемирном банке, они не входят в группу стран, которые могут оказывать воздействие на решения традиционных структур Бреттон-Вудса. Восходящие центры, не имея должной репрезентативности в рамках существующих институтов, продвигают трансрегиональные (система институтов БРИКС) и макрорегиональные («Один пояс – один путь») инициативы. По мере институционализации БРИКС, ШОС и других аналогичных структур (Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Банк развития БРИКС и др.) потенциал «периферии» будет нарастать.
Вместе с тем новые центры силы пока не смогли приблизиться к укреплению своих позиций настолько, чтобы занять лидирующую роль хотя бы в глобальном экономическом управлении. Представляется, что в среднесрочной перспективе на авансцене глобального управления будут доминировать два конкурирующих мирорегулирующих блока («глобальное НАТО» и «ШОС+») с разными подходами к вопросам мирорегулирования, от кибербезопасности и регулирования Интернета до правозащитной проблематики.
Хотя все государства проявляют единодушие в необходимости реформирования ООН, ВТО, МВФ, Всемирного банка, договориться о деталях этого процесса категорически не удается, так же как не удается договориться по поводу проведения новых глобальных конференций по типу Бреттон-Вудской или Сан-Францисской и сформировать пул новых межправительственных организаций.
Несмотря на ослабление централизованного характера межгосударственных институтов, действующие структуры позволяют системе с разной степенью эффективности преодолевать возникающие кризисы. Отсутствие с 1945 г. глобальной войны – это часть большой заслуги ООН, которая в условиях прогрессивного развития человечества переросла в «привычку к миру» и перестала ассоциироваться в сознании широкой общественности и политического истеблишмента с реальной угрозой. ООН остается единственной действующей площадкой глобального сотрудничества и принятия важнейших решений. ООН никогда не была инструментом глобального управления, но ее ключевая структура – Совет Безопасности – неукоснительно работала на выполнение функционала по глобальному регулированию в военно-политической сфере. Несмотря на разобщенность позиций постоянных членов СБ ООН (прежде всего РФ и США), другой альтернативы сотрудничеству на многосторонней основе просто не существует.
Работающим и вполне дееспособным механизмом выступает «Группа двадцати», которая довольно результативно проявила себя в контексте глобального кризиса 2008 г. как антикризисная фокус-группа по недопущению стагнации в глобальной экономике. Данная структура отличается от многих регулирующих механизмов тем, что устраивает как передовые развивающиеся, так и традиционно развитые державы. В условиях системного кризиса 2020 г. усилия «Группы двадцати» оказались не столь прогрессивными, однако ведущие мировые державы как западной коалиции, так и не-западного блока возлагают на клуб конструктивные ожидания. После реструктуризации в 2014 г. состава «Группы семи» данный клуб ориентирован на отстаивание интересов коллективного Запада.
Исходя из своего совокупного стратегического потенциала, на статус ведущего коллективного центра силы претендует БРИКС, продвигая не-западный взгляд на мироустройство и инициируя изменения существующей системы глобального управления. Поступательная институционализация БРИКС в виде созданных Нового банка развития и Пула условных валютных резервов будет продвигать коллективные интересы объединения через гибкий подход синтеза интересов государств-членов. Тем более что БРИКС поступательно расширяет повестку и горизонты в области глобального управления.
Сетевой принцип управления на основе подключения к решению ряда вопросов неправительственных организаций и гражданского общества и формирования новых моделей взаимодействия прогрессирует не так быстро, как хотелось бы неправительственному сектору. Несмотря на усиление смешанных механизмов глобального управления бюрократическая машина государственного типа управления по-прежнему инерционна.
Глава 2. Практический анализ глобального управления в современном мире
2.1. Актуальные проблемы глобального управления в современном мире
Система глобального управления была разработана западными государствами, исходя из собственных ценностей и представлений о миропорядке. Именно коллективный Запад с центром принятия решений в лице США и ряда других государств был основоположником создания международных правил и норм. Однако западоцентризм глобального управления сменяется более сбалансированной системой, учитывая подъем возвышающихся государств, что изменило не только баланс сил, но и структуру глобального управления. В феврале 2020 г. в докладе организаторов Мюнхенской конференции по безопасности впервые прозвучал термин «беззападность», оспаривающий единство Запада. За основу была выдвинута гипотеза о «распаде» западного сообщества как некогда сплоченной геополитической конфигурации, единство и коллективный характер которого обеспечивались приверженностью демократическим принципам, правам человека, рыночной экономике и сотрудничеству в международных институтах. Появление дискурса было вызвано не только усилением сплоченности «не-запада» и уменьшением западоцентризма в глобальном управлении, но и последствиями эпидемии COVID-19, как то закрытие границ и ослабление взаимопомощи западных стран.
Ни одна ведущая мировая держава или группа государств не в состоянии поддерживать порядко-формирующие процессы и глобальное управление в одиночку. Традиционно важное практическое измерение глобального управления содержится в политике США, КНР и РФ. Все три державы активно вовлечены в повестку глобального управления, придерживаясь разных моделей и опираясь на разные идейно-теоретические традиции.
Подход России к глобальному управлению отличается гибкостью и во многом зависит от текущего баланса сил. В 1990-е гг. Россия расценивала глобальное управление как западный концепт, отвечающий интересам традиционных центров силы по защите статус-кво. Тот факт, что Россия вела переговоры о вступлении в ВТО на протяжении 18 лет, в определенной степени отражает настороженность страны в вопросах глобального торгово-экономического управления. Вместе с тем в начале1990-х гг. Россия уверенно добивалась участия в механизмах глобального управления («Группе семи»). В 1992 г. РФ вступила в МВФ. В январе 2005 г. Россия досрочно погасила свою задолженность перед фондом, получив статус кредитора МВФ. В связи с этим решением Совета директоров Россия была включена в План финансовых операций фонда, тем самым войдя в круг членов МВФ, средства которых используются в финансовых операциях МВФ.
Современную российскую внешнюю политику отличает прагматизм, многовекторность, «напористость» и рационализм. Внешнеполитическая стратегия строится с опорой на многополярность, «концерт» наций, региональные организации и неформальные структуры. Тенденция на изоляцию РФ со стороны коллективного Запада наталкивается на неприятие подобных попыток и является побудительным мотивом для Москвы для продвижения реформы системы глобального управления и усиления своего присутствия в ее ключевых структурах.
Российская дипломатия активно продвигает свою внешнеполитическую стратегию на площадках БРИКС, «Группы двадцати», ШОС и др. Главным ресурсом и многосторонним механизмом для современной России выступает ООН, которая расценивается Москвой как универсальная площадка для согласования всего комплекса глобальных проблем. Российское руководство и политический истеблишмент, характеризуя ООН, используют такие эпитеты, как «центр регулирования международных отношений и координации мировой политики», «универсальная площадка для разрешения кризисов», «гарант обеспечения многосторонности». Россия традиционно проводит активную дипломатию на площадке ООН, выступая за сохранение и укрепление ее центральной роли в мире. Подобный подход отражен во всех без исключения внешнеполитических концепциях современной России, в которых обосновывается необходимость усиления роли ООН для обеспечения стабильности, предсказуемости и многополярности.
Активный и напористый характер участия в процессах и механизмах глобального управления демонстрирует КНР, предлагая альтернативную западной модель развития. За два прошедших десятилетия Пекин смог продемонстрировать впечатляющую динамику – от рядового члена международных организаций до державы с глобальной ответственностью, направляющей реформирование традиционных международных институтов и запускающей новые альтернативные структуры (Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Фонд Шелкового пути, Новый банк развития БРИКС). Лидерская позиция в институциональном каркасе глобального управления подкреплена трансрегиональными экономическими инициативами и проектами.
Современная внешнеполитическая стратегия Китая опирается на целый ряд идейно-ценностных конфуцианских установок, среди которых «сообщество единой судьбы человечества» и «гармоничный мир», проповедующие установку на устойчивый, миролюбивый, справедливый мир и взаимовыгодное сотрудничество в противовес унилатерализму и гегемонизму.
В концептуальном плане подход КНР к глобальному управлению опирается на следующие установки:
- Китай должен принимать активное участие в глобальном управлении и брать на себя инициативу;
- участие Китая в глобальном управлении направлено на мирное развитие и взаимовыигрышное сотрудничество;
- глобальное управление должно придерживаться принципов равноправных консультаций и взаимовыгодного совместного строительства.
Основные принципы участия Китая в глобальном управлении в трактовке председателя КНР Си Цзиньпина сводятся к следующему своду правил:
1) глобальное управление должно соответствовать Уставу ООН, новые проблемы необходимо решать посредством консультаций на равноправной основе;
2) глобальное управление новой эпохи должно создать новый тип междержавных отношений;
3) глобальное управление должно развивать роль уже существующих международных организаций и способствовать созданию новых площадок;
4) участие в глобальном управлении требует активно брать на себя международную ответственность и обязательства, а также следовать принципу собственных возможностей;
5) глобальное управление должно прислушиваться к требованиям других стран, а также своевременно выражать голос Китая;
6) глобальное управление тесно связано с госуправлением Китая.
России и Китаю совместно с другими членами БРИКС удалось добиться определенных подвижек по укреплению своих позиций в МВФ и Всемирном банке по итогам реформы системы представительства и квот. По новым правилам у Китая национальная квота в МВФ достигла 6,4 %, у России – 2,7 %. Китай стал третьим по размеру квоты государством-членом МВФ, поднявшись на три позиции. Россия поднялась с десятой на девятую позицию. Во Всемирном банке наибольшее увеличение доли голосов – на 1,64 % (с 2,77 до 4,42 %) также пришлось на КНР. Квота РФ по-прежнему составляет 2,77 %. Вместе с тем базовые рамки и соотношение сил в этих организациях остались прежними в силу непоколебимости доли США и их права вето.
Современная стратегия США с точки зрения глобального управления отличается прагматичностью и сводится к поддержанию двух ключевых форматов:
- традиционной коалиционной дипломатии с опорой на НАТО и другие организации, где у США лидирующие позиции и поддержка большинства;
- перевод многостороннего взаимодействия в односторонний или двусторонний формат (при наличии в организации прокитайской коалиции) с привлечением ограниченного числа союзников для блокирования невыгодных решений.
Применительно к ООН американской дипломатии свойственно гибкое балансирование между отсылкой к высоким основополагающим идеалам Объединенных Наций и отстаиванием собственных интересов. С одной стороны, США подтверждают свою приверженность и поддержку ООН, но с другой – заявляют, что в современных условиях ООН не является более ключевым инструментом коллективного регулирования и разрешения кризисных ситуаций в области безопасности. США не скрывают, что ориентируются в выборе инструментария обеспечения безопасности на ситуативный подход и в случае, если возможности НАТО более адекватны и подходящи условиям кризисной ситуации, они сделают выбор именно в пользу последнего.
Таким образом, как говорилось ранее, но одна мировая держава или группа государств не в состоянии поддерживать порядко-формирующие процессы и глобальное управление в одиночку. Традиционно важное практическое измерение глобального управления содержится в политике США, КНР и РФ. Все три державы активно вовлечены в повестку глобального управления, придерживаясь разных моделей и опираясь на разные идейно-теоретические традиции. В данном параграфе были рассмотрены подходы к управлению России, Китая, США, и было выявлено, что принципы управления абсолютно разные. Отсюда можно выделить актуальную проблему - глобальное управление по разному структурируется в разных частях мира и имеет различный специфический формат. В этом смысле, мировая система глобального управления далека от целостной и завершённой оформления. Так же, можно считать, что кризисе, и этому есть нынешнее подтверждение.
2.2. Перспективы развития глобального управления в современном мире
В современных реалиях прослеживается тенденция к постепенному росту глобализации на международном уровне. Без сомнения, такой процесс как глобализация несет в себе множество плюсов. К примеру: скачок технического развития и внедрение их в рабочий процесс приводят к снижению себестоимости продукции, международная конкуренция — к снижению наценок, международная торговля — расширению рынков, увеличение рабочих мест — повышению занятости населения, низкая себестоимость сборки товаров и прочее в конце концов приводят к тому, что страны третьего мира могут догнать страны второго и первого мира в экономическом секторе. В этой связи проблематика «глобального управления» становиться всё более актуальной. Из-за больших темпов роста глобализации возникает проблема с адаптацией системы глобального управления на вызовы не только “сегодняшнего” дня, но и дня “завтрашнего”. Сопутствующей проблемой является необходимость создания обновленной международно-правовой базы для регулирования конфликтных ситуаций разных уровней, в том числе глобальных масштабов. Такая международно-правовая база должна предотвратить возможную двойственность трактовки норм международного права.
На ближайшую перспективу широкая модель глобального управления с участием разных типов акторов вряд ли кардинально изменится, однако подвижки могут произойти по линии форматов и интенсивности взаимодействия между различными уровнями субъектов. Речь идет об усилении или, наоборот, ограничении механизмов коллективного управления на транснациональном уровне в сторону, соответственно, уменьшения или увеличения способности государств по реализации управления на национальном уровне. Диверсификация акторов и площадок для обсуждения и согласования позиций по глобальной повестке формирует так называемую «конкурентную многосторонность», которая в случае с глобальным управлением имеет вполне созидательный характер.
Интересы традиционных и новых центров силы в системе глобального управления расходятся. При этом их взаимодействие не всегда принимает исключительно конфронтационный характер, тяготея к балансу конкуренции и взаимозависимости. Запад с трудом идет на аккомодацию новых центров силы, которые, в свою очередь, добиваются равного с ним статуса, но не стремятся исключить или заменить его. Перспективы и результативность глобального управления будут во многом определяться умением договариваться, хотя ни одна из сторон пока не изъявляет стойкого желания совместно формировать единый коллективный управляющий центр.
Традиционные центры силы в лице ведущих западных государств по-прежнему оказывают прямое и наиболее весомое влияние на руководство международных институтов, определяя ключевые направления в их работе и разработку международных правил. С учетом текущих изменений в глобальной иерархии для восходящих государств задача обеспечения скоординированности позиций и действий в рамках международных организаций не менее важная, чем для коллективного Запада.
Подходы РФ, КНР и США к глобальному управлению определяются соответствующими стратегиями стран по линии глобального лидерства, а также разницей в интерпретации правил и норм. Все три державы так или иначе возлагают надежды на сохранение и/или восстановление и/или приобретение глобального лидерства. Национальные интересы и приоритеты стран разные, что определяет конкурирующий характер их взаимодействия. Современная модель конкуренции между тремя державами все больше сдвигается в сторону конкуренции моделей управления. Соответственно, в рамках международной системы возникает потребность не только в управлении глобальными процессами, но и в управлении междержавной конкуренцией. Очевидно, что между всеми странами нет четкого понимания стратегических взаимоотношений в долгосрочной перспективе. Но каждая из них по-прежнему ведет тонкое дипломатическое маневрирование в духе Г. Киссинджера по сдерживанию друг друга. Задачи глобального управления приходится решать в условиях перераспределения сил ведущих государств, которые во многом исходят из текущих интересов и ориентируются на ситуативные процессы.
Также, “Глобальное управление” будет продолжать свое становление на поприще регулирующего механизма в процессе глобализации. Главными инструментами, по средствам которых осуществляется наибольшее воздействие на общественное сознание и поведение людей, по-прежнему остаются мораль и право. Так же в этом направлении можно выделить идеологию, политику, экономику, финансы, культуру и т.п. Но в ряду этих факторов мораль и право несомненно имеют главенствующие значения. Хотя на данный момент в рамках глобального управления не удается достичь консенсуса из-за конфликта интересов в ряде смежных вопросов, необходимо задуматься о дальнейшем совершенствовании деятельности в рамках решения глобальных проблем человечества: загрязнения окружающей среды, бедности, распространения инфекционных заболеваний и сопутствующих вопросов мирового значения.
Заключение
Потребность в управлении международной системы растет. Однако конфигурация глобального управления по-прежнему носит раздробленный и специализированный характер и во многом зависит от соотношения сил на международной арене. Глобальное управление по-разному структурируется в разных частях мира и в разных отраслевых сегментах имеет собственный специфический формат. В этом смысле мир далек от глобального управления как такового, а система управления далека от целостного и завершенного оформления.
Можно утверждать, что парадигма глобального управления находится в кризисе, и этому есть нынешнее подтверждение, ситуация на Украине, санкции Европы и США против России. Дефицит управления тождественен его краху, тем более что нынешнее глобальное управление не предусматривает устранение неравенства между государствами и регионами и решение всех насущных проблем современности.