Эволюция торговых войн и их влияние на международную торговлю в условиях трансформации мировой системы

ВВЕДЕНИЕ

В современном мире, характеризующемся глобализацией и взаимозависимостью экономик, торговые войны стали одним из наиболее значимых факторов, влияющих на развитие международных экономических отношений. Торговые противостояния между крупнейшими экономиками мира, такими как США и Китай, США и Европейский союз, приводят к серьезным потрясениям на мировых рынках, изменениям в глобальных цепочках создания стоимости и перестройке всей архитектуры мировой торговли.

Несмотря на то, что мировое сообщество предпринимает усилия по либерализации торговли и снижению барьеров, практика применения торговых ограничений и давления в последние годы получила широкое распространение. Страны все чаще прибегают к использованию таких инструментов, как повышение импортных тарифов, введение квот, применение нетарифных ограничений и санкций для защиты национальных производителей и получения экономических и политических преимуществ.

Последствия торговых войн выходят далеко за рамки экономических потерь непосредственно вовлеченных сторон. Они приводят к нарушению устоявшихся торговых связей, изменению потоков капитала и инвестиций, трансформации глобальных производственных цепочек. Торговые конфликты несут в себе риски для мировой финансовой стабильности, усугубляют неопределенность в глобальной экономике и в конечном итоге негативно отражаются на темпах экономического роста и благосостоянии населения во многих странах мира.

Актуальность данного исследования обусловлена нарастанием напряженности в международной торговле, учащением случаев применения торговых ограничений и давления в последние годы. Изучение эволюции торговых войн, их причин, методов и последствий представляется крайне важным для понимания текущего состояния и перспектив развития мировой экономики в условиях трансформации существующего миропорядка.

Степень разработанности темы исследования находит отражение в трудах многих отечественных и зарубежных авторов. Среди российских исследователей можно выделить работы Портанского А.П.^[1], Афонцева С.А.^[2], Гладкова И.С.^[3], в которых анализируются теоретические аспекты и практические проявления торговых войн. Среди зарубежных авторов существенный вклад в исследование данной проблематики внесли Бхагвати Д.^[4], Ирвин Д.^[5], Родрик Д.^[6]

Объектом исследования выступают торговые войны как феномен международных экономических отношений. Предметом исследования являются причины, методы, последствия торговых войн и их влияние на трансформацию мировой торговой системы.

Цель работы состоит в выявлении особенностей эволюции торговых войн и определении их влияния на развитие международной торговли в условиях изменения существующего мирового порядка.

Для достижения указанной цели были поставлены следующие задачи:

• Раскрыть сущность и специфику торговых войн.
• Проанализировать методы ведения торговых войн.
• Выделить причины и факторы, приводящие к началу торговых войн.
• Определить направления влияния торговых войн на экономическое развитие стран.
• Оценить последствия торговых войн для мировой экономики.
• Изучить особенности участия России в торговых войнах и конфликтах.
• Проанализировать влияние участия России на международную торговлю и мировую экономику.

Методологической основой исследования являются историко-политический, социологический и системный подходы, законы и закономерности экономического развития, закономерности международных отношений, а также принципы детерминизма, системности, исторической объективности, применительно к теме диссертационного исследования.

Теоретической базой исследования послужили труды отечественных и зарубежных ученых по проблемам международной торговли, торговых конфликтов и экономической глобализации, в частности, работы Афонцева С.А.^[7], Гладкова И.С.^[8], Кадочникова П.А.^[9], Клинова В.Г.^[10].

В работе использовались такие общенаучные методы, как анализ и синтез, индукция и дедукция, сравнение, обобщение, а также экономико-статистические методы для оценки экономических показателей и последствий торговых войн.

Теоретическая значимость работы заключается в развитии научных представлений о природе, формах и эффектах торговых войн в контексте трансформации мировой экономической системы.

Практическая значимость состоит в возможности использовать результаты исследования для выработки мер экономической политики России в условиях ее вовлеченности в торговые противостояния.

Научная новизна исследования состоит в следующем:

• Уточнено понятие торговых войн в контексте современных тенденций развития мировой экономики и международных отношений.
• Выявлены особенности эволюции торговых войн в XXI веке под влиянием процессов экономической глобализации и регионализации.
• Определены новые методы и инструменты ведения торговых войн, связанные с развитием цифровых технологий и ростом значимости нетарифных ограничений.
• Обоснованы императивы трансформации торговой политики России в условиях ее вовлеченности в торговые противостояния с учетом необходимости обеспечения национальных экономических интересов.

Структура магистерской диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованных источников. В первой главе рассматриваются теоретические основы исследования торговых войн. Вторая глава посвящена анализу влияния торговых войн на экономическое развитие стран. В третьей главе изучается участие России в торговых конфликтах и его последствия. В заключении сформулированы основные выводы исследования.

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ТОРГОВЫХ ВОЙН

1.1. Сущность и специфика торговых войн

Понятие "торговая война" является довольно распространенным в современной экономической науке, однако единого общепринятого определения данного термина не существует из-за многообразия его признаков и свойств экономического и политического характера.

Отечественные ученые дают следующие трактовки понятия "торговая война":

По мнению Е.Ф. Авдокушина, торговая война представляет собой "торговое соперничество двух или нескольких государств, при котором каждая из стран использует методы внешнеторговой политики для получения экономических преимуществ или ответных уступок"^[11].

В.П. Оболенский определяет торговую войну как "конфликт между странами или группами стран, в ходе которого стороны прибегают к защите внутреннего рынка от наплыва товаров из-за рубежа и стремятся захватить зарубежные рынки для своих товаров, используя дискриминационные меры внешнеторговой политики"^[12].

А.П. Киреев считает, что торговая война – это "взаимное торгово-политическое противостояние двух или более государств с целью путем оказания экономического давления добиться от противоположной стороны политических или экономических уступок"^[13].

В зарубежной научной литературе также встречаются различные трактовки понятия "торговая война":

Американский экономист Д. Сальваторе определяет торговую войну как "ситуацию, в которой страны пытаются нанести ущерб торговле друг друга, вводя торговые ограничения, такие как тарифы и квоты"^[14].

Французские ученые Ж. Ломм и Ж. Капель трактуют торговую войну как "торгово-политический конфликт между государствами, ведущийся нетарифными методами с целью вытеснения конкурента с рынка"^[15].

По мнению немецкого исследователя М. Лоренца, торговая война представляет собой "агрессивное применение мер торговой политики одним государством по отношению к другому государству или группе государств"^[16].

Таким образом, несмотря на различия в формулировках, большинство исследователей сходится во мнении, что торговая война предполагает противостояние между странами с применением мер внешнеторговой политики для защиты национальных экономических интересов, захвата внешних рынков и достижения политических целей.

Основными целями торговой войны являются:

• увеличение доходов от торговли и достижение экономических преимуществ;
• защита отечественных производителей и отраслей от иностранной конкуренции;
• изменение торгового баланса и условий торговли в свою пользу;
• достижение политических целей путем экономического давления на соперников.

Участниками торговых войн выступают государства, их союзы и международные организации. В современных реалиях торговые войны ведутся преимущественно между крупнейшими экономиками мира и торговыми блоками. Наиболее яркими примерами являются торговые противостояния США – Китай, США – ЕС, Япония – Южная Корея и т.д.

При этом прямыми противоборствующими сторонами являются сами государства, вводящие ограничительные меры друг против друга. Косвенными сторонами могут быть международные организации (ВТО, МВФ и др.), выступающие арбитрами или посредниками в урегулировании конфликтов, а также третьи страны, вынужденные подстраиваться под противостояние крупных игроков.

Резюмируя, можно заключить, что торговая война представляет собой конфронтацию государств в торгово-экономической сфере, ведущуюся с применением таможенных тарифов, квот, санкций и других ограничений в стремлении защитить свои рынки, нанести урон соперникам и добиться экономических или политических преимуществ. В условиях глобализации торговые войны стали распространенным феноменом и важным фактором международных экономических отношений.

Торговые войны имеют ряд специфических особенностей, отличающих их от других форм экономического противостояния государств. Прежде всего, торговая война предполагает использование инструментов внешнеторговой политики (тарифных и нетарифных ограничений) для давления на оппонента и достижения экономических и политических целей. В отличие от валютных или санкционных войн, где задействуются финансовые и дипломатические рычаги, в торговых конфликтах борьба идет непосредственно за рынки товаров и услуг^[17].

Другой важной чертой торговых войн является их дестабилизирующее влияние на систему международной торговли. Введение новых торговых барьеров одной страной обычно провоцирует ответные меры со стороны партнеров, что ведет к своеобразной "гонке вооружений" и может спровоцировать эскалацию конфликта. По мнению Е.В. Гордеевой, "торговые войны нарушают устойчивость мировой экономики, разрушают сложившиеся кооперационные связи и препятствуют развитию эффективного международного разделения труда"^[18].

Немаловажной особенностью торговых войн является их комплексный характер и тесная взаимосвязь экономического и политического измерений. С одной стороны, торговые противоречия часто возникают на почве конкуренции за рынки и стремления защитить своих производителей. С другой - они могут быть инструментом политического давления и способом продвижения стратегических интересов государств. Как указывает В.Г. Клинов, "в настоящее время торговые войны стали неотъемлемым компонентом борьбы крупных держав за лидерство на мировой арене"^[19].

Наконец, характерной чертой торговых войн является высокая вероятность негативных последствий как для прямых участников, так и для мировой экономики в целом. Протекционизм и торговые ограничения приводят к росту цен, снижению эффективности производства и благосостояния потребителей. Если конфликт затягивается, под удар могут попасть глобальные цепочки создания стоимости^[20]. В конечном итоге торговые войны чреваты падением объемов международной торговли, замедлением экономического роста и обострением политической напряженности.

Проявления торговых войн в современной мировой экономике весьма многообразны. Чаще всего противостояние начинается с введения страной-инициатором дополнительных импортных пошлин, как это было в случае с пошлинами США на сталь и алюминий в 2018 г.^[21]. За этим обычно следуют симметричные меры со стороны оппонента, который либо повышает пошлины на импорт из первой страны, либо вводит количественные ограничения.

Другим распространенным инструментом торговых войн являются антидемпинговые меры, направленные против субсидируемого экспорта. Так, ЕС традиционно вводит антидемпинговые пошлины в отношении целого ряда китайских товаров - от солнечных батарей до металлопроката^[22]. США, в свою очередь, неоднократно принимали меры против демпинга стали из Китая, России, Индии и ряда других стран.

Нередко используются и менее явные инструменты нетарифного регулирования - технические барьеры, санитарные и фитосанитарные меры, квоты, добровольные ограничения экспорта. Примером может служить многолетний запрет России на ввоз свинины из ЕС, введенный по ветеринарным соображениям, но имевший протекционистский характер^[23].

В последние годы новой формой проявления торговых войн стало использование односторонних экономических санкций, выходящих за рамки классических мер торговой политики. Так, технологические и финансовые санкции США против китайских компаний Huawei и ZTE серьезно осложнили американо-китайские торговые отношения^[24].

Классифицировать торговые войны можно по разным основаниям. В приведенной ниже таблице представлены некоторые из возможных подходов:

Таблица 1.

Классификация торговых войн

Источник: составлено автором по

Резюмируя, можно констатировать, что торговые войны обладают значительной спецификой в силу специфики применяемых инструментов, дестабилизирующего влияния на международную торговлю, тесного сочетания экономических и политических факторов. Учитывая негативные последствия торгового противостояния, мировому сообществу необходимо предпринимать усилия по деэскалации конфликтов и укреплению основанной на правилах многосторонней торговой системы.

1.2. Методы ведения торговых войн

Методы ведения торговых войн зависят от целей и модели поведения сторон конфликта. В этом отношении выделяются два основных вида торгового противостояния - оборонительная и наступательная торговые войны^[25].

Оборонительная торговая война характеризуется стремлением страны защитить свой внутренний рынок и национальных производителей от чрезмерной иностранной конкуренции. Ключевая цель в этом случае - не допустить захвата отечественной экономики, сохранить существующие позиции на своем рынке. Как правило, оборонительные меры применяются в ответ на недружественные действия торговых партнеров, субсидирование экспорта или демпинг с их стороны.

Арсенал методов оборонительной торговой войны включает в себя как тарифные, так и нетарифные инструменты. Наиболее распространенным приемом является повышение импортных таможенных пошлин до уровня, обеспечивающего ценовую конкурентоспособность отечественных товаров. Например, в ходе "стальной войны" 2002 г. США ввели пошлины до 30% на широкий круг импортируемой металлопродукции для защиты своих сталелитейщиков^[26].

Однако политика высоких тарифов имеет и негативные эффекты - она бьет по потребителям, провоцирует рост контрабанды, усиливает инфляцию и подрывает экспорт за счет удорожания национальной валюты. Поэтому на практике протекционистские пошлины часто сочетаются с количественными ограничениями - импортными квотами, лицензированием ввоза и т.д. Так, защищая свой рынок от экспансии китайского текстиля, в 2005 г. ЕС ввел квоты на широкий круг товарных позиций^[27].

Еще одним методом оборонительной торговой войны являются разного рода нетарифные барьеры - технические, санитарные, экологические стандарты и регламенты. Благодаря им страна может затруднить допуск иностранных товаров под предлогом их несоответствия национальным нормам. Классический пример - многолетние ограничения Японии на импорт американской говядины в связи с якобы имевшимися рисками "коровьего бешенства"^[28].

Наступательная торговая война, напротив, предполагает агрессивное наступление на внешние рынки с целью потеснить и вытеснить конкурентов, максимизировать экспортные доходы. Инициатор подобной войны стремится изменить сложившийся статус-кво и перекроить расстановку сил в свою пользу. Порой за экономическим наступлением скрываются геополитические расчеты и претензии на лидерство.

В этом случае основные методы — это всемерная поддержка национальных экспортеров и поиск уязвимых мест в торговой обороне оппонентов. Так, классическим приемом являются экспортные субсидии производителям, позволяющие предложить товар по сверхнизким демпинговым ценам. В истории хорошо известны "винные войны" 1980-х между ЕС и США, в ходе которых стороны усиленно субсидировали своих виноделов^[29].

Помимо ценового демпинга, методом наступательной торговой войны может быть и валютный демпинг, то есть сознательное занижение курса национальной валюты. Дешевая валюта автоматически повышает ценовую конкурентоспособность экспорта и усложняет жизнь импортерам. В свое время США неоднократно обвиняли Китай и другие страны Восточной Азии в манипулировании валютным курсом в торговых целях.

На крайний случай в арсенале наступательной торговой войны есть и такие радикальные меры как торговое эмбарго, бойкот, блокада. В истории они не раз применялись для экономического удушения геополитических противников. Так, в разгар Первой мировой войны Великобритания использовала свое морское могущество для блокады торговли Германии и ее союзников.

Следует учитывать, что описанное разделение на оборону и наступление носит в известной мере условный характер. На практике страны нередко комбинируют разные подходы в зависимости от текущей ситуации и расклада сил. Более того, порой бывает сложно провести четкую грань - повышение тарифов одной страной может трактоваться ею как защита рынка, а оппонентами - как агрессивный протекционизм и повод для ответных мер. Применяемые методы и инструменты тоже могут быть идентичны. Разница лишь в том, что оборона предполагает реактивное поведение (ответ на чужие шаги), а наступление - проактивное (инициативные действия).

При этом, несмотря на различия в моделях, торговые войны любого типа объективно несут в себе угрозу дестабилизации международной торговли. Будь то оборонительный протекционизм или агрессивная экспансия, раскручивание спирали ограничений способно подорвать принципы свободной торговли и повлечь неконтролируемые последствия для всех вовлеченных сторон. История показывает, что на длинном горизонте проигрывают все участники. Достаточно вспомнить эффект протекционистских мер времен Великой депрессии, которые усугубили падение мировой торговли и экономический спад 1930-х^[30]. Недаром попытки развязать торговую войну, как правило, наталкиваются на противодействие международного сообщества и институтов глобального управления.

Таблица 2.

Сравнительная характеристика оборонительной и наступательной торговых войн

Источник: составлено автором.

Таким образом, оборонительные и наступательные торговые войны отражают разные цели и линии поведения участников торгового противостояния. При всем различии конкретных методов, обе разновидности чреваты негативными последствиями для мировой торговли и глобальной экономики. В конечном итоге проигрывают все вовлеченные стороны, независимо от исходных намерений. Осознание этого факта - ключ к предотвращению разрушительных торговых конфликтов в будущем.

В современных торговых войнах экономические санкции приобрели характер едва ли не универсального инструмента давления. Под ними понимаются ограничительные меры экономического характера, вводимые одним государством или группой государств против другой страны или группы стран с целью принуждения к изменению политики^[31]. По своей сути санкции – это разновидность нетарифных барьеров в торговле, но со специфическим политическим контекстом.

История санкций как метода экономической борьбы восходит к концу XIX века. Впервые стратегия торговых ограничений для достижения внешнеполитических целей была концептуально разработана и применена на практике Британской империей. Однако особенно широкое распространение санкции получили после Второй мировой войны. Согласно базе данных глобальных санкций, более 65% всех санкционных кейсов приходится на период после 1950 г.^[32].

Популярность санкций объясняется целым рядом факторов. Во-первых, после трагедии мировых войн силовые методы разрешения конфликтов оказались в значительной степени делегитимированы. В этом контексте санкции предстают более «гуманной» альтернативой военным действиям. Во-вторых, благодаря процессам глобализации заметно выросла взаимозависимость экономик, а значит и их уязвимость к внешнему экономическому давлению. В-третьих, санкции стали удобным инструментом для стран-лидеров, стремящихся укрепить свое доминирование и наказать неугодные режимы «непропорциональными издержками».

По характеру вводимых ограничений санкции подразделяются на торговые (запрет или ограничение экспорта/импорта товаров и услуг), финансовые (замораживание активов, ограничение доступа к рынкам капитала, запрет инвестиций и финансовых транзакций), визовые (запрет на въезд определенных категорий граждан) и дипломатические (сворачивание контактов). Наиболее болезненными являются секторальные санкции, затрагивающие целые отрасли экономики (банковскую сферу, ТЭК, ОПК и др.).

Санкции могут быть односторонними (вводятся отдельной страной) или многосторонними (вводятся группой стран или даже на уровне международных организаций, таких как Совет Безопасности ООН). Многосторонние санкции, как правило, считаются более эффективными, поскольку позволяют оказать давление по нескольким направлениям и затруднить поиск альтернативных партнеров. Вместе с тем, согласование и координация коллективных санкций представляет собой непростую задачу из-за расхождения интересов участников. Односторонние санкции проще в имплементации, но их действенность в значительной мере зависит от масштаба экономических связей между вводящей и страной-объектом^[33].

В последние годы все большее распространение получают так называемые «умные» или целевые санкции (smart sanctions). В отличие от всеобъемлющих торговых эмбарго прошлого, они сфокусированы на конкретных компаниях, секторах, лицах, которые ассоциируются с нежелательной политикой. Считается, что такой точечный подход способен нанести ущерб адресатам санкций, минимизировав негативные гуманитарные последствия для широких слоев населения.

Логика санкций как метода торговой войны базируется на идее экономического принуждения. Вводя ограничительные меры, страна-инициатор рассчитывает причинить ущерб внешнеторговому потенциалу и экономическому развитию объекта санкций, побудив его тем самым изменить политический курс. Чем масштабнее и интенсивнее санкционное давление, тем выше вероятность уступок со стороны руководства страны-мишени – таков традиционный постулат теории санкций.

Однако на практике связь между санкциями и достижением внешнеполитических целей не столь однозначна. Многочисленные эмпирические исследования показывают, что результативность санкций варьируется и во многом зависит от характеристик вводящих и страны-объекта, контекста кризиса и других факторов. Политические уступки возможны лишь тогда, когда издержки санкций становятся неприемлемыми для руководства, подрывая его легитимность и ресурсную базу власти. В противном случае санкции могут привести к консолидации элит, усилению авторитарных тенденций и поиску обходных путей минимизации ущерба.

Другой проблемой санкций как инструмента торговых войн является непропорциональное распределение издержек между различными группами населения. Зачастую основное бремя ложится не столько на представителей власти, сколько на уязвимые слои – малообеспеченных граждан, малый и средний бизнес, импортозависимые отрасли. В этом смысле санкции могут рассматриваться как разновидность «структурного насилия», нарушающего базовые экономические и социальные права человека.

Наконец, серьезным ограничителем санкционного давления служат встречные издержки для самих стран-инициаторов. Вводя ограничения, они фактически отсекают себя от потенциально выгодных экономических обменов и рискуют понести потери на непоставленных товарах, нереализованных контрактах, упущенных инвестициях. Кроме того, объект санкций может прибегнуть к ответным мерам против компаний и секторов вводящих стран, что подчас перерастает в настоящую санкционную «гонку вооружений».

Резюмируя вышесказанное, следует констатировать, что санкции превратились в распространенный метод ведения торговых войн благодаря сочетанию экономического ущерба и политического сигнала. Будучи, по сути, нетарифным барьером, санкции в то же время тесно связаны с проблематикой экономической дипломатии и геополитической борьбы. Это делает их удобным и относительно низкозатратным средством оказания давления на международной арене для государств, обладающих достаточным весом и влиянием.

Вместе с тем, эффективность санкций как инструмента торговой войны неоднозначна и варьируется в зависимости от конкретного контекста. Введение ограничений не гарантирует достижения поставленных целей и может повлечь непредвиденные последствия – от раллирования населения вокруг власти в стране-объекте до потерь для бизнеса стран-инициаторов. При этом распределение издержек санкционного противостояния зачастую имеет асимметричный характер и затрагивает наиболее уязвимые категории граждан и компаний.

Все это диктует необходимость взвешенного подхода к использованию санкций в торговой дипломатии. Односторонние рестрикции целесообразны лишь тогда, когда ожидаемые выгоды от политических уступок объекта санкций превышают экономические и репутационные издержки для вводящей страны. В противном случае более оправданным представляется обращение к многосторонним форматам урегулирования торговых споров, будь то региональные интеграционные объединения (ЕАЭС, ЕС и др.) или универсальные площадки (прежде всего ВТО). Согласование коллективных мер против нарушителей общих правил игры способно придать санкциям большую легитимность и минимизировать негативные побочные эффекты.

1.3. Причины и факторы, приводящие к началу торговых войн

Торговые войны представляют собой сложный и многоаспектный феномен международных экономических отношений. Они редко возникают спонтанно, а являются результатом сочетания целого комплекса факторов, среди которых можно выделить как субъективные, так и объективные.

К субъективным факторам, стимулирующим начало торговых войн, в первую очередь относятся внутриполитические процессы в странах - инициаторах конфликта. Как показывает практика, введение протекционистских мер нередко связано с усилением позиций лоббистских групп, заинтересованных в ограничении конкуренции со стороны импорта. Эти группы давления (местные производители, профсоюзы, депутаты от промышленных регионов) оказывают целенаправленное политическое давление на правительство, требуя защитить внутренний рынок от иностранных товаров^[34].

В ряде случаев поводом для лоббирования протекционизма становится неблагоприятная экономическая конъюнктура – спад производства, рост безработицы, увеличение торгового дефицита. В таких условиях призывы оградить национальный бизнес от якобы недобросовестной зарубежной конкуренции находят поддержку у общественного мнения, а популистски настроенные политики охотно играют на этих настроениях, обещая избирателям вернуть рабочие места и возродить пришедшие в упадок отрасли.

Другим субъективным фактором является внешнеполитический контекст. Ухудшение отношений между странами, обострение геополитических противоречий создают питательную среду для эскалации торгового противостояния. Экономическое давление часто рассматривается как удобный инструмент сдерживания амбиций оппонента и принуждения к изменению политики. Кроме того, демонстративные протекционистские меры призваны послать сигнал о решимости отстаивать свои интересы и подкрепить имидж сильного игрока^[35].

Переходя к объективным факторам, необходимо отметить, что предпосылки торговых войн коренятся в самой природе международного разделения труда и несовпадении экономических интересов государств. Страны объективно различаются по уровню развития, структуре экономики, обеспеченности факторами производства, и эти различия закономерно порождают конфликт между экспортерами и импортерами, производителями и потребителями тех или иных товаров.

В этом контексте обострение ситуации в мировой торговле часто связывают с последствиями глобализации. Усиление взаимозависимости экономик, формирование глобальных цепочек создания стоимости привели к тому, что внутренние дисбалансы (безработица, деиндустриализация, рост неравенства) стали во многом восприниматься как результат несправедливой конкуренции извне. Отсюда популярность тезисов о том, что глобализация идет на пользу лишь транснациональным корпорациям и финансовым элитам, тогда как промышленные рабочие и средний класс становятся ее жертвами.

В известной мере «новый протекционизм» стал закономерной реакцией на издержки глобализации по модели, ориентированной на универсальную либерализацию рынков без учета страновой специфики. Недооценка социальных последствий открытости привела к накоплению напряженности и усилению политического запроса на ограничение свободной торговли.

Другим следствием глобализации стало изменение баланса сил и постепенное смещение центра экономической активности с Запада на Восток. Стремительное возвышение Китая и новых индустриальных стран Азии сопровождалось относительным снижением веса США в мировой экономике, что объективно усилило риски торгово-экономической конфронтации. По мнению ряда исследователей, смена гегемона в мировой системе редко обходится без борьбы между «старыми» и «новыми» центрами силы во всех измерениях, включая торговое.

На более фундаментальном уровне торговые войны нередко рассматриваются как закономерный продукт неравномерности экономического развития в условиях рыночной экономики. Цикличность мирового хозяйства, колебания деловой активности провоцируют всплески протекционизма на нисходящей фазе, когда возрастает спрос на защиту внутреннего рынка. Кроме того, технологические сдвиги (роботизация, цифровизация) порождают структурные диспропорции, обесценивая целые сектора экономики и обостряя проблему занятости^[36].

По мнению французского экономиста Т. Пикетти, тенденция к росту неравенства и концентрации капитала носит объективный характер и лежит в основе социальных кризисов и конфликтов современности^[37]. Применительно к мировой торговле этот тренд создает питательную среду для требований протекционизма и перераспределения в интересах «проигравших». Можно заключить, что при сохранении фундаментальных экономических диспропорций и социально-политической поляризации торговые войны будут оставаться неизбежным явлением.

Резюмируя, следует отметить, что причины торговых войн имеют комплексную природу и определяются сочетанием субъективных и объективных факторов. С одной стороны, обострение торгового противостояния является результатом политических решений, за которыми стоят вполне конкретные группы интересов внутри стран и их внешнеполитические расчеты. С другой стороны, предпосылки протекционизма коренятся в неизбежных противоречиях мирового хозяйства, порождаемых неравномерностью развития, технологическими сдвигами, цикличностью экономики.

При этом в каждом конкретном случае роль тех или иных факторов существенно варьируется. Порой субъективные мотивы (внутриполитическая борьба, личностные особенности лидеров) могут возобладать над объективными соображениями, провоцируя эскалацию конфликта вопреки экономической целесообразности. В то же время объективные сдвиги и кризисы способны запустить цепочку протекционистских мер даже в отсутствие субъективной заинтересованности властей. Поэтому всесторонний анализ причин и природы современных торговых войн требует учета всего многообразия движущих сил и контекстов.

Феномен торговых войн имеет комплексную природу и обусловлен сочетанием различных причин и предпосылок. Среди них особое место занимают экономические и политические факторы, которые тесно переплетаются и взаимно усиливают друг друга.

Экономические причины торговых войн коренятся в объективных противоречиях международного разделения труда и несовпадении интересов стран в условиях глобальной конкуренции. Прежде всего, это касается неравномерности распределения выгод и издержек от либерализации торговли^[38]. Теория сравнительных преимуществ предполагает, что свободный обмен товарами и услугами ведет к оптимальной аллокации ресурсов и максимизации общего благосостояния. Однако на практике плоды специализации распределяются неравномерно как между странами, так и внутри отдельных экономик.

Наиболее очевидный конфликт возникает между экспортно и импортно ориентированными отраслями. Если первые выигрывают от открытия внешних рынков, то вторые сталкиваются с ужесточением конкуренции и потерей доли внутреннего рынка. Особенно болезненным этот процесс оказывается для традиционных трудоемких секторов промышленности развитых стран, которые не выдерживают натиска дешевого импорта из развивающихся экономик.

Другим проявлением неравенства в распределении выгод от торговли является проблема дисбалансов и дефицитов в торговых отношениях между странами. Постоянный перекос торгового баланса в пользу одних стран воспринимается их партнерами как свидетельство нечестных правил игры и оправдание для протекционистского давления.

Многие экономисты оспаривают значимость торговых дисбалансов, указывая на их условность в эпоху глобальных цепочек создания стоимости. Ведь значительная часть импорта, например, США из Китая — это продукция американских ТНК, размещающих производство в Азии. Тем не менее, в политической риторике и массовом сознании огромное отрицательное сальдо торговли часто трактуется как признак утраты конкурентоспособности и основание для протекционизма.

К экономическим причинам торговых войн относят и практику нетарифных ограничений, к которой прибегают страны для защиты внутреннего рынка. Речь идет о субсидиях национальным производителям, искусственном занижении курса валюты, принудительной передаче технологий, барьерах для доступа иностранных компаний на рынок и др. Подобные меры рассматриваются партнерами как нарушение принципов честной конкуренции и равных условий торговли^[39].

Возможной экономической предпосылкой торговых войн служит и различие в уровнях социально-экологических стандартов производства в развитых и развивающихся странах. Более низкие требования к охране окружающей среды, безопасности труда, оплате персонала в развивающихся экономиках позволяют тамошним производителям существенно снижать издержки и теснить западных конкурентов. Попытки уравнять страны в этом отношении через механизмы ВТО пока не увенчались успехом, что провоцирует развитые державы на односторонние протекционистские меры в отношении импорта из регионов с "нечестными" конкурентными преимуществами.

На системном уровне экономической подоплекой торговых войн выступает тренд деглобализации и относительного снижения роли международной торговли как драйвера экономического роста. После глобального кризиса 2008-2009 гг. темпы роста мировой торговли существенно замедлились, впервые за много десятилетий отстав от динамики глобального ВВП. В этих условиях обострение конкуренции на стагнирующих экспортных рынках толкает страны к более агрессивной торговой политике и попыткам передела сфер влияния.

Переходя к политическим причинам торговых войн, прежде всего следует отметить общий тренд на рост внутреннего запроса на протекционизм. Недовольство негативными эффектами глобализации (деиндустриализация, рост безработицы и неравенства, эрозия среднего класса) привело к кризису элит и подъему популистских движений и лидеров, выступающих за пересмотр экономических приоритетов в пользу национального капитала и рядовых граждан. Лозунги возвращения рабочих мест и производств, утраченных из-за оффшоринга и несправедливой конкуренции, стали ключевым элементом их политических программ.

В более широком контексте истоки протекционистской волны последних лет нередко связывают с кризисом неолиберальной модели глобализации. Принципы свободной торговли и открытых рынков, возобладавшие в 1990-е гг., оказались подорваны серией экономических кризисов, усилением социального неравенства, подъемом альтернативных центров силы. Утрата Западом морального лидерства и привлекательности рыночных реформ побудила многие страны к выстраиванию более автономных и эгоистичных стратегий, защищающих собственные интересы подчас в ущерб логике глобальной кооперации.

Свою роль в росте протекционистских настроений сыграл и мировоззренческий кризис, охвативший Запад. Доминировавшая ранее космополитическая идентичность во многом уступила место более традиционалистским ценностям и концепциям в духе "национального государства". В общественном дискурсе все чаще артикулируются тезисы о примате национального суверенитета над наднациональными институтами, необходимости отстаивания собственного "особого пути" и противостояния "агрессивной глобализации".

Важнейшим политическим фактором, провоцирующим эскалацию торговых войн, является обострение межгосударственных противоречий и геополитической конкуренции в современном мире.

Выводы. Резюмируя вышесказанное, можно заключить, что экономические и политические причины торговых войн тесно переплетены и взаимно усиливают друг друга. С одной стороны, либерализация мировой торговли при всех выгодах порождает проигравших (как на страновом, так и на социально-групповом уровне), которые требуют протекционистской защиты своих интересов. С другой стороны, кризис неолиберальной модели глобализации и общий тренд на деглобализацию политически легитимируют эти требования, питая популистский национализм и подталкивая правительства к более агрессивному отстаиванию эгоистических интересов в торговле.

В конечном счете в основе экономических и политических истоков торговых войн лежит одно базовое противоречие - между объективной выгодностью свободной торговли в глобальном масштабе и субъективным стремлением отдельных стран (групп, отраслей) минимизировать свои издержки и риски.

Вывод по первой главе. В первой главе работы были рассмотрены теоретические основы исследования торговых войн как феномена современных международных экономических отношений. Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы:

• Торговая война представляет собой одну из форм конфронтации государств в торгово-экономической сфере, предполагающую активное использование различных инструментов внешнеторговой политики (тарифных и нетарифных ограничений, субсидий, санкций и др.) для защиты национальных производителей, достижения экономических преимуществ и оказания политического давления на оппонентов.
• Специфика торговых войн обусловлена комплексным сочетанием экономических и политических целей, дестабилизирующим влиянием на систему международной торговли, высокими рисками эскалации конфликта и "эффекта домино".
• Методы ведения торговых войн варьируются в зависимости от преследуемых целей и могут носить как оборонительный (защита внутреннего рынка), так и наступательный характер (торговая экспансия, неправомерное давление). В последние годы особую роль приобрели односторонние экономические санкции как инструмент принуждения и сигнализирования.
• Причины торговых войн имеют комплексную природу и определяются сочетанием экономических факторов (неравномерность распределения выгод от свободной торговли, дисбалансы в торговых отношениях стран, нетарифные ограничения) и политических обстоятельств (рост внутреннего запроса на протекционизм, кризис неолиберальной модели глобализации, обострение межгосударственных противоречий).
• Экономические и политические истоки торгового противостояния тесно переплетены и взаимно усиливают друг друга. Объективные противоречия и издержки глобализации рынков создают благоприятную почву для артикуляции субъективных требований протекционизма, политически легитимируемых на фоне кризиса доверия к наднациональным институтам и принципам свободной торговли.
• В основе феномена торговых войн лежит фундаментальное противоречие между глобальными выгодами либерализации торговли и стремлением отдельных стран и социальных групп минимизировать свои издержки и риски от открытия рынков, что объективно провоцирует запрос на протекционизм.

Проведенный теоретический анализ подтверждает комплексный и противоречивый характер торговых войн как явления международной жизни. Дальнейшее исследование данной проблематики предполагает более детальное рассмотрение экономических эффектов и политических последствий торгового противостояния в современном мире, чему будут посвящены последующие главы работы.

ГЛАВА 2. ВЛИЯНИЕ ТОРГОВЫХ ВОЙН НА ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СТРАН

2.1. Направления влияния торговых войн на экономическое развитие стран

Торговые войны как инструмент экономического противостояния держав имеют долгую историю. Одним из первых известных эпизодов можно считать Опиумные войны XIX века между Великобританией и Китаем за право свободной торговли опиумом на китайском рынке. Китай потерпел поражение и был вынужден пойти на серьезные уступки, открыв порты для торговли с Западом и передав Гонконг под британское управление.

Другими знаковыми событиями с точки зрения эскалации протекционизма стали принятие в США закона Смута-Хоули о тарифах 1930 г., вызвавшее волну "торговых войн" во время Великой депрессии, а также объявление США эмбарго на торговлю нефтью с Японией в 1940-1941 гг., ставшее одной из причин вступления последней во Вторую мировую войну.

В послевоенный период глобальная "торговая война" была во многом синонимом "холодной войны", когда противостояние СССР и США дополнялось их соперничеством на внешних рынках и борьбой за сферы экономического влияния. В 1960-х гг. страны соцлагеря даже создали собственную международную экономическую организацию - Совет экономической взаимопомощи (СЭВ) в противовес контролируемым Западом ГАТТ, МВФ и Всемирному банку.

На рубеже 1980-1990-х годов на фоне краха соцлагеря и распада СССР казалось, что идеи свободной торговли окончательно восторжествовали. Символом этого стало создание ВТО в 1994 г. Однако уже в начале 2000-х годов начали нарастать кризисные явления в процессе глобализации, которые в итоге вылились в мировой финансовый кризис 2008-2009 гг.

С 2010-х гг. тренд на рост протекционизма и торговых конфликтов стал особенно очевиден. Катализатором стал глобальный экономический кризис 2008-2009 гг., давший импульс политике по защите национальных рынков и производителей. Приход к власти Д. Трампа в США в 2017 г. ознаменовал поворот к агрессивному использованию тарифов и санкций как инструмента торговой войны против главных конкурентов Америки - Китая и ЕС. Это привело к эскалации напряженности и спровоцировало ответные меры с их стороны.

Пандемия COVID-19 2020-2021 гг. и геополитический кризис 2022 г. стали новыми шоками, которые привнесли в мировую экономику небывалый со времен Второй мировой войны уровень разобщенности и противостояния. Некоторые эксперты заговорили о "новой холодной войне" и расколе мирового хозяйства на противоборствующие блоки по идеологическому принципу.

Исторический опыт показывает, что торговые войны часто использовались государствами для достижения внешнеполитических целей и имели весьма разрушительные последствия для мировой экономики. "Торговая война" нередко перерастала в настоящую "горячую" войну с катастрофическим ущербом для всех ее участников. Победителей в торговых войнах, как правило, не бывает - проигрывают все, а цена выхода из конфронтации возрастает многократно.

Современный взаимозависимый мир особенно уязвим к рискам протекционизма. Разрыв глобальных производственных цепочек и технологических связей чреват тяжелейшими экономическими и социальными издержками. Торговая война США и КНР служит наглядной иллюстрацией того, как локальный конфликт крупнейших держав способен нанести ущерб всей мировой экономике. По оценкам МВФ, совокупные глобальные потери от американо-китайского торгового противостояния могут составить около 3 трлн долл. к 2025 г. - огромную цену, которую придется заплатить за безрассудство политиков^[40].

В последние годы мировая экономика сталкивается с нарастанием торговых противоречий и конфликтов между ведущими экономическими державами. Наиболее значимыми из них стали:

• Торговая война между США и Китаем, начавшаяся в 2018 г. с введения американской стороной повышенных тарифов на широкий круг китайских товаров и ответных мер со стороны КНР. Противостояние затронуло товарооборот на сумму более 700 млрд долл. и привело к серьезному осложнению двусторонних отношений^[41].
• Торговые конфликты США с ЕС, Канадой, Мексикой, включавшие угрозы и частичное введение повышенных американских тарифов на импорт стали, алюминия, автомобилей из этих стран и ответные меры с их стороны в 2018-2020 гг.
• Обострение американо-европейских противоречий вокруг субсидирования авиапрома (споры Boeing и Airbus) и введение взаимных тарифов на широкую номенклатуру товаров в 2019-2021 гг.
• Начавшийся в 2022 г. конфликт вокруг Тайваня, сопровождающийся усилением экспортных и технологических ограничений против Китая со стороны США и их союзников. КНР, в свою очередь, использует торговые рычаги влияния на своих оппонентов.
• Развязанная против России экономическая война и взаимные санкции 2022 г., включающие эмбарго и потолки цен на российские энергоносители, ограничения экспорта высокотехнологичной продукции, заморозку активов.

Эти и другие торговые конфликты уже оказали серьезное негативное влияние на состояние мировой экономики, что подтверждается статистическими данными.

Темпы роста мировой экономики существенно замедлились на фоне усиления торгового протекционизма. Если в 2017-2018 гг. мировой ВВП прирастал на 3,3-3,0% ежегодно, то в 2019 г. его рост составил лишь 2,3%, а в ковидном 2020 г. мировая экономика и вовсе сократилась на 4,3% (Табл. 3).^[42]

Таблица 3.

Динамика мирового ВВП (%)

Источник: составлено автором по^[43]

Анализ таблицы показывает, что восстановление роста мировой экономики в 2021-2022 гг. остается неустойчивым (2,6-5,3% после провала 2020 г.) В 2023 г. МВФ произошло замедление роста до 2,9%, что во многом обусловлено последствиями продолжающейся торговой и технологической войны США с КНР.

Объемы мировой торговли снижаются опережающими темпами из-за роста тарифных и нетарифных барьеров, разрыва устоявшихся производственно-сбытовых цепочек. Сокращение товарооборота в 2019 г. на 0,1% стало первым подобным случаем со времен глобального кризиса 2008-2009 гг. В 2020 г. из-за "коронакризиса" мировая торговля обвалилась уже на 7,7%. Восстановление 2021-2022 гг. оказалось неполным и неустойчивым.

Таблица 4.

Динамика мировой торговли товарами (%)

Источник: составлено автором по^[44]

Анализ таблицы показывает, что ожидания постковидного восстановления торговли не оправдались. Разразившийся в 2022 г. геополитический кризис и новая эскалация протекционизма затормозили рост товарных потоков – до 3,5% в 2022 г. и всего 1,0% на 2023 г. Это минимальные показатели более чем за 15 лет, исключая аномальный 2020 г.

Торговые войны серьезно повлияли на динамику трансграничных инвестиционных потоков. Неопределенность экономической ситуации, угрозы разрыва кооперационных связей, рост протекционизма привели к сокращению мировых прямых иностранных инвестиций (ПИИ). Если в 2017 г. их приток составил 1,65 трлн долл., то в 2018 г. он упал до 1,30 трлн, а в 2019 г. – до 1,46 трлн долл. На фоне пандемии в 2020 г. сокращение ускорилось – на 38% до 929 млрд долл.

Таблица 5.

Мировой приток ПИИ (млрд долл.)

Источник: составлено автором по^[45]

Анализ таблицы показывает, что под влиянием торговых конфликтов и изменения конфигурации производственных цепочек приток ПИИ в развитые страны снижался быстрее, чем общемировой показатель. В то же время приток инвестиций в развивающиеся страны оказался более устойчивым. В 2022 г. развивающиеся рынки впервые стали главными получателями ПИИ в мире, что может свидетельствовать о долгосрочных структурных эффектах периода торговых войн.

Торговые конфликты оказались серьезным проинфляционным фактором, особенно для развитых стран. Повышение импортных тарифов напрямую вело к удорожанию ввозимых товаров, a нарушение международной кооперации способствовало разгону внутренних цен. Инфляция в развитых странах ускорилась с 1,7% в 2019 г. до 7,3% в 2022 г., побив рекорды нескольких десятилетий.

Таблица 6.

Инфляция в развитых и развивающихся странах (%)

Источник: составлено автором по^[46]

Анализ таблицы показывает, что пик инфляции как в развитых, так и развивающихся странах пришелся на 2022 г. При этом развивающиеся страны сталкивались с проинфляционным давлением на протяжении всего периода, но разрыв в уровне роста цен между ними и развитыми государствами стал сокращаться. В 2023 г. наблюдается некоторая дезинфляция, более выраженная в развитых странах, но показатели остались существенно выше «доковидных» уровней.

В целом геополитическая напряженность и торговые войны оказались одной из главных причин синхронного замедления мировой экономики в последние годы. По оценкам МВФ, только за 2019-2020 гг. торговые противоречия стоили миру примерно 1,2% ВВП.^[47] Разрушительный эффект усилили локдауны и производственно-логистические сбои 2020-2021 гг. Продолжение торгово-технологической войны США и Китая останется ключевым фактором торможения глобального роста и в дальнейшем.

Помимо прямых экономических потерь, затяжные торговые конфликты способны привести к долгосрочным структурным сдвигам в мировом хозяйстве:

• фрагментации глобального экономического пространства на макрорегионы, развивающие кооперацию по модели "свой-чужой";
• дублированию технологических и производственных цепочек в расчете только на "дружественные" страны;
• снижению уровня международной специализации и кооперации, торможению инновационных процессов;
• усилению роли государства в экономике и протекционизма, формированию торговых блоков;
• снижению эффективности и управляемости многосторонних институтов глобального экономического регулирования.

Таким образом, торговые войны несут долгосрочные риски не только замедления, но и качественной деградации мирохозяйственных связей и всей системы мировой экономики. Негативные эффекты для глобального роста и развития будут ощущаться еще долго после завершения активной фазы торговых конфликтов.

Анализируя влияние торговых войн на отдельные страны и регионы, следует отметить их неравномерное воздействие. Эффекты и масштабы потерь во многом определяются степенью вовлеченности той или иной экономики в глобальные цепочки создания стоимости, структурой внешней торговли, зависимостью от импорта критически важных товаров.

США, как инициатор большинства торговых конфликтов последних лет, оказались в числе стран, в наибольшей степени затронутых их негативными последствиями. По оценкам исследователей, только первый год торговой войны с Китаем стоил США около 0,3% ВВП и 300 тыс. рабочих мест.^[48] При этом потери потребителей от повышения тарифов на китайские товары превысили 100 млрд долл.^[49] Под ударом оказались многие отрасли американской промышленности, зависящие от китайских поставок промежуточной продукции. Например, из-за тарифов на китайскую сталь и алюминий каждое рабочее место в металлургической промышленности США обходилось налогоплательщикам в 650 тыс. долл. ежегодно.^[50] Такие секторы как автомобилестроение, производство электроники и бытовой техники несли существенные потери из-за удорожания компонентов. Американский агропромышленный комплекс пострадал вдвойне - от ограничений на ввоз китайских удобрений и пестицидов и от потери емкого рынка КНР вследствие ответного повышения тарифов на ввоз американской сельхозпродукции. Совокупные потери американских аграриев от торговой войны к 2022 г. достигали 27 млрд долл. Проблема усугублялась крайне высокой зависимостью США от импорта широкой номенклатуры потребительских товаров из КНР. Перенос их производства в третьи страны или создание новых производственных мощностей на территории США требовали времени и дополнительных капиталовложений, что толкало инфляцию вверх. В то же время попытки компаний сохранить производственные цепочки вели к увеличению расходов из-за повышенных торговых барьеров, что также отражалось на потребительских ценах. Итак, торговая война с Китаем оказалась весьма затратной для экономики США и больно ударила по многим ее ключевым отраслям.

Экономика Китая также испытала негативное влияние торгового противостояния с Америкой. В 2018-2020 гг. годовой прирост китайского ВВП устойчиво снижался с 6,8 до 2,2% - минимального за последние 30 лет уровня (за исключением кризисного 2020 г.)^[51]. По оценкам экспертов Азиатского банка развития, на торговую войну пришлось около 1 п.п. этого снижения. Повышение американских тарифов и обострение напряженности вокруг Тайваня привели к замедлению динамики китайского экспорта - его рост снизился вчетверо, с 20,1% в 2021 г. до 5,0% в 2022 г.^[52] Особенно сильное негативное воздействие торговая война оказала на высокотехнологичные отрасли Китая. Ограничения на поставку американских компонентов и оборудования для производства микрочипов нанесли ущерб амбициозным планам КНР по развитию собственной полупроводниковой промышленности. По оценкам, из-за введенных США экспортных ограничений треть мощностей китайских компаний по выпуску чипов в 2024 г. может простаивать^[53]. Под угрозой оказалась и долгосрочная конкурентоспособность таких флагманов китайской индустрии как Huawei, ZTE, SMIC из-за отсутствия доступа к критически важным технологиям. Попытки КНР ускоренно замещать импорт собственным производством чреваты замедлением темпов инновационного развития и снижением эффективности экономики. Переориентация торговых потоков с рынка США на другие направления также будет сопряжена с издержками и потребует времени. Таким образом, последствия торговой войны с Америкой окажут долгосрочное сдерживающее воздействие на экономическое развитие Китая.

Серьезно пострадали от торговой войны США и Китая многие другие страны и регионы, глубоко интегрированные в систему американо-китайских производственных цепочек. По оценкам Азиатского банка развития, в 2018 г. из-за взаимного повышения тарифов КНР и США сокращение торговли стран Восточной Азии, участвующих в экспорте промежуточных товаров, составило 160 млрд долл. или 2,5% их совокупного ВВП^[54]. Особенно сильное негативное воздействие испытала экономика Тайваня с ее специализацией на поставках высокотехнологичных компонентов для нужд китайской электронной промышленности. По некоторым оценкам, в результате американо-китайского противостояния объем экспорта тайваньских микрочипов в КНР может снизиться на 30-50% в ближайшие годы^[55]. Экономики Южной Кореи, Сингапура и Малайзии также столкнулись с сокращением спроса на свою продукцию со стороны китайских производителей конечной продукции.

Страны Евросоюза, хотя и не были прямыми участниками американо-китайской торговой войны, но испытали ее негативные последствия. Особенно болезненным для европейской экономики стало повышение Трампом тарифов на импорт стали и алюминия в 2018 г. под предлогом угрозы национальной безопасности США. Эти меры затронули поставки из ЕС на сумму 6,4 млрд евро (по стали) и 1,1 млрд евро (по алюминию). В ответ Евросоюз ввел 25%-ные тарифы на импорт ряда товаров из США объемом 2,8 млрд евро^[56]. В 2021 г. сторонам удалось договориться о приостановке действия тарифов и начале переговоров по проблеме избыточных мощностей на рынке металлов, однако напряженность в торговых отношениях ЕС и США сохраняется. Другим болезненным для Европы сюжетом остается многолетний спор вокруг субсидирования авиапрома (Airbus и Boeing). Введенные в его рамках американские тарифы на широкую номенклатуру европейских товаров затрагивают торговлю на сумму 7,5 млрд долл^[57]. ЕС принял зеркальные меры в отношении импорта из США. На этом фоне совокупный товарооборот между ЕС и США в 2019 г. сократился на 3%, а в пандемийном 2020 г. - еще на 10%^[58]. Таким образом, торговые конфликты с США сдерживают восстановление экономики Евросоюза и усиливают ее уязвимость к внешним шокам.

Экономика России в силу ее меньшей вовлеченности в глобальные производственные цепочки и слабой интегрированности в мирохозяйственные связи, а также из-за действия антироссийских санкций с 2014 г., испытала меньшее прямое воздействие американо-китайской торговой войны по сравнению с другими крупными экономиками. Однако косвенные эффекты, связанные с общим замедлением роста мировой торговли и нарастанием неопределенности, для нее также весьма ощутимы. В 2019 г. из-за неблагоприятной внешнеэкономической конъюнктуры темпы прироста российского ВВП замедлились до 1,3% против 2,5% годом ранее. В кризисном 2020 г. российская экономика сократилась на 2,7%, однако в 2021 г. вернулась к росту в 4,7%, чему способствовала и внешнеторговая конъюнктура. В то же время следует учитывать, что с 2022 г. Россия сама стала объектом масштабной экономической войны со стороны коллективного Запада. Объем прямых потерь от введенных в 2022 г. санкций оценивается в 1,5-2% ВВП, а совокупный санкционный ущерб с учетом действия старых ограничений может достигнуть 8-10% потенциального ВВП России к 2030 г.^[59]

Оценивая влияние торговых войн на мировую экономику в целом, международные эксперты подчеркивают их роль как одного из ключевых факторов замедления глобального роста в последние годы. По оценке МВФ, в результате усиления торговой напряженности и введения дополнительных тарифов только в 2018-2020 гг. мировая экономика недополучила порядка 1,5 трлн долл., а к 2025 г. ее совокупные потери могут составить более 2,6 трлн долл^[60].

Таблица 7.

Потери мировой экономики от торговых противоречий (трлн долл.)

Источник: составлено автором по^[61]

Как показывает анализ таблицы, наибольшее замедление глобального роста пришлось на 2019-2020 гг., когда к эффектам торговой войны добавилось влияние пандемии, нарушившей функционирование международных производственных и логистических цепочек. Хотя в 2021-2022 гг. мировой ВВП вернулся к положительной динамике (на 5,3% и 2,6% соответственно)^[62], прогресс его восстановления остается неравномерным и крайне неустойчивым. Сохранение напряженности в торговых отношениях способствовало затяжному характеру кризисных явлений и еще больше раскручивало инфляционную спираль во многих странах. Новая эскалация американо-китайских противоречий и ограничительные меры друг против друга в 2023 г. остались крайне болезненными для и без того слабой мировой экономики, а совокупные глобальные потери могут приблизиться к 3 трлн долл. уже в 2024-2025 гг^[63].

Таким образом, торговые войны последних лет стали одним из наиболее серьезных шоков для мировой экономики. Благодаря накопленной взаимозависимости стран в рамках глобальных производственных цепочек их последствия отразились на всех, даже не участвующих в конфликтах напрямую государствах. В то же время наибольшее негативное воздействие испытали страны-инициаторы торговых противостояний, в первую очередь США и КНР.

Протекционистская политика приводит к издержкам для потребителей, производителей и экономики в целом, сказывается на темпах роста, занятости, инвестициях, инновационной активности. Опыт последних лет наглядно показывает, что в торговых войнах не может быть победителей - проигрывают все стороны конфликта, пусть и в разной степени. Разрешение противоречий и постепенный отход от протекционизма необходимы для обеспечения устойчивого и инклюзивного роста мировой экономики в интересах всех стран.

2.2. Последствия торговых войн для мировой экономики

Сравнительный анализ динамики ключевых макроэкономических показателей мировой экономики до и после эскалации торговых конфликтов в 2017-2018 гг. позволяет наглядно оценить их негативное влияние на глобальное экономическое развитие. Эпицентром противостояния стала торговая война США и Китая, однако в той или иной степени в орбиту ее воздействия были вовлечены практически все крупнейшие экономики и регионы мира.

Если до начала активной фазы торговой войны в 2016-2017 гг. мировая экономика демонстрировала довольно уверенный восстановительный рост после кризиса 2008-2009 гг., то уже в 2018-2019 гг. обозначился явный понижательный тренд. Причем ухудшение экономической динамики было синхронным для большинства ведущих развитых и развивающихся стран.

Таблица 7.

Темпы прироста ВВП крупнейших экономик мира до и после начала торговой войны

Источник: составлено автором по^[64]

Анализ данных показывает, что практически для всех ведущих экономик замедление темпов роста в 2018-2019 гг. стало общей тенденцией. При этом страны, вовлеченные в торговые конфликты напрямую, пострадали особенно сильно. Темпы прироста китайского ВВП снизились с 6,9% в 2017 г. до 6,0% в 2019 г. Американская экономика также ощутимо притормозила - до 2,2% в 2019 г. против 3,0% в 2018 г. Важно подчеркнуть, что замедление роста обозначилось еще до начала пандемии COVID-19 в 2020 г., усилившей кризисные явления. В период 2021-2022 гг. большинство стран восстановили положительную экономическую динамику, но говорить о стабильном и устойчивом росте пока преждевременно. В 2023 г. произошло новое торможение как мировой экономики в целом, так и большинства ведущих стран.

Особенно сильно негативное влияние торговых войн и протекционизма проявилось во внешнеторговой сфере. Если в 2016-2018 гг. мировые товарные потоки увеличивались на 2,3-3,0% ежегодно, то в 2019 г. их рост практически остановился (всего 0,2% к предыдущему году). Причиной стало синхронное снижение темпов роста экспорта и импорта крупнейших торговых держав.

Таблица 9.

Темпы прироста экспорта товаров крупнейших экономик до и после начала торговой войны (%)

Источник: рассчитано автором по материалам^[65]

Анализ данных таблицы позволяет сделать вывод, что наиболее драматично экспорт сократился в странах, ставших главными участниками торгового противостояния: в США, Китае и ЕС. Американский экспорт начал снижаться уже в 2019 г. (-1,5%), а китайский и европейский балансировали на грани стагнации (прирост всего на 0,4-0,2% после относительно успешного 2018 г.). Падение усугубилось в 2020 г., когда к последствиям торговых войн добавился разрыв производственных цепочек из-за пандемии. В 2021 г. экспорт резко восстановился на фоне отложенного спроса и низкой базы предыдущего года, однако в 2022-2023 гг. динамика экспортных поставок из крупнейших экономик вновь ухудшается. Особенно тяжелая ситуация складывается в ЕС, где уже в 2022 г. рост экспорта фактически остановился (0,1%), а в 2023 г. падение (-0,2%). Негативные показатели по динамике экспорта также актуальны для Великобритании (-3,2%), России (-1,9%) и Бразилии (-1,4%) в 2023 г.

Таблица 10.

Темпы прироста импорта товаров крупнейших экономик до и после начала торговой войны

Источник: рассчитано автором по материалам^[66]

Сравнение данных по импорту показывает схожую негативную динамику. В 2019 г. импортные закупки большинства ведущих экономик начали сжиматься: ощутимое падение наблюдалось в США, КНР, России, рекордное - в Бразилии (-10,3%). Шоковое сокращение глобального импорта произошло в 2020 г. (-7,6%), когда "идеальный шторм" торговых конфликтов и пандемии обрушил потребительский и инвестиционный спрос во многих странах. Отскок 2021 г. (рост на 11,1%) оказался краткосрочным - уже в 2022 г. мировой импорт замедлился более чем вшестеро (до 1,6%), а в 2023 г. остался слабым (1,7%). При этом целый ряд стран, включая ЕС, Бразилию и Россию, вновь продемонстрируют абсолютное сокращение импорта или его стагнацию на фоне замедления экономической активности.

Торговые противостояния и связанные с ними взаимные ограничения оказали мощное негативное воздействие на трансграничные инвестиционные потоки - один из ключевых драйверов роста мировой экономики. Неопределенность торговых перспектив, риски разрыва сложившихся производственных и технологических цепочек, валютная волатильность ухудшили глобальный инвестиционный климат.

Рисунок 1 - Динамика глобальных потоков прямых иностранных инвестиций до и после начала торговой войны (млрд долл.)

Источник: составлено автором по^[67] и^[68]

Анализ графика (Рис. 1) показывает, что до начала торговых войн глобальный приток ПИИ в 2016-2017 гг. стабильно превышал отметку 1,4 трлн долл., но в 2018-2019 гг. рост застопорился, а в "пандемийном" 2020 г. объемы притока рухнули почти на 40% - до 963 млрд долл. Отскок 2021 г. оказался неустойчивым - в 2022 г. приток ПИИ вновь просел до 1,3 трлн долл., а в 2023 г. ожидается дальнейшее снижение до 1,2 трлн долл. Объем заявленных новых инвестиционных проектов в мире сокращается три года подряд после непродолжительного роста в 2019 г., трансграничные сделки по слияниям и поглощениям также не демонстрируют позитивной динамики.

Осложнение ситуации на мировых товарных и инвестиционных рынках в совокупности с ускорением инфляции и ужесточением денежно-кредитной политики ведущих центробанков привело к усилению волатильности на глобальном финансовом рынке, что особенно ярко проявилось в динамике фондовых индексов.

Таблица 11.

Динамика фондовых индексов США и Китая до и после начала торговой войны (пункты, на конец года)

Источник: рассчитано автором по материалам investing.com

Анализ таблицы позволяет сделать следующие выводы. В 2018 г. фондовый рынок США отреагировал на старт торговой войны резким снижением, однако в 2019 г. быстро восстановился и в 2020-2021 гг. достигал рекордных значений, чему способствовали масштабные вливания ликвидности ФРС для стимулирования экономики. В 2022 г. на фоне ужесточения ДКП индексы США вновь ощутимо просели. Реакция китайского фондового рынка на начало торгового противостояния была еще более болезненной - в 2018 г. он обвалился примерно на 25% по ключевым индексам. Хотя в последующие два года наметилось восстановление, однако в целом динамика китайских индексов остается неустойчивой и отстает от американских аналогов, что объясняется большей уязвимостью экономики Китая к внешнеторговым шокам и внутренним структурным дисбалансам.

Торговые войны также привели к повышенной волатильности на мировом валютном рынке. В условиях взаимных торговых ограничений страны нередко прибегают к конкурентным девальвациям национальных валют для поддержки экспорта, что влечет ответную реакцию торговых партнеров и нарастание неопределенности. В частности, с начала активной фазы американо-китайского противостояния наблюдались существенные колебания курса юаня к доллару США, отражающие попытки властей КНР смягчить негативное влияние повышенных пошлин на конкурентоспособность экспортеров.

Таблица 12.

Курс китайского юаня к доллару США (юаней за 1 долл., на конец года)

Источник: рассчитано автором по материалам investing.com

Анализ курса китайского юаня к доллару США показывает, что после периода относительной стабильности в 2016-2017 гг. курс юаня перешел в фазу повышенной волатильности. В 2018 г. после запуска "торговой войны" юань ослаб к доллару почти на 6% (что помогло частично нивелировать эффект повышения пошлин для китайских экспортеров), а в последующие годы его курс то укреплялся, то вновь ослабевал. В 2022 г. на фоне роста геополитической напряженности и замедления китайской экономики давление на юань возобновилось - к концу года его курс опустился до 6,92 юаня за доллар, вернувшись к уровням пятилетней давности.

Растущая валютная нестабильность стала глобальной проблемой в 2022 г. на фоне ускорения мировой инфляции и ужесточения процентной политики центробанков. В течение года в паре с долларом США заметно теряли позиции не только валюты развивающихся, но и ведущих развитых стран. Это привело к масштабным интервенциям и даже экстренному повышению ставок для стабилизации курса (в частности, со стороны Банка Японии и Банка Англии).

Наконец, торговые войны внесли весомый вклад в глобальный всплеск инфляции, ставшей главным макроэкономическим вызовом последних лет. Повышение торговых барьеров напрямую разгоняло цены через удорожание импорта, а косвенно - через рост издержек по всем цепочкам поставок.

Таблица 13.

Потребительская инфляция в ведущих развитых и развивающихся странах до и после начала торговой войны (%)

*прогнозные значения МВФ

Анализ данных показывает синхронное и резкое ускорение роста потребительских цен в большинстве ведущих экономик в 2021-2022 гг. Так, в США инфляция подскочила с 1,2% в 2020 г. до 8,0% в 2022 г., в Еврозоне - с 0,3% до 8,4%, в Великобритании - с 0,9% до 9,1% соответственно. Развивающиеся страны столкнулись с сопоставимым или даже более высоким всплеском инфляции. По прогнозам МВФ, некоторое замедление инфляционной волны ожидается в 2023 г., но возврат к низким докризисным уровням представляется маловероятным.

Итак, сравнение ключевых макроэкономических индикаторов до и после начала эскалации торговых войн в 2018 г. наглядно демонстрирует серьезность и масштабность экономических последствий этого процесса. Под ударом оказались все основные сферы мировой экономики – производство, торговля, инвестиции, финансовые рынки. Негативное влияние испытали как сами участники торговых конфликтов, так и множество других стран, втянутых в орбиту противостояния из-за высокого уровня глобальной взаимозависимости. Торговые войны в сочетании с пандемией COVID-19 запустили процессы глобальной экономической дестабилизации, сдерживающие восстановление мировой экономики и несущие риски новых кризисных событий. Противодействие протекционизму и смягчение торговой напряженности между крупнейшими экономиками становится важнейшим условием перехода мировой экономики к устойчивому и сбалансированному росту в предстоящие годы.

Торговые войны последних лет стали триггером и катализатором глубинной трансформации всей архитектуры мирохозяйственных связей и институтов глобального управления. Идущие процессы имеют долгосрочный характер и будут определять траекторию развития мировой экономики на десятилетия вперед. Речь идет не просто об экономическом спаде или конъюнктурных колебаниях деловой активности, а о тектонических сдвигах в самих основах сложившегося миропорядка.

Одним из главных структурных изменений становится фрагментация некогда единого глобального экономического пространства на макрорегионы, в рамках которых формируются обособленные производственные, торговые и технологические кластеры. Этот процесс набирает силу по мере роста протекционизма и снижения приверженности ведущих экономик принципам свободной торговли и многосторонности в принятии решений. Центрами притяжения в новой реальности становятся страны и блоки, обладающие значительной экономической и политической мощью и конкурирующие друг с другом за доминирование на региональном и глобальном уровнях. Конфликт интересов США и Китая, США и России, коллективного Запада и стран «Юга» ускоряет обособление макрорегионов друг от друга, сужает пространство межблокового взаимодействия, затрудняет глобальную кооперацию.

О реальности этих процессов свидетельствует статистика торговых потоков. Так, доля внутрирегиональной торговли в Азии увеличилась с 52,4% в 2016 г. до 58,5% в 2021 г., в Северной Америке – с 39,9% до 43,0%, в Европе – с 68,9% до 70,5% за тот же период. В то же время удельный вес межрегиональной торговли в глобальном товарообороте сокращается – с 33,1% в 2006 г. до 28,5% в 2021 г. Особенно заметна переориентация торговли с развитых рынков на развивающиеся: если в 2016 г. более 62% мирового экспорта приходилось на торговлю между развитыми странами, то в 2021 г. эта доля снизилась до 57,8%^[69].

Таблица 14.

Доля внутри- и межрегиональной в совокупной торговле крупнейших регионов мира (%)

Источник: составлено автором по^[70]

Анализ таблицы подтверждает, что по всем крупнейшим регионам мира наблюдается тенденция к росту доли внутрирегиональной торговли и снижению доли межрегиональных обменов. Самой «замкнутой» на собственном рынке выглядит Европа (более 70% торговли), затем идут Азия (58,5%) и Северная Америка (43,0%). С большой вероятностью этот тренд будет усиливаться и в дальнейшем по мере обострения межблокового соперничества.

Ключевым фактором регионализации торговых потоков является реформатирование производственно-сбытовых цепочек (ПСЦ). Нарастание протекционизма побуждает бизнес приближать производства, особенно критически важных товаров, к внутренним рынкам или переносить их в дружественные юрисдикции. Такой процесс уже запущен в высокотехнологичных секторах в условиях американо-китайского противостояния и введения взаимных ограничений. Примеры сворачивания производства в КНР американских компаний Apple, Intel, Dell, HP, Microsoft свидетельствуют о сломе прежней модели глобальных цепочек и переходе к более компактным региональным кластерам, замкнутым на рынок США и их союзников^[71]. По оценкам Азиатского банка развития, в 2019 г. из-за торговых войн объем торговли промежуточными товарами в рамках американо-китайских ПСЦ сократился на 42 млрд долл^[72]. Регионализация цепочек поставок стала заметна и в других секторах - автопроме, фармацевтике, медоборудовании, экологических технологиях. По расчетам McKinsey, к 2025 г. от 16 до 26% мирового экспорта может быть перенаправлено в новые страны, а примерно четверть прямых иностранных инвестиций будут перераспределены между отраслями и рынками^[73].

Помимо геоэкономической перестройки, эксперты ожидают изменения организационных принципов функционирования международных цепочек добавленной стоимости - в частности, перехода от модели максимальной открытости и эффективности к модели «устойчивости» к внешним шокам и прослеживаемости по всей цепочке. Это потребует отказа от некоторых наиболее рентабельных механизмов - аутсорсинга нематериальных функций, модели «бережливого» управления запасами, излишней концентрации поставщиков. В новой реальности станут высоко цениться не столько издержки и скорость работы ПСЦ, сколько безопасность поставок и устойчивость к разного рода сбоям. Пандемия COVID-19 уже привела к серьезным нарушениям деятельности цепочек - остановкам заводов, сбоям в поставках компонентов и готовой продукции, снижению уровня загрузки мощностей. В 2021 г. более 90% компаний сообщали о нарушениях поставок не менее 3-х недель в году^[74]. Трансформация бизнес-моделей ведущих корпораций под влиянием изменившейся рыночной конъюнктуры и геополитических рисков будет иметь долгосрочные последствия для структуры и динамики мировой торговли.

Другим важным структурным сдвигом становится снижение уровня международной специализации и кооперации как следствие сжатия многосторонних торгово-инвестиционных связей. Угроза разрыва кооперационных цепочек и импортозависимости от стран-антагонистов принуждает государства возвращаться к политике опоры на собственные силы и ресурсы. Наглядной иллюстрацией служит стратегия "двойной циркуляции" в Китае, нацеленная на стимулирование внутреннего рынка и снижение зависимости от внешних поставщиков и потребителей в условиях нарастания американского давления.

Аналогичным образом политика ЕС в сфере цифровизации, климата и энергетики (особенно после начала СВО на Украине) направлена на достижение большей автономности Союза в этих стратегических областях через меры импортозамещения, создание собственной технологической базы и переориентацию на региональных поставщиков. Многие развивающиеся страны также начинают делать акценты на самообеспеченности и реиндустриализации несмотря на значительные издержки отказа от преимуществ глобальных цепочек. Например, в Индии в рамках стратегии "Самостоятельной Индии" (AatmaNirbhar Bharat) приняты масштабные программы государственных субсидий, налоговых льгот и регуляторных послаблений для привлечения в страну выводимых из Китая высокотехнологичных производств.

Таблица 15.

Глобальные производственно-сбытовые цепочки (%)

*Прогноз

Источник: составлено автором по^[75]

Как видно из таблицы, доля ПСЦ в мировой торговле и ВВП неуклонно росла вплоть до 2015 г., когда было достигнуто пиковое значение. Однако уже в 2017 г. показатели начали снижаться, что говорит о развороте глобализационного тренда и постепенной деглобализации. По прогнозам, к 2024 г. удельный вес цепочек в мировой торговле может опуститься до 44% (ниже уровня 2005 г.), а в мировом ВВП - до 26% (ниже уровня 1995 г.). Сокращение международного разделения труда неизбежно приведет к дроблению рынков, снижению конкуренции и эффективности использования ресурсов, замедлению инноваций и распространения технологий.

Торговый протекционизм также способствует существенному повышению роли государства в экономике, что несет долгосрочные риски огосударствления частного бизнеса, замещения рыночных механизмов административным ресурсом, роста бюджетных расходов и последующего повышения налогов. Правительства многих стран резко нарастили объемы субсидий, налоговых льгот, кредитов и госгарантий в рамках антикризисной поддержки и защиты национальных компаний от иностранных конкурентов. Например, в США в 2022 г. приняты законы о субсидировании производства полупроводниковой продукции (52 млрд долл.) и стимулировании экологически чистых технологий (369 млрд долл.)^[76].

В ЕС в 2022 г. запущена программа выдачи разрешений на государственную поддержку компаний, затронутых высокими ценами на энергию, в объеме 500 млрд евро. Хотя эти меры преподносятся как временные и чрезвычайные, есть опасность, что они превратятся в "новую нормальность" и усилят разного рода рыночные искажения. Попытки правительств напрямую определять приоритеты развития национального бизнеса через механизмы промышленной политики (например, "Buy American", "Сделано в Китае 2025", европейский "Зеленый курс" и пр.) способны подавить естественные рыночные стимулы и сигналы, снизить адаптивность частного сектора к меняющимся условиям.

Кроме того, государственные интервенции несут риски недобросовестной конкуренции, искусственных преимуществ "своим" компаниям, коррупции в распределении бюджетных средств. Дирижистские подходы плохо совместимы с принципами свободной торговли и могут усугубить протекционистский тренд в мировой экономике.

Наконец, долгосрочным вызовом мировому порядку становится кризис многосторонности и снижение эффективности институтов глобального управления под воздействием торгово-политической конфронтации. Ключевые институты, призванные регулировать мирохозяйственные связи (ВТО, G20 и др.), все чаще блокируются внутренними разногласиями и утрачивают способность вырабатывать консенсус по спорным вопросам.

Предложенный США механизм "множества соглашений с ограниченным кругом участников", когда переговоры ведутся без учета мнения несогласных стран, рискует подорвать базовые принципы универсальности и недискриминации, закрепленные в ВТО. Решения "клубного" типа без участия ряда крупных игроков (в частности, Китая и России) заведомо будут страдать дефицитом легитимности и представительности. ВТО фактически распадается на "коалицию желающих", куда входят преимущественно развитые страны, и аутсайдеров в лице развивающихся стран, чьи интересы игнорируются лидерами. Это подстегивает регионализацию переговорного процесса, усиливая фрагментацию мировой торговой системы.

В условиях пробуксовки ВТО все больший вес приобретают альтернативные диалоговые форматы и объединения: американо-европейский Совет по торговле и технологиям, "Индо-Тихоокеанская экономическая рамочная программа" (IPEF), "Всестороннее и прогрессивное Транстихоокеанское партнерство" (CPTPP), "Всестороннее региональное экономическое партнерство" (RCEP) и т.д. Ускоряется формирование конкурирующих торгово-политических блоков вокруг США, ЕС и Китая, повышаются риски торговых войн и взаимных санкций. По мнению экспертов, продолжение этого процесса может вести к "балканизации" мировой торговли и утере глобального лидерства и авторитета ВТО^[77].

Неспособность ВТО эффективно решать торговые споры ведет к росту протекционизма в обход ее норм и правил. Многие страны, особенно США, все чаще прибегают к односторонним мерам вместо многосторонних процедур, что подрывает легитимность организации как универсального арбитра. Кризис Органа по разрешению споров ВТО ставит под вопрос исполнимость ее решений и открывает путь произволу сильных игроков в отношении слабых.

По состоянию на конец 2022 г. в ВТО находилось на рассмотрении более 300 торговых споров, что стало абсолютным рекордом с момента основания организации. При этом сроки разбирательств постоянно затягиваются, а степень исполнения итоговых решений снижается. Блокировка США назначений в Апелляционный орган ВТО с 2019 г. фактически парализовала его деятельность и лишила многие страны возможности отстоять свои торговые интересы в рамках общепризнанной легальной процедуры. Выход из кризиса ВТО потребует существенной реформы ее механизмов принятия решений, усиления транспарентности, снижения дискриминации развивающихся стран и обеспечения реальной независимости институтов организации от воли отдельных игроков. Однако пока политическая воля к таким системным преобразованиям у ключевых участников ВТО отсутствует.

Таблица 16.

Число споров, инициированных в ВТО

Источник: составлено автором по^[78]

Анализ таблицы показывает, что пик активности ВТО в разрешении торговых конфликтов пришелся на первые 10 лет существования организации. В 1995-1999 гг. в ВТО было инициировано почти столько же споров (185), сколько за следующие 15 лет вместе взятые (226). В 2020-2022 гг. число обращений в ВТО вновь несколько выросло (45 кейсов за 3 года) по сравнению с предыдущей пятилеткой (69 за 5 лет), что отражает общий рост напряженности в торговых отношениях. Однако абсолютное количество споров в ВТО в последние годы остается на относительно низком уровне, что говорит о снижении востребованности организации как института урегулирования разногласий. Страны все чаще предпочитают решать конфликты в одностороннем порядке без оглядки на многосторонние правила и нормы.

Выводы по Главе 2. В итоге мировая торгово-экономическая система входит в период "идеального шторма", когда риски деглобализации, фрагментации, дезинтеграции превышают возможности для кооперации и совместного решения проблем. По оценке МВФ, продолжение торговых войн и дальнейшее сворачивание глобальных цепочек может стоить мировой экономике от 1 до 3% потенциального роста ВВП в долгосрочной перспективе^[79]. Деградация правил многосторонней торговли способна привести к потере до 10% благосостояния на глобальном уровне. По другим прогнозам, совокупные долгосрочные потери от разворота процессов глобализации могут достичь 20% мирового ВВП.

Разрушение единого экономического пространства несет риски снижения эффективности, роста издержек, торможения инноваций, усугубления социального неравенства. Чтобы противостоять этим вызовам, мировому сообществу необходимо восстановить приверженность принципам открытости рынков, недискриминации, транспарентности, предсказуемости торговой политики. Без возврата к идеалам и институтам глобального сотрудничества невозможно эффективное решение общих проблем человечества, таких как бедность, неравенство, изменение климата, новые пандемии и т.д. Осознание взаимозависимости и неделимости современного мира должно стать основой для конструктивного диалога и поиска баланса интересов всех участников мировой экономики. Альтернативой может стать только хаос и деградация с неприемлемо высокими издержками для каждой страны.

Вывод по второй главе. Проведенный во второй главе анализ влияния торговых войн на экономическое развитие стран позволяет сделать следующие выводы:

• Торговые войны последних лет стали одним из ключевых факторов дестабилизации мировой экономики, спровоцировав синхронное замедление глобального роста. Повышение торговых барьеров привело к сокращению объемов международной торговли, нарушению функционирования глобальных производственно-сбытовых цепочек, сжатию инвестиционной активности, усилению инфляции и волатильности на мировых товарных и финансовых рынках.
• Эскалация торговых конфликтов, особенно между США и Китаем, оказала негативное влияние не только на экономики стран-инициаторов, но и на большинство других государств вследствие высокого уровня глобальной взаимозависимости. При этом потери США и КНР оказались наиболее ощутимыми и затронули ключевые отрасли экономики, внешнюю торговлю и благосостояние потребителей.
• Сравнительный анализ макроэкономической динамики до и после начала эскалации торговых войн выявил резкое ухудшение ситуации по большинству ключевых индикаторов - замедление темпов роста ВВП и торговых потоков, сокращение инвестиций, падение фондовых индексов, усиление инфляции. Негативные эффекты торгового противостояния стали одной из главных причин рецессии мировой экономики в 2020 г. и продолжают сдерживать постпандемическое восстановление.
• Торговые войны несут долгосрочные риски качественной трансформации всей системы мирохозяйственных связей и институтов глобального регулирования. Набирают силу процессы фрагментации некогда единого экономического пространства на макрорегионы, реформатирования международных производственных цепочек в пользу более компактных и устойчивых к рискам моделей, снижения уровня международной специализации и кооперации. Происходит кризис многосторонних институтов и усиление роли государства в экономике за счет протекционизма, промышленной политики и бюджетных интервенций.
• Совокупные издержки деглобализации и утраты многостороннего сотрудничества для мировой экономики могут достичь 10-20% глобального ВВП в долгосрочной перспективе. Чтобы этого избежать, необходимо восстанавливать приверженность принципам открытости, транспарентности и недискриминации в торговых отношениях, реформировать ВТО и другие универсальные институты, искать баланс интересов на основе диалога и компромиссов. Альтернативой является только углубление хаоса и общей деградации с неприемлемыми потерями для всех.

Таким образом, опыт торговых войн наглядно демонстрирует тупиковость и разрушительность протекционизма и конфронтации в условиях тесной глобальной взаимозависимости. Дальнейшая эскалация торговых конфликтов способна окончательно подорвать основы мировой экономической стабильности и обречь большинство стран на затяжную рецессию и утрату благосостояния. Выработка новых правил и механизмов взаимовыгодного торгово-экономического сотрудничества становится императивом для ответственных участников международных отношений.

ГЛАВА 3. УЧАСТИЕ РОССИИ В ТОРГОВЫХ ВОЙНАХ И КОНФЛИКТАХ

3.1. Особенности участия России в торговых войнах и конфликтах

Россия на протяжении всей своей истории принимала активное участие в различных торговых войнах и конфликтах. Это было обусловлено геополитическим положением страны, ее ролью важного экономического и политического игрока на мировой арене, а также стремлением защитить свои национальные интересы и обеспечить благоприятные условия для развития российской экономики и торговли.

Одним из ранних примеров вовлеченности России в торговые противостояния можно считать ограничения и запреты на торговлю с Великим княжеством Литовским и Польским королевством в XV-XVI веках. Они были связаны с политическим и военным соперничеством за влияние в Восточной Европе, контроль над важными торговыми путями^[80]. В XVII-XVIII столетиях Россия участвовала в борьбе европейских держав за доминирование в морской торговле, колониальные владения и рынки сбыта. Страна вела торговые войны со Швецией, Великобританией, Нидерландами, Османской империей, используя как экономические (тарифы, ограничения), так и военно-политические методы давления. Например, в ходе Северной войны 1700-1721 годов Петр I, борясь со Швецией за выход к Балтике, применял "торговую блокаду" шведских портов, конфискацию торговых судов^[81].

В XIX веке торговые конфликты нередко возникали с Великобританией, Францией, Германией, США в контексте соперничества за влияние на Ближнем Востоке, в Средней Азии, на Дальнем Востоке. Россия использовала протекционистские пошлины и санкции для поддержки отечественной промышленности, ограничения экспансии западных держав. Так, в 1890-х годах Россия и Германия вели "таможенную войну", повышая тарифы на импорт товаров друг друга^[82].

После Октябрьской революции 1917 года торговые противоречия приобрели еще большую остроту и идеологическое измерение. Советская Россия столкнулась с экономической блокадой, бойкотом и санкциями со стороны западных государств. В свою очередь СССР прибегал к контрсанкциям, разрывал торговые отношения с недружественными странами^[83].

В годы Холодной войны торгово-экономическое соперничество между СССР и США, Западом в целом стало неотъемлемой частью глобальной конфронтации. США вводили эмбарго на торговлю с СССР, препятствовали передаче туда высоких технологий. Советский Союз отвечал зеркальными мерами, переориентацией торговли на социалистический блок и развивающиеся страны^[84]. Россия как правопреемница СССР унаследовала многие торговые противоречия и конфликты. В 1990-е годы на фоне общего кризиса и ослабления позиций РФ на международной арене торговые войны отходили на второй план. Но в 2000-е годы, с восстановлением экономики и усилением внешнеполитических амбиций, Россия вновь стала активным участником торгово-экономических споров.

Таблица 17.

Торговые войны с участием России

Источник: составлено автором по^[85]

Анализируя данные таблицы, можно отметить следующие закономерности. Во-первых, большинство торговых конфликтов было связано с попытками России добиться уступок по чувствительным политическим и экономическим вопросам - ценам на энергоносители, доступу на рынки, условиям транзита. Во-вторых, основным инструментом давления служили ограничения и запреты на импорт тех или иных категорий товаров (продовольствие, алкоголь) под предлогом их несоответствия стандартам качества и безопасности. В-третьих, торговые войны носили преимущественно локальный характер, были ограничены по времени и, как правило, завершались достижением компромисса на новых условиях. В-четвертых, эскалация конфликтов сдерживалась высокой степенью экономической взаимозависимости России и затронутых стран, а также опасениями ответных мер и неблагоприятных внешнеполитических последствий.

В целом торговые конфликты стали одним из проявлений общей тенденции к ужесточению российской внешнеэкономической политики в 2000-е годы на постсоветском пространстве. Москва стремилась упрочить свои позиции в стратегически важных секторах экономик соседних государств, используя для этого как методы "кнута" (торговые ограничения), так и "пряника" (льготы, скидки, инвестиции). Нельзя не отметить и возросшую готовность применять торгово-экономические рычаги для достижения геополитических целей - будь то сохранение влияния в Абхазии или продление базирования Черноморского флота в Крыму.

Наиболее резонансные конфликты возникали с США, ЕС, Украиной в 2010-е годы. Они были связаны с событиями "Арабской весны", украинским кризисом 2014 года, сирийским конфликтом. Россия испытала на себе масштабное санкционное давление, торговые и финансовые ограничения. В ответ РФ вводила контрсанкции, запреты на импорт продовольствия, сельхозпродукции из ряда западных стран^[86].

В 2020-е годы торговые противоречия с Западом резко обострились на фоне военных действий на Украине. США, ЕС, Япония, другие государства ввели против РФ жесткие рестрикции, нацеленные на ослабление ее экономического и технологического потенциала. В свою очередь Россия практически полностью прекратила торговлю с недружественными странами, переориентируясь на партнерство с Китаем, Индией, государствами Ближнего Востока, Африки, Латинской Америки. Идет болезненный процесс структурной перестройки российской экономики, внешней торговли в условиях беспрецедентного давления^[87].

Итак, исторический опыт показывает, что Россия на всех этапах своего развития была вовлечена в торговые войны и конфликты, отстаивая свои национальные интересы. Страна применяла разнообразные инструменты торговой политики - от протекционистских пошлин до контрсанкций, использовала торгово-экономические рычаги в контексте более широкого геополитического соперничества. Накопленный опыт противодействия внешнему давлению актуален и в современных условиях, когда России вновь приходится выстраивать свою торговую стратегию в крайне неблагоприятной международной обстановке.

В настоящее время Россия остается активным участником торгово-экономических противостояний на международной арене. Это обусловлено рядом причин - обострением геополитической напряженности, стремлением страны отстаивать свои интересы в условиях многополярного мира, защитить отечественных производителей и рынок в условиях глобальной конкуренции.

Ключевые торговые конфликты для России в последние годы были связаны с развитием украинского кризиса, событиями в Сирии, противоречиями с США и их союзниками. С 2014 года после воссоединения Крыма с РФ и начала конфликта на Донбассе западные страны развернули масштабную санкционную кампанию против России. Она включала замораживание активов, ограничения на доступ к рынкам капитала, запрет на экспорт в РФ высокотехнологичных товаров и оборудования для нефтегазовой отрасли и т.д.^[88]

Россия ответила на эти недружественные шаги собственными контрсанкциями, прежде всего в августе 2014 года введя эмбарго на импорт широкого перечня продовольственных товаров из ЕС, США, Австралии, Канады, Норвегии. В дальнейшем этот список неоднократно расширялся. Таким образом, фактически начались "санкционные войны" между Россией и Западом^[89].

Торговые противоречия особенно обострились после начала специальной военной операции РФ на Украине в феврале 2022 года. США, ЕС, Великобритания, Япония ввели против России целый набор жестких торгово-экономических ограничений:

• заморозка валютных резервов ЦБ РФ на сумму около 300 млрд долл.;
• отключение крупнейших российских банков от системы SWIFT;
• эмбарго на импорт российских нефти, нефтепродуктов, угля, удобрений, металлов;
• закрытие портов и аэропортов для российских судов и самолетов;
• разрыв или "заморозка" партнерства ведущих западных компаний с Россией и т.д.^[90]

Масштабы санкционного давления на Россию характеризуют следующие данные (Таблица 18).

Таблица 18.

Антироссийские санкции в 2022-2024 гг.

Источник: составлено автором по^[91]

Как видно из таблицы, число рестриктивных мер против России последовательно нарастало, затрагивая все большее число физических и юридических лиц, целые сектора экономики. При этом структура санкций также менялась - происходил переход от точечных ограничений к более системным, секторальным.

Тем не менее, несмотря на беспрецедентное внешнее давление, в 2023-2024 годах российская экономика показала признаки адаптации и восстановительного роста. Среди факторов устойчивости можно выделить:

• Масштабную государственную поддержку, фискальные и монетарные стимулы. Ключевую роль сыграл бюджет, нарастивший расходы на национальную оборону и безопасность, инфраструктурные проекты.
• Быструю переориентацию торговли на дружественные страны, прежде всего Китай, Индию, Турцию, государства Ближнего Востока, Африки, Азии, Латинской Америки. На них пришлось более 70% внешнеторгового оборота РФ (Рис. 2).
• Импортозамещение в чувствительных отраслях, налаживание производственных цепочек в обход западных ограничений, в том числе через механизмы параллельного импорта.
• Дедолларизацию внешнеэкономических расчетов, переход на оплату в национальных валютах, создание альтернативных платежных систем^[92].

Рисунок 2 - Географическая структура внешней торговли России, %

Источник: составлено автором по^[93]

Конечно, в условиях затяжной конфронтации с коллективным Западом России не удалось избежать ощутимых проблем и издержек. В их числе:

• Сокращение экспортной выручки из-за потери значительной части европейского рынка сбыта энергоресурсов, вынужденных скидок при переориентации поставок на Восток.
• Трудности с обеспечением технологического суверенитета, уход из России западных компаний-лидеров.
• Увеличение транзакционных издержек внешней торговли, логистические сложности.
• Усиление роли государства в экономике, огосударствление ряда отраслей.

В этих условиях ключевыми приоритетами торговой политики России становятся:

• Наращивание торгово-экономического сотрудничества с дружественными странами, формирование альтернативной архитектуры международных экономических отношений вне контроля США и их союзников.
• Защита стратегических секторов экономики, развитие импортозамещающих производств, в том числе через льготные режимы для инвесторов.
• Активная поддержка экспорта, помощь российским компаниям в освоении новых рынков, преодолении барьеров.
• Перестройка логистических маршрутов, развитие портовой, транспортной инфраструктуры на восточном и южном направлениях.
• Развитие расчетов в национальных валютах, снижение зависимости от доллара и евро во внешней торговле, инвестициях.

В среднесрочной перспективе, по оценкам экспертов, уровень экономических отношений России с недружественными странами будет определяться геополитической конъюнктурой, прежде всего ситуацией вокруг Украины. Существенного смягчения или отмены санкций ожидать не приходится. Скорее будет нарастать давление с целью экономического "удушения" России. В то же время объективные потребности мировой экономики в российских ресурсах, возможности обхода санкций через третьи страны будут удерживать торговлю от полного обвала.

Более оптимистичны перспективы расширения торгово-экономических связей России с партнерами на Востоке и Юге. Драйверами роста здесь могут стать увеличение поставок энергоресурсов в КНР, Индию, реализация крупных инвестпроектов (в том числе в рамках ЕАЭС, ШОС, БРИКС), укрепление технологического сотрудничества. По прогнозам, доля дружественных стран во внешней торговле РФ к 2025 году может превысить 80%.

В любом случае неизбежная в новых условиях структурная перестройка внешней торговли России будет достаточно болезненной и затратной. Потребуются колоссальные усилия государства и бизнеса, значительные капиталовложения для адаптации логистики, создания новых производств и компетенций взамен утраченных западных. Ключевую роль в этом процессе будет играть реализация национальных проектов, в том числе с межгосударственным участием.

Таким образом, современная Россия остается активным участником торговых войн и конфликтов, стремясь отстаивать свои национальные интересы в крайне неблагоприятных внешних условиях. Беспрецедентное санкционное давление со стороны США и их союзников требует от страны мобилизации всех имеющихся ресурсов для защиты экономического суверенитета, выстраивания новой архитектуры международных экономических отношений. Процесс адаптации российской экономики и внешней торговли к новой реальности будет непростым и небыстрым, но имеющийся у России солидный запас прочности и взаимовыгодное партнерство с ведущими центрами силы на Востоке позволяют с оптимизмом смотреть в будущее.

3.2. Влияние участия России на международную торговлю и мировую экономику

Россия традиционно является одним из значимых игроков в системе международной торговли, входя в число ведущих экспортеров и импортеров товаров и услуг. При этом степень и характер влияния РФ на глобальные торговые процессы существенно менялись на разных этапах, определяясь как внутренним экономическим развитием страны, так и внешнеполитической конъюнктурой.

В 1990-е годы после распада СССР роль России в мировой торговле резко снизилась на фоне общего спада экономики, разрыва многих прежних хозяйственных связей. Доля РФ в мировом экспорте товаров упала с 3,9% в 1990 году до 1,6% в 2000-м, в мировом импорте - с 3,1% до 0,7%^[94]. Структура российского экспорта стала более "сырьевой", преимущественно за счет топливно-энергетических товаров.

Ситуация начала меняться в 2000-е годы благодаря быстрому росту российской экономики, повышению цен на сырьевые товары. Доля России в мировом товарном экспорте выросла до 2,9% в 2008 году, в импорте - до 1,8%^[95]. В этот период РФ нередко использовала свое положение ведущего поставщика энергоресурсов как инструмент внешнеполитического влияния (торговые споры с Украиной, Белоруссией, странами ЕС).

После глобального финансового кризиса 2008-2009 годов динамика российской внешней торговли замедлилась, что было связано как с последствиями рецессии, так и постепенным исчерпанием прежней модели роста, основанной на экспорте сырья. Введение первых антироссийских санкций в 2014 году из-за событий в Крыму и на Донбассе негативно отразилось на товарообороте РФ с ЕС и другими западными странами. В то же время уже тогда обозначился курс на "поворот на Восток", диверсификацию торговых связей за счет партнеров из АТР, Ближнего Востока, Африки, Латинской Америки. Динамика внешней торговли РФ в 2013-2021 гг. представлена на рис. 3.

Рисунок 3 - Внешняя торговля России в 2013-2021 гг. (млрд долл.)

Источник: составлено автором по^[96]

Как видно из графика, после спада в 2015-2016 годах российская внешняя торговля постепенно восстанавливалась, и ее объемы стали выше рекордных показателей 2013 года. Ключевыми торговыми партнерами РФ в этот период были Китай, ЕС, страны ЕАЭС, Турция, Республика Корея. При этом в структуре экспорта сохранялось доминирование топливно-энергетических товаров (более 60%), хотя их доля несколько снизилась за счет роста поставок продовольствия, металлов, химической продукции, вооружений.

Качественно новый этап во влиянии России на мировую торговлю начался в 2022 году после начала специальной военной операции РФ на Украине и резкой эскалации конфронтации с Западом. Введенные США, ЕС и их союзниками жесткие торгово-экономические санкции фактически поставили цель отлучить Россию от мировых рынков товаров, технологий и капитала. Прежде всего это касалось прекращения импорта российских энергоресурсов, что должно было лишить РФ основного источника валютных доходов. В то же время коллективный Запад стремился перекрыть поставки в Россию высокотехнологичной продукции, оборудования, комплектующих для ослабления ее промышленного и оборонного потенциала.

Ответной реакцией России стала масштабная переориентация экспортных потоков энергоносителей, металлов, продовольствия, удобрений на альтернативные рынки в Азии, Африке, Латинской Америке, а импорта - на увеличение закупок из Китая, Индии, Турции, стран СНГ. При этом во внешнеторговых расчетах произошел отход от доллара и евро в пользу рубля и дружественных валют.

Динамику трансформации географии внешней торговли РФ иллюстрирует Рисунок 4.

Рисунок 4 - Доля отдельных регионов во внешнеторговом обороте России, %

Источник: составлено автором по^[97]

Представленные данные показывают кардинальное изменение приоритетов российской внешней торговли. Всего за два года удельный вес стран дальнего зарубежья Европы в товарообороте РФ сократился почти в 3 раза (с 40,7% до 15,1%) за счет переориентации торговых потоков на Восток и Юг. Особенно резко вырос удельный вес региона Азии (с 34,8% до 57,1%), а также СНГ (с 12,5% до 15,3%). Это отражает смещение центра тяжести в международной торговле России с западного направления на альтернативные рынки, где нет антироссийских санкций и ограничений.

Важную роль для России в этих условиях приобретают крупные развивающиеся экономики, выступающие драйверами роста глобального спроса на сырье и продовольствие - Китай, Индия, Турция, Вьетнам, Египет, Бразилия и др. Так, уже в 2022 году они вошли в топ-5 торговых партнеров РФ, существенно потеснив представителей ЕС. Показательны планы России увеличить экспорт газа в Китай до 98 млрд куб. м в год, нефти - до 180 млн тонн, что сделает КНР безоговорочным лидером среди покупателей российских энергоресурсов^[98]. Россия также становится крупнейшим поставщиком энергоносителей, металлов, удобрений, зерна для Индии, Турции, ряда других стран.

Такая переориентация торговли не только позволяет России смягчить негативный эффект западных санкций, но и объективно усиливает ее роль как ключевого игрока на пространстве Евразии и в формировании новой конфигурации международных экономических отношений. Показательны инициативы РФ по развитию евразийской интеграции в рамках ЕАЭС, взаимодействия с КНР по сопряжению ЕАЭС и китайского проекта "Один пояс - один путь", продвижение расчетов в нацвалютах в ШОС и БРИКС.

В количественном выражении из-за разрыва связей с недружественными странами стоимостные объемы внешней торговли РФ в 2022 году снизились на 16,4% по экспорту и на 14,6% по импорту. Однако благодаря эффекту высоких цен на сырье и переориентации торговли спад оказался несколько меньше прогнозов. А уже в 2023 году, российский экспорт вырос на 8%, превысив 500 млрд долл., а импорт - на 15%^[99].

В структуре мировой торговли Россия сейчас выступает значимым фактором сдерживания процессов деглобализации и политически мотивированной фрагментации рынков. Своей принципиальной позицией против однобокого применения санкций и игнорирования интересов незападных стран РФ способствует формированию более справедливой и сбалансированной системы международной торговли. В то же время активное встраивание России в интеграционные процессы в Евразии, Африке, Латинской Америке закладывает основу для появления новых региональных и межрегиональных торгово-экономических объединений как противовеса традиционным западноцентричным институтам.

Конечно, столь резкая трансформация модели внешней торговли РФ не обходится без серьезных проблем и издержек. В их числе - потеря традиционных рынков сбыта, трудности с логистикой и страхованием грузов, увеличение дисконтов при продаже сырья на новых направлениях, активизация "серого" и "черного" импорта, нехватка технологических компетенций. Тем не менее в стратегическом плане обозначенные тенденции будут вести к росту геоэкономического веса России в "незападном" мире, усилению ее роли в формировании новой более полицентричной архитектуры глобальных торговых и инвестиционных потоков.

Россия традиционно играет значимую роль в развитии мировой экономики, являясь одним из ключевых игроков на глобальных рынках энергоносителей, сырья, продовольствия, вооружений. От экономической стабильности и динамики развития РФ во многом зависят перспективы роста целых регионов мира - стран СНГ, Восточной Европы, АТР, Ближнего Востока. При этом характер влияния России на мировую экономику и международное экономическое сотрудничество претерпевал существенные изменения на разных исторических этапах.

В 1990-е годы в результате распада СССР и трансформационного кризиса российская экономика пережила глубокий спад, что негативно отразилось на экономическом положении всего постсоветского пространства. В то же время проведение рыночных реформ, приватизация, либерализация внешнеэкономических связей позволили заложить основы для интеграции России в мировую экономику на новой основе. Уже в конце 1990-х годов ВВП РФ вернулся к росту, что положительно сказалось на динамике развивающихся рынков и глобальной экономики в целом.

В 2000-е годы благодаря быстрому росту цен на нефть и другие сырьевые товары РФ смогла добиться кратного увеличения экспортных доходов и потребительского спроса, выступая одним из драйверов роста глобального ВВП. "Тучные годы" положительно сказались на экономическом положении стран СНГ, куда активно шли инвестиции из России. В этот период взаимная торговля РФ со странами ЕС, АТЭС, другими регионами достигла рекордных значений (свыше 300 млрд долл. с ЕС, около 140 млрд долл. с АТЭС), что поддерживало глобальную деловую активность. Россия также увеличила свой вклад в программы международной помощи развитию, списание долгов бедным странам.

После глобального кризиса 2008-2009 годов влияние РФ на мировую экономику стало менее однозначным. С одной стороны, относительно быстрое восстановление российского ВВП после рецессии поддержало посткризисную динамику, особенно в Восточной Европе и СНГ. С другой - сохранение глубокой зависимости от экспорта сырья делало Россию уязвимой к колебаниям внешней конъюнктуры. Замедление роста во многом было связано с низкой диверсификацией экономики РФ, недоинвестированием в человеческий капитал и инфраструктуру. В итоге в 2013 году, даже при высоких ценах на нефть, темпы роста российского ВВП опустились до 1,3%^[100].

В период действия первых секторальных санкций Запада против РФ в 2014-2021 годах ее вклад в глобальную экономическую динамику вновь стал негативным. Сокращение российского ВВП, девальвация рубля, отток капитала спровоцировали кризисные явления в странах - торговых партнерах, прежде всего в СНГ. В то же время постепенная адаптация российской экономики к санкциям, развитие импортозамещения, расширение торгово-инвестиционного сотрудничества РФ с Китаем, Индией, другими незападными странами позволили к концу периода выйти на положительные темпы роста (Рис. 5).

Рисунок 5 - Динамика основных показателей экономики РФ в 2014-2021 гг.

Источники: составлено автором по^[101]

Из приведенных данных видно, что уже в 2016-2019 годах РФ в основном стабилизировала курс рубля и инфляцию, значительно нарастила ЗВР, а в "ковидном" 2020 году падение ее ВВП оказалось не таким глубоким, как у многих других крупных экономик. Конечно, основной вклад в этот результат внесла политика бюджетной консолидации и таргетирования инфляции. Но важную роль сыграло и расширение торгово-инвестиционных связей с развивающимися рынками, которые стали новыми драйверами глобального роста.

Качественно новый этап влияния РФ на мировую экономику начался в 2022 году с введением против нее масштабных санкций со стороны США, ЕС и их союзников. По своему охвату и жесткости эти рестрикции - в финансовой, торговой, технологической сферах - не имели аналогов в новейшей истории. Декларируемая цель экономической войны против РФ - спровоцировать в ней масштабный кризис, подорвать основы хозяйственного развития.

Объективно отключение большого числа российских банков от SWIFT, заморозка валютных резервов ЦБ РФ, эмбарго на импорт из России нефти, газа, угля и другие меры нанесли ощутимый удар по российской экономике и ее внешним связям, особенно с Европой. В первые месяцы действия санкций произошел спад промышленного производства, обесценение рубля, скачок инфляции, сбои в логистике и расчетах. Однако благодаря мерам правительства по поддержке финансовой стабильности, переориентации торговли на Восток и Юг, импортозамещению, кризисные явления удалось купировать.

В результате по итогам 2022 года российский ВВП сократился всего на 2,1%, в то время как экономика ЕС показала нулевой рост. В 2023 году, ВВП РФ вырос на 1,2-2%, что лучше многих развитых стран. Этот во многом неожиданный для западных аналитиков результат был обеспечен устойчивостью сырьевого и продовольственного экспорта, ростом госрасходов, адаптивной денежно-кредитной политикой. Он показал принципиальную нереалистичность расчетов на экономический коллапс в России, ее критическую зависимость от западных рынков и технологий.

Более того, российский фактор стал одним из источников кризисных явлений в самих странах, инициировавших санкции. Сокращение поставок относительно дешевых углеводородов из РФ спровоцировало резкий рост цен на газ и электроэнергию в ЕС, что ударило по конкурентоспособности европейской промышленности. В ряде отраслей, особенно энергоемких, производство стало просто нерентабельным, началась частичная деиндустриализация. Отметим, что рост цен на энергоносители отнял у ВВП еврозоны в 2022-2023 годах около 2 п.п.^[102]

Другим негативным эффектом антироссийских санкций для мировой экономики стал продовольственный кризис. Сбои в поставках российско-украинской сельхозпродукции и удобрений на мировой рынок ударили по продовольственной безопасности целого ряда стран Азии, Африки, Ближнего Востока, критически зависящих от их импорта. Резкий рост цен на зерно и масличные вызвал всплеск голода и политической нестабильности в этих регионах. И хотя острую фазу кризиса удалось преодолеть благодаря "продуктовым сделкам" при посредничестве Турции и ООН, прежний уровень продовольственной безопасности не восстановлен.

Наконец, разрыв многих кооперационных цепочек с участием РФ и последующая их локализация привели к сбоям в поставках ряда критических товаров на мировой рынок - микрочипов, редкоземельных металлов, компонентов для автопрома и т.д. Это стало дополнительным фактором разгона инфляции и замедления экономической активности даже в крупных развитых странах.

В более широком контексте разворот России на восток и юг в торгово-экономическом сотрудничестве объективно стал важным фактором усиления процессов регионализации мировой экономики как противовеса однополярной глобализации по западным лекалам. Курс РФ на расширение использования нацвалют в торговле, создание независимой от доллара инфраструктуры расчетов работает на формирование более сбалансированной мировой валютно-финансовой системы. Активизация участия России в региональных интеграционных проектах (ЕАЭС, ШОС, БРИКС, АСЕАН+) закладывает основу для конкуренции разных моделей экономического развития и сотрудничества^[103].

В то же время форсированная переориентация российской экономики на сотрудничество с Китаем и другими незападными партнерами ведет к новым дисбалансам и рискам. Налицо рост зависимости РФ от КНР в плане экспортных доходов, поставок технологий, оборудования, готовой продукции. Набирают силу тенденции превращения России в "сырьевой придаток" китайской экономики, донора для ее индустриального развития. Нередки случаи замещения на российском рынке западных товаров китайскими аналогами, что ослабляет стимулы к импортозамещению (Рис. 6).

Рисунок 6 - Динамика товарооборота РФ с ключевыми партнерами (2021-2023 гг.), млрд долл. Источник:^[104]

Приведенные данные наглядно иллюстрируют тектонические сдвиги в географии внешних экономических связей России. На фоне двукратного сокращения товарооборота с ведущими странами ЕС (Германией, Нидерландами, Италией) резко выросла торговля с партнерами на Востоке - Китаем, Турцией, Индией. При этом именно Китай стал безоговорочным лидером: его доля во внешнеторговом обороте РФ достигла 25% в 2023 году против 18% в 2021 году. Успешная переориентация внешних связей позволила России избежать изоляции и критического падения экспортных доходов. Но вопрос качества этих связей, степени зависимости от крупнейшей экономики мира становится все более актуальным.

Представляется, что по мере нарастания геополитической напряженности и обострения борьбы за экономическое и технологическое лидерство практика использования инструментов торговых войн ведущими странами мира будет только расширяться. Это ставит под вопрос перспективы восстановления полноценного функционирования ВТО и сложившейся системы глобального управления международной торговлей на принципах недискриминации и транспарентности.

В условиях фрагментации мирового экономического пространства на конкурирующие блоки и сферы влияния происходит регионализация торгово-инвестиционных потоков, формирование новых цепочек создания стоимости на основе политико-идеологической близости стран. Растет роль государства в регулировании внешнеэкономических связей, используются разнообразные протекционистские барьеры для защиты национальных производителей и рынков.

Текущее противостояние США и Китая, имеющее не только торгово-экономическое, но и фундаментальное геостратегическое измерение, становится главной осью напряженности, генерирующей импульсы торговых войн глобального масштаба. Попытки Вашингтона сдержать возвышение Пекина, ограничить доступ КНР к передовым технологиям, пресечь якобы недобросовестные торговые практики объективно ведут к расколу единого мирового рынка на макрорегионы, завязанные на интересы конкурирующих держав^[105].

Данные тенденции несут в себе существенные риски для среднесрочного развития международной торговли. Нарушение глобальных производственных цепочек, сбои в логистике и расчетах, рост транзакционных издержек ведут к удорожанию мировой торговли, снижению ее объемов и темпов роста. Исходя из проведенного исследования, реализация негативного сценария перманентных торговых войн может стоить глобальной экономике до 1-2% ВВП в перспективе 5-10 лет.

Таблица 19.

SWOT-анализ влияния участия России в торговых войнах на ее положение в системе международной торговли

Источник: составлено автором

Проведенный SWOT-анализ демонстрирует, что Россия обладает существенными сильными сторонами, позволяющими ей эффективно отстаивать свои интересы в условиях торговых противостояний. Прежде всего, это мощный ресурсный потенциал страны, значительная емкость внутреннего рынка, развитая логистическая инфраструктура и накопленный опыт противодействия внешнему давлению. Данные преимущества дают России возможность оказывать влияние на торговых партнеров, переориентировать торговые потоки, минимизировать ущерб от недружественных действий.

В то же время Россия сталкивается и с серьезными слабыми сторонами, ограничивающими ее устойчивость к торгово-экономическим шокам. Сохраняющаяся сырьевая модель экономики делает страну уязвимой к колебаниям конъюнктуры на мировых товарных рынках. Технологическое отставание в ряде ключевых отраслей ведет к зависимости от импорта оборудования и комплектующих. В условиях санкций ощущается нехватка финансовых ресурсов для поддержки национальных производителей и экспортеров. Недостаточная межведомственная координация осложняет выработку и реализацию эффективной внешнеторговой политики.

Среди возможностей для укрепления позиций России в торговых спорах следует отметить перспективы расширения сотрудничества со странами Востока и Юга, не присоединившимися к антироссийским санкциям. Использование механизмов ЕАЭС, ШОС, БРИКС может способствовать продвижению выгодных РФ интеграционных проектов. Ставка на импортозамещение и локализацию производств в стратегических отраслях призвана снизить критическую зависимость от внешних поставок. Переход на расчеты в нацвалютах с дружественными странами поможет снизить уязвимость к ограничениям в финансовой сфере.

Однако на пути реализации этих возможностей стоит ряд серьезных угроз. Главные из них - риски дальнейшего ужесточения санкционного режима со стороны коллективного Запада, включая ограничения на экспорт в РФ критически важных технологий, оборудования, комплектующих. Сворачивание деятельности зарубежных компаний в России способно подорвать приток ПИИ и трансфер технологий. Сокращение экспортных доходов вследствие потери части внешних рынков и падения цен на сырье может обернуться дефицитом валюты, необходимой для закупок жизненно необходимого импорта.

Учет обозначенных факторов (как положительных, так и негативных) крайне важен при разработке торговой стратегии России. Только взвешенный подход, нацеленный на максимальное использование имеющихся конкурентных преимуществ и нейтрализацию "узких мест", позволит нашей стране эффективно отстаивать национальные интересы в условиях турбулентности мировой торговли и политизации экономических связей. Необходим активный поиск новых рынков и партнеров, диверсификация экспорта и импорта, создание собственной технологической базы в критически важных отраслях. Укрепление кооперации с дружественными странами и региональными объединениями поможет частично компенсировать издержки от недружественных действий Запада. При этом стратегической целью должен оставаться перевод мировой торговой системы на более справедливые и инклюзивные принципы с учетом интересов всех стран.

В конечном итоге, будущее международной торговли и мировой экономики в целом будет определяться способностью главных игроков найти разумный баланс между задачами обеспечения национальной безопасности и необходимостью развития конструктивного взаимодействия в интересах глобального устойчивого роста. В выработке новых принципов недискриминационной и взаимовыгодной торгово-экономической кооперации Россия может и должна играть одну из ключевых ролей как ответственная великая держава, последовательно отстаивающая идеалы справедливого миропорядка.

Выводы по Главе 3. Подводя итог, следует подчеркнуть, что торговые войны превратились в устойчивый феномен современной системы мирохозяйственных связей. Они стали не только методом защиты национальных экономических интересов, но и инструментом геополитической борьбы, перекройки сфер влияния на мировой арене. Эскалация торговых конфликтов ведущих держав усиливает риски регионализации и фрагментации глобального экономического пространства, подрывает основы многосторонней торговой системы.

Россия, являясь неотъемлемой частью мировой экономики, объективно вовлечена в эти процессы. Принципиальный курс нашей страны на защиту справедливых правил международной торговли, противодействие незаконным санкциям и произвольным ограничениям способствует формированию более сбалансированного и инклюзивного торгово-экономического порядка. В то же время адаптация к новой реальности требует мобилизации внутренних ресурсов развития, реализации активной политики импортозамещения и диверсификации внешнеэкономических связей.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование позволяет сформулировать следующие выводы о роли торговых войн в трансформации международной торговли и мировой экономической системы.

Торговые войны представляют собой противостояние между странами, в ходе которого для достижения экономических и политических целей активно применяются методы давления и ограничения в сфере международной торговли. Они являются отражением обострения конкуренции на мировых рынках, стремления стран усилить свои конкурентные преимущества и защитить национальных производителей.

В арсенале методов ведения торговых войн существует широкий набор инструментов - от повышения импортных пошлин и введения квот до использования нетарифных барьеров, санкций, ограничений на инвестиции и технологическое сотрудничество. В последние годы прослеживается тенденция расширения и ужесточения применяемых торговых ограничений.

Среди причин, приводящих к эскалации торговых войн, можно выделить нарастание дисбалансов в мировой экономике, стремление стран изменить сложившиеся торговые режимы и правила в свою пользу, геополитическое соперничество и борьбу за доминирование между ведущими державами. Все это подталкивает страны к более агрессивному использованию инструментов торговой политики.

Последствия торговых войн носят неоднозначный характер. С одной стороны, страны, вводящие торговые ограничения, могут добиться краткосрочных выгод для отдельных отраслей за счет снижения конкуренции с импортом. С другой стороны, на макроуровне торговые войны ведут к снижению объемов международной торговли, разрыву устоявшихся кооперационных связей, падению деловой активности и инвестиций, замедлению экономического роста.

Для мировой экономики в целом эскалация торговых конфликтов является серьезным негативным фактором, который усиливает неопределенность, подрывает сложившуюся систему многостороннего регулирования торговли, ведет к регионализации и фрагментации международных экономических отношений. Торговые войны становятся инструментом перестройки глобального экономического порядка.

Россия как крупный участник международной торговли оказывается глубоко вовлеченной в современные торговые противостояния. Введение против нашей страны масштабных торгово-экономических санкций со стороны США, ЕС и их союзников стало серьезным вызовом для отечественной экономики. В то же время принятые Россией ответные меры и активный курс на диверсификацию внешнеэкономических связей, расширение торговли с партнерами на Востоке и Юге демонстрируют значительный запас прочности страны.

Участие России в торговых войнах оказывает серьезное влияние на перестройку международной торговли. Происходит заметное смещение географической структуры товарных потоков, формируются новые сети поставок в обход традиционных маршрутов, растет роль расчетов в национальных валютах. Принципиальная политика России, направленная на защиту справедливых правил мировой торговли, противодействие протекционизму и односторонним санкциям, объективно работает на формирование более сбалансированного и инклюзивного торгово-экономического порядка.

В целом можно сделать вывод, что эскалация торговых войн стала одним из главных трендов развития международных экономических отношений. Обострение глобальной конкуренции и соперничества между центрами силы ведет к постепенной эрозии универсальных правил и норм регулирования мировой торговли, усилению протекционизма и односторонних действий в торговой политике. Происходит фрагментация многосторонней торговой системы и формирование новой конфигурации экономических союзов и партнерств. Эти процессы открывают как новые возможности, так и создают серьезные риски для национальных экономик.

В этих условиях ключевыми приоритетами России становятся:

• обеспечение стратегической устойчивости и адаптивности отечественной экономики к внешним шокам и ограничениям;
• углубление евразийской экономической интеграции, расширение торгово-инвестиционного сотрудничества с динамично растущими рынками Азии, Ближнего Востока, Африки, Латинской Америки;
• активное участие в формировании новых правил и институтов глобального экономического регулирования, отвечающих интересам широкого круга государств.

Очевидно, что проблематика эволюции торговых войн и их влияния на мировую экономику сохранит свою актуальность и в обозримом будущем. Дальнейшие исследования в данной области позволят углубить понимание природы и последствий торговых конфликтов, разработать эффективные механизмы их предотвращения и преодоления в интересах устойчивого и сбалансированного развития глобальной экономики. Россия способна внести весомый интеллектуальный и практический вклад в решение этой непростой задачи современности.

Дальнейшее развитие проблемы исследования предполагает более детальное изучение торговых войн как одного из ключевых феноменов трансформации мирохозяйственных связей в XXI веке, выявление долгосрочных эффектов торговых конфликтов для развития международной торговли и мировой экономики в целом.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Отечественная литература
2. Авдокушин Е.Ф. Международные экономические отношения: учебник. М.: Юристъ, 2001. - 368 с.
3. Афонцев С.А. Торговые войны и конфликты в глобальной политике // Международные процессы. 2020. Т. 18, № 3. С. 6-21.
4. Балаева Д.А. Торговые войны в современной экономике // Государственное управление. Электронный вестник. 2019. №74. С. 291-310.
5. Братерский М.В. Невоенные рычаги внешней политики России. Региональные и глобальные механизмы. М.: Издательский дом НИУ ВШЭ, 2012. 282 с.
6. Гамза Л.А. Технологическое противостояние США и Китая в АТР // Россия и АТР. 2020. № 3. С. 110-133.
7. Гайдар Е.Т. Гибель империи. Уроки для современной России. М.: РОССПЭН, 2006. 448 с.
8. Гладков И.С. Торговые войны как фактор трансформации мировой экономики // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2021. Т. 17, № 4. С. 649-670.
9. Гладков И.С., Горбатенко Е.Ю. Внешняя торговля Европейского союза: особенности на современном этапе – The foreign trade of the European Union: features at the present stage: монография / И.С. Гладков, Е.Ю. Горбатенко. – М.: Ин-т Европы РАН, 2018. – 92 с.
10. Гордеева Е.В. Роль и место торговых войн в системе международных экономических отношений // Российский внешнеэкономический вестник. 2020. №8. С. 82-92.
11. Гурвич Е.Т., Прилепский И.В. Влияние санкций на российскую экономику: опыт 2014–2018 гг. и перспективы // Журнал Новой экономической ассоциации. 2022. №1 (53). С. 186-190.
12. Дынкин А.А., Телегина Е.А. Шок пандемии и посткризисный мир // Мировая экономика и международные отношения. 2020. Т. 64. № 8. С. 5-16.
13. Дынкин А.А., Барановский В.Г. Россия и мир: 2024. Экономика и внешняя политика //М.: ИМЭМО РАН. – 2023. – 232 с.
14. Захаров В.Н. Западноевропейские купцы в России. Эпоха Петра I. М.: РОССПЭН, 1996. 345 с.
15. Искендеров П. «Стальная война» Дональда Трампа // Институт международных отношений. 2018. 6 марта. URL: https://interaffairs.ru/news/show/19464
16. Кадочников П.А. Протекционизм и торговые конфликты как факторы дестабилизации глобальных цепочек создания стоимости // Российский внешнеэкономический вестник. 2019. №5. С. 7-17.
17. Кадочников П.А., Кнобель А.Ю., Алиев Т.М. Основные тенденции и риски протекционизма в современной торговой политике // Российский внешнеэкономический вестник. 2019. №1. С. 7-24.
18. Кадочников П.А., Кнобель А.Ю., Синельников-Мурылев С.Г. Открытость российской экономики как источник экономического роста // Вопросы экономики. 2016;(12):26-42. https://doi.org/10.32609/0042-8736-2016-12-26-42
19. Кашкин С.Ю., Алтухов А.В. Запрет на ввоз в Россию свинины из ЕС: анализ правомерности с позиций права ВТО // Закон. 2020. №2. С. 121-134.
20. Киреев А.П. Международная экономика. В 2-х ч. Ч. 1. Международная микроэкономика: движение товаров и факторов производства. Учебное пособие для вузов. М.: Международные отношения, 2005. - 416 с.
21. Клинов В.Г. Сдвиги в соотношении сил между США и Китаем и торговая война между ними // Международная торговля и торговая политика. 2019. №3. С. 18-31.
22. Клинова М.В., Сидорова Е.А. Обострение санкционного режима – новая реальность для России // Мировая экономика и международные отношения. 2023. Т. 67. № 1. С. 19-28.
23. Кнобель А.Ю., Багдасарян К.М. Перспективы внешней торговли России в новых условиях // Экономическое развитие России. 2022. №6. С. 8-16.
24. Костюнина Г.М. Регионализм в современной мировой экономике: эволюция и основные тенденции // Вестник РУДН. Серия: МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ. 2019. Т. 17. № 3. С. 441-457.
25. Кузнецов А.В. Торговые войны США и потенциал их влияния на мировую экономику // Вестник МГИМО-Университета. 2018. №6. С. 207-219.
26. Макуценя Е.П., Запольский М.И. Теоретические подходы совершенствования внешнеторговых отношений в агропродовольственной сфере в контексте усиления конкуренции на мировом рынке // Вестник Национальной Академии. 2019. Т. 57, № 4. С. 391-405.
27. Оболенский В.П. Внешнеэкономические связи России: современные вызовы и возможные ответы: монография. М.: Институт экономики РАН, 2016. - 218 с.
28. Пикетти Т. Капитал в XXI веке. М.: Ад Маргинем Пресс, 2016. 592 с.
29. Портанский А.П. Торговые войны: США играют решающую роль // Вопросы экономики. 2019. № 5. С. 145-157.
30. Русакова Ю.И. Оценка последствий торговых войн для развития мировой и региональной торговли // Вестник евразийской науки. 2020. №2. URL: https://esj.today/PDF/45ECVN220.pdf
31. Рыбаков Б.А. Торговля и торговые пути // История культуры Древней Руси. Домонгольский период. Материальная культура / Под ред. Н.Н. Воронина, М.К. Каргера, М.А. Тихановой. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1948. С. 315-369.
32. Сидоров А.Л. Экономическое положение России в годы Первой мировой войны. М.: Наука, 1973. 655 с.
33. Шишкин В.А. Становление внешней политики послереволюционной России (1917-1930 годы) и капиталистический мир: от революционного "западничества" к "национал-большевизму". Очерк истории. СПб.: Дмитрий Буланин, 2002. 356 с.
34. Зарубежная литература
35. Bhagwati J. Protectionism. MIT Press, Cambridge, MA, 1988.
36. Irwin D.A. Clashing over Commerce: A History of US Trade Policy. University of Chicago Press, Chicago, 2017.
37. Rodrik D. Straight Talk on Trade: Ideas for a Sane World Economy. Princeton University Press, Princeton, NJ, 2017.
38. Интернет-источники:
39. Amiti M., Redding S.J., Weinstein D.E. The impact of the 2018 tariffs on prices and welfare // Journal of Economic Perspectives. 2019. Т. 33, № 4. С. 187-210.
40. BCI. Supply Chain Resilience Report 2021. URL: https://www.thebci.org/resource/bci-supply-chain-resilience-report-2021.html
41. BDO USA. Supply Chain Trends in 2023. URL: https://www.bdo.com/insights/business-financial-advisory/supply-chain-disruption/supply-chain-trends (дата обращения 12.05.2024)
42. European Commission. EU adopts rebalancing measures in reaction to US steel and aluminium tariffs. URL: https://ec.europa.eu/commission/presscorner/detail/en/IP_18_4220 (дата обращения 17.05.2024)
43. Eurostat. Extra-EU trade in goods. URL: https://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/index.php?title=Extra-EU_trade_in_goods (дата обращения 17.05.2024)
44. Fajgelbaum P.D. et al. The return to protectionism // The Quarterly Journal of Economics. 2020. Т. 135, № 1. С. 1-55.
45. Flaaen A., Pierce J. Disentangling the Effects of the 2018-2019 Tariffs on a Globally Connected US Manufacturing Sector. Finance and Economics Discussion Series 2019-086. Washington: Board of Governors of the Federal Reserve System, 2019. https://doi.org/10.17016/FEDS.2019.086.
46. General Administration of Customs People's Republic of China. URL: http://english.customs.gov.cn/statics/report/preliminary.html (дата обращения 17.05.2024)
47. Grimes S., Du D. China's emerging role in the global semiconductor value chain // Telecommunications Policy. 2021. Т. 45, № 7.
48. House A. Airbus-Boeing WTO dispute: What you need to know // Critical Questions. 2021. С. 13.
49. International Monetary Fund. World Economic Outlook Database: October 2022. URL: https://www.imf.org/external/datamapper/datasets/WEO (дата обращения 12.05.2024)
50. International Monetary Fund. World Economic Outlook: Countering the Cost-of-Living Crisis. October 2022. URL: https://www.imf.org/en/Publications/WEO/Issues/2022/10/11/world-economic-outlook-october-2022
51. McKinsey Global Institute. The future of trade and value chains, 2019. URL: https://www.mckinsey.com/featured-insights/innovation-and-growth/globalization-in-transition-the-future-of-trade-and-value-chains (дата обращения 17.05.2024)
52. Park C.Y., Claveria R. Does regional integration matter for inclusive growth? Evidence from the multidimensional regional integration index // Asian Economic Papers. 2018. Т. 17, № 3. С. 25-55.
53. Park C.Y., Claveria R. Does regional integration matter for inclusive growth? Evidence from the multidimensional regional integration index // Asian Economic Papers. 2019. Т. 17, № 3. С. 25-55.
54. The Economist. The global trading system is splitting into two blocks, 2022. URL: https://www.economist.com/finance-and-economics/2022/03/19/globalisation-and-autocracy-are-locked-together-for-how-much-longer (дата обращения 11.05.2024)
55. Trade statistics for international business development. Monthly, quarterly and yearly trade data. Import & export values, volumes, growth rates, market shares, etc. URL: https://www.trademap.org/ (дата обращения 11.05.2024)
56. Taiwan's Tech Suppliers Are Stuck in the Middle of the U.S.-China Rivalry. URL: https://www.fpri.org/article/2021/01/stuck-in-the-middle-taiwans-semiconductor-industry-the-u-s-china-tech-fight-and-cross-strait-stability/ (дата обращения 17.05.2024)
57. UNCTAD. World Investment Report 2022: International tax reforms and sustainable investment. UN, 2022. URL: https://unctad.org/system/files/official-document/wir2022_en.pdf
58. U.S. Commerce Department, Bureau of Industry and Security. Commerce Implements New Export Controls on Advanced Computing and Semiconductor Manufacturing Items to the People's Republic of China (PRC). URL: https://www.bis.doc.gov/index.php/documents/about-bis/newsroom/press-releases/3158-2022-10-07-bis-press-release-advanced-computing-and-semiconductor-manufacturing-controls-final/file (дата обращения 17.05.2024)
59. World Economic Outlook, April 2023: Reigniting Growth. IMF, 2023. P.130.
60. World Trade Organization. World Trade Statistical Review 2022. URL: https://wtocenter.vn/file/19093/wtsr_2023_e.pdf (дата обращения 17.05.2024)
61. World Trade Organization. WTO Disputes Reach 600 Mark, 2022. URL: https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/cases_e/ds600_e.htm (дата обращения 11.05.2024)
62. World trade primed for strong but uneven recovery after COVID-19 pandemic shock. WTO, 2022. URL: https://www.wto.org/english/news_e/pres21_e/pr876_e.htm (дата обращения 17.05.2024)
63. Syropoulos C., Felbermayr G., Kirilakha A., Yalcin E., Yotov Y.V. The global sanctions data base-Release 3: COVID-19, Russia, and multilateral sanctions // Review of International Economics. – 2023. – URL: https://globalsanctionsdatabase.com/ (дата обращения: 11.05.2024).
64. The Global Sanctions Database (GSDB). – URL: https://globalsanctionsdatabase.com/ (дата обращения: 11.05.2024).
65. Bhagwati J. Protectionism // MIT Press, Cambridge, MA, 1988.
66. Irwin D.A. Clashing over Commerce: A History of US Trade Policy // University of Chicago Press, Chicago, 2017.
67. Rodrik D. Straight Talk on Trade: Ideas for a Sane World Economy // Princeton University Press, Princeton, NJ, 2017.
68. BCI. Supply Chain Resilience Report 2021. – https://www.thebci.org/resource/bci-supply-chain-resilience-report-2021.html
69. BDO USA. Supply Chain Trends in 2023. – https://www.bdo.com/insights/business-financial-advisory/supply-chain-disruption/supply-chain-trends (дата обращения 12.05.2024)
70. European Commission. EU adopts rebalancing measures in reaction to US steel and aluminium tariffs. - https://ec.europa.eu/commission/presscorner/detail/en/IP_18_4220 (дата обращения 17.05.2024)
71. Eurostat. Extra-EU trade in goods. - https://ec.europa.eu/eurostat/statistics-explained/index.php?title=Extra-EU_trade_in_goods (дата обращения 17.05.2024)
72. Fajgelbaum P., Khandelwal A. The Economic Impacts of the US-China Trade War. NBER Working Paper 29315, 2021. 28 p. Available at: http://doi.org/10.3386/w29315
73. General Administration of Customs People's Republic of China. - http://english.customs.gov.cn/statics/report/preliminary.html (дата обращения 17.05.2024)
74. Grimes S., Du D. China's emerging role in the global semiconductor value chain //Telecommunications Policy. – 2021. – Т. 45. – №. 7.
75. House A. Airbus-Boeing WTO dispute: What you need to know //Critical Questions. – 2021. – С. 13.
76. International Monetary Fund. World Economic Outlook: Countering the Cost-of-Living Crisis. October 2022 https://www.imf.org/en/Publications/WEO/Issues/2022/10/11/world-economic-outlook-october-2022
77. International Monetary Fund. World Economic Outlook Database: October 2022. - https://www.imf.org/external/datamapper/datasets/WEO (дата обращения 12.05.2024)
78. McKinsey Global Institute. The future of trade and value chains, 2019. - https://www.mckinsey.com/featured-insights/innovation-and-growth/globalization-in-transition-the-future-of-trade-and-value-chains (дата обращения 17.05.2024)
79. Park C. Y., Claveria R. Does regional integration matter for inclusive growth? Evidence from the multidimensional regional integration index //Asian Economic Papers. – 2019. – Т. 17. – №. 3. – С. 25-55.
80. Taiwan's Tech Suppliers Are Stuck in the Middle of the U.S.-China Rivalry. - https://www.fpri.org/article/2021/01/stuck-in-the-middle-taiwans-semiconductor-industry-the-u-s-china-tech-fight -and-cross-strait-stability/ (дата обращения 17.05.2024)
81. The Economist. The global trading system is splitting into two blocks, 2022. - https://www.economist.com/finance-and-economics/2022/03/19/globalisation-and-autocracy-are-locked-together-for-how-much-longer (дата обращения 11.05.2024)
82. The Global Sanctions Database (GSDB). – URL: https://globalsanctionsdatabase.com/ (дата обращения: 12.05.2024).
83. Trade statistics for international business development. Monthly, quarterly and yearly trade data. Import & export values, volumes, growth rates, market shares, etc. https://www.trademap.org/ (дата обращения 11.05.2024)
84. UNCTAD. World Investment Report 2022: International tax reforms and sustainable investment. – UN, 2022. URL: https://unctad.org/system/files/official-document/wir2022_en.pdf
85. U.S. Commerce Department, Bureau of Industry and Security. Commerce Implements New Export Controls on Advanced Computing and Semiconductor Manufacturing Items to the People's Republic of China (PRC). - https://www.bis.doc.gov/index.php/documents/about-bis/newsroom/press-releases/3158-2022-10-07-bis-press-release-advanced-computing-and-semiconductor-manufacturing-controls-final/file (дата обращения 17.05.2024)
86. World Trade Organization. WTO Disputes Reach 600 Mark, 2022. - https://www.wto.org/english/tratop_e/dispu_e/cases_e/ds600_e.htm (дата обращения 11.05.2024)
87. World Trade Organization. World Trade Statistical Review 2022. - https://wtocenter.vn/file/19093/wtsr_2023_e.pdf (дата обращения 17.05.2024)
88. World trade primed for strong but uneven recovery after COVID-19 pandemic shock. WTO, 2022. URL: https://www.wto.org/english/news_e/pres21_e/pr876_e.htm (дата обращения 17.05.2024)
89. Evenett S.J., Fritz J. Going It Alone? Trade Policy After Three Years of Populism: The 25th Global Trade Alert Report. London: CEPR Press, 2019. 243 p.
90. Stiglitz J.E. Globalization and Its Discontents Revisited: Anti-Globalization in the Era of Trump. New York: W. W. Norton & Company, 2017. 528 p.