Должностное лицо как специальный субъект преступления

Введение

В настоящее время вопросы совершения преступлений должностными лицами особенно актуальны и вызывают резонанс. Связан данный факт с процессами создания правого государства. Соответственно, должностные лица, осуществляя определенные полномочия, призваны обеспечить соблюдение прав и свобод граждан, а не нарушать закон.

Предметом исследования является должностное лицо, как специальный субъект преступления, а объектом – нормативно-правовые акты, регулирующие деятельность должностного лица, как специального субъекта преступления.

Целью исследования является изучить особенности правового регулирования должностного лица, как специального субъекта преступления.

Задачи:

• изучить понятие и сущность должностного лица как специального субъекта преступления;
• проанализировать уголовно-правовую характеристику должностного лица как специального субъекта преступления;
• выявить признаки и функции должностного лица, как как специального субъекта преступлений;
• проанализировать законодательство по вопросам деятельности должностного лица, как специального субъекта преступления;
• проанализировать судебную практику.

В качестве материалов для данного исследования послужила нормативно-правовая база, а именно статьи национального законодательства, которыми регламентировано должностное лицо, как специальный субъект преступления. Также в рамках работы над курсовой использованы данные о предмете исследования, взятые из материалов авторитетных средств массовой информации.

Методологическую базу исследования составила совокупность социологического, статистического, формально-юридического и сравнительно-правового методов. Кроме того, авторами использованы такие общенаучные методы, как анализ, синтез, индукция и моделирование.

Структура курсовой работы состоит из введения, двух глав, включающие пять параграфа, заключение, список использованных источников.

Глава 1. Теоретические основы должностного лица, как специального субъекта преступления

Понятие и сущность должностного лица как специального субъекта преступления

В действующем российском уголовном законодательстве отсутствует понятие специального субъекта преступления. Однако, имеются признаки, позволяющие наряду с общими называть «специальные» либо квалифицирующие признаки субъекта (например, совершение преступления с использованием должностного положения)^[1].

По большей части, Уголовный кодекс РФ сформирован таким образом, что в нем нормы группируются в отдельные главы по признаку специального субъекта. Такими можно, к примеру, назвать главу 33 «Преступления против военной службы» и др^[2].

Согласно примечанию 1 ст. 285 УК РФ должностными признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, государственных компаниях, государственных и муниципальных унитарных предприятиях, акционерных обществах, контрольный пакет акций которых принадлежит Российской Федерации, субъектам Российской Федерации или муниципальным образованиям, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации.

Как следует из примечания, должностное лицо как специальный субъект преступления характеризуется прежде всего функциональными и структурными признаками. Под функциональными признаками подразумевается вид осуществляемых полномочий, под структурными – место службы, работы и т.д^[3].

Таким образом, субъектом должностного преступления является любое лицо, занимаемое определенную законодательством должность, независимо от времени выполнения своих обязанностей, характера назначения, территориального нахождения и т д.

Также к должностным лицам законодательно относятся представители власти. Постановлением Пленума Верховного Суда РФ № 19 к ним относятся лица, осуществляющие свою деятельность в рамках законодательной, исполнительной и судебной властей. Примечание к статье 318 УК РФ дополняет указанный перечень иными лицами правоохранительных и контролирующих органов, обладающих распорядительными функциями в отношении граждан, не находящихся в их прямом подчинении^[4].

Необходимо отметить, что в настоящее время в правовой литературе не сложилось однозначного мнения относительно соотношения понятий «должностное лицо» и «представитель власти».

Изучив положения норм 285 УК РФ и 318 УК РФ, отметим, что данные категории по сути содержат одну и ту же терминологию для обозначения рассматриваемых понятий, что на наш взгляд, является не совсем корректным. Считаем, что законодателем должно быть определено это таким образом, что «представители власти» будут выступать частным от определения «должностное лицо».

В ходе исследование специального субъекта преступления мы не можем не затронуть иностранное должностное лицо или должностное лицо в публичных международных межправительственных и неправительственных организациях, поскольку при рассмотрении ст. 290 УК РФ наглядно видна терминология:

• «под иностранным должностным лицом понимается любое назначаемое или избираемое лицо, занимающее какую-либо должность в законодательном, исполнительном, административном или судебном органе иностранного государства, и любое лицо, выполняющее какую-либо публичную функцию для иностранного государства, в том числе для публичного ведомства или публичного предприятия»;
• «под должностным лицом публичной международной организации понимается международный гражданский служащий или любое лицо, которое уполномочено такой организацией действовать от ее имени».

При сравнении этих двух норм, в частности специального субъекта, стоит обратить внимание на понятии должностных лиц в примечаниях 1 к ст. 285 и примечании 2 в ст. 291 УК РФ, поскольку толкования должностного лица во второй статье взята из Конвенций ООН против коррупции от 31 октября 2003 г., она более универсальное чем ст. 285 УК РФ, поэтому после ратификации РФ данной нормы, для правильного применение термин «иностранное должностное лицо», следует сопоставить с нашим показателем должностного лица в уголовном законодательстве, где данный специальный субъект занимает особое положение в главе 30 УК РФ.

Преступления, где субъект обладает признаками должностного лица можно разделить на три группы:

во-первых, это преступления, совершенные только должностным лицом;

во-вторых, это преступления, где субъект может быть, как должностным лицом, так и государственными служащими и служащими органов местного самоуправления, не являющимися должностными лицами (ст.292 УК РФ);

в-третьих, это преступления, где субъектом является государственный служащий и служащий органов местного самоуправления, не являющиеся должностными лицами (ст. 288 УК РФ).

Исходя из примечаний к статьям главы 30 УК РФ, можно выделить следующие виды должностных лиц:

согласно примечанию, к ст. 318, должностные лица, не являющиеся представителями власти;

согласно примечанию, к ст. 285, должностные лица, выполняющие организационно-распорядительные функции и административно-хозяйственные, УК РФ не раскрывает содержание функций, однако они разъясняются в п.4 и 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16.10.2009 №19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий».

В соответствии с примечанием к ст. 285 УК РФ, должностные лица осуществляют функции представителя власти, либо организационно-распорядительные и административные функции. При этом не имеет значение, постоянно или временно лицо осуществляет такие функции. Значение имеет лишь тот факт, что должностное лицо осуществляет свои полномочия в государственных и муниципальных учреждениях, унитарных предприятиях и т.д. Должностными лицами не являются те, кто осуществляет свои функции на добровольных началах, в институтах гражданского общества, партиях, объединениях и т.д.

Так же, должностное лицо, будучи субъектом преступления, обладает следующими признаками:

на него возложено осуществление властных полномочий;

он выполняет распорядительные функции;

осуществляет административно-хозяйственные функции^[5].

С точки зрения Н. Егоровой представителей власти можно разделить на две категории:

1. лица, осуществляющие функции публичной власти в органах власти;

2. лица, выполняющие иные публичные функции.

Ко второй категории она относит частных нотариусов, третейских судей, профессиональных оценщиков - при проведении обязательной оценки объектов, принадлежащих РФ, субъектам РФ или муниципальным образованиям; служащих коммерческих организаций – при выполнении функции органа дознания или уполномоченных налагать административные взыскания; членов военно-врачебных комиссий, медико-социальных экспертных комиссий – при медицинском освидетельствовании граждан и вынесении заключений; членов диссертационных советов – при голосовании о присуждении ученых степеней и даче заключений по диссертации; преподавателей вузов – при выставлении оценок на экзаменах, зачетах, защите курсовых работ и т.д.

Однако, по нашему мнению, нет необходимости в столь широком дополнении списка лиц, выполняющих функции представителей власти. Представляется, что чтобы избежать путаницы в рассматриваемых понятиях, необходимо рассмотреть их с точки зрения логики.

Критерии деления должностных лиц на лиц, исполняющих обязанности постоянно, временно и по специальному полномочию – разные. Так, по длительности можно выделить лиц, осуществляющих свои полномочия постоянно и временно. Выделение лиц, исполняющих свои обязанности по специальному полномочию, осуществляется по иному критерию.

На основе всего вышесказанного, например, А.В. Бриллиантов и П.С. Яни делают вывод о том, что «указанные функции могут быть возложены на лицо временно и по специальному полномочию в том числе и устным распоряжением другого должностного лица, в случае если последнему право устно наделять такими функциями иных лиц представлено законом либо принятым в соответствии с законом подзаконным актом». 66 Несмотря на то, что данный подход поддерживается многими учеными, на практике он поддержки не находит. Хотя, по сути, ему не противоречит и положение п. 22 постановления Пленума № 19 о том, что «при рассмотрении уголовных дел о преступлениях, предусмотренных ст. 285 УК РФ и 286 УК РФ, судам надлежит выяснить, какими нормативными правовыми актами, а также иными документами установлены права и обязанности обвиняемого должностного лица, с приведением их в приговоре, и указывать, злоупотребление какими из этих прав и обязанностей или превышение каких из них вменяется ему в вину, со ссылкой на конкретные нормы».

В таком случае необходимо установить, что должностному лицу нормативным правовым актом предоставлено право наделять теми или иными должностными функциями иных лиц. Представляется, что в таком акте также будет указан и перечень конкретных функций, подлежащих передаче. В таком случае проблем с указанием в приговоре конкретных статей, частей и пунктов нормативных правовых актов, в соответствии с которыми лицо наделено определенными полномочиями, не должно возникнуть.

Таким образом, рассмотрев специфику должностного лица в качестве специального субъекта преступления, отметим, что в Уголовном кодексе РФ недостаточно четко определяется рассматриваемая категория, что требует внесения дополнительных корректировок.

История выделения должностного лица как специального субъекта должностных преступлений

Генезис развития уголовного законодательства об ответственности должностных лиц сопоставим с развитием всего русского уголовного права. Некорректное использование должностных полномочий имело место с самого начала их появления в устройстве государственной власти. Причиной тому – человеческий фактор, который толкает людей на проявление излишней власти, чем та, которой они обладают, либо злоупотребление ей, а также на корыстное ее использование в коррупционных целях. Этот фактор всегда имел место в природе человеческой психики и толкал слуг государевых на совершение этого вида преступления.

Предвосхищая анализ понятия должностного лица в истории русского уголовного права, следует отметить, что до второй половины XIX века оно вообще не упоминалось в законах при том, что во всех уголовных актах содержалась достаточно развернутая система должностных преступлений. Такова была особенность уголовно-правового строительства в части предотвращения должностной преступности – понятие должностного лица раскрывалось через перечисление преступлений, ими совершаемых.

К периоду конца XV века на Руси организация публичной власти на местах характеризовалась системой кормлений, которая была очень выгодна и удобна государственным служащим, которые в прямом смысле кормились с вверенных им территорий, но крайне тяжела для самого населения. Повсеместный государственный и должностной произвол, бесправие народа, соединенное с фактическим параличом судебной и административной защиты прав человека, привели к росту и процветанию различных болезней государственного аппарата. Среди таких повреждений – коррупция, взяточничество, потворничество, покровительство по службе, выдвиженчество, и, естественно, самых разных должностных преступлений. Человек при должности становился почти всевластным для простых граждан и принимался в определенную иерархию прочих управленцев, среди которых он занимал свое место. Среди кормленщиков выделялись наместники, представители знатных родов, а также волостели, – это представители менее властных родов, однако все равно стоящие в социальной лестнице над простыми гражданами^[6].

Царские решения получили отражение в Судебнике Ивана Грозного, в тексте которого имелись статьи относительно наказаний за должностные преступления. При этом под должностным лицом в Судебнике понимались лица, назначенные для выполнения различного рода государственных полномочий и обладающие властью в отношении населения. Само определение должностного лица в Судебнике не давалось.

Самое начало Судебника 1550 года говорит о должностных лицах высшей власти и о последствиях их ошибок при отправлении правосудия. Называются такие виды должностных лиц: боярин, дворецкой, казначей, дьяк, околничей, казначей.

Следующей вехой в развитии уголовной ответственности за должностные преступления являются нормы Соборного уложения 1649 года, которое было принято спустя век после принятия Судебника Ивана Грозного и основывалось на нем, добавив и разнообразив составы должностных преступлений.

В 1801 году к власти приходит царь Александр I, который совершил ряд коренных реформ в области организации государственной власти. Под его руководством была произведена реформа Сената, были образованы Государственный совет и ряд министерств. Однако, в сущности взаимоотношений между народом и властью коренных изменений не было, по-прежнему наблюдался должностной произвол, бесчинства и безнаказанность.

При Николае I издаются законы «О преступлениях чиновников по службе», составившие раздел V «Свода законов» 1832 г. В этом разделе должностные преступления впервые приводятся в систему и выступают как самостоятельная категория преступлений. Раздел содержит 60 статей. К должностным преступлениям здесь относятся: вызов на поединок (ст. 269), насилие (ст. 270), измена (ст.282), подлог (ст. 284), незаконное пользование казенным имуществом (ст.292), похищение (ст. 293), расточение (ст. 295), вымогательство (ст. 310). Понятие должностного лица по-прежнему не указывалось.

В XIX веке одним из основных уголовных законов Российского государства было и «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных» 1845 г., которое содержало указание на те же составы должностных преступлений. В 1857 году вносятся определенные новеллы в Уложение, само оно входит в 15 том Свода законов Российской Империи. Изменения в Уложение вносились еще в 1866 и 1885 годах, были изменены диспозиции составов должностных преступлений и проступков вплоть до принятия нового Уложения в 1903 году.

Уложение 1903 года внесло коррективы в подходе к формулированию составов должностных преступлений. Но при этом понятия должностного лица по-прежнему в Уложении не содержалось.

В Своде законов Российской Империи в XV томе содержались одиннадцать глав, в которых были подглавы по видам объектов против государственной службы. Предусматривались такие виды должностных преступлений, как взяточничество, растрата вверенного государственного имущества, служебный подлог, лихоимство.

В Уложении 1903 года были описаны сами составы преступлений без указания на признаки особого субъекта – должностного лица. В Уложении не содержится признаков специального субъекта, должностные лица названы самыми разными терминами и все они попадают под действие статей.

Уложение о наказаниях в качестве субъектов называет следующих лиц: должностное лицо (ст. 369, 382, 374 и т. д.), чиновник (ст. 283, 367, 368 и т.д.), министра, государственный сановник (ст. 374, 391 и др.) и т.д. Какое-либо общее определение понятия должностного лица в законе отсутствовало, что можно объяснить недостаточной разработанностью общих норм, казуичностью Уложения. Но издание как Свода законов, так и Уложения не изменило нравы русских чиновников.

Позже были внесены изменения, которые определили название субъекта преступлений против службы как служащий, под которым понималось лицо, наделенное правами и обязанности в области несения государственной службы на любом уровне власти временно или постоянно (ч. 4 ст. 626).

В Уголовном Уложении 1903 г. законодателем были предприняты попытки ограничить круг лиц, признаваемых «служащими», за счет выделения признаков лица как специального субъекта преступлений против государственной и общественной службы и определения исчерпывающего перечня. Российское уголовное законодательство указывало на необходимость признания лица представителем власти: «лицо, несущее обязанности по службе государственной или общественной», где представитель власти – это лицо, предписания которого являются обязательными для граждан, учреждений, предприятий или организаций.

Функции представителей власти могли быть различными, но компетенция предполагалась единая – полномочия властного характера, при осуществлении указанных функций служащими обязанности должны быть возложены на них в установленном законом порядке («лицо, несущее обязанности» или «исполняющее временно»). К ним относились: должностные лица, полицейские стражи, иные стражи или служители; лица сельского или мещанского управления. Таким образом, в статьях Уголовного Уложения 1903 года самого термина должностного лица не было, но под ними понимались лица, постоянно или временно осуществляющие управленческие функции в качестве представителей власти, несущих государственную или общественную службу^[7].

Итак, анализ истории становления уголовного законодательства в части ответственности за должностные преступления показывает, что в царский период эта категория преступлений де-юре изменилась кардинальным способом, – были введены дифференцированные составы должностной преступности, разработана сетка наказаний, позволяющих индивидуализировать ответственность. Однако, все это де-факто не работало в условиях сословной коррумпированности государственного аппарата, укрывательства преступлений, сложившейся практики мздоимства и продажи должностей, а также менталитета самого населения, привыкшего содержать, «кормить» государственного служащего, приставленного к данной территории отправлять вполне обычные государственные функции. То есть произвол в должностных преступлениях можно объяснить по большей части самой организацией взаимоотношений между властью и обществом, в котором процветало рабское отношение населения к любым «слугам государевым», которые служили царю, центральной власти, государству в целом, но никак не народу.

В Уголовном кодексе РСФСР 1926 года ситуация не изменилась, должностное лицо по-прежнему понималось крайне широко, позволяя отнести к этой категории и руководителя государственного органа, и сторожа местной фабрики, – формально они оба подходили под понятие должностного лица. Вплоть до 1937 года широкий подход использовался в квалификации признаков субъекта должностных преступлений, когда Народный комиссариат юстиции РСФСР принял специальный приказ «О судебной практике по делам о должностных преступлениях», по которому из круга субъектов должностных преступлений были исключены рядовые рабочие и колхозники, – они не могли быть привлечены к ответственности по ст. 109 УК РСФСР за злоупотребление должностным положением.

Понятие злоупотребления должностным положением согласно ст. 109 УК РСФСР 1926 года было сформулировано следующим образом: это действия должностного лица, которые оно могло совершить единственно благодаря своему служебному положению и которые, не вызываясь соображениями служебной необходимости, имели своим последствием явное нарушение правильной работы учреждения или предприятия или причинили ему имущественный ущерб, или повлекли за собой нарушения общественного порядка или охраняемых законами прав и интересов отдельных граждан, если эти действия совершались должностным лицом систематически или из соображений корыстных, или иной личной заинтересованности, или хотя бы и не повлекли, но заведомо для должностного лица могли повлечь за собой тяжелые последствия, влечет за собой.

УК РСФСР 1926 г. была предпринята попытка еще улучшить юридическую технику рассматриваемого понятия. Однако признаки должностного лица претерпели незначительные изменения. Определение стало выглядеть следующим образом: согласно примечанию к ст. 109 под должностными лицами понимались лица, занимающие постоянные или временные должности в государственном (советском) учреждении, предприятии, а равно в организации или объединении, на которые возложены законом определенные обязанности, права и полномочия в осуществлении хозяйственных, административных, профессиональных или других общегосударственных задач.

Таким образом, на данном этапе становления понятия «должностное лицо» наблюдается противоборство расширительного и ограничительного толкований в развитии рассматриваемого понятия; 1949-начало 90-х гг. XX в. - просматривается принципиальная победа ограничительной тенденции. Происходит сужение перечня функций от общегосударственных до административно-хозяйственных и организационно-распорядительных. Таким образом, большинство правоведов выделяло категорию должностных лиц, исходя из характера выполняемых ими функций, входящих в круг их полномочий. В качестве второго критерия, определяющего сущность должностного лица, законом выделялось место его службы.

Первый послевоенный Уголовный кодекс был принят только в 1960 году.

УК РСФСР 1960 г. в примечании к ст. 170 определил, что «под должностным лицом понимаются лица, постоянно или временно Научный электронный журнал "Меридиан" осуществляющие функции представителей власти, а также занимающие постоянно или временно в государственных или общественных учреждениях, организациях или на предприятиях должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей, или выполняющие такие обязанности в указанных учреждениях, организациях и на предприятиях по специальному полномочию». Однако законодатель не раскрыл содержание самих осуществляемых функций, поэтому на практике возникли проблемы с верной квалификацией. Основным признаком представителя власти, как выделенной категории должностных лиц, признавалось наличие у лица властных полномочий по отношению к лицам, не находящимся от него в служебном подчинении^[8].

Он содержал определенные новеллы, но в целом воспринял прежнюю систему должностных преступлений, выработанных к этому времени.

Тенденции применения норм уголовного закона о должностных преступлениях позволяют сделать вывод о таких признаках должностного лица в понимании УК РСФСР 1960 года:

• наличие управленческих полномочий, либо
• наличие лиц в подчинении, либо
• наличие контрольных функций, либо
• наличие функций по контролю за общественным порядком, либо
• наличие полномочий действовать именем государственной власти.

То есть понятие должностного лица формулировалось следующим образом – это государственный служащий, у которого имелись управленческие полномочия, либо имелись лица в подчинении, либо контрольные функции, либо функции по контролю за общественным порядком, либо полномочия действовать именем государственной власти.

Важную роль в развитии законодательства о должностной преступности сыграло два постановления Пленума ВС СССР «О судебной практике по делам о взяточничестве» и «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге».

Во втором были даны определения таких важных терминов для квалификации должностной преступности, как функции организационно-распорядительного и административно-хозяйственного характера. В этом постановлении было указано, что к должностным лицам не относятся технические работники, которые не имеют властных полномочий – по аналогии с исключением из должностных лиц работников колхозов и рабочих фабрик в 1937 году. Понятие должностного лица в современном понимании УК РФ 1996 года дано в примечании к ст. 285 УК РФ. Это понятие было неименным долгое время, но в 2015 и далее уже в 2021 годах претерпело последовательные изменения. Поправки в УК РФ расширили понятие "должностное лицо".

Таким образом, можно сделать следующие выводы.

Советский период развития уголовного законодательства о должностных преступлениях является наиболее эффективным, поскольку власть, начиная с 1922 года, года принятия первого кодифицированного акта в области уголовного права, действительно карает за должностные преступления. Следующим этапом развития уголовного законодательства и усиления ответственности за совершение должностных преступлений стало принятие УК РСФСР 1926 г. Ответственность за совершение указанного деяния ужесточилась. В период военного времени ответственность за должностные преступления была усилена по ряду составов.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. содержал определенные новеллы, но в целом воспринял прежнюю систему должностных преступлений, выработанных к этому времени. Дальнейшее развитие системы должностных преступлений имело место по УК РФ 1996 года, в который также вносились изменения, касающиеся отдельных признаков должностной преступности.

Глава 2. Практический анализ законодательства по вопросам деятельности должностного лица, как специального субъекта преступления

Тенденции развития законодательства по вопросам деятельности должностного лица, как специального субъекта преступления

В данном параграфе будет проведен сравнительный анализ ранее действовавшего законодательства и нововведений, которые были опубликованы 24 февраля 2021 года. Нововведения касаются расширения понятия «должностное лицо». Цель данного нововведения - дать возможность законодателю признавать специальным субъектом дополнительные категории граждан, а именно руководителей публично-правовых компаний, государственных внебюджетных фондов, хозяйственных обществ с государственным участием.

Должностными лицами, до вступления изменений, признавались лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, государственных компаниях, государственных и муниципальных унитарных предприятиях, акционерных обществах, контрольный пакет акций которых принадлежит Российской Федерации, субъектам Российской Федерации или муниципальным образованиям, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации. Данное определение содержалось в примечании к ст. 285 УК РФ^[9].

Внесены изменения в примечание к ст. 201 УК РФ, в части определения лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации. Так, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, за исключением организаций, указанных в пункте 1 примечаний к статье 285 УК РФ, либо в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления либо государственным или муниципальным учреждением, признается лицо, выполняющее функции единоличного исполнительного органа либо члена совета директоров или иного коллегиального исполнительного органа, или лицо, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в этих организациях.

Для того чтобы наглядно увидеть изменения, предлагаем обратиться к таблице 1.

Таблица 1. Понятие «должностного лица» до и после нововведений в законодательство 24 февраля 2021 года

Как мы видим, понятие «должностное лицо» дополнили следующими пунктами:

(а) государственные внебюджетные фонды;

(б) публично-правовые компании;

(в) хозяйственные общества:

• в высшем органе управления, которых РФ, субъект РФ или муниципальное образование имеет право прямо или косвенно (через подконтрольных им лиц) распоряжаться более чем пятьюдесятью процентами голосов;
• в которых РФ, субъект РФ или муниципальное образование имеет право назначать (избирать) единоличный исполнительный орган и (или) более пятидесяти процентов состава коллегиального органа управления.

(г) в акционерных обществах, в отношении которых используется специальное право на участие РФ, субъектов РФ или муниципальных образований в управлении такими акционерными обществами («золотая акция»).

Лица, занимающие руководящие должности в дочерних организациях хозяйственных обществ, подконтрольных Российской Федерации, субъектам Российской Федерации или муниципальным образованиям, не являются субъектами таких преступлений, как злоупотребление должностными полномочиями, получение взятки, служебный подлог, халатность. При этом они наделены организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями аналогично должностным лицам, а негативные последствия для общества и государства от совершенных ими общественно опасных деяний по своей тяжести соответствуют преступлениям, предусмотренным главой 30 УК РФ^[10].

Уголовное преследование руководителей таких организаций за преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях (глава 23 УК РФ) осложняется отсутствием заявлений об ущербе в правоохранительные органы со стороны потерпевших материнских структур, зачастую не заинтересованных в публичной огласке происшествий. Данная позиция содержится в пояснительной записке к проекту федерального закона «О внесении изменений в статьи 201 и 285 Уголовного кодекса Российской Федерации в части уточнения понятия «должностное лицо».

Рассмотрим ситуацию на примере:

До недавнего времени, менеджеры различных дочерних компаний, госкорпораций или подконтрольных государству акционерных обществ, формально были бизнесменами, следовательно, для того чтобы привлечь их к уголовной ответственности за должностные преступления, необходимо заявление потерпевшего (т. е. материнской структуры). Моделируем ситуацию: начальник какой-либо госкорпорации совершил хищение денежных средств. Очень часто оказывается так, что этот начальник чей-то внук, сын, племянник, соответственно, со стороны материнской структуры было бы нелогичным привлечение данного лица к ответственности, а это мы еще не говорим о том, что придавать огласке данный факт совсем не имеет смысла. Теперь мы можем сказать, что у правоохранительных органов появилась возможность привлекать менеджеров по «чиновничьим» статьям.

Если говорить о государственных внебюджетных фондах, то в СМИ не очень часто освещаются коррупционные преступления, которые были совершены тем или иным сотрудником.

Обратимся к практике:

Каждый год Федеральный фонд ОМС распределяет по больницам более 2 трлн рублей через свои региональные подразделения, а также через страховые компании. Когда пациент приходит в поликлинику - к своему участковому врачу, отоларингологу, на рентген или обращается в любой другой кабинет с полисом ОМС - его обслуживают абсолютно бесплатно. Но больница за проделанную работу получает денежные средства.

Чтобы получить эти деньги, больницы формируют список пациентов и оказанных им услуг, он передается в страховую компанию. Та должна проконтролировать, что все без обмана, и уже в свою очередь запросить деньги в территориальном фонде ОМС.

17 августа 2018 года глава территориального фонда ОМС в Республике Дагестан Магомед Сулейманов собирался сесть на самолет в Москву. Но его планам помешали сотрудники МВД и ФСБ, задержавшие чиновника в аэропорту Махачкалы. Сулейманова обвинили в создании преступного сообщества и мошенничестве в особо крупном размере. По версии следствия, он похитил из фонда более 210 млн рублей. Это самое крупное дело о воровстве денег обязательного медицинского страхования. Схема, которую, как считают следователи, использовал Магомед Сулейманов, не сильно отличается от тех, которыми пользуются более мелкие преступники. В медицинские карты россиян, уехавших воевать в Сирию за ИГИЛ*, а также в карты покойников вносились записи об оказанных им медицинских услугах.

За период с 2010-го по 2018 год таким образом «пролечились» 622 человека. В схему Магомеда Сулейманова были вовлечены как государственные, так и частные клиники. Вторых было больше. В ОПС, созданное Сулеймановым, как полагает следствие, входили его подчиненные из фонда ОМС, сотрудники страховых компаний и лечебных учреждений Дагестана. Но главной отличительной чертой этого уголовного дела является объем похищенных средств.

Данный пример наглядным образом демонстрирует «связь» между руководителями различных структур, так как все они находятся в тесном контакте и каждый из них получает определенный процент выгоды.

• Анализ проблем в области законодательства по вопросам деятельности должностного лица, как специального субъекта преступления

Несмотря на подробное разъяснение понятия, на практике все равно возникают вопросы и проблемы квалификации должностных преступлений, связанных с отнесением тех или иных лиц к числу должностных. Так, необходимо уметь отличать должностных лиц от лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческой или иной организации. Понятие указанных лиц закреплено в Примечании 1 к ст. 201 УК РФ. Проблема в данном случае заключается в том, что в организациях могут быть как должностные лица, так и лица, выполняющие управленческие функции. В данном случае все зависит от полномочий государственных или муниципальных органов в отношении организаций^[11].

Для иллюстрации указанной проблемы стоит обратить внимание на Приговор Приволжского районного суда города Казани Республики Татарстан от 5 сентября 2017 г. по делу № 1 - 337 / 2017, которым Зиятдинов М.А. был обвинен в даче взятки должностному лицу, так как 31 октября 2016 года Зиятдинов, находясь в отделении Сбербанка России, обратился к ранее ему незнакомому заместителю руководителя отделения Сбербанка ФИО2, роль которого выполнял оперативный сотрудник Управления ФСБ России по Республике Татарстан, и предложил за незаконное денежное вознаграждение оказывать ему содействие в открытии расчетных счетов, представляемым Зиятдиновым М.А. юридическим лицам, которые используются, в том числе, в схемах обналичивания денежных средств в нарушение Федерального Закона N 115 - ФЗ от 7 августа 2001 года «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», а также в нарушение нормативных документов ПАО «Сбербанк России». При этом за открытие расчетного счета каждой представляемой им организации Зиятдинов М.А. предложил ФИО2 незаконное вознаграждение – взятку в сумме 10000 рублей, которые пообещал передавать после открытия расчетных счетов.

Сторона защиты в данном деле ссылалась на то, что ПАО «Сбербанк России» не является государственным органом, а является коммерческой организацией, сотрудники банка государственными служащими не являются, в связи с чем нет оснований для предъявления обвинения как дача взятки должностному лицу. Однако суд признал данные доводы необоснованными, так как из материалов дела следовало, что контрольный пакет акций принадлежит Банку России, который является государственным органом. Из примечания к статье 285 УК РФ следует, что к должностным лицам относятся наряду с другими и лица, осуществляющие организационно - распорядительные функции в акционерных обществах, контрольный пакет которых принадлежит Российской Федерации, к которому относится ПАО «Сбербанк России», что означает, что работники банка являются должностными лицами.

Кроме того, стоит отметить, что зачастую на стадии судебного разбирательства сторона защиты ссылается на то, что подсудимый не является должностным лицом в целом либо не являлся им в момент совершения инкриминируемых ему деяний, однако почти во всех случаях данные доводы ни к чему положительному для подсудимого не приводят, в связи с чем суды соглашаются с предъявленными обвинениями. Однако все же можно встретить случаи изменения квалификации содеянного.

Например, Курским гарнизонным военным судом было рассмотрено уголовное дело по обвинению Половинкина Н.И., проходящего службу в должности старшего регулировщика в воинском звании «ефрейтор», в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Подсудимый обвинялся в том, что он вблизи здания казармы комендантской роты войсковой части 54046, будучи недовольным ненадлежащим, по его мнению, отношением к процессу овладения навыками строевых приемов Нестеренко А.С., с которым он не находился в отношениях подчиненности, в нарушение требований ст.ст. 16, 19, и 67 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации и ст.ст. 3 Дисциплинарного устава Вооруженных сил Российской Федерации, нанес потерпевшему Нестеренко А.С. один удар ногой в область задней поверхности голеней обеих ног. При этом Нестеренко А.С. потерял равновесие и упал на асфальт, ударившись о землю ладонями обеих рук, ягодицами и спиной, получив физическую боль и нравственные страдания.

Органами предварительного следствия действия подсудимого квалифицированы по п. «а» ч. 3 ст. 286 (превышение должностных полномочий с применением насилия), однако в ходе судебного заседания государственный обвинитель на основании п. 2 ч. 8 ст. 246 УПК РФ переквалифицировал его деяние на ч. 1 ст. 335 УК РФ (нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности), поскольку подсудимый на момент совершения инкриминируемого деяния не являлся должностным лицом^[12].

Кроме того, в зависимости от обстоятельств одно и то же лицо может как иметь статус должностного лица, так и не иметь его. Например, сотрудник полиции, имеющий звание рядового, в отношениях с гражданами может иметь статус должностного лица, т.к. он обладает правом принимать решения, обязательные для исполнения ими, а также обладает в отношении граждан распорядительными полномочиями. При этом граждане не находятся в служебной зависимости от него. Например, такой сотрудник вправе проверять документы, удостоверяющие личность граждан, если имеются данные, дающие основания подозревать их в совершении преступления, требовать от граждан покинуть место совершения преступления, осуществлять принудительное препровождение граждан и т.д. При этом в отношениях с такими же сотрудниками полиции указанное лицо не будет иметь статус должностного, т.к. в данном случае оно не наделено распорядительными полномочиями и не обладает правом принимать решения, обязательные для исполнения этими сотрудниками.

Кроме того, в зависимости от обстоятельств одно и то же лицо может как иметь статус должностного лица, так и не иметь его. Например, сотрудник полиции, имеющий звание рядового, в отношениях с гражданами может иметь статус должностного лица, т.к. он обладает правом принимать решения, обязательные для исполнения ими, а также обладает в отношении граждан распорядительными полномочиями. При этом граждане не находятся в служебной зависимости от него. Например, такой сотрудник вправе проверять документы, удостоверяющие личность граждан, если имеются данные, дающие основания подозревать их в совершении преступления, требовать от граждан покинуть место совершения преступления, осуществлять принудительное препровождение граждан и т.д. При этом в отношениях с такими же сотрудниками полиции указанное лицо не будет иметь статус должностного, т.к. в данном случае оно не наделено распорядительными полномочиями и не обладает правом принимать решения, обязательные для исполнения этими сотрудниками.

Необходимо также обратить внимание на то, что в ПП ВС РФ № 19 частично решается давно назревший вопрос о том, являются ли врачи и преподаватели должностными лицами. Так, в качестве примера лиц, осуществляющих организационно - распорядительные функции, Пленум указывает медицинских работников, выдающих листки временной нетрудоспособности; работников учреждения медико - социальной экспертизы, устанавливающих факт наличия у гражданина инвалидности; членов государственной экзаменационной (аттестационной) комиссии, принимающих экзамены и выставляющих оценки. При этом данный перечень не является исчерпывающим, это всего лишь ориентир, показывающий правоприменителю, под каким углом зрения нужно рассматривать статус обвиняемого и на что обращать внимание при решении вопроса о том, является ли лицо должностным.

В отношении врачей стоит отметить, что должностными лицами являются и главные врачи государственных бюджетных учреждений здравоохранения. Так, Чуркин С.А., занимая должность главного врача ГБУЗ «ООКПТД», являлся должностным лицом, выполняющим организационно - распорядительные и административно - хозяйственные функции в государственном бюджетном учреждении, в том числе, связанные с заключением и исполнением гражданско - правовых договоров, предметом которых являются поставка товаров, выполнение работ, оказание услуг государственному бюджетному учреждению. Согласно должностным инструкциям главного врача ГБУЗ «ООКПТД», главный врач осуществляет контроль за производственной, финансово - хозяйственной деятельностью; организует работу по профилактике и предупреждению коррупции в учреждении; имеет права подписывать и визировать документы в пределах своей компетенции; несет дисциплинарную, материальную, административную, уголовную ответственность, помимо прочего, за неисполнение или ненадлежащее исполнение должностных обязанностей, за допущение конкретных нарушений законодательства. А согласно Уставу ГБУЗ «ООКПТД», Учреждение имеет право в порядке, установленном законодательством, в том числе, заключать договоры с юридическими и физическими лицами, не противоречащие законодательству, а также целям и предмету деятельности Учреждения. Его руководителем является главный врач, который действует без доверенности от имени Учреждения, в том числе представляет его интересы и совершает сделки от его имени и несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации, трудовым договором и уставом.

К должностным лицам в практике также относят председателей комиссий, осуществляющих медицинское освидетельствование водителей транспортных средств (кандидатов в водители). Так, следствием было установлено, что Близнюк М.П. приказом исполняющего обязанности главного врача муниципального бюджетного учреждения здравоохранения «Центральная районная больница муниципального образования Калининский район» была назначена председателем и врачом - терапевтом комиссии, осуществляющей обязательное медицинское освидетельствование водителей транспортных средств (кандидатов в водители). В соответствии с ч.1 п.4 приказа «Об оказании платный медицинских услуг» должностным лицам, назначенным согласно п.2 приказа, ответственными за организацию представленных платных медицинских услуг (профкабинет), необходимо осуществлять учет оказанных платных услуг в вверенном им подразделении, путем ведения журналов. Согласно п. 1 ч. 2 ст. 73 Федерального закона от 21.11.2011 №323 - ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», медицинский работник обязан оказывать медицинскую помощь в соответствии со своей квалификацией, должностными инструкциями, служебными и должностными обязанностями. Таким образом, Близнюк М.П., являясь председателем и врачом - терапевтом комиссии, осуществляющей обязательное медицинское освидетельствование водителей транспортных средств (кандидатов в водители), была наделена организационно - распорядительными функциями и по этому признаку является должностным лицом.

Признание преподавателей субъектами должностных преступлений суды обосновывают тем, что преподаватели обладают организационно - распорядительными полномочиями. Так, Приговором Златоустовского городского суда Челябинской области от 15 марта 2017 года Симонова И.С. была осуждена за совершение преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 290 УК РФ и ч. 1 ст. 291.2 УК РФ. Симонова И.С., являвшаяся преподавателем Государственного бюджетного образовательного учреждения среднего профессионального образования (среднего специального учебного заведения) «Златоустовский медицинский техникум», была наделенна в установленном законом порядке организационно - распорядительными полномочиями, выраженными в принятии юридически значимых решений в отношении студентов техникума, таких как проведение текущего контроля их успеваемости и их промежуточной аттестации, а также правом принимать решения, имеющие юридическое значение и влекущие определенные юридические последствия, в период декабря 2014 г. получала от студентов, имеющих неотработанные пропуски занятий, взятку в обмен на допуск данных студентов к промежуточной аттестации без отработки пропущенных занятий.

При рассмотрении дела в апелляционной инстанции осужденная ссылалась на ранее указанное ПП ВС РФ № 19, которое не указывает преподавателей, не являющихся членами комиссий, в качестве субъектов преступлений, предусмотренных гл. 30 УК РФ, и утверждала, что не является субъектом инкриминированных ей преступлений и не может нести за них ответственность, так как она является преподавателем учебной дисциплины и в состав никаких государственных экзаменационных комиссий не входила.

Однако суд апелляционной инстанции, не согласившийся с доводами осужденной, указал, что «учитывая документы, представленные ГБОУ СПО «Златоустовский медицинский техникум», в том числе, должностную инструкцию, согласно которой Симонова И.С. обязана принимать участие в аттестации и проведении итоговой и промежуточной аттестации, то есть была наделена организационно - распорядительными функциями, поскольку обладала правами и обязанностями по проведению итоговой и промежуточной аттестации студентов (приему зачетов и экзаменов), влекущим для студентов правовые последствия в виде перевода с курса на курс, отчисления в случае несдачи итоговой либо промежуточной аттестации, суд пришел к правильному выводу о том, что Симонова И.С. являлась должностным лицом и, соответственно, субъектом инкриминируемых ей преступлений, за которые осуждена».

Однако несмотря на сложившуюся практику, в науке уголовного права такой подход судов нередко критикуются и существует немало противников такого подхода. И основной их довод заключается в том, что само по себе наличие у преподавателей права принимать у студентов экзамены не может служить основанием признания их субъектами должностных преступлений, так как данное право не входит в круг организационно - распорядительных и административно - хозяйственных функций. Студент независим от решения рядовых преподавателей, однако он зависим от управленческих структур ученых заведений: ректора, деканата, их заместителей по учебной работе, заведующих кафедр и т.д.

Заключение

Рассмотрев специфику должностного лица в качестве специального субъекта преступления, отметим, что в Уголовном кодексе РФ недостаточно четко определяется рассматриваемая категория, что требует внесения дополнительных корректировок.

По моему мнению, одной из важнейших проблем квалификации должностных преступлений является установление статуса лица, совершившего преступление, то есть решение вопроса о том, является ли оно должностным, поскольку только должностное лицо может быть специальным субъектом данных преступлений. И несмотря на наличие разъяснений от Пленума ВС РФ, при квалификации должностных преступлений все равно возникают сложности, которые можно устранять, лишь тщательно анализируя нормативно - правовые акты, устанавливающие статус органов, организаций и их сотрудников, чтобы понять, имеются ли у данных лиц полномочия, указанные в Примечании 1 к ст. 285 УК РФ и в ПП ВС РФ № 19.

Также необходимо обращать внимание на то, в какой период времени и в отношении кого было совершено преступление, так как одно и то же лицо может как быть должностным, так и не быть им, например, когда оно временно исполняет полномочия должностного лица, либо когда совершает преступление в отношении лица, не находящегося у него в подчинении. Кроме того, необходимо дополнить абз. 2 п. 4 ПП ВС РФ № 19 указанием на то, что члены профессорско - преподавательского состава государственных высших и средних специальных учебных заведений также являются должностными лицами, либо же прямо указать на это в самом Примечании 1 к ст. 285 УК РФ.

Список использованных источников

1. Уголовный кодекс Российской Федерации: Федеральный закон от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 24.02.2021) // Собрание законодательства РФ. – 1996. - № 25. – Ст. 2954.
2. О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 г. № 19 // Российская газета. – 2009. - № 207 (5031).
3. Агильдин В. В. Уголовное право. Особенная часть. Учебное пособие. - М.: Инфра-М. 2018. 162 с.
4. Актуальные проблемы Общей части уголовного права. Учебник. / под ред. Подройкина И. А., Фаргиев И. А. - М.: Проспект. 2020. 544 с.
5. Актуальные проблемы Особенной части уголовного права. Учебник. / под ред. Подройкина И. А., Улезько С. И. - М.: Проспект. 2020. 768 с.
6. Балык П.П. Исторический аспект развития отечественного уголовного законодательства об ответственности за превышение должностных полномочий // Правопорядок: история, теория, практика. 2019. № 1;
7. Бояр, В. А. Отграничение злоупотребления должностными полномочиями от превышения должностных полномочий / В. А. Бояр // Вестник студенческого научного общества ГОУ ВПО "Донецкий национальный университет". – 2022. – Т. 4. – № 14-1. – С. 28-32. – EDN XMURJF.
8. Вихрянова, А. Е. История выделения должностного лица как специального субъекта должностных преступлений / А. Е. Вихрянова, А. Н. Тарбагаев // Научный электронный журнал Меридиан. – 2022. – № 1(63). – С. 69-71. – EDN GSELLB.
9. Гусельникова, Л. Ю. Должностные лица как специальный субъект преступления в уголовном праве// Развитие современной юриспруденции: актуальные вопросы теории и практики : сборник статей II Международной научно-практической конференции, Пенза, 25 сентября 2021 года. – Пенза: Наука и Просвещение (ИП Гуляев Г.Ю.), 2021. – С. 49-51. – EDN UTCGZO.
10. Кахраманов, Ф. Г. Должностное лицо как специальный субъект преступления// E-Scio. – 2021. – № 4(55). – С. 642-646. – EDN WGLSTM.
11. Зверева, К. В. Признаки и классификация специальных субъектов: должностное лицо как специальный субъект преступления// Научный форум: юриспруденция, история, социология, политология и философия : сборник статей по материалам LIX международной научно-практической конференции, Москва, 09 декабря 2021 года. Том 12 (59). – Москва: Общество с ограниченной ответственностью "Международный центр науки и образования", 2021. – С. 85-90. – EDN OESMUW.
12. Маресина, М. А. Общая характеристика адвоката как специального субъекта преступления / М. А. Маресина // Инновации. Наука. Образование. – 2021. – № 29. – С. 548-553. – EDN SXOMFM.
13. Мыночка О.А. Должностное лицо как субъект должностного преступления / О.А. Мыночка // Юридический факт. – 2020. - № 91. – С. 18-22.
14. Новиков, Я. Ю. Должностное лицо как специальный субъект преступления// Развитие науки и техники: механизмы выбора и реализации приоритетов: Сборник статей по итогам Международной научно-практической конференции, Калуга, 29 июня 2022 года. – Стерлитамак: Общество с ограниченной ответственностью "Агентство международных исследований", 2022. – С. 152-162. – EDN SARMUU.
15. Рогожкин, А. А. Должностное лицо - специальный субъект преступления / А. А. Рогожкин // Евразийский союз ученых. – 2019. – № 10-3(67). – С. 36-37. – EDN NVXGTJ.
16. Пономарева, В. А. Должностное лицо как специальный субъект преступления// Вестник науки. – 2019. – Т. 1. – № 2(11). – С. 136-139. – EDN VTAFDR.
17. Попова, Н. С. К вопросу о понятии должностного лица как субъекта преступления// Уголовное законодательство: вчера, сегодня, завтра: Материалы ежегодной всероссийской научно-практической конференции, Санкт-Петербург, 16–17 мая 2018 года / Под редакцией А.Г. Хлебушкина, Т.Н. Тиминой. – Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский университет Министерства внутренних дел Российской Федерации, 2018. – С. 409-414.
18. Сорочкин, Р. А. Должностное лицо как субъект коррупционного преступления в законодательстве зарубежных стран// Образование и право. – 2021. – № 2. – С. 377-379. – DOI 10.24412/2076-1503-2021-2-377-379. – EDN MOZRXO.
19. Цвахин, В. А. Уголовно-правовое понятие должностного лица: законодательные новеллы и практика их применения / В. А. Цвахин. - Текст: непосредственный // Молодой ученый. - 2021. - № 43 (385). - С. 170-172. - URL: https://moluch.ru/archive/385/84770/ (дата обращения: 12.11.2022).
20. Яковенко, И. А. Понятие должностного лица в законодательстве России советсткого периода / И. А. Яковенко, Г. М. Кртян, Н. М. Михайлов // Горизонт науки - 2022: материалы Всероссийскойнаучно-практической конференции текстовое электронное издание, Краснодар, 18 января 2022 года. – Краснодар: ФГБУ "Российское энергетическое агентство" Минэнерго России Краснодарский ЦНТИ- филиал ФГБУ "РЭА" Минэнерго России, 2022. – С. 290-296. – EDN ECSPPR.