Эмоциональные доминанты в детской литературе и средства их передачи с английского на русский язык на примере романа Элинор Портер «Pollyanna»

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования определяется возрастающим интересом современной лингвистики к проблемам языкового выражения эмоций и их передачи при межъязыковой коммуникации. В условиях глобализации культурного пространства перевод детской литературы приобретает особое значение как средство приобщения юных читателей к ценностям иных культур. Изучение способов передачи эмоциональных доминант способствует развитию теории и практики художественного перевода, формированию научно обоснованных рекомендаций для переводчиков.

Степень разработанности темы исследования. Теоретические основы изучения эмотивности текста заложены в трудах отечественных лингвистов. В. И. Шаховский разработал концепцию эмотивности как семантического свойства языка, предложил классификацию эмотивной лексики на аффективы, коннотативы и потенциативы [58, 50 с.]. Л. Г. Бабенко исследовала лексические средства обозначения эмоций в русском языке, описала семантическую структуру эмотивной лексики [9, 67 с.]. Теория переводческих трансформаций разработана в трудах В. Н. Комиссарова, предложившего классификацию лексических, грамматических и комплексных трансформаций [27, 100 с.]. Т. А. Казакова исследовала специфику художественного перевода, в том числе способы передачи экспрессивных средств [24, 143 с.].

Среди зарубежных исследователей значительный вклад в изучение перевода детской литературы внес Я. Ван Колли, рассматривающий проблемы передачи культурной специфики в переводе детской литературы [76]. С. Хубшер-Дэвидсон изучала роль эмоций в переводческом процессе с психологической точки зрения [69, 215 p.].

Вместе с тем проблема передачи эмоциональных доминант при переводе детской литературы остается недостаточно изученной, что определяет научную новизну настоящего исследования.

Объект исследования - эмоциональные доминанты в романе Э. Портер «Pollyanna» и его переводе на русский язык.

Предмет исследования - переводческие трансформации, применяемые для передачи эмоциональных доминант с английского языка на русский.

Цель исследования - выявить и проанализировать способы передачи эмоциональных доминант романа «Pollyanna» в переводе М. Батищевой на русский язык.

Задачи исследования:

• Раскрыть понятие эмоциональной доминанты в художественном тексте и охарактеризовать языковые средства выражения эмотивности.
• Рассмотреть специфику детской литературы как объекта переводческой деятельности и место романа «Pollyanna» в традиции англоязычной детской литературы.
• Систематизировать переводческие трансформации, применяемые при передаче эмотивности.
• Проанализировать систему эмоциональных доминант в оригинальном тексте романа «Pollyanna».
• Исследовать лексические трансформации при передаче эмоциональных доминант в переводе.
• Оценить грамматико-синтаксические трансформации и адекватность перевода М. Батищевой.

Методы исследования: описательный метод, сравнительно-сопоставительный анализ, метод сплошной выборки, контекстуальный анализ, метод количественных подсчетов, метод переводческого анализа.

Теоретическая значимость работы состоит в уточнении понятия эмоциональной доминанты применительно к детской литературе, систематизации способов ее передачи при переводе, разработке критериев оценки адекватности перевода эмотивного текста.

Практическая значимость определяется возможностью использования результатов исследования в практике художественного перевода, при подготовке переводчиков, в курсах теории перевода и стилистики английского и русского языков.

Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованных источников. Первая глава посвящена теоретическим основам исследования эмоциональных доминант в художественном переводе. Вторая глава содержит анализ эмоциональных доминант в романе «Pollyanna» и способов их передачи на русский язык.

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ ДОМИНАНТ В ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

1.1 Понятие эмоциональной доминанты в художественном тексте

Изучение эмоциональной составляющей языка и текста представляет собой одно из наиболее динамично развивающихся направлений современной лингвистики. Интерес исследователей к данной проблематике обусловлен осознанием того факта, что язык служит не только средством передачи информации, но и мощным инструментом выражения и формирования эмоциональных состояний человека. В художественном тексте эмоциональный компонент приобретает особую значимость, поскольку именно он во многом определяет воздействующий потенциал произведения и характер его восприятия читателем.

Становление лингвистики эмоций как самостоятельного научного направления связано с осмыслением роли аффективного начала в языковой деятельности человека. На протяжении длительного времени в языкознании доминировал логоцентрический подход, в рамках которого эмоциональные явления рассматривались как периферийные по отношению к рациональному содержанию высказывания. Однако во второй половине XX в. произошел существенный поворот в понимании соотношения когнитивного и эмотивного в языке, что привело к формированию эмотиологии - науки о языковом выражении эмоций [18, 37 с.].

Категория эмотивности занимает центральное место в понятийном аппарате лингвистики эмоций. Ее разработка в отечественном языкознании связана прежде всего с именем В. И. Шаховского, создавшего целостную теорию языкового выражения эмоций. В рамках данной концепции эмотивность определяется как имманентно присущее языку семантическое свойство выражать системой своих средств эмоциональность как факт психики [58, 311 с.]. Принципиально важным является разграничение понятий «эмоциональность» и «эмотивность»: первое относится к сфере психологии и характеризует состояния человека, второе - к области лингвистики и описывает свойства языковых единиц.

Эмотивность как лингвистическая категория обладает рядом существенных характеристик. Во-первых, она имеет семантическую природу и реализуется через систему языковых средств разных уровней. Во-вторых, эмотивность связана с субъективной оценкой действительности и отражает отношение говорящего к предмету речи. В-третьих, данная категория обнаруживает тесную связь с экспрессивностью, оценочностью и интенсивностью, образуя вместе с ними единый функционально-семантический комплекс [9, 16 с.].

Современные исследования демонстрируют расширение границ эмотиологии и ее интеграцию с другими лингвистическими дисциплинами. Концепция эмотивности получила развитие в контексте коммуникативной стилистики текста, где эмотивные средства рассматриваются как важнейший компонент идиостиля автора и инструмент организации диалога с читателем [11, 110 с.]. Кроме того, активно разрабатывается проблематика эмотивной лингвоэкологии, изучающей влияние эмоционально окрашенной речи на коммуникативную среду и психологическое состояние участников общения [56, 402 с.].

Важным направлением современных исследований является изучение соотношения эмотивности и тональности текста. Тональность понимается как интегральная текстовая категория, формирующая общую эмоциональную окраску произведения и определяющая характер его воздействия на адресата. В отличие от эмотивности отдельных языковых единиц, тональность представляет собой результат взаимодействия множества факторов: жанровых особенностей, авторской интенции, системы образов, композиционной организации текста [10, 47 с.].

Психолингвистический аспект эмотивности связан с изучением механизмов порождения и восприятия эмоционально окрашенной речи. Экспериментальные исследования показывают, что категоризация эмоциональной сферы существенно различается у носителей разных языков, что обусловлено особенностями национальных языковых картин мира [42, 103 с.]. Данное обстоятельство имеет принципиальное значение для теории и практики перевода, поскольку ставит вопрос о возможности адекватной передачи эмотивного содержания при переходе от одной языковой системы к другой.

Развитие когнитивной парадигмы в лингвистике привело к переосмыслению природы эмотивности. В когнитивном аспекте эмоции рассматриваются не как противоположность рациональному познанию, а как его неотъемлемая составляющая, участвующая в процессах категоризации и концептуализации действительности [34, 74 с.]. Эмоции выступают своеобразными маркерами значимости объектов и ситуаций для субъекта, обеспечивая селективность восприятия и оценку поступающей информации.

Понятие эмоциональной доминанты является ключевым для анализа художественного текста с позиций эмотивной лингвистики. Данный термин восходит к учению А. А. Ухтомского о физиологической доминанте как господствующем очаге возбуждения в нервной системе, определяющем направленность поведения организма. В лингвистическом контексте эмоциональная доминанта понимается как ведущее эмоциональное состояние или отношение, пронизывающее весь текст и организующее его смысловое единство.

Эмоциональная доминанта художественного текста выполняет несколько взаимосвязанных функций. Текстообразующая функция проявляется в том, что доминирующая эмоция определяет отбор языковых средств, композиционную структуру произведения, характер развития сюжета. Смыслоорганизующая функция связана с формированием концептуального содержания текста: эмоциональная доминанта задает ценностные ориентиры, в свете которых интерпретируются события и поступки персонажей. Прагматическая функция состоит в воздействии на эмоциональную сферу читателя, формировании определенного отношения к изображаемому [28, 61 с.].

Специфика эмоциональной доминанты в значительной мере определяется жанровой принадлежностью текста. В детской литературе доминирующими, как правило, выступают положительные эмоции: радость, удивление, восхищение, интерес. Это обусловлено воспитательной направленностью детских произведений, их ориентацией на формирование оптимистического мировосприятия у юного читателя. Вместе с тем детская литература не исключает изображения негативных эмоций - страха, грусти, обиды, - однако они обычно представлены как преодолимые состояния, уступающие место положительным переживаниям в финале произведения [50, 76 с.].

Эмоциональная доминанта текста может иметь различную степень выраженности. В одних произведениях она эксплицирована через прямое называние эмоций, в других - имплицирована и реконструируется читателем на основе косвенных показателей: особенностей повествования, речевых характеристик персонажей, образной системы текста. Для детской литературы характерна более высокая степень эксплицитности эмоциональной доминанты, что связано с особенностями восприятия текста детской аудиторией, еще не владеющей в полной мере навыками интерпретации имплицитных смыслов.

Исследование эмотивности текста предполагает анализ не только доминирующей эмоции, но и всей системы эмоциональных состояний, представленных в произведении. Эмотивная структура художественного текста включает эмотивные темы - устойчивые комплексы языковых средств, реализующих определенные эмоциональные значения. Взаимодействие эмотивных тем создает эмоциональную динамику текста, определяет чередование эмоциональных состояний персонажей и модуляции читательского восприятия [19, 10 с.].

Для понимания механизмов реализации эмоциональной доминанты существенное значение имеет различение авторских и эмоцийперсонажей в тексте. Авторские эмоции выражают отношение создателя произведения к изображаемому и адресату, персонажей- характеризуют внутренний мир действующих лиц. В детской литературе границы между этими планами часто размыты: авторская позиция нередко совпадает с позицией главного героя, что способствует идентификации читателя с персонажем и усиливает воспитательное воздействие текста.

Языковые средства выражения эмотивности представляют собой многоуровневую систему, включающую единицы фонетического, лексического, морфологического и синтаксического уровней. Комплексный характер данной системы обусловлен тем, что эмоции как сложные психические явления требуют для своей репрезентации разнообразных языковых ресурсов. При этом различные средства выражения эмотивности находятся в отношениях взаимодополнения и взаимоусиления, создавая в совокупности эмотивный потенциал текста.

На лексическом уровне ключевую роль играет эмотивная лексика, которая подразделяется на несколько категорий в зависимости от способа выражения эмоционального значения. Аффективы представляют собой слова, в семантике которых эмоциональный компонент является доминирующим; они служат непосредственным выражением эмоциональных состояний говорящего. Коннотативы содержат эмоциональный компонент в качестве дополнительного, сопутствующего основному денотативному значению. Потенциативы актуализируют эмотивное значение только в определенном контексте [57, 59 с.].

Особое место среди лексических средств эмотивности занимают междометия - класс слов, специализированных для выражения эмоций и волеизъявлений. В художественном тексте междометия выполняют важную характерологическую функцию, отражая эмоциональные реакции персонажей и создавая эффект непосредственности, спонтанности речи. В детской литературе междометия используются особенно активно, поскольку они близки к естественным эмоциональным проявлениям ребенка и легко воспринимаются юным читателем.

Морфологический уровень эмотивности представлен прежде всего системой оценочных суффиксов, образующих диминутивы и аугментативы. Уменьшительно-ласкательные формы выражают положительное эмоциональное отношение говорящего к объекту речи и широко используются в детской литературе для создания атмосферы доброжелательности и близости. Увеличительные суффиксы, напротив, могут передавать негативную оценку или служить средством создания комического эффекта. Значительную роль в выражении эмотивности играют также степени сравнения прилагательных и наречий, интенсифицирующие признак и выражающие эмоциональное отношение к нему.

Синтаксический уровень предоставляет богатые возможности для реализации эмотивности. Восклицательные предложения являются наиболее очевидным средством выражения эмоций; их использование создает эффект повышенной экспрессивности высказывания. Риторические вопросы служат средством актуализации эмоционального отношения говорящего, привлечения внимания адресата к определенному аспекту сообщения. Инверсия, парцелляция, эллипсис и другие средства экспрессивного синтаксиса нарушают нейтральный порядок следования компонентов высказывания и тем самым сигнализируют об эмоциональном состоянии субъекта речи [48, 113 с.].

Фонетический уровень эмотивности в письменном тексте репрезентируется через графические средства: использование прописных букв, разрядки, курсива, многоточия, восклицательных знаков. Эти средства моделируют интонационные характеристики устной речи - повышение тона, паузы, усиление громкости - и служат важными маркерами эмоционального состояния персонажей. В современной детской литературе активно используются также паралингвистические средства: иллюстрации, особенности шрифтового оформления, нестандартное расположение текста на странице [51, 91 с.].

Системный характер языковых средств эмотивности обусловливает необходимость их комплексного анализа при исследовании художественного текста. Эмотивные единицы разных уровней вступают во взаимодействие, образуя эмотивные поля - совокупности разноуровневых средств, объединенных общим эмоциональным значением. Исследование эмотивных полей позволяет выявить закономерности организации эмотивного пространства текста и определить специфику авторского идиостиля в аспекте выражения эмоций.

Таблица 1

Уровневая классификация языковых средств выражения эмотивности

Источник: составлено автором по данным [58, 334 с.], [9, 81 с.].

Представленная классификация наглядно демонстрирует системный характер языковых средств выражения эмотивности. Каждый уровень языка располагает специфическими ресурсами для репрезентации эмоционального содержания, при этом средства разных уровней не дублируют, а дополняют друг друга, обеспечивая многоаспектность и многоплановость эмотивного воздействия текста. Лексический уровень предоставляет возможности для эксплицитного называния эмоций и их номинации, в то время как морфологические, синтаксические и графические средства создают имплицитный эмотивный фон высказывания.

Анализ функционального назначения различных средств эмотивности позволяет констатировать их направленность на решение как текстовых, так и коммуникативных задач. С позиций текстообразования эмотивные единицы участвуют в создании связности и целостности произведения, формируют его эмоциональную тональность, обеспечивают динамику читательского восприятия. В коммуникативном аспекте они выступают инструментом воздействия на адресата, средством управления его эмоциональными состояниями и оценочными реакциями.

Для детской литературы характерно преимущественное использование эксплицитных, легко распознаваемых средств эмотивности. Это обусловлено особенностями детского восприятия, ориентированного на ясность и однозначность эмоциональных сигналов. Лексические средства эмотивности - междометия, уменьшительно-ласкательные формы, прямые номинации эмоций - занимают ведущее положение в системе эмотивных ресурсов детских текстов. Вместе с тем синтаксические и графические средства также играют важную роль, моделируя интонационное богатство устной речи и создавая эффект живого, эмоционально насыщенного повествования.

Проблема выражения эмотивности приобретает особую сложность в аспекте художественного перевода. Системы эмотивных средств в различных языках обладают как универсальными чертами, так и национально-специфическими особенностями. Универсальность обусловлена общностью базовых эмоций и их физиологических проявлений; специфичность - различиями в языковых картинах мира, нормах коммуникативного поведения, традициях литературного творчества. При переводе эмотивного текста переводчик сталкивается с необходимостью не просто подбора эквивалентных средств, но воссоздания целостного эмотивного воздействия оригинала средствами другого языка [52, 15 с.].

Особую сложность представляет передача культурно-специфических эмотивных смыслов. Одни и те же эмоции могут по-разному оцениваться и выражаться в различных культурах; существуют эмоциональные концепты, не имеющие прямых аналогов в других языках. Для перевода детской литературы эта проблема усугубляется необходимостью учета возрастных особенностей адресата: переводчик должен найти такие средства выражения эмотивности, которые будут понятны и близки ребенку - носителю принимающей культуры [54, 80 с.].

Эмоциональная доминанта как организующий принцип художественного текста требует особого внимания при переводе. Сохранение доминирующей эмоции предполагает не механическое воспроизведение отдельных эмотивных единиц, а целостную передачу эмоционального строя произведения. Это может требовать компенсаторных решений: усиления эмотивности на одних участках текста при ее неизбежном ослаблении на других, замены одних средств выражения эмоций другими, функционально эквивалентными в системе языка перевода.

Изложенные теоретические положения составляют методологическую основу для анализа эмоциональных доминант в конкретных художественных произведениях и их переводах. Применение данного понятийного аппарата к изучению детской литературы и ее переводов открывает перспективы для выявления как универсальных закономерностей, так и национально-культурной специфики репрезентации эмоций в текстах, адресованных юному читателю.

1.2 Детская литература как объект переводческой деятельности

Детская литература представляет собой особую область словесного творчества, обладающую специфическими жанрово-стилистическими характеристиками и выполняющую уникальные социокультурные функции. Как объект переводческой деятельности тексты, адресованные детям, требуют от переводчика не только владения языковыми компетенциями, но и глубокого понимания психологических особенностей детского восприятия, педагогических задач литературы для юных читателей, культурных традиций создания и существованиядетской книги в исходной и принимающей культурах.

Проблематика перевода детской литературы в последние десятилетия привлекает все большее внимание исследователей. Библиометрический анализ публикаций в данной области показывает устойчивый рост научного интереса к этой теме, причем исследования ведутся как в теоретическом, так и в практическом направлениях [77, 263 p.]. Формируется самостоятельная субдисциплина переводоведения, разрабатывающая специфические подходы к анализу и осуществлению перевода текстов для детей.

Детская литература как особая область словесности характеризуется рядом существенных признаков, отличающих ее от литературы для взрослых. Прежде всего, определяющим фактором является адресат - ребенок на определенной стадии психического и интеллектуального развития. Ориентация на детское восприятие обусловливает специфику всех уровней организации текста: тематики, сюжетостроения, системы персонажей, языкового оформления. При этом детская литература не является упрощенной версией «взрослой», а представляет собой качественно своеобразное явление со своими законами и традициями.

Жанровая система детской литературы включает как специфические формы, возникшие для удовлетворения потребностей детского чтения (литературная сказка, детский детектив, школьная повесть), так и адаптированные варианты «взрослых» жанров. Особое место занимает роман воспитания, прослеживающий процесс становления личности юного героя и его нравственного взросления. Данный жанр обладает значительным педагогическим потенциалом, поскольку позволяет читателю-ребенку идентифицироваться с протагонистом и вместе с ним проходить путь духовного роста [23, 2460 с.].

Стилистическая специфика детской литературы определяется необходимостью соответствия языкового оформления когнитивным возможностям адресата. Для текстов, адресованных детям, характерны относительная простота синтаксических конструкций, ограниченное использование абстрактной лексики, преобладание конкретно-образного способа изложения. Вместе с тем упрощенность не означает примитивности: лучшие образцы детской литературы демонстрируют виртуозное владение словом, богатство выразительных средств, тонкую стилистическую нюансировку.

Важнейшей чертой детской литературы является ее дидактическая направленность. Тексты для детей традиционно выполняют воспитательную функцию, формируя нравственные представления, социальные навыки, эстетический вкус юного читателя. При этом современная детская литература стремится к имплицитной дидактике, избегая прямолинейного морализаторства и доверяя читателю самостоятельно извлекать уроки из художественного повествования. Педагогические интенции реализуются через систему образов, развитие сюжета, эмоциональную тональность произведения [76, 159 p.].

Эмоциональность является конституирующим признаком детской литературы. Тексты для юных читателей отличаются повышенной аффективностью, яркостью эмоциональных красок, непосредственностью выражения чувств. Это обусловлено особенностями детской психики, для которой эмоциональное восприятие предшествует рациональному осмыслению. Эмоциональная доминанта детского произведения, как правило, связана с положительными переживаниями - радостью, удивлением, восхищением, - хотя не исключает изображения и негативных эмоций, преодолеваемых в ходе развития сюжета.

Языковые особенности детской литературы проявляются на всех уровнях текста. Лексический состав характеризуется преобладанием общеупотребительной, конкретной, эмоционально-оценочной лексики. Широко используются диминутивы, междометия, звукоподражания, создающие эффект близости к детской речи. Синтаксис тяготеет к простым и сложносочиненным предложениям, прямому порядку слов, диалогическим формам. Ритмическая организация прозаического текста нередко приближается к стихотворной, что облегчает восприятие и запоминание [25, 32 с.].

Существенную роль в детской литературе играет игровое начало. Языковая игра - каламбуры, неологизмы, нарушения норм, смешение стилей - служит средством развлечения читателя и одновременно инструментом развития его языкового сознания. Игровые элементы требуют от переводчика особого творческого подхода, поскольку они, как правило, глубоко укоренены в системе исходного языка и не поддаются прямому переносу в язык перевода [17, 141 с.].

Интертекстуальность детской литературы имеет свою специфику. Произведения для детей активно взаимодействуют с фольклорной традицией, используя сказочные мотивы, устойчивые сюжетные схемы, архетипические образы. Кроме того, детская литература формирует собственный интертекстуальный фонд, к которому обращаются авторы последующих поколений. Знакомство с классическими детскими книгами становится частью культурной социализации ребенка, формируя общий для носителей данной культуры репертуар образов и сюжетов.

Роман американской писательницы Элинор Портер «Pollyanna», опубликованный в 1913 г., занимает особое место в истории англоязычной детской литературы. Произведение стало одним из наиболее популярных и влиятельных текстов для юных читателей начала XX в. и породило целый культурный феномен, получивший название «поллианнизм». Имя главной героини превратилось в нарицательное, обозначающее человека с неизменно оптимистическим взглядом на жизнь, способного находить положительные стороны в любых обстоятельствах.

Роман принадлежит к жанру повести о девочке-сироте, широко представленному в англо-американской литературе конца XIX - начала XX вв. К этой традиции относятся такие известные произведения, как «Маленькая принцесса» Ф. Х. Бернетт, «Энн из Зеленых Мезонинов» Л. М. Монтгомери, «Ребекка с фермы Саннибрук» К. Д. Уиггин. Сюжетная схема подобных произведений предполагает появление девочки-сироты в новом, часто враждебном окружении и ее постепенное преображение этого окружения силой своего характера. Данная модель обладает мощным воспитательным потенциалом, демонстрируя возможности личности влиять на мир вокруг себя.

Специфика романа Э. Портер состоит в том, что центральным сюжетообразующим элементом становится «игра в радость» (The Glad Game) - изобретенный отцом Поллианны способ находить повод для радости в любой ситуации. Эта игра представляет собой не просто детскую забаву, а своеобразную философию оптимизма, последовательно проводимую через все произведение. Поллианна не только сама практикует «игру в радость», но и приобщает к ней окружающих, меняя их отношение к жизни и друг к другу [71, 119 p.].

Эмоциональная доминанта романа определяется темой радости и оптимизма. Весь текст пронизан светлым, жизнеутверждающим настроением, которое, однако, не выглядит наивным или поверхностным. Портер мастерски показывает, что оптимизм Поллианны - результат сознательного выбора и внутренней работы, а не врожденной беззаботности. Героиня сталкивается с реальными трудностями и потерями, но находит силы сохранять позитивный взгляд на мир. Кульминацией романа становится момент, когда сама Поллианна, оказавшись в тяжелой ситуации, нуждается в поддержке окружающих, и те возвращают ей радость, которой она щедро делилась с ними.

Языковые средства выражения эмоциональной доминанты в романе разнообразны и образуют целостную систему. На лексическом уровне преобладает эмоционально-оценочная лексика с положительной коннотацией: glad, happy, lovely, wonderful. Ключевое слово glad становится лейтмотивом произведения, многократно повторяясь в различных контекстах. Синтаксис характеризуется обилием восклицательных предложений, передающих непосредственность и эмоциональность детской речи. Диалоги Поллианны отличаются живостью, естественностью, характерными для спонтанной детской коммуникации.

Образ Поллианны построен на контрасте с другими персонажами романа. Тетя Полли, мисс Сноу, миссис Пейсон и другие жители городка изначально представлены как люди унылые, озабоченные, недовольные жизнью. Появление Поллианны и ее «игра в радость» постепенно трансформируют эмоциональную атмосферу вокруг нее. Вместе с тем современные исследования показывают, что философия «игры в радость» обнаруживает параллели с позитивной психологией и когнитивно-поведенческой терапией, признающими важность осознанного формирования позитивных установок для психического здоровья человека.

Перевод детской литературы сопряжен с комплексом специфических проблем, обусловленных особенностями адресата и функциональным назначением текстов для юных читателей. Переводчик детской книги находится на пересечении нескольких систем требований: он должен быть верен оригиналу, но при этом создать текст, доступный и привлекательный для ребенка принимающей культуры; он должен сохранить художественные достоинства произведения, но учитывать педагогические соображения; он должен познакомить читателя с иной культурой, но не перегружать его непонятными реалиями.

Проблема адаптации является центральной для теории и практики перевода детской литературы. Под адаптацией понимается комплекс переводческих решений, направленных на приспособление текста к возможностям и потребностям адресата. В переводе для детей адаптация может затрагивать различные аспекты текста: языковую сложность, культурные реалии, объем произведения, идеологическое содержание. Вопрос о допустимых границах адаптации остается дискуссионным: одни исследователи настаивают на максимальной близости к оригиналу, другие считают оправданными существенные трансформации во имя доступности текста [22, 1926 с.].

Культурная адаптация связана с передачей реалий - понятий, специфичных для исходной культуры и не имеющих прямых соответствий в культуре перевода. В детской литературе эта проблема приобретает особую остроту, поскольку юный читатель располагает ограниченным культурным опытом и может не понять непривычные реалии. Переводчик выбирает между стратегиями доместикации (приближения текста к принимающей культуре) и форенизации (сохранения культурной специфики оригинала). Выбор стратегии зависит от возраста адресата, характера реалий, общей переводческой концепции [12, 261 с.].

Языковая адаптация предполагает учет лингвистических возможностей ребенка-читателя. Переводчик может упрощать синтаксические конструкции, заменять редкие слова более употребительными, пояснять сложные понятия. Однако чрезмерное упрощение ведет к обеднению текста, утрате его художественных качеств и, в конечном счете, недооценке читательских способностей ребенка. Современная тенденция состоит в признании того, что детская литература может и должна содержать элементы, несколько превышающие актуальный уровень развития читателя, - это стимулирует его когнитивный и языковой рост.

Передача эмоционального содержания представляет особую сложность при переводе детской литературы. Эмотивные средства глубоко укоренены в системе языка и культурных традициях выражения эмоций. То, что воспринимается как естественное и трогательное в одной культуре, может показаться неуместным или смешным в другой. Переводчик должен найти такие средства выражения эмоций, которые будут восприниматься детьми принимающей культуры адекватно авторскому замыслу [52, 6 с.].

Переводческие трансформации в детской литературе подчиняются общим закономерностям перевода, но имеют свою специфику. Лексические трансформации - конкретизация, генерализация, модуляция - используются для достижения ясности и доступности текста. Грамматические трансформации направлены на создание естественно звучащего текста на языке перевода, соответствующего нормам детской речи. Особое значение приобретают компенсаторные приемы, позволяющие восполнить неизбежные потери в одних элементах текста за счет усиления других [53, 35 с.].

Перевод игровых элементов детской литературы требует особого творческого подхода. Каламбуры, неологизмы, говорящие имена, как правило, не поддаются дословному переносу и требуют создания функциональных аналогов в языке перевода. Переводчик выступает в роли соавтора, изобретая языковую игру, которая производила бы на читателя перевода эффект, сопоставимый с эффектом оригинала. Это одна из наиболее творческих задач в переводе детской литературы, и ее решение во многом определяет художественную ценность перевода [68, 35 p.].

Стратегии перевода детской литературы варьируются в зависимости от исторического периода, культурных традиций, индивидуальных установок переводчика. В XIX - первой половине XX в. преобладала адаптирующая стратегия, допускавшая значительные отступления от оригинала во имя доступности и педагогической целесообразности. Современная тенденция состоит в более уважительном отношении к оригиналу и читателю-ребенку, в стремлении сохранить своеобразие исходного текста, познакомить юного читателя с иной культурой [46, 112 с.].

Таблица 2

Стратегии перевода детской литературы: сравнительный анализ

Источник: составлено автором по данным [76, 154 p.], [22, 1927 с.].

Сравнительный анализ стратегий перевода детской литературы показывает, что выбор между доместикацией и форенизацией представляет собой не просто техническое решение, а отражает определенную культурную политику и педагогическую философию.

Современная переводческая практика все чаще отказывается от жесткого противопоставления доместикации и форенизации в пользу их разумного сочетания. Переводчик принимает решения на уровне конкретных элементов текста, выбирая для каждого из них наиболее адекватную стратегию. При этом общая ориентация на читателя-ребенка и воспитательные задачи детской литературы остается определяющей, но реализуется через уважительное отношение к когнитивным возможностям юного читателя и его способности воспринимать культурное своеобразие переводного текста.

Оценка качества перевода детской литературы должна учитывать специфику адресата и функциональное назначение текста. Критерии эквивалентности и адекватности, разработанные в общей теории перевода, применимы к детской литературе с определенными оговорками. Эквивалентность понимается не как формальное соответствие оригиналу, а как достижение сопоставимого коммуникативного эффекта. Адекватность включает соответствие не только исходному тексту, но и потребностям целевой аудитории [61].

Вопросы перевода детской литературы тесно связаны с проблематикой детского чтения в целом. Переводная литература составляет значительную часть репертуара детского чтения во многих странах мира, включая Россию. От качества переводов зависит, какой образ иных культур формируется у юных читателей, какие художественные ценности они усваивают. В этом смысле переводчик детской литературы несет особую ответственность, выступая посредником между культурами и поколениями.

Перевод романа «Pollyanna» на русский язык представляет интерес как с точки зрения общих закономерностей перевода детской литературы, так и в аспекте передачи специфической эмоциональной доминанты произведения. Тема радости и оптимизма, составляющая смысловой центр романа, должна быть адекватно воссоздана в переводе, чтобы произведение сохранило свое воспитательное и эстетическое воздействие. Анализ русских переводов «Поллианны» позволяет выявить конкретные способы решения этой задачи и оценить их эффективность.

Таким образом, детская литература как объект переводческой деятельности характеризуется комплексом специфических черт, определяющих особенности работы переводчика. Жанрово-стилистическая специфика текстов для детей, их педагогическая направленность, особая роль эмоционального компонента создают систему требований, которым должен соответствовать перевод. Роман Э. Портер «Pollyanna» является репрезентативным образцом англоязычной детской литературы с ярко выраженной эмоциональной доминантой оптимизма, что делает его ценным материалом для исследования способов передачи эмотивного содержания при переводе. Стратегии перевода детской литературы варьируются между полюсами доместикации и форенизации, и выбор конкретного подхода определяется множеством факторов, включая характер текста, особенности целевой аудитории и установки переводчика.

1.3 Переводческие трансформации при передаче эмотивности

Проблема передачи эмоционального содержания художественного текста при переводе занимает одно из центральных мест в современном переводоведении. Эмотивность как имманентное свойство языка находит в тексте множественные формы выражения, и задача переводчика состоит в воссоздании целостного эмотивного воздействия оригинала средствами другого языка. Решение этой задачи требует применения разнообразных переводческих трансформаций - преобразований, позволяющих осуществить переход от единиц исходного языка к единицам языка перевода.

Теория переводческих трансформаций является одним из наиболее разработанных разделов переводоведения. Ее становление связано с осознанием того факта, что перевод не сводится к простой замене единиц одного языка единицами другого, а представляет собой сложный процесс межъязыкового преобразования, требующий от переводчика творческих решений. Систематическое описание типов трансформаций и условий их применения составляет важную часть профессиональной компетенции переводчика [27, 156 с.].

Переводческие трансформации представляют собой межъязыковые преобразования, требующие перестройки на лексическом, грамматическом или стилистическом уровне при сохранении инвариантного смысла сообщения. Необходимость трансформаций обусловлена расхождениями в системах исходного языка и языка перевода, различиями в нормах их употребления, несовпадением культурных традиций и коммуникативных конвенций. В отечественном переводоведении сложилось несколько подходов к классификации трансформаций, отражающих различные аспекты переводческого процесса.

Классическая классификация переводческих трансформаций была предложена Я.И. Рецкером, который выделил три типа закономерных соответствий между единицами исходного и переводящего языков. Эквиваленты представляют собой постоянные, не зависящие от контекста соответствия, характерные прежде всего для терминологии и имен собственных. Аналоги - это соответствия, выбор которых определяется контекстом из ряда возможных вариантов. Адекватные замены применяются в случаях, когда словарные соответствия отсутствуют и переводчик вынужден прибегать к трансформациям [44, 17 с.].

В.Н. Комиссаров разработал более детальную классификацию, разграничивающую лексические, грамматические и лексико-грамматические трансформации. К лексическим трансформациям относятся транскрипция, транслитерация, калькирование, а также лексико-семантические замены: конкретизация, генерализация, модуляция. Грамматические трансформации включают синтаксическое уподобление, членение и объединение предложений, грамматические замены. Лексико-грамматические трансформации - антонимический перевод, экспликация, компенсация - затрагивают одновременно лексический и грамматический уровни текста.

Современные исследования расширяют понимание переводческих трансформаций, рассматривая их не только как технические приемы, но и как инструменты решения коммуникативных задач. Трансформации анализируются в контексте прагматической адаптации текста, учитывающей особенности адресата перевода, его фоновые знания, коммуникативные ожидания. Такой подход особенно актуален для перевода художественной литературы, где воздействующая функция текста является определяющей [40, 686 с.].

Н.К.Гарбовский предлагает рассматривать переводческие трансформации в связи с уровнями эквивалентности перевода. На уровне языкового знака применяются субституция, транспозиция, экспансия, редукция. На уровне высказывания - изменения структуры и порядка следования компонентов. На уровне сообщения - модификации, затрагивающие способ описания ситуации. Такая многоуровневая модель позволяет системно описать весь спектр переводческих преобразований [15, 331 с.].

Применительно к переводу эмотивных элементов текста переводческие трансформации приобретают особое значение. Эмотивность как семантическое свойство языковых единиц может по-разному реализовываться в исходном языке и языке перевода. Одни эмотивные значения имеют регулярные соответствия, другие требуют поиска функциональных аналогов, третьи - компенсации иными средствами. Выбор трансформации определяется не только системными различиями языков, но и функцией эмотивного элемента в тексте, его ролью в создании эмоциональной доминанты произведения.

Важным понятием теории перевода является понятие переводческого соответствия. Соответствия могут быть полными или частичными, регулярными или окказиональными, однозначными или вариантными. При передаче эмотивности особое значение приобретают функциональные соответствия - единицы языка перевода, выполняющие ту же коммуникативную функцию, что и единицы оригинала, хотя и различающиеся по форме и структуре. Установление функциональных соответствий между эмотивными средствами разных языков составляет одну из ключевых задач переводчика художественного текста.

Передача эмоционального содержания при переводе осуществляется посредством комплекса лексико-семантических и грамматических трансформаций. Лексический уровень является наиболее очевидным носителем эмотивности: эмоционально-оценочная лексика, междометия, экспрессивные фразеологизмы непосредственно выражают эмоции и требуют адекватной передачи в переводе. Грамматический уровень участвует в создании эмотивности менее явно, но не менее значимо: экспрессивный синтаксис, эмфатические конструкции, особенности порядка слов формируют эмоциональную тональность высказывания.

Конкретизация представляет собой замену слова или словосочетания исходного языка с более широким значением словом или словосочетанием языка перевода с более узким значением. В аспекте эмотивности конкретизация позволяет уточнить характер выражаемой эмоции, сделать ее более определенной и ощутимой. Например, общее обозначение эмоционального состояния в оригинале может быть передано более конкретным наименованием в переводе, что усиливает образность и выразительность текста [30, 188 с.].

Генерализация - прием, обратный конкретизации, - предполагает замену единицы с более узким значением единицей с более широким значением. В эмотивном контексте генерализация может применяться, когда конкретное обозначение эмоции в исходном языке не имеет точного эквивалента в языке перевода или когда детализация эмоционального состояния избыточна для данного контекста. Вместе с тем генерализация сопряжена с риском потери эмотивных нюансов, присущих оригиналу.

Модуляция, или смысловое развитие, заключается в замене слова или словосочетания исходного языка единицей языка перевода, значение которой логически выводится из значения исходной единицы. При передаче эмотивности модуляция позволяет переводчику акцентировать те аспекты эмоционального состояния, которые наиболее релевантны в контексте принимающей культуры. Так, причина эмоции может быть заменена ее следствием, субъективное переживание - его внешним проявлением, и наоборот [14, 58 с.].

Особое место среди лексических трансформаций занимает компенсация - восполнение утраченных элементов смысла или стилистического эффекта иными средствами, часто в другом месте текста. Компенсация является незаменимым инструментом при передаче эмотивности, поскольку полное воспроизведение всех эмотивных нюансов оригинала средствами другого языка практически невозможно. Переводчик вынужден идти на потери в одних элементах текста, восполняя их усилением эмотивности в других. Мастерство компенсации во многом определяет качество художественного перевода [24, 54 с.].

Грамматические трансформации при передаче эмотивности связаны прежде всего с воспроизведением экспрессивного синтаксиса оригинала. Восклицательные предложения, риторические вопросы, инверсии, повторы, парцелляция являются универсальными средствами выражения эмоций, однако конкретные формы их реализации различаются в разных языках. Переводчик должен найти синтаксические конструкции языка перевода, производящие эмоциональный эффект, сопоставимый с эффектом оригинала.

Синтаксическое уподобление, или дословный перевод, применяется в случаях структурного параллелизма исходного языка и языка перевода. При переводе эмотивных конструкций синтаксическое уподобление возможно, когда экспрессивный прием оригинала имеет аналог в языке перевода. Так, восклицательные предложения и риторические вопросы, как правило, допускают синтаксическое уподобление, поскольку эти конструкции универсальны для европейских языков.

Членение и объединение предложений представляют собой трансформации, изменяющие синтаксическую структуру текста. В эмотивном аспекте эти приемы могут использоваться для модуляции темпа повествования, создания эффекта нарастания или спада эмоционального напряжения. Членение длинного предложения на несколько коротких усиливает динамизм, создает впечатление прерывистости, взволнованности речи. Объединение, напротив, может сглаживать эмоциональные пики, создавать более плавное, уравновешенное звучание [39, 1568 с.].

Грамматические замены предполагают изменение грамматической категории или части речи при сохранении смысла высказывания. При передаче эмотивности грамматические замены могут затрагивать категории времени, наклонения, залога, числа, а также переводить содержание из одной части речи в другую. Например, эмоциональное восклицание в форме повелительного наклонения может быть передано в переводе формой сослагательного или изъявительного наклонения, если это соответствует нормам выражения соответствующей эмоции в языке перевода.

Передача междометий - специализированного класса слов для выражения эмоций - требует особого внимания переводчика. Междометия обладают высокой степенью идиоматичности и культурной специфичности; их дословный перевод часто невозможен или приводит к неестественно звучащему результату. Переводчик должен подобрать междометие языка перевода, выражающее аналогичную эмоцию с учетом ситуативного контекста, возраста и социального статуса персонажа, стилистического регистра высказывания [52, 4 с.].

Уменьшительно-ласкательные суффиксы русского языка представляют значительные трудности при переводе с английского, где подобные морфологические средства экспрессии развиты слабо. Русский переводчик английского текста нередко прибегает к добавлению диминутивов для создания эмоциональной тональности, характерной для русской детской литературы. Для художественного перевода особое значение имеют высшие уровни эквивалентности - сохранение коммуникативной цели и характера воздействия на адресата [27, 202 с.].

Адекватность перевода связана с его соответствием определенным нормам и требованиям. В отличие от эквивалентности, характеризующей результат перевода, адекватность описывает качество переводческого процесса и его соответствие условиям коммуникативной ситуации. Адекватный перевод учитывает не только содержание оригинала, но и особенности адресата, цель перевода, жанровые конвенции, социокультурный контекст функционирования текста в принимающей культуре [61].

Применительно к передаче эмотивности соотношение эквивалентности и адекватности приобретает особую сложность. Формальная эквивалентность эмотивных средств - замена единицы исходного языка единицей языка перевода с аналогичным эмотивным значением - не всегда обеспечивает адекватность перевода. Эмоции по-разному выражаются и воспринимаются в различных культурах; то, что звучит естественно и трогательно в одной языковой среде, может показаться странным, преувеличенным или недостаточно выразительным в другой.

Динамическая, или функциональная, эквивалентность предполагает достижение эквивалентного эффекта - сходной реакции адресата перевода на текст по сравнению с реакцией адресата оригинала. Данный подход, разработанный Ю. Найдой, особенно релевантен для перевода эмотивных текстов. Задача переводчика состоит не в воспроизведении формальных характеристик эмотивных средств оригинала, а в достижении сопоставимого эмоционального воздействия на читателя средствами языка перевода [41, 9 с.].

Прагматическая адаптация перевода направлена на обеспечение его адекватности условиям восприятия в принимающей культуре. Применительно к детской литературе прагматическая адаптация учитывает возрастные особенности адресата, его когнитивные возможности, культурный опыт. При передаче эмотивности прагматическая адаптация может требовать усиления или ослабления эмоциональной экспрессии, замены одних эмотивных средств другими, более понятными и близкими ребенку принимающей культуры [36, 158 с.].

Важным критерием качества перевода является сохранение стилистического единства текста. Эмотивные средства, как и другие элементы художественной формы, должны образовывать органичное целое, соответствующее жанру, идейному содержанию, индивидуальному стилю автора. Недопустимы стилистические диссонансы, когда отдельные эмотивные элементы перевода выбиваются из общей тональности произведения. Переводчик должен воссоздать не отдельные эмотивные единицы, а целостную эмотивную структуру текста.

Таблица 3

Переводческие трансформации при передаче эмотивности: типология и функции

Источник: составлено автором по данным [27, 103 с.], [44, 187 с.].

Применение компенсации требует от переводчика стратегического видения текста как целого, способности оценивать эмотивный баланс произведения и находить оптимальные точки для компенсаторных решений. Экспликация и синтаксические замены, в свою очередь, направлены на адаптацию текста к нормам и ожиданиям принимающей культуры, что особенно важно при переводе детской литературы.

Анализ рисков и ограничений различных трансформаций показывает, что универсального решения проблемы передачи эмотивности не существует. Переводчик вынужден постоянно выбирать между сохранением формальных характеристик эмотивных средств и достижением функциональной эквивалентности, между верностью оригиналу и адаптацией к адресату перевода. Осознанный выбор стратегии и тактики перевода, основанный на понимании природы эмотивности и закономерностей ее языковой реализации, позволяет минимизировать потери и достичь адекватного воспроизведения эмоционального воздействия оригинала.

Вопрос о соотношении эквивалентности и адекватности при передаче эмотивности может быть решен в пользу приоритета адекватности. Эквивалентность эмотивных средств на низших уровнях - словесном, синтаксическом - не гарантирует эквивалентности на высшем уровне - уровне коммуникативного эффекта. Адекватный перевод эмотивного текста - это перевод, производящий на адресата эмоциональное воздействие, соотносимое с воздействием оригинала на его читателя, даже если для этого требуются существенные отступления от формальных характеристик исходного текста.

Качество перевода эмотивного текста может оцениваться по нескольким критериям. Во-первых, это сохранение эмоциональной доминанты - ведущего эмоционального тона произведения. Во-вторых, адекватная передача эмотивной динамики - чередования и развития эмоциональных состояний по ходу текста. В-третьих, воспроизведение функций эмотивных средств - их роли в характеризации персонажей, создании атмосферы, воздействии на читателя. В-четвертых, стилистическая органичность - соответствие эмотивных средств перевода общей стилистике произведения и нормам детской литературы на языке перевода [49, 576 с.].

Оценка перевода детской литературы с эмотивной доминантой должна учитывать специфику адресата. Ребенок-читатель не сравнивает перевод с оригиналом; для него переводной текст является единственной данностью. Поэтому критерий естественности, органичности звучания текста на языке перевода приобретает первостепенное значение. Эмотивные средства перевода должны восприниматься ребенком как естественные, не вызывать ощущения чужеродности или искусственности. Это требует от переводчика не только языковой компетенции, но и глубокого понимания детской психологии и традиций детской литературы на языке перевода.

Роль переводчика в передаче эмотивности не сводится к механическому подбору соответствий. Переводчик выступает интерпретатором эмоционального содержания оригинала, посредником между автором и читателем принимающей культуры. Его задача - прочувствовать эмоциональный строй произведения и найти средства его воссоздания, адекватные языку и культуре перевода. В этом смысле перевод эмотивного текста является творческим актом, требующим эмпатии, художественного чутья, владения всем арсеналом выразительных средств языка перевода [69, 217 p.].

Таким образом, переводческие трансформации при передаче эмотивности представляют собой систему взаимосвязанных приемов, направленных на воспроизведение эмоционального содержания оригинала средствами языка перевода. Лексико-семантические трансформации - конкретизация, генерализация, модуляция, компенсация - обеспечивают передачу эмотивных значений на уровне отдельных единиц и их сочетаний. Грамматические трансформации позволяют адаптировать экспрессивный синтаксис к нормам языка перевода. Критерии эквивалентности и адекватности, примененные к эмотивному переводу, указывают на приоритет функционального соответствия - достижения сопоставимого эмоционального воздействия на адресата перевода. При переводе детской литературы особое значение приобретает учет возрастных особенностей восприятия и традиций выражения эмоций в принимающей культуре.

Выводы по Главе 1

Проведенное теоретическое исследование позволяет сформулировать следующие выводы.

Эмоциональная доминанта представляет собой ведущее эмоциональное состояние или отношение, пронизывающее художественный текст и организующее его смысловое единство. Категория эмотивности, разработанная в рамках лингвистики эмоций, выступает теоретической основой для изучения эмоциональной составляющей текста. Языковые средства выражения эмотивности образуют многоуровневую систему, включающую лексические (аффективы, коннотативы, междометия), морфологические (диминутивы, степени сравнения), синтаксические (восклицания, риторические вопросы, инверсия) и графические средства.

Детская литература как объект переводческой деятельности характеризуется специфическими жанрово-стилистическими чертами: ориентацией на возрастные особенности адресата, дидактической направленностью, повышенной эмоциональностью, игровым началом.

Переводческие трансформации при передаче эмотивности включают лексико-семантические (конкретизация, генерализация, модуляция, компенсация) и грамматические (синтаксические замены, членение и объединение предложений) приемы. При оценке качества перевода эмотивного текста приоритет отдается функциональной эквивалентности - достижению сопоставимого эмоционального воздействия на адресата перевода.

ГЛАВА 2. АНАЛИЗ ЭМОЦИОНАЛЬНЫХ ДОМИНАНТ В РОМАНЕ «POLLYANNA» И СПОСОБОВ ИХ ПЕРЕДАЧИ НА РУССКИЙ ЯЗЫК

2.1 Система эмоциональных доминант в оригинальном тексте романа

Практическое исследование системы эмоциональных доминант в романе Элинор Портер «Pollyanna» (1913) предполагает комплексный анализ текста с позиций лингвистики эмоций и переводоведения. Материалом исследования послужил оригинальный текст романа на английском языке [73, 143 p.]. Эмоциональная доминанта, понимаемая как ведущее эмоциональное состояние, пронизывающее текст и определяющее его смысловое единство, реализуется в романе через систему взаимосвязанных компонентов: центральную тему оптимизма, динамику эмоциональных состояний персонажей и разнообразные языковые средства выражения эмотивности.

Роман «Pollyanna» представляет собой благодатный материал для исследования эмотивности художественного текста. Произведение отличается высокой степенью эмоциональной насыщенности, что обусловлено как жанровой спецификой детской литературы, так и идейным замыслом автора. Центральная тема радости и оптимизма получает последовательное развитие на протяжении всего текста, формируя устойчивую эмоциональную доминанту, которая организует повествование и определяет читательское восприятие [58, 345 с.].

Центральным смыслообразующим элементом романа является «игра в радость» (The Glad Game) - изобретенный отцом Поллианны способ находить повод для радости в любой, даже самой неблагоприятной ситуации. Эта игра выступает не просто сюжетным мотивом, а концептуальным ядром произведения, вокруг которого выстраивается вся система эмоциональных доминант. Философия оптимизма, воплощенная в «игре в радость», определяет мировосприятие главной героини и постепенно трансформирует эмоциональную атмосферу окружающего ее мира [71, 120 p.].

Генезис «игры в радость» раскрывается в романе через воспоминания Поллианны о ее покойном отце-миссионере. История возникновения игры связана с эпизодом, когда маленькая Поллианна мечтала о кукле, но в благотворительной посылке оказались лишь костыли. Отец предложил найти повод для радости даже в этом: можно радоваться тому, что костыли не нужны. Этот эпизод становится ключом к пониманию эмоциональной доминанты романа: радость понимается не как спонтанная реакция на благоприятные обстоятельства, а как результат сознательного выбора, волевого усилия, направленного на позитивное восприятие действительности.

Лексическое ядро эмоциональной доминанты оптимизма формируется вокруг ключевого слова glad и производных от него единиц. Анализ текста романа показывает, что данная лексема и ее дериваты (gladness, gladly) употребляются с исключительно высокой частотностью, образуя лейтмотив произведения. Слово glad приобретает в контексте романа особый статус: оно перестает быть просто обозначением эмоционального состояния и превращается в маркер определенной жизненной философии, символ целостного мировоззрения главной героини.

Система персонажей романа организована вокруг оппозиции «радость - уныние». Помимо тети Полли, в орбиту влияния Поллианны попадают миссис Сноу - хроническая больная, погруженная в жалость к себе; мистер Пендлтон - замкнутый, одинокий человек, несущий бремя несчастной любви; преподобный Форд - священник, утративший радость служения. Каждый из этих персонажей проходит путь эмоциональной трансформации, и для каждого «игра в радость» становится средством обретения нового отношения к жизни.

Особое место в эмоциональной структуре романа занимает кульминационный эпизод - несчастный случай, в результате которого Поллианна оказывается парализована. Этот поворот сюжета создает наиболее острый эмоциональный контраст: источник радости для всех окружающих сам нуждается в утешении. Ситуация проверяет прочность оптимистической философии: способна ли Поллианна найти повод для радости в собственном несчастье? Ответ дается через реакцию окружающих: все, кого она когда-либо научила «игре в радость», приходят поддержать ее, возвращая ей ту радость, которой она щедро делилась с ними.

Эмоциональная динамика романа может быть описана как движение от контраста к гармонии. Исходная ситуация характеризуется резким противопоставлением эмоциональных миров Поллианны и ее окружения. Частотность положительно окрашенной лексики значительно превышает частотность лексики с негативной коннотацией, что отражает общую эмоциональную тональность произведения.

Междометия и восклицания играют существенную роль в создании эмотивности текста. Речь Поллианны насыщена междометиями (oh, why, well), которые передают непосредственность и искренность ее эмоциональных реакций. Восклицательные предложения составляют значительную часть реплик героини, отражая живость ее характера и интенсивность переживаний. Контраст с речью тети Полли, практически лишенной восклицаний, усиливает эмоциональную характеристику обеих героинь.

Репертуар междометий в репликах героини богат, и переводчик подбирает функциональные соответствия по контексту: “Oh, I’m so glad” [73, p. 28] - «Ах, я так рада» [38, с. 30] (радость); “Why, Aunt Polly, AREN’T you?” [73, p. 34] - «Да что вы, тетя Полли, разве нет?» [38, с. 37] (удивление); “Well, upon my soul!” [73, p. 35] - «Ну и ну, скажите на милость!» [38, с. 38] (изумление тети Полли). Английские Oh / Why / Well не имеют однозначных эквивалентов, поэтому передаются разными русскими междометиями и вводными оборотами, воспроизводящими коммуникативную функцию и живость речи.

Морфологические средства эмотивности представлены прежде всего интенсификаторами: наречиями степени (so, very, really, just), усиливающими эмоциональное значение прилагательных и глаголов. Конструкции типа so glad, so happy, so wonderful характерны для речи Поллианны и создают эффект эмоциональной приподнятости. Повторы интенсификаторов (so, so glad) дополнительно усиливают экспрессию, передавая силу переживаемых чувств.

Синтаксические средства эмотивности включают восклицательные предложения, риторические вопросы, повторы, инверсии. Восклицательные предложения создают эффект эмоциональной непосредственности, передают энтузиазм и воодушевление героини. Риторические вопросы служат средством вовлечения собеседника в «игру в радость», приглашением разделить оптимистический взгляд на ситуацию. Синтаксические повторы усиливают ключевые эмотивные элементы, создают ритмическую организацию текста.

Особое место среди стилистических средств занимает прием контраста. На уровне отдельных высказываний контраст реализуется через противопоставление негативных обстоятельств и позитивной оценки: структура «игры в радость» предполагает нахождение положительного аспекта в негативной ситуации. На уровне текста контраст проявляется в противопоставлении речевых партий различных персонажей, создавая многоголосие эмоциональных регистров.

Таблица 4

Лексико-стилистические средства выражения эмоциональной доминанты оптимизма в романе «Pollyanna»

Источник: составлено автором по данным [73, 259 p.].

Таким образом, анализ оригинального текста романа «Pollyanna» выявляет сложную, многоуровневую систему эмоциональных доминант. Центральное положение занимает доминанта оптимизма, воплощенная в концепции «игры в радость» и реализуемая через лексическое ядро, организованное вокруг слова glad. Эмоциональная структура романа строится на системе контрастов между жизнерадостностью Поллианны и угрюмостью окружающих, причем динамика повествования представляет собой постепенное преодоление этих контрастов. Лексико-стилистические средства выражения эмотивности образуют согласованную систему, в которой средства различных уровней взаимодействуют и усиливают друг друга. Выявленные особенности эмотивной организации оригинала создают систему задач для переводчика, стремящегося адекватно передать эмоциональное содержание романа на русский язык.

2.2 Лексические трансформации при передаче эмоциональных доминант

Передача эмоциональных доминант романа «Pollyanna» на русский язык требует применения разнообразных лексических трансформаций. Анализ перевода М. Батищевой позволяет выявить основные способы передачи эмоционально-оценочной лексики, составляющей ядро эмотивной структуры оригинала. Лексические трансформации при переводе эмотивных единиц направлены на сохранение эмоционального воздействия текста и включают как установление эквивалентных соответствий, так и различные виды лексико-семантических замен.

Специфика перевода эмотивной лексики определяется ее семантической природой. Эмотивное значение слова включает не только денотативный компонент, но и коннотативные элементы - эмоциональную оценку, экспрессию, стилистическую окраску. При переводе необходимо учитывать все эти компоненты, добиваясь их адекватного воспроизведения средствами русского языка. Задача осложняется тем, что системы эмотивной лексики в английском и русском языках не совпадают: одни эмоции лексикализованы в обоих языках сходным образом, другие - различно.

Эквивалентные соответствия представляют собой регулярные, воспроизводимые способы перевода лексических единиц, обеспечивающие передачу как денотативного, так и коннотативного значения. При переводе эмоционально-оценочной лексики романа «Pollyanna» эквивалентные соответствия применяются в тех случаях, когда английская и русская лексемы обладают сопоставимым эмотивным потенциалом.

Центральная лексема романа glad передается в переводе М. Батищевой преимущественно при помощи эквивалента «рад/рада». Данное соответствие является регулярным и воспроизводится на протяжении всего текста, что позволяет сохранить лейтмотивный характер слова в оригинале. Название «игры в радость» (The Glad Game) переводится как «игра в радость», где прилагательное glad трансформируется в существительное «радость», что обусловлено нормами русского языка и необходимостью создания естественно звучащего словосочетания.

Показателен эпизод встречи героини на вокзале, где ключевое слово трижды повторяется подряд и графически выделено прописными буквами: “Oh, I’m so glad, GLAD, GLAD to see you” [73, p. 21] - «Ах, я так рада, рада, рада тебя видеть» [38, с. 24]. Переводчик сохраняет тройной повтор и передает его словом «рада», воспроизводя лейтмотивный характер оригинала. Графическое усиление (заглавные GLAD) компенсируется лексическим повтором и восклицательной интонацией, благодаря чему эмоциональная интенсивность реплики не утрачивается. Интенсификатор so получает регулярное соответствие «так».

Лейтмотив радости поддерживается и в репликах, где героиня радуется самому факту жизни: “I reckon I am glad this morning just to be alive!” [73, p. 52] - «До чего же я рада сегодня, что живу на свете!» [38, с. 54]. Здесь к эквивалентному соответствию glad - «рада» добавляется модуляция оборота just to be alive в естественную для русского языка формулу «живу на свете». Сохраняется и разговорная интонация (вводное I reckon - «до чего же»).

Лексема happy находит регулярное соответствие в русском «счастливый/счастлива». Это соответствие сохраняет эмоциональную интенсивность оригинала, передавая состояние глубокого удовлетворения и радости. В контекстах, где happy употребляется в ослабленном значении, близком к glad, переводчик варьирует соответствия, используя «довольный», «радостный», что позволяет избежать монотонности и дифференцировать оттенки эмоциональных состояний.

Обобщающая авторская характеристика прожитого героиней времени строится именно на этой лексеме: “To Pollyanna, they were happy days, indeed” [73, p. 95] - «Для Поллианны это были поистине счастливые дни» [38, с. 99]. Лексема happy передается эквивалентом «счастливые», а усилительное indeed - наречием «поистине», что сохраняет и оценочность, и эмоциональную приподнятость комментария.

Прилагательное lovely, часто употребляемое в речи Поллианны, передается вариантными соответствиями «чудесный», «прелестный», «милый», «замечательный». Выбор конкретного соответствия определяется контекстом: характером объекта оценки, эмоциональной интенсивностью высказывания, стилистическим регистром. Такая вариативность обогащает текст перевода, избегая лексической монотонности при сохранении общей положительной тональности.

Вариативность видна, когда одно и то же lovely в близких контекстах получает разные русские соответствия: “Isn’t this lovely?” [73, p. 25] - «Ну разве не чудесно?» [38, с. 27] - при оценке впечатления; “what a perfectly lovely, lovely house!” [73, p. 34] - «какой же дивный, дивный дом!» [38, с. 37] - при описании предмета; “wasn’t it lovely of them” [73, p. 23] - «как мило с их стороны» [38, с. 25] - о поступке людей. Так одно английское слово раскрывается через ряд «чудесно - дивный - мило», и выбор соответствия определяется объектом оценки. Это и есть вариантное соответствие: переводчик избегает монотонности, удерживая общую положительную тональность.

Лексема wonderful регулярно переводится как «чудесный», «замечательный», «удивительный». Эти соответствия сохраняют высокую степень положительной оценки, присущую английскому слову. В восклицательных конструкциях типа How wonderful! используется соответствие «Как чудесно!», «Как замечательно!», передающее эмоциональную экспрессию оригинала.

Междометия, играющие важную роль в создании эмотивности речи Поллианны, передаются функциональными эквивалентами русского языка. Английское Oh! соответствует русскому «Ох!», «О!», «Ах!» в зависимости от характера выражаемой эмоции. Междометие Why!, выражающее удивление, передается как «Да что вы!», «Как же!», «Ну как же!». Такие соответствия обеспечивают естественность звучания реплик на русском языке при сохранении их эмоциональной насыщенности.

Модуляция, или смысловое развитие, представляет собой замену слова или словосочетания исходного языка единицей языка перевода, значение которой логически выводится из значения исходной единицы. При передаче эмотивной лексики модуляция позволяет акцентировать те аспекты эмоционального содержания, которые наиболее релевантны в контексте русской культуры и традиций выражения эмоций.

В переводе романа модуляция применяется для передачи идиоматических выражений с эмотивным компонентом. Выражение to be glad about something, буквально означающее «быть радостным по поводу чего-либо», передается как «радоваться чему-либо», где причина эмоции трансформируется в объект глагольного действия. Такая модуляция соответствует нормам русского языка и сохраняет эмотивное содержание высказывания.

Прием виден в риторическом вопросе героини об «обязанностях»: “isn’t there ANY way you can be glad about all that - duty business?” [73, p. 62] - «неужели нельзя хоть чему-то порадоваться во всей этой… обязанности?» [38, с. 65]. Английская конструкция be glad about преобразуется в глагол «порадоваться» (модуляция с заменой части речи), а риторический характер вопроса усиливается частицей «неужели».

Конкретизация предполагает замену слова с более широким значением словом с более узким значением. В аспекте эмотивности конкретизация позволяет уточнить характер выражаемой эмоции, сделать ее более определенной. Так, общее обозначение эмоционального состояния в оригинале может быть передано более конкретным наименованием в переводе, что усиливает образность текста.

Английское прилагательное nice, обладающее широким и несколько размытым значением, в переводе конкретизируется в зависимости от контекста: «милый», «приятный», «хороший», «славный», «добрый». Каждое из этих соответствий уточняет характер положительной оценки, делая ее более определенной. При описании людей nice передается как «милый», «добрый»; при описании вещей или явлений - «приятный», «хороший».

Сравним два контекста с nice. В реплике Нэнси о приезде девочки: “won’t that be nice!” [73, p. 12] - «вот будет славно!» [38, с. 14], и в обращении Поллианны к замкнутому соседу: “I’m sure you’re much nicer than you look!” [73, p. 89] - «я уверена, вы куда добрее, чем кажетесь!» [38, с. 92]. В первом случае nice конкретизируется как «славно» (оценка ситуации), во втором - как «добрее» (оценка человека). Размытое английское nice каждый раз уточняется в зависимости от объекта.

Глагол to like в эмоционально насыщенных контекстах конкретизируется: вместо нейтрального «нравиться» используются более экспрессивные «обожать», «любить», «восхищаться». Такая конкретизация усиливает эмотивность перевода, компенсируя возможные потери в других элементах текста.

Речь героини насыщена признаниями в любви к самым обыденным вещам: “I love to ride” [73, p. 25] - «обожаю кататься» [38, с. 27], “I love carpets” [73, p. 28] - «люблю ковры» [38, с. 30], “I love to read” [73, p. 56] - «люблю читать» [38, с. 58]. Английский глагол love/like в зависимости от интенсивности переживания передается то нейтральным «любить», то экспрессивным «обожать». Конкретизация усиливает эмоциональность речи Поллианны и подчеркивает ее способность радоваться мелочам.

Генерализация - прием, обратный конкретизации - предполагает замену единицы с более узким значением единицей с более широким значением. В переводе эмотивной лексики генерализация применяется реже, поскольку она сопряжена с риском утраты эмотивных нюансов. Вместе с тем в отдельных случаях генерализация оправдана соображениями благозвучия или соответствия нормам русского языка.

Конкретные наименования эмоциональных проявлений могут генерализоваться в переводе. Так, детальное описание мимики или жестов, выражающих эмоцию, может быть передано общим указанием на эмоциональное состояние, если в русском языке отсутствует столь же компактный способ выражения данного содержания. При этом переводчик стремится компенсировать потерю конкретности в других элементах текста.

Соотношение конкретизации и генерализации в переводе М. Батищевой свидетельствует о преобладании конкретизирующей тенденции. Это соответствует общей стратегии усиления эмотивности, характерной для русской традиции перевода детской литературы. Русский язык располагает богатыми средствами выражения эмоциональных оттенков, и переводчик активно использует этот потенциал.

Модуляция эмотивных смыслов проявляется также в передаче косвенных способов выражения эмоций. Описание внешних проявлений эмоции может трансформироваться в прямое указание на эмоциональное состояние, и наоборот. Такие модуляции определяются стилистическими предпочтениями переводчика и нормами русского художественного дискурса.

Компенсация представляет собой восполнение утраченных элементов смысла или стилистического эффекта иными средствами, часто в другом месте текста. При переводе эмотивной лексики компенсация является незаменимым инструментом, поскольку полное воспроизведение всех эмотивных нюансов оригинала средствами другого языка практически невозможно [24, 63 с.].

Одним из важнейших направлений компенсации в переводе М. Батищевой является использование диминутивов - уменьшительно-ласкательных суффиксов, слабо развитых в английском языке, но богато представленных в русском. Нейтральные в эмотивном отношении английские существительные получают в переводе диминутивные суффиксы: room - «комнатка», window - «окошко», sun - «солнышко». Это усиливает эмотивность текста, создает атмосферу тепла и уюта, характерную для русской детской литературы.

Английский текст обозначает каморку героини аналитически - прилагательным little: “the little attic room was like an oven for heat” [73, p. 30] - «душная комнатка под крышей была раскалена, как печка» [38, с. 32]. Там, где в оригинале стоит little room, русский перевод использует синтетическую уменьшительную форму «комнатка». Диминутив берет на себя ту теплоту и сочувствие к героине, которые в английском создаются контекстом, и поддерживает доверительную интонацию детского повествования.

Компенсация осуществляется также через добавление эмоционально-оценочных эпитетов. Там, где в оригинале используется нейтральное существительное, в переводе появляется существительное с эпитетом: day - «чудесный день», morning - «прекрасное утро». Такие добавления компенсируют потери эмотивности в других элементах текста и поддерживают общую положительную тональность повествования.

Использование экспрессивной лексики вместо нейтральной также служит целям компенсации. Английские глаголы с нейтральной окраской могут передаваться русскими глаголами с экспрессивным компонентом значения: to say - «воскликнуть», to look - «залюбоваться», to go - «помчаться». Такие замены усиливают динамизм повествования и эмоциональную вовлеченность читателя.

Нейтральные английские глаголы речи в переводе нередко заменяются экспрессивными. Ремарки “cried an eager voice” [73, p. 21] - «воскликнул звонкий голосок» [38, с. 24] и “‘That’s so!’ she cried” [73, p. 41] - «"А ведь правда!" - обрадованно вскричала она» [38, с. 44] передают не просто факт говорения, а эмоциональное состояние героини. Замена нейтрального to say/to cry на «воскликнуть», «вскричать» усиливает динамизм повествования (компенсация экспрессивности).

Компенсация потерь в передаче междометий осуществляется через расширение репертуара междометных единиц в переводе. Русский язык располагает развитой системой междометий, и переводчик использует это богатство для компенсации тех случаев, когда английские междометия не имеют точных соответствий. Вводятся междометия «ах», «ох», «ну», «ой», усилительные частицы «же», «ведь», «так», придающие речи персонажей эмоциональную окраску.

Синтаксическая компенсация дополняет лексическую. Утрата эмотивности на уровне отдельных слов может компенсироваться экспрессивным синтаксисом: использованием восклицательных конструкций, инверсией, парцелляцией.

Таблица 5

Лексические трансформации при передаче эмоциональной доминанты оптимизма

Источник: составлено автором по данным [73, 53 p.], [38, 26 с.].

Доминантность ключевого слова подчеркнута тем, что ее замечает другой персонаж - тетя Полли, раздраженно требующая прекратить повторять «glad»: “WILL you stop using that everlasting word ‘glad’! It’s ‘glad’ - ‘glad’ - ‘glad’ from morning till night” [73, p. 108] - «Прекратишь ты наконец повторять это вечное слово "рада"! "Рада", "рада", "рада" с утра до ночи» [38, с. 112]. Переводчик сохраняет и эмфатическое WILL you (через «Прекратишь ты наконец…»), и тройной повтор ключевого слова. Фрагмент особенно ценен: он показывает, что лейтмотив glad / «рада» пронизывает текст настолько, что становится предметом рефлексии внутри самого повествования, - то есть эмоциональная доминанта работает не только на уровне реплик, но и на уровне сюжета.

Таким образом, лексические трансформации при передаче эмоциональных доминант романа «Pollyanna» образуют целостную систему, в которой различные типы трансформаций взаимодействуют и дополняют друг друга. Эквивалентные соответствия обеспечивают сохранение ядра эмоциональной доминанты; конкретизация и модуляция адаптируют эмотивное содержание к нормам русского языка; компенсация восполняет неизбежные потери и поддерживает общий эмотивный баланс текста. Результатом является перевод, сохраняющий эмоциональную доминанту оптимизма и способный оказывать на русского читателя воздействие, сопоставимое с воздействием оригинала на англоязычного читателя.

2.3 Грамматико-синтаксические трансформации и оценка адекватности перевода

Грамматико-синтаксический уровень текста играет существенную роль в формировании его эмотивности. Экспрессивный синтаксис - восклицательные предложения, риторические вопросы, инверсии, повторы - является универсальным средством выражения эмоций, однако конкретные формы его реализации различаются в английском и русском языках. Анализ перевода М. Батищевой позволяет выявить основные грамматико-синтаксические трансформации, применяемые для передачи эмоциональных доминант романа «Pollyanna», и оценить их адекватность с точки зрения сохранения эмотивного воздействия на читателя.

Грамматические трансформации при переводе эмотивного текста направлены на воспроизведение экспрессивных функций синтаксических конструкций оригинала. При этом переводчик вынужден учитывать структурные различия между языками, нормы построения предложений, традиции выражения эмоций в художественном дискурсе. Задача состоит не в механическом копировании синтаксических структур, а в достижении функциональной эквивалентности - создании конструкций, производящих на русского читателя эмоциональный эффект, сопоставимый с эффектом оригинала.

Восклицательные предложения составляют значительную часть реплик Поллианны в оригинале и являются важнейшим средством передачи ее эмоциональности, непосредственности, жизнерадостности. Анализ перевода показывает, что восклицательный характер предложений в подавляющем большинстве случаев сохраняется. Конструкции типа How wonderful!, How lovely!, I'm so glad! передаются русскими восклицательными предложениями: «Как чудесно!», «Как мило!», «Я так рада!». Восклицательная интонация, маркированная восклицательным знаком, воспроизводится регулярно.

Восклицательная модель регулярно сохраняется. Например, восторг героини при виде дома тетки: “How awfully glad you must be you’re so rich!” [73, p. 34] - «Как же вы, должно быть, рады, что вы такая богатая!» [38, с. 37]. Английское восклицание с how передается русским «Как же…!»; интенсификаторы awfully и so воспроизводятся усилителями «как же» и «такая». Это синтаксическое уподобление: структура и эмотивная функция конструкции сохраняются.

Эмфатические конструкции английского языка требуют особого внимания при переводе. Конструкция с усилительным do (I do love it!) не имеет прямого структурного соответствия в русском языке и передается лексическими средствами: «Я так люблю это!», «Я правда люблю это!», «Я очень-очень люблю это!». Редупликация наречия (очень-очень) или добавление усилительных частиц компенсирует отсутствие грамматического средства эмфазы.

Риторические вопросы в речи Поллианны выполняют функцию вовлечения собеседника в «игру в радость», побуждения к позитивному взгляду на ситуацию. Вопросы типа Can't you find something to be glad about? сохраняют вопросительную форму в переводе: «Разве вы не можете найти что-то, чему можно порадоваться?». При этом возможны синтаксические трансформации: изменение порядка слов, добавление частиц «разве», «неужели», усиливающих риторический характер вопроса.

Инверсия как средство эмоциональной экспрессии используется в английском и русском языках по-разному. Английская инверсия в восклицательных предложениях (How glad I am!) передается русской конструкцией с прямым порядком слов, но с интонационным выделением: «Как я рада!». В других случаях переводчик может вводить инверсию там, где ее нет в оригинале, если это усиливает экспрессию и соответствует нормам русского языка.

Повторы - лексические и синтаксические - служат важным средством эмоционального усиления в романе. Повтор ключевого слова glad в оригинале воспроизводится в переводе через повтор слова «рад/рада» или «радость». Синтаксический параллелизм, используемый автором для нагнетания эмоции, также сохраняется: параллельные конструкции оригинала передаются параллельными конструкциями в переводе, хотя их грамматическое оформление может различаться.

Передача междометий представляет особую сложность в силу их высокой идиоматичности и культурной специфичности. Английские междометия не имеют однозначных соответствий в русском языке; выбор эквивалента определяется контекстом, характером выражаемой эмоции, стилистическим регистром. Междометие Oh в зависимости от контекста передается как «О!», «Ох!», «Ах!», «Ой!». Выбор определяется тем, какая эмоция выражается: удивление, восхищение, огорчение, радость.

Междометие Why, выражающее удивление или несогласие, не имеет прямого эквивалента в русском языке. В переводе используются различные средства: «Да что вы!», «Как же!», «Ну как же так!», «Помилуйте!». Эти соответствия передают коммуникативную функцию междометия - выражение эмоциональной реакции на слова собеседника - хотя и различаются по структуре и стилистической окраске.

Междометие Well в начале реплики выполняет фатическую функцию, сигнализируя о начале высказывания и эмоциональной вовлеченности говорящего. В переводе используются соответствия «Ну», «Так вот», «Видите ли», «Знаете», выбор которых зависит от конкретного контекста и характера эмоции.

Анализ показывает, что переводчик стремится не к буквальной передаче междометий, а к воспроизведению их коммуникативной функции. Русский текст не менее насыщен междометиями, чем английский; изменяется лишь их конкретный репертуар в соответствии с нормами русского языка и традициями детской литературы.

Членение и объединение предложений применяются для адаптации синтаксической структуры к нормам русского языка и для достижения определенных стилистических эффектов. Длинные английские предложения с несколькими придаточными могут члениться на более короткие русские предложения, что усиливает динамизм повествования и облегчает восприятие. И наоборот, короткие рубленые фразы оригинала могут объединяться, если это соответствует ритму русского текста.

Перевод детской литературы предполагает учет специфики адресата - ребенка с определенными когнитивными возможностями, культурным опытом, читательскими ожиданиями. Стилистическая адаптация направлена на создание текста, воспринимаемого русским ребенком как естественный, понятный и эмоционально близкий. При этом переводчик должен соблюдать баланс между адаптацией и сохранением своеобразия оригинала.

Одним из направлений стилистической адаптации является приближение речи персонажей к нормам русской детской речи. Реплики Поллианны в переводе звучат естественно для русского ребенка: используются характерные для детской речи конструкции, интонационные модели, лексические единицы. При этом сохраняется индивидуальность речевого портрета героини - ее жизнерадостность, непосредственность, склонность к восторженным оценкам.

Использование диминутивов - уменьшительно-ласкательных форм - является характерной чертой русской детской литературы. В переводе М. Батищевой диминутивы используются умеренно, без избыточной «сладости», но достаточно для создания атмосферы тепла и эмоциональной близости. Нейтральные английские существительные могут получать диминутивные суффиксы, когда это соответствует эмоциональному контексту и характеру персонажа.

Адаптация культурных реалий в переводе осуществляется с учетом необходимости сохранения американского колорита произведения. Реалии, не требующие специальных знаний для понимания, сохраняются в переводе. Реалии, которые могут вызвать затруднения у русского читателя, поясняются контекстуально или заменяются функциональными аналогами.

В переводе сохраняется контраст между живой, эмоциональной речью Поллианны и сдержанной, строгой речью тети Полли. Этот контраст является важным элементом эмотивной структуры романа и последовательно воспроизводится в переводе.

Авторская речь в переводе сохраняет повествовательный характер оригинала, избегая как излишней экспрессии, так и сухости. Эмоциональная окраска авторских описаний и комментариев передается через выбор лексики, синтаксические конструкции, ритмическую организацию. Общий тон повествования - светлый, доброжелательный, располагающий к сопереживанию героине.

Адаптация к возрасту адресата проявляется в синтаксической организации текста. Предложения в переводе, как правило, не слишком длинны и сложны; логические связи между частями эксплицированы; последовательность изложения прозрачна. Вместе с тем переводчик не упрощает текст искусственно, доверяя читателю способность воспринять художественное произведение в его полноте.

Оценка качества художественного перевода предполагает рассмотрение множества параметров: точности передачи содержания, сохранения стилистического своеобразия, адекватности адресату, эстетической ценности текста перевода. Применительно к переводу романа «Pollyanna» центральным критерием является сохранение эмоциональной доминанты оптимизма и способность перевода оказывать на русского читателя эмоциональное воздействие, сопоставимое с воздействием оригинала.

Анализ показывает, что перевод М. Батищевой в целом успешно решает задачу передачи эмоциональных доминант романа. Доминанта оптимизма, воплощенная в концепции «игры в радость», сохраняется и в русском тексте. Ключевая лексема glad последовательно передается словом «рад/рада», что обеспечивает сохранение лейтмотивного характера этого слова. Название The Glad Game переведено как «игра в радость» - удачное решение, создающее емкое и запоминающееся обозначение центральной идеи романа.

Само правило игры в тексте раскрывается через прямое объяснение: “the game was to just find something about everything to be glad about - no matter what ’twas” [73, p. 47] - «игра в том, чтобы в чем угодно находить повод для радости - что бы ни случилось» [38, с. 49]. При переводе названия The Glad Game как «игра в радость» прилагательное glad преобразуется в существительное «радость» (замена части речи), а развернутое объяснение правила передается описательно. Решение делает название емким и устойчивым, сохраняя связь с центральной доминантой.

Эмоциональная динамика романа - движение от контраста к гармонии - адекватно воспроизведена в переводе. Контраст между эмоциональными мирами Поллианны и ее окружения передается через различия в речевых характеристиках персонажей. Постепенная трансформация окружающих под влиянием героини прослеживается и в русском тексте: речь персонажей меняется, обогащаясь эмоциональными элементами.

Лексические трансформации в переводе применяются целесообразно и последовательно. Эквивалентные соответствия используются для ключевых эмотивных единиц; конкретизация и модуляция обеспечивают адаптацию к нормам русского языка; компенсация восполняет неизбежные потери. Общий эмотивный баланс текста сохраняется, несмотря на различия в средствах выражения.

Грамматико-синтаксические трансформации направлены на воспроизведение экспрессивного синтаксиса оригинала средствами русского языка. Восклицательные предложения, риторические вопросы, повторы сохраняются; междометия передаются функциональными соответствиями. Текст перевода не уступает оригиналу по степени эмоциональной экспрессии.

Стилистическая адаптация осуществлена с учетом традиций русской детской литературы, но без избыточной русификации. Текст воспринимается как переводной - сохраняется американский колорит, специфика эпохи; вместе с тем он звучит естественно для русского читателя. Баланс между верностью оригиналу и адаптацией к адресату в целом соблюден.

К числу удачных переводческих решений относится передача речевого портрета Поллианны. Ее речь в переводе сохраняет характерные черты: живость, эмоциональность, склонность к восторженным оценкам, частое использование восклицаний и междометий. Индивидуальность героини узнаваема и в русском тексте.

Перевод названия игры - «игра в радость» - является концептуально точным и стилистически удачным решением. Оно сохраняет связь с ключевой лексемой (радость - glad), образует легко запоминающееся словосочетание, адекватно передает суть игры. Это решение можно считать переводческой находкой.

Вместе с тем возможны отдельные дискуссионные моменты. Степень использования диминутивов может оцениваться по-разному: с одной стороны, они усиливают эмотивность текста; с другой - могут восприниматься как избыточные, не свойственные стилю оригинала. Однако в целом переводчик соблюдает меру, избегая чрезмерной «сладости».

Некоторые культурные реалии могут быть менее понятны современному русскому ребенку, чем читателю начала XX в. Однако контекстуальные пояснения и общая прозрачность повествования обеспечивают доступность текста.

Таблица 6

Грамматико-синтаксические трансформации при передаче эмотивности

Источник: составлено автором по данным [73, 111 p.], [38, 84 с.].

Систематизация грамматико-синтаксических трансформаций демонстрирует последовательность переводческой стратегии М. Батищевой. Преобладающим способом передачи экспрессивного синтаксиса является синтаксическое уподобление: восклицательные предложения, риторические вопросы, повторы воспроизводятся в переводе аналогичными конструкциями. Это обеспечивает сохранение эмотивных функций синтаксических средств и поддержание общего уровня экспрессии текста.

В тех случаях, когда прямое воспроизведение синтаксической конструкции невозможно в силу структурных различий между языками, переводчик прибегает к компенсаторным решениям. Эмфатические конструкции с do компенсируются лексическими усилителями; междометия, не имеющие прямых соответствий, заменяются функциональными аналогами. Эти решения обеспечивают функциональную эквивалентность - сохранение коммуникативного и эмоционального эффекта при изменении формы выражения.

Общая оценка перевода М. Батищевой позволяет констатировать его адекватность поставленным задачам. Эмоциональная доминанта оптимизма сохранена; средства ее выражения адаптированы к нормам русского языка и традициям русской детской литературы; текст перевода способен оказывать на русского читателя эмоциональное воздействие, сопоставимое с воздействием оригинала. Перевод сохраняет эмоциональную доминанту оптимизма и способен оказывать на русского читателя воздействие, сопоставимое с воздействием оригинала на англоязычную аудиторию.

Выводы по Главе 2

Анализ текста романа «Pollyanna» выявил сложную, многоуровневую систему эмоциональных доминант. Центральное положение занимает доминанта оптимизма, воплощенная в концепции «игры в радость» (The Glad Game) и реализуемая через лексическое ядро, организованное вокруг ключевого слова glad. Эмоциональная структура романа строится на системе контрастов между жизнерадостностью Поллианны и сдержанностью окружающих, причем динамика повествования представляет собой постепенное преодоление этих контрастов. Лексико-стилистические средства выражения эмотивности - эмоционально-оценочная лексика, междометия, восклицания, повторы - образуют согласованную систему, компоненты которой взаимодействуют и усиливают друг друга.

Лексические трансформации при передаче эмоциональных доминант в переводе М. Батищевой включают эквивалентные соответствия для ключевых эмотивных единиц (glad - «рад/рада», happy - «счастливый»), конкретизацию и модуляцию для адаптации к нормам русского языка, а также системную компенсацию эмотивных потерь через использование диминутивов, добавление эмоционально-оценочных эпитетов, замену нейтральной лексики экспрессивной.

Грамматико-синтаксические трансформации направлены на воспроизведение экспрессивного синтаксиса оригинала: восклицательные предложения, риторические вопросы, повторы сохраняются; междометия передаются функциональными соответствиями. Стилистическая адаптация к русскоязычной детской аудитории осуществлена с учетом традиций русской детской литературы без избыточной русификации. Общая оценка переводческих решений М. Батищевой позволяет констатировать функциональную эквивалентность и прагматическую адекватность перевода: эмоциональная доминанта оптимизма сохранена, текст способен оказывать на русского читателя воздействие, сопоставимое с воздействием оригинала.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Эмоциональная доминанта представляет собой ведущее эмоциональное состояние, пронизывающее художественный текст и определяющее его смысловое единство. Категория эмотивности, разработанная в трудах В. И. Шаховского, Л. Г. Бабенко, С. В. Ионовой, выступает теоретической основой для изучения эмоциональной составляющей текста. Языковые средства выражения эмотивности образуют многоуровневую систему, включающую лексические средства (аффективы, коннотативы, потенциативы, междометия), морфологические средства (диминутивы, интенсификаторы, степени сравнения), синтаксические средства (восклицательные предложения, риторические вопросы, инверсия, парцелляция) и фонетико-графические средства. Данные компоненты функционируют согласованно, взаимодействуя и усиливая друг друга в создании целостной эмотивной структуры текста.

Детская литература как объект переводческой деятельности характеризуется специфическими жанрово-стилистическими чертами: ориентацией на возрастные особенности адресата, дидактической направленностью, повышенной эмоциональностью, игровым началом, особой ролью интертекстуальности. Роман Э. Портер «Pollyanna» (1913) занимает особое место в традиции англоязычной детской литературы, принадлежа к жанру повести о девочке-сироте и воплощая философию оптимизма через концепцию «игры в радость». Стратегии перевода детской литературы варьируются между полюсами доместикации и форенизации, и выбор конкретного подхода определяется характером текста, особенностями целевой аудитории и установками переводчика.

Переводческие трансформации при передаче эмотивности включают лексико-семантические приемы (конкретизация, генерализация, модуляция, компенсация) и грамматические приемы (синтаксические замены, членение и объединение предложений). При оценке качества перевода эмотивного текста приоритет отдается функциональной эквивалентности - достижению сопоставимого эмоционального воздействия на адресата перевода. Эквивалентность эмотивных средств на низших уровнях не гарантирует эквивалентности на высшем уровне - уровне коммуникативного эффекта, что обусловливает необходимость комплексного подхода к передаче эмотивности.

Анализ оригинального текста романа «Pollyanna» выявил сложную систему эмоциональных доминант. Центральное положение занимает доминанта оптимизма, воплощенная в концепции «игры в радость» и реализуемая через лексическое ядро, организованное вокруг ключевого слова glad. Семантическое поле радости расширяется за счет синонимического ряда: happy, joyful, delighted, wonderful, lovely. Эмоциональная структура романа строится на системе контрастов между жизнерадостностью Поллианны и сдержанностью окружающих персонажей, причем динамика повествования представляет собой движение от контраста к гармонии. Лексико-стилистические средства выражения эмотивности - эмоционально-оценочная лексика, междометия, интенсификаторы, восклицания, повторы - образуют согласованную систему, формирующую устойчивую эмоциональную тональность произведения.

Лексические трансформации при передаче эмоциональных доминант в переводе М. Батищевой применяются целесообразно и последовательно. Эквивалентные соответствия используются для ключевых эмотивных единиц: glad - «рад/рада», happy - «счастливый», wonderful - «чудесный». Конкретизация позволяет уточнить характер выражаемой эмоции, модуляция обеспечивает адаптацию к нормам русского языка. Компенсация эмотивных потерь осуществляется через использование диминутивов, добавление эмоционально-оценочных эпитетов, замену нейтральной лексики экспрессивной. Название The Glad Game переведено как «игра в радость» - концептуально точное и стилистически удачное решение, сохраняющее связь с ключевой лексемой и образующее емкое, запоминающееся словосочетание.

Грамматико-синтаксические трансформации в переводе направлены на воспроизведение экспрессивного синтаксиса оригинала средствами русского языка. Восклицательные предложения, риторические вопросы, синтаксические повторы сохраняются; междометия передаются функциональными соответствиями, обеспечивающими естественность звучания. Стилистическая адаптация к русскоязычной детской аудитории осуществлена с учетом традиций русской детской литературы без избыточной русификации. Общая оценка переводческих решений М. Батищевой позволяет констатировать функциональную эквивалентность и прагматическую адекватность перевода: эмоциональная доминанта оптимизма сохранена, речевой портрет главной героини воспроизведен, контраст эмоциональных миров персонажей передан, текст способен оказывать на русского читателя воздействие, сопоставимое с воздействием оригинала на англоязычную аудиторию.

Таким образом, передача эмоциональных доминант при переводе художественного текста требует комплексного подхода, учитывающего взаимодействие средств различных языковых уровней. Успешность перевода определяется не формальным соответствием отдельных элементов, а сохранением целостной эмотивной структуры текста и его способности оказывать на читателя эмоциональное воздействие, соотносимое с замыслом автора. Перевод романа «Pollyanna», выполненный М. Батищевой, демонстрирует эффективное применение переводческих трансформаций для решения этой задачи и может рассматриваться как удачный пример передачи эмоциональных доминант детской литературы.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Об образовании в Российской Федерации : Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ : принят Государственной Думой 21 декабря 2012 г. : одобрен Советом Федерации 26 декабря 2012 г. : [в ред. от 08.08.2024]. – Текст : электронный // КонсультантПлюс : [сайт]. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_140174/ (дата обращения: 15.01.2025).
2. ГОСТ 7.32-2017. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Отчет о научно-исследовательской работе. Структура и правила оформления : межгосударственный стандарт : издание официальное : введен в действие Приказом Росстандарта от 24 октября 2017 г. № 1494-ст : взамен ГОСТ 7.32-2001 : дата введения 2018-07-01. – Москва : Стандартинформ, 2017. – 27 с.
3. ГОСТ Р 7.0.5-2008. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Библиографическая ссылка. Общие требования и правила составления : национальный стандарт Российской Федерации : издание официальное : утвержден Приказом Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии от 28 апреля 2008 г. № 95-ст : введен впервые : дата введения 2009-01-01. – Москва : Стандартинформ, 2008. – 19 с.
4. ГОСТ Р 7.0.100-2018. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Библиографическая запись. Библиографическое описание. Общие требования и правила составления : национальный стандарт Российской Федерации : издание официальное : утвержден Приказом Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии от 3 декабря 2018 г. № 1050-ст : введен взамен ГОСТ 7.1-2003 : дата введения 2019-07-01. – Москва : Стандартинформ, 2018. – 65 с.
5. ГОСТ Р 7.0.108-2022. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Библиографические ссылки на электронные документы, размещенные в информационно-телекоммуникационных сетях. Общие требования к составлению и оформлению : национальный стандарт Российской Федерации : издание официальное : утвержден Приказом Росстандарта от 12 мая 2022 г. № 284-ст : введен впервые : дата введения 2022-06-01. – Москва : Стандартинформ, 2022. – 12 с.
6. Алексеева, И. С. Введение в переводоведение : учебное пособие для студентов учреждений высшего профессионального образования / И. С. Алексеева. – 5-е изд., испр. – Москва : Академия ; Санкт-Петербург : Филологический факультет СПбГУ, 2011. – 368 с. – ISBN 978-5-7695-7718-2.
7. Алиева, Г. Н. Лингвостилистический анализ поэтического текста в практике вузовского преподавания / Г. Н. Алиева, О. В. Курбанова // Известия Дагестанского государственного педагогического университета. Психолого-педагогические науки. – 2023. – Т. 17, № 1. – С. 11–18. – DOI: 10.31161/1995-0659-2023-17-1-11-18.
8. Анумян, К. С. Эмотивность образа мигранта в русскоязычных медиатекстах Армении и России / К. С. Анумян // Вопросы психолингвистики. – 2022. – № 3 (53). – С. 24–38.
9. Бабенко, Л. Г. Лексические средства обозначения эмоций в русском языке : монография / Л. Г. Бабенко. – Свердловск : Изд-во Уральского университета, 1989. – 184 с. – ISBN 5-7525-0061-3.
10. Богданова, Т. Ф. Основные теоретические проблемы, связанные с понятием тональности текста / Т. Ф. Богданова, Е. И. Бойчук // Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. – 2022. – № 3 (850). – С. 45–56.
11. Болотнова, Н. С. Концепция эмотивности В. И. Шаховского в контексте исследований по коммуникативной стилистике текста / Н. С. Болотнова // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – 2022. – № 1 (164). – С. 107–115.
12. Боргуль, Н. Эффективные подходы к переводу детской литературы: сохранение культурных и универсальных ценностей в народных сказках / Н. Боргуль, Л. Дальбергенова // Bulletin of Shokan Ualikhanov Kokshetau University. Philological Series. – 2025. – № 2. – С. 255–268. – DOI: 10.59102/kufil/2025/iss2pp255-268.
13. Виноградов, В. С. Введение в переводоведение (общие и лексические вопросы) : учебное пособие / В. С. Виноградов. – Москва : Изд-во ИОСО РАО, 2001. – 224 с. – ISBN 5-7552-0041-6.
14. Вопросы применения переводческих трансформаций в тексте (на примере романа Джеймса Джойса «Улисс») // Зарубежная лингвистика и лингводидактика. – 2024. – Т. 2, № 6/S. – С. 53–58. – DOI: 10.47689/2181-3701-vol2-iss6-pp53-58.
15. Гарбовский, Н. К. Теория перевода : учебник / Н. К. Гарбовский. – 4-е изд., испр. и доп. – Москва : Изд-во Московского университета, 2023. – 591 с. – (Классический университетский учебник). – ISBN 978-5-19-011741-8.
16. Грамматика эмоций: высказывания с этическими предикатами // Вопросы языкознания. – 2021. – № 3. – С. 45–62.
17. Игра слов и игра смыслов: как работают каламбуры в переводе // Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. – 2025. – Вып. 11 (905). – С. 134–145.
18. Ионова, С. В. Лингвистика эмоций - наука будущего / С. В. Ионова // Вопросы психолингвистики. – 2019. – № 4 (42). – С. 28–43.
19. Ионова, С. В. Эмотивность текста как лингвистическая проблема : автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук : 10.02.19 / Ионова Светлана Валентиновна ; Волгоградский государственный педагогический университет. – Волгоград, 1998. – 20 с.
20. Использование приема адаптации при переводе художественных произведений, относящихся к различным типам культур // Филологические науки. – 2021. – № 2. – С. 234–241.
21. К вопросу о переводе песенных текстов в детской литературе // Вестник Башкирского университета. – 2022. – Т. 27, № 2. – С. 456–462.
22. К вопросу о переводческой адаптации детской художественной литературы // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2021. – Т. 14, № 6. – С. 1923–1928.
23. К вопросу о речевых особенностях детской переводной литературы // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2022. – Т. 15, № 8. – С. 2456–2461.
24. Казакова, Т. А. Художественный перевод. Теория и практика : учебник / Т. А. Казакова. – Санкт-Петербург : ИнЪязиздат, 2006. – 535 с. – ISBN 5-94707-051-5.
25. Капкова, С. Ю. Лингвостилистические средства выражения комического и эксцентрического в языке современной детской английской литературы и специфика их перевода на русский язык (на материале произведений С. Миллигана и Дж. К. Роулинг) : диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук : 10.02.04 / Капкова Светлана Юрьевна ; Воронежский государственный университет. – Воронеж, 2005. – 166 с.
26. Ключевые элементы и эмотивность поэтического текста // Вестник Томского государственного педагогического университета. – 2021. – № 4 (216). – С. 45–53.
27. Комиссаров, В. Н. Теория перевода (лингвистические аспекты) : учебник для студентов институтов и факультетов иностранных языков / В. Н. Комиссаров. – Репринтное изд. – Москва : Альянс, 2013. – 253 с. – ISBN 978-5-91872-024-0.
28. Коростова, С. В. Микрополя эмотивности: языковые проекции в русском художественном тексте / С. В. Коростова // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 2: Языкознание. – 2018. – Т. 17, № 2. – С. 55–65. – DOI: 10.15688/jvolsu2.2018.2.6.
29. Лексико-семантическое поле «Эмоции» в произведениях египетских писателей // Арабистика Евразии. – 2024. – Т. 7, № 1. – С. 78–92.
30. Лексические переводческие трансформации при переводе // Политическая лингвистика. – 2023. – № 4. – С. 184–190.
31. Лингвистика эмоций в контексте современных научных исследований // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – 2022. – № 2 (165). – С. 98–106.
32. Маленова, Е. Д. Аудиовизуальный перевод как объект исследования в современном переводоведении / Е. Д. Маленова // Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. – 2023. – Вып. 6 (874). – С. 101–107. – DOI: 10.52070/2542-2197_2023_6_874_101.
33. Межова, М. В. Проблема культурологической эквивалентности слова в переводе художественного текста / М. В. Межова // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2021. – Т. 14, № 10. – С. 3245–3250.
34. Мягкова, Е. Ю. Язык - эмоции - сознание - культура в теории А. Дамасио / Е. Ю. Мягкова // Вопросы психолингвистики. – 2022. – № 4 (54). – С. 72–85. – DOI: 10.30982/2077-5911-2022-54-4-72-85.
35. Нечай, Ю. П. Образное осмысление слова как средство формирования иронии в художественной прозе Э. М. Ремарка и ее русских переводах / Ю. П. Нечай, Н. О. Линке // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия: Филология и искусствоведение. – 2021. – Вып. 4. – С. 89–96.
36. Новицкая, О. В. Прагматическая адаптация в художественном переводе: цели, задачи, методы / О. В. Новицкая // Вестник МГЛУ. – 2018. – № 4 (801). – С. 156–168.
37. Паралингвистические средства выражения эмотивности в газетном дискурсе (на примере публикаций о COVID-19) // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2022. – Т. 15, № 6. – С. 1832–1838.
38. Перевод М. Батищевой: Портер, Э. Поллианна : повесть / Элинор Портер ; перевод с английского М. Батищевой. – Москва : АСТ, 2010. – 320 с. – (Внеклассное чтение). – ISBN 978-5-17-067180-3.
39. Переводческие трансформации в англо-русском переводе стилистически окрашенной военной лексики // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2022. – Т. 15, № 5. – С. 1567–1572.
40. Переводческие трансформации как источник лингвистических исследований // Вестник РУДН. Серия: Лингвистика. – 2021. – Т. 25, № 3. – С. 678–695.
41. Переводческие трансформации как пример освоения языкового пространства художественного текста оригинала в переводе // Вестник НИУ ВШЭ. – 2022. – С. 1–15.
42. Пиотровская, Л. А. Чувства vs эмоции: категоризация эмоциональной сферы носителями русского и английского языков (результаты экспериментального исследования) / Л. А. Пиотровская // Вопросы психолингвистики. – 2021. – № 2 (48). – С. 88–105.
43. Репрезентация эмоций в художественном тексте (на материале произведений эвенкийского писателя Н. Калитина) // Филологические науки. Вопросы теории и практики. – 2021. – Т. 14, № 4. – С. 1234–1239.
44. Рецкер, Я. И. Теория перевода и переводческая практика : очерки лингвистической теории перевода / Я. И. Рецкер. – 4-е изд., стер. – Москва : Р. Валент, 2016. – 244 с. – ISBN 978-5-93439-489-0.
45. Рябова, Л. Е. Особенности перевода авторских образований в фантастических произведениях (на материале романа «Ночной Дозор» С. В. Лукьяненко) / Л. Е. Рябова // Шаг в науку. – 2024. – № 3. – С. 78–81.
46. «Сказки просто так» («Just so stories») Д. Р. Киплинга в русской издательской и переводческой рецепции XX–XXI вв. // Детские чтения. – 2023. – Т. 23, № 1. – С. 112–130.
47. Семантика и функции эмотивной лексики в региональном житийном тексте // Научный диалог. – 2023. – Т. 12, № 5. – С. 112–128.
48. Смирнова, А. Г. Графические средства как элемент реализации категории эмотивности и жанровой интертекстуальности (на материале романа Д. Тартт «Щегол») / А. Г. Смирнова // Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. – 2024. – № 2 (879). – С. 112–121.
49. Сравнительный анализ стилистических приемов в художественном переводе // Вестник СПбГУ. Язык и литература. – 2022. – Т. 19, № 3. – С. 567–582.
50. Сребрянская, Н. А. Роль эмотивной лексики в современной английской детской литературе (на материале рассказов Роальда Даля) / Н. А. Сребрянская, Ю. А. Демидова // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2022. – № 2. – С. 76–84.
51. Стилистические особенности романов Дж. К. Роулинг о Гарри Поттере // Вестник МГПУ. Серия: Филология. – 2022. – № 2 (46). – С. 89–98.
52. Стрельницкая, Е. В. Эмотивность и перевод: особенности языковой передачи эмоций при художественном переводе с английского языка на русский : автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук : 10.02.04 ; 10.02.20 / Стрельницкая Екатерина Владимировна ; Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова. – Москва, 2010. – 27 с.
53. Хисамиева, А. А. Переводческие трансформации как средство достижения адекватного перевода на примере сказок татарской детской литературы / А. А. Хисамиева // Вестник науки. – 2018. – № 7 (7). – Т. 4. – С. 35–40.
54. Хорошева, Н. В. Актуализация эмотивных смыслов в переводах пьес А. П. Чехова: кластерный подход / Н. В. Хорошева, Е. Д. Мадей // Язык и культура. – 2023. – № 63. – С. 77–99. – DOI: 10.17223/19996195/63/5.
55. Чжу Юньпин. Особенности реализации категории эмотивности в персоноориентированной сетевой дискурсивной формации : диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук : 5.9.5 / Чжу Юньпин ; Санкт-Петербургский государственный университет. – Санкт-Петербург, 2023. – 198 с.
56. Шаховский, В. И. Диссонанс экологичности в коммуникативном круге: человек, язык, эмоции : монография / В. И. Шаховский. – Волгоград : ИП Поликарпов И. Л., 2016. – 504 с. – ISBN 978-5-9903155-6-1.
57. Шаховский, В. И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе языка : монография / В. И. Шаховский. – 5-е изд., испр. – Москва : URSS : ЛЕНАНД, 2019. – 208 с. – ISBN 978-5-397-06201-5.
58. Шаховский, В. И. Лингвистическая теория эмоций : монография / В. И. Шаховский. – Москва : Гнозис, 2008. – 416 с. – ISBN 978-5-94244-019-0.
59. Шаховский, В. И. Эмоции: Долингвистика, лингвистика, лингвокультурология : монография / В. И. Шаховский. – Москва : URSS : ЛЕНАНД, 2020. – 390 с. – ISBN 978-5-9710-7647-3.
60. Шестова, А. А. Особенности эмотивов в научном дискурсе сайта Оксфордского университета / А. А. Шестова // Вопросы журналистики, педагогики, языкознания. – 2022. – Т. 41, № 2. – С. 234–244.
61. Адекватность и эквивалентность как основной критерий качества перевода лексики инклюзивного профиля (на материале художественного дискурса) // Современные проблемы науки и образования. – 2023. – № 4.
62. Al-Hemyari, Z. Issues and Challenges in Translating Children's Literature from English into Arabic: A Case Study of Alice's Adventure in Wonderland / Z. Al-Hemyari // International Journal of Business Society. – 2023. – Vol. 7, No. 9. – P. 827–834. – DOI: 10.30566/ijo-bs.2023.09.115.
63. Askari, M. Exploring the role of translators' emotion regulation and critical thinking ability in translation performance / M. Askari, M. A. Heidari-Shahreza // Frontiers in Psychology. – 2022. – Vol. 13. – Article 1037829. – DOI: 10.3389/fpsyg.2022.1037829.
64. Cheetham, D. The Translation of Children's Literature into Minority Languages / D. Cheetham // Children's Literature in Education. – 2023. – Vol. 54. – P. 517–533. – DOI: 10.1007/s10583-022-09478-9.
65. Chen, X. The role of childhood nostalgia in the reception of translated children's literature / X. Chen // Target: International Journal of Translation Studies. – 2023. – Vol. 35, No. 4. – P. 595–620. – DOI: 10.1075/target.21103.xue.
66. DemirHan, H. Translating Gender and Sexuality in Children's Literature: Turkey as a Case Study / H. DemirHan // Monografías de Traducción e Interpretación (MonTI). – 2022. – Special Issue 7. – P. 234–258.
67. Gambier, Y. The conceptualisation of translation in translation studies: a response / Y. Gambier // Translation Studies. – 2023. – Vol. 16, No. 2. – P. 317–322. – DOI: 10.1080/14781700.2023.2209576.
68. Guo, W. Eco-translatology-based Analysis of Children's Literature Translation - A Case Study: Peter Pan / W. Guo // English Language and Literature Studies. – 2021. – Vol. 11, No. 2. – P. 34–42. – DOI: 10.5539/ells.v11n2p34.
69. Hubscher-Davidson, S. Translation and Emotion: A Psychological Perspective / S. Hubscher-Davidson. – London : Routledge, 2021. – 248 p. – ISBN 978-0-367-20891-4.
70. Ivaska, L. Past, present and future trends in (research on) indirect literary translation / L. Ivaska, H. Pięta, Y. Gambier // Perspectives: Studies in Translation Theory and Practice. – 2023. – Vol. 31, No. 5. – P. 745–762. – DOI: 10.1080/0907676X.2023.2221388.
71. Muntaza, R. The Representation of Optimism in Eleanor H. Porter's Pollyanna / R. Muntaza, W. Kusumayanti, D. Cahyawati // Leksema: Jurnal Bahasa dan Sastra. – 2022. – Vol. 7, No. 2. – P. 115–128. – DOI: 10.22515/ljbs.v7i2.5507.
72. Qiu, Y. Towards the effects of translators' emotional intelligence and anxiety on their translation quality / Y. Qiu // Heliyon. – 2023. – Vol. 9, No. 8. – Article e19120. – DOI: 10.1016/j.heliyon.2023.e19120.
73. Porter, E. H. Pollyanna / E. H. Porter. – Boston : L. C. Page & Company, 1913. – 310 p.
74. Rojo López, A. M. Emotions in cognitive translation and interpreting studies / A. M. Rojo López, C. L. Caldwell-Harris // The Routledge Handbook of Translation and Cognition / ed. by F. Alves, A. L. Jakobsen. – London : Routledge, 2022. – P. 204–221.
75. Saeed, H. Q. Translation Challenges in Children's Literature: A Comparative Study of Story Narratives / H. Q. Saeed // Journal of Language Studies. – 2024. – Vol. 8, No. 6. – P. 183–199. – DOI: 10.25130/Lang.8.6.11.
76. Van Coillie, J. Cultural Specificity in Translated Children's Literature / J. Van Coillie // The Routledge Handbook of Translation and Children's Literature / ed. by C. Epstein, B. Lefebvre. – London : Routledge, 2023. – P. 145–159. – DOI: 10.4324/9781003291169-11.
77. Zhu, K. A Bibliometric Analysis of Translation Studies of Children's Literature and Its Implications / K. Zhu, G. Guo // Journal of Scientometric Research. – 2024. – Vol. 13, No. 1. – P. 260–271. – DOI: 10.5530/jscires.13.1.22.